Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 121 (всего у книги 192 страниц)

58

За овальным столом в оперативном офисе собралась вся группа. Перед каждым находился ноутбук, соединенный в общую сеть. Техникой активно пользовались эксперты-криминалисты Маслова и Устинов, остальные сосредоточили взгляды на широкоформатном мониторе, висевшем в торце комнаты, куда выводились данные. Петелина сидела в торце стола полубоком к экрану, она надеялась, что результаты экспертов подтвердят ее версию о виновности Алисы в убийстве Макса Шильмана и она с чистой совестью свернет следствие.

Первым слово взяла Маслова:

– Исследование мы начали с парика и халата, которыми пользовалась убийца, но никаких зацепок. Парик одевался на медицинскую шапочку, на халате все пуговицы были чистыми.

– Халат стандартный, – пояснил Валеев. – И даже парик можно достать, не выходя из больницы, у пациенток онкологического отделения.

– Надежда оставалась на отпечатки пальцев, – продолжил доклад Устинов. – Как вы знаете, я обработал все поверхности в палате Максима Шильмана. Оперативники помогли дактилоскопировать сотрудников больницы, имевших доступ в его палату. Объем оказался большой, но мы постарались.

Он кивнул Масловой, и та присоединилась:

– Первым делом мы отсекли все старые отпечатки пальцев, которым более суток. Оставшиеся сравнили с медперсоналом, санитарами, уносившими тело, дознавателем, прибывшим по вызову, и тоже исключили их.

– Интересная загогулина вырисовывается, – не удержался от реплики Валеев. – Если отраву вколол кто-то из медиков отделения, мы ничего не докажем. Так?

– Да, именно так, – подтвердила Елена. – Давайте дослушаем.

– В результате мы выявили несовпадение двух образцов отпечатков пальцев: мужчины и женщины. Мужских отпечатков было больше, и все на кровати, а женские только на штативе капельницы.

– Получается, действовали двое, – оживился Майоров. – Мужик держал больного, а женщина вкалывала препарат.

– Я тоже так подумал, – согласился Устинов, – но все оказалось проще.

– В каком смысле?

– Мы забыли про Максима Шильмана. Это были его отпечатки.

– Ааа… – разочарованно протянул Ваня.

Елене не терпелось услышать главное.

– Вернемся к женским пальчикам. Кто это был? Алиса?

Устинов отрицательно покачал головой.

– Неизвестная женщина. Была неизвестной, пока Света не подсказала хорошую идею. Идея оказалась плодотворной.

Все посмотрели на Маслову. Она зарделась и уткнулась в клавиатуру.

– Короче, вот. Наталья Алексеевна Кураева, врач-терапевт, тридцать семь лет.

На большом мониторе появилась женская фотография, которую обычно делают для документов. Елена вглядывалась в простое женское лицо, лишенное тени эмоций.

– Кураева работает в той же больнице? – спросила следователь.

– Нет.

– Тогда как вы вычислили ее?

– Объясняю, – откликнулся Головастик. – Сейчас для получения Шенгенской визы берут отпечатки всех пальцев, а делают их в визовых центрах. Данные годами хранятся на серверах. Они, конечно, защищены, но, если постараться… Фото Кураевой я тоже взял оттуда.

– Круто! – похвалил Валеев.

– По-моему, я где-то ее видела, – припомнила Петелина.

– На снимках с похорон Шильманов, – подтвердил Марат. – Наталья Кураева – подруга Веригина. Они сблизились, когда Веригин лежал в больнице. Вместе были за границей, пока Веригин проходил восстановление, вернулись в страну непосредственно к похоронам.

– Значит, в день отравления супругов Шильман ее в стране не было.

– Не было, – подтвердил Устинов.

– Зато в любой больнице она чувствует себя как рыба в воде и может вести себя естественно, – стала рассуждать Петелина.

– Переоделась, зашла в палату Шильмана, вколола ядовитую хрень и вышла. Это она, что тут думать! – уверенно заявил Валеев.

Как часто бывает в расследовании, старая версия о виновности Алисы Никитиной летела к черту, появилось новое направление, сулящее быстрый успех или очередной тупик. Неожиданная удача порождала новые вопросы. И главный из них – за что?

– Почему Кураева это сделала? – вслух повторила Петелина.

– Я узнал адрес Кураевой и ее телефон, – сообщил Устинов.

– Тогда чего сидим? – Следователь повернулась к оперативникам: – Ребята, срочно задержите Кураеву и ко мне на допрос. Предупреждаю: сразу изъять сумочку и все, что есть в карманах, особенно таблетки.

Оперативники понимающе кивнули, встали из-за стола и покинули комнату.

59

Наталья Кураева выглядела бледной и сломленной. При задержании ей сообщили, что ее обвиняют в убийстве Максима Шильмана. Первые минуты допроса в кабинете Петелиной она еще пыталась все отрицать, но предъявленные доказательства: снятый с капельницы проколотый шприцем пакет с ее отпечатками пальцев, халат и парик, в котором она запечатлена на видеозаписи из больницы, – доконали женщину.

– А что мне оставалось делать? Вам меня не понять! – с упреком бросила она.

– Это почему же? Я тоже женщина, практически ваша ровесница, – заметила Петелина.

– Ребенка ждете, и уже не первого? – завистливо спросила Кураева. Елена сдержанно кивнула. – А у меня ни мужа, ни семьи, ни детей. Сначала не надо было, а потом все как-то не везло. И тут появился он, Веригин. Дмитрий Семенович был моим пациентом, а я его лечащим врачом. Мужчины, когда болеют, такие беспомощные, им внимание нужно, как к детям. Я узнала, что Веригин не женат, обеспечен, и поняла – это мой шанс. Я окружила его заботой, внушила мысль, что личный врач ему нужен постоянно, и днем, и ночью. Больница – это крайнее средство при болезни, до нее можно и не доехать.

– Запугали.

– Да нет же, наоборот, вернула ему оптимизм! – возразила Кураева. – Что вы морщитесь? Раз по расчету, так сразу плохо? Я не девочка, чтобы ждать любви. Дмитрию Семеновичу со мной стало лучше, спокойнее, да и мне тоже. Мы стали жить вместе. Он попросил меня оставить работу, чтобы я могла везде сопровождать его. Я согласилась и больше года следила за его здоровьем. В бизнесе он грубый, а дома душевный и покладистый. Я даже полюбила его. По-настоящему. А недавно мы решили оформить официальный брак, дату назначили через месяц, заказали зал в ресторане. Веригин уже хотел объявить друзьям, и тут началось – сначала умер Давтян, потом скончались Шильманы. Мы приехали на их похороны, и в тот же день… – Лицо Кураевой пошло морщинами, сквозь рыдания она выдавила: – Его не стало.

– Сочувствую, примите соболезнования. – Петелина придвинула женщине стакан воды и коробочку с бумажными салфетками. Кураева привела себя в порядок. – Вернемся к Максиму Шильману, – напомнила следователь.

– Вы не поймете, если я все не расскажу.

– Я внимательно слушаю, – заверила Елена.

– На следующий день после похорон Дмитрия Семеновича ко мне пришел нотариус. Он объяснил: так как брак не оформлен и нет завещания, то мне ничего не полагается. Ничего! Я никто!

Таков закон, хотела сказать Петелина, но подумала, что ее слова вряд ли утешат женщину.

– Нотариус рассказал про комбинат, стоимость акций, объяснил, как много я потеряла. Теперь все получит Макс Шильман. И это произошло не по воле случая. – Воспаленные глаза Кураевой смотрели на следователя. – Макс организовал убийство Веригина. В то время, когда я помогала этому сопляку на кладбище, кто-то по его заданию убил Дмитрия Семеновича.

– Обморок у Максима был настоящий, – возразила Петелина.

– Да, но он свалился не из-за похорон родителей. Он испугался Веригина, когда увидел его живым, хотя уже считал мертвым.

– Подождите. О том, что убийство Веригина организовал Максим, вам сообщил нотариус? – уточнила следователь.

– А кто же еще его убил? Только Максу было выгодно избавиться от компаньона. После смерти Веригина он получал все. Я не удивлюсь, если и своих родителей он заказал.

«Выгоду получил еще один человек, считавшийся умершим», – подумала Елена. Она спросила:

– Нотариус встретился с вами уже после того, как Максим Шильман попал в аварию?

– Да, и это меня обнадежило. Пусть сдохнет эта скотина! Я не скрывала своих чувств. Но нотариус сказал, что этого не случится. Хотя подонок разбил дорогую машину, угробил девушку, сам пострадал, но за большие деньги ему обеспечат лучшее лечение. Сейчас он лежит в нашей больнице, но скоро его перевезут в Израиль. Он будет наслаждаться красивой жизнью за границей и получать денежки с родины.

– Нотариус назвал больницу и номер палаты? – стала догадываться Елена.

– Да, несколько раз повторил, что пока Максим под капельницей, но его жизни ничего не угрожает. Представляете, подонок убил Диму, а ему ничего не угрожает. Ничего!

– И вы решили…

– У нас были напечатаны приглашения на свадьбу. Дима подарил мне кольцо, я платье заказала – и тут такое! – Кураева растерла слезы и потребовала: – Почему вы хватаете меня, а убийцу лечите? Если бы не я, никто бы не ответил за смерть Димы.

– Где вы взяли парик и халат?

– Халат у меня с прежней работы остался. Парик и очки заказала через интернет. Зашла в его палату – и сделала! – с ожесточением заявила Кураева.

Чтобы признание было однозначным, Петелина спросила, расставив акценты:

– Вы изменили внешность, проникли в отделение, где лежал Максим Шильман, и вкололи хлорид калия в пакет на его капельнице?

– Да. И не жалею, готова ответить. Что мне теперь будет?

После получения признания Петелину больше всего интересовала личность нотариуса. Она спросила:

– Фамилию нотариуса вы помните?

– Он что-то сказал, но я…

– Как он выглядел?

– Такой, знаете, то ли еврей, то ли армянин.

– Армянин? – В голове следователя стала вызревать неожиданная версия. Она показала фотографии Давтяна. – Похож на него?

– Немного похож, только нотариус…

– Что? Был в очках и с бородкой?

– Да, – подтвердила Кураева. – Откуда вы узнали?

– Вспомните себя, когда вам потребовалось изменить внешность.

– Так это не настоящий нотариус?

– Это Сурен Ашотович Давтян, акционер комбината «Нанохиммед».

– Так он же… – Глаза Кураевой исказились от ужаса.

– Давтян жив и сейчас оформляет на себя все акции комбината, в том числе ранее принадлежавшие Веригину. Вашими руками он устранил последнего совладельца Максима Шильмана.

Кураева оторопела и безмолвно смотрела на следователя. Ее можно было пожалеть, если бы она не была убийцей.

Петелина говорила четко, с паузами, чтобы потрясенная женщина могла воспринимать ее слова:

– Я думаю, что Давтян виновен в смерти Веригина. Смерть всех владельцев комбината была выгодна именно ему. Они мертвы, вас я помещу под арест, а он будет наслаждаться свободой и возросшим богатством.

– Но это же… Сделайте что-нибудь, – взмолилась Кураева.

– Вы спрашивали о вашей участи. Наказания не избежать, однако чистосердечное признание уже уменьшило ваш срок, а если вы поможете изобличить Давтяна, суд обязательно это учтет. В конце концов, это он подтолкнул вас на неразумную месть.

– Что я могу сделать? – решилась Кураева.

– Надо заставить Давтяна признаться в убийстве Веригина.

– Как?

– Дмитрий Семенович что-нибудь успел вам сказать перед смертью?

– Нет.

– А ведь он мог позвонить. Он же всегда обращался к вам, когда ему плохо?

– Да.

– Так вот представьте, Веригин вам позвонил, но вы в это время помогали молодому Шильману и не услышали телефон. Тогда Веригин оставил сообщение на автоответчик. Потом на вас обрушилось горе, вам было не до телефона. И только сейчас вы нашли его предсмертное послание.

Обе женщины посмотрели на мобильный телефон, изъятый при задержании Кураевой. Телефон лежал на столе и был упакован в прозрачный пакет.

– Но там нет записи, – сказала Кураева.

– Будет, – заверила следователь. – Мы найдем актера, который озвучит нужный текст. Веригин был публичной персоной, найдутся записи его выступлений, к тому же голос человека, которому трудно дышать, сильно отличается от обычного.

– А я? Что мне делать? – не до конца понимала Кураева.

– Вы позвоните Давтяну и потребуете у него деньги в обмен на эту запись.

60

Сурен Давтян рассматривал на планшете проекты надгробных памятников, присланных ему на утверждение: большой для семьи Шильман, поменьше для Веригина.

Как же хрупка жизнь, думал он, еще недавно эти люди были во много раз богаче его, а теперь их нет и весь их бизнес перейдет к нему. Он станет единоличным владельцем комбината. И никаких укоров совести. К черту душевную мягкость! Разве они не делили с радостью его долю, только узнав о его смерти? И даже его могилой не поинтересовались. А он, как порядочный человек, заботится об их памяти, чтобы все было по-людски и завистливые языки не злословили о его скупости.

Давтян посмотрел на смету памятников – на показном благородстве не экономят – и утвердил проекты. Он перевел аванс на счет мастерской и стал одеваться подобающим образом, чтобы поехать на комбинат для вступления в должность генерального директора.

На пороге квартиры его застал телефонный звонок. Звонила Кураева, подруга Веригина. Хорошо, что парочка не успела пожениться. Сейчас начнет клянчить подачки, придется ей втолковать, что к личному имуществу покойного он не имеет никакого отношения, так же, как и она к акциям комбината.

Однако голос Кураевой его удивил, женщина не клянчила, а требовала:

– Хорошо себя чувствуешь, Давтян? Сейчас обделаешься. Я знаю, кто убил Дмитрия Семеновича. Это ты!

– Спокойнее, дамочка, спокойнее. Что за бред вы несете.

– У меня есть доказательство, я только сейчас прослушала свой телефон. Веригин успел позвонить мне перед смертью, и вот что он сказал. Слушай внимательно, сволочь.

Она включила запись. Давтян услышал задыхающийся прерывистый голос: «Наташа, мне плохо… Это Давтян… он что-то налил в машину… не могу дышать, помоги… умираю».

У Сурена перехватило дыхание. Он ослабил узел галстука, с трудом сглотнул ком в горле, не зная, как отнестись к услышанному. Ему подсказала Кураева:

– Ну как, не сдох от страха? Пока эту запись слышала только я. Если не хочешь, чтобы услышали остальные, готовь пятьсот тысяч долларов. Обменяю деньги на телефон с этой записью и свое молчание.

«Полмиллиона, громадные деньги», – возмутился Давтян. И тут же согласился:

– Хорошо. Мне нужно два дня. – Он вспомнил, как болтливы бабы, и сам сократил срок. – Ладно, один. Встретимся завтра в это же время около дома Веригина. И никому ни слова.

Петелина, прослушавшая весь разговор, сжала кулак в победном жесте:

– Есть! Давтян клюнул на приманку, практически признался в убийстве.

– Гад, сволочь! Какая же я дура, – взвыла Кураева.

– Он свое получит, – пообещала Петелина.

В кабинете кроме них находился Валеев. Оперативник стал обдумывать предстоящую операцию:

– Давтян приедет на машине. Я привлеку пару экипажей, чтобы заблокировать дорогу. Дождемся обмена, и мы с Ваней его упакуем.

– Нет. Вызови спецназ, – приказала Петелина. – Брать лучше по жесткой схеме, чтобы подавить волю и получить признание. Сам понимаешь, наш трюк с записью в суде не прокатит.

– Сделаем.

– И сразу обыск в квартире. Я подготовлю постановление.

Петелина обратила внимание на расстроенную Кураеву и подбодрила женщину:

– Вы отлично поговорили. Завтра с вашей помощью мы арестуем Давтяна, и я обязательно отмечу в деле ваше содействие.

Кураева плакала:

– Я думала, что отомстила убийце Димы, а на самом деле… Проклятый Давтян использовал меня.

– Вот именно. Когда докажем его вину, я переквалифицирую ваше обвинение на более мягкую статью.

– Посадите его, расстреляйте!

– Возьмите себя в руки, завтра у вас важный день. Вы должны выглядеть естественно.

– Естественно? – Кураева растирала слезы по бледному лицу и показывала на свои спутанные волосы.

– Ладно, завтра я что-нибудь придумаю. А пока извините.

Петелина вызвала конвой, Кураеву увели.

Валеев в нетерпении прохаживался по кабинету, его кулаки сжимались в предвкушении операции, где ему предстояло руководить серьезной группой захвата. Эффектная будет картина, когда спецназ в черном скрутит владельца белого «бентли».

Он щелкнул пальцами, вспомнив:

– Кстати, против Давтяна есть еще одна зацепка. Мне позвонила из Стариц тетя Алисы Никитиной.

Елена вопросительно посмотрела на Марата:

– Она жила с отцом Алисы, который отравился?

– Да. Тетя передала трубку соседу, и тот рассказал, что щедрый кавказец на дорогой машине раздал коробку водки, якобы осталось после свадьбы дочери. А полуслепого Никитина одарил бутылкой коньяка. Я расспросил подробности. По описанию получается, что в маленький городок приезжал белый «Бентли Континенталь» с московскими номерами. Машина стояла у магазина, куда Никитин хаживал за водкой.

– Ты предполагаешь, что это был Давтян и он подсунул Никитину коньяк с метилом?

– Номера машины сосед не запомнил, но водитель был с неопрятной бородой и в очках, как пресловутый дядя Давтяна.

– Сломанные астры и труп близкого человека – еще одна капля, чтобы подставить Алису и довести ее до безумия, – задумалась Елена.

– К сожалению, ему это удалось.

– А ты не прост, Давтян, – продолжала размышлять Петелина. – Завтра нам предстоит сложный денек.

В кабинет просунулась вихрастая голова Миши Устинова, он убедился, что внутри все свои, и стремглав прошел к столу.

– Елена Павловна, помните, вы подписывали запрос в сотовые компании.

– Ты постоянно от меня чего-то просишь, то новую технику, то препараты. Наш квартальный лимит мы уже выбрали, теперь откусываем от бюджетов других подразделений.

– На этот раз я ограничился бесплатным, но мощным ресурсом, – Миша постучал пальцем по своему лбу.

– Если не считать зарплату и шоколада, который мы тебе дарим, – с наигранной строгостью ответила Петелина, но тут же смягчила тон: – Ладно уж, объясняй, с чем пришел.

– Я повозился с мобильником Дениса Никитина, получил данные сотовых компаний и отследил его местоположение в последние две недели жизни. На карте я отметил точки, где он бывал. Чем жирней круг, тем чаще и дольше он там находился.

Эксперт выложил на стол распечатку карты города.

– Да тут, считай, одна жирная клякса, – среагировал на увиденное Валеев.

– Вот именно! Здесь Никитин находился и днем, и ночью.

– По ходу, и спал, и работал, – пожал плечами оперативник.

– На допросе Никитин рассказал про нарколабораторию, но адреса не назвал, – вспомнила Петелина.

– Здесь она, к гадалке не ходи! – Валеев ткнул пальцем в черную точку.

– Что это за место? – спросила Елена у криминалиста.

– Бывший НИИ авиапрома. Сейчас для своих нужд они используют всего один корпус, остальные цеха и лаборатории сдают в аренду кому угодно. Закрытая территория, пропускная система.

– Заповедник для криминала, – не удержался от оценки Валеев и азартно потер руки. – Будем брать?

– Так просто такие дела не делаются. Сначала надо отследить каналы поставки и сбыта наркотиков, а уж потом брать с поличным на оптовых сделках.

Валеев приуныл, представив бесконечные часы нудной слежки.

– Поступим по-другому, – после минутного раздумья решила следователь. – Я передам эти данные в управление по контролю за оборотом наркотиков. У них и опыт, и нужная информация, и специалисты. А у нас завтра своя операция, к которой следует хорошо подготовиться.

61

Утром Елена проводила Настю в школу, выглянула в окно, убедилась, что служебная машина оперативников уже здесь, и позвонила Майорову:

– Ваня, можете заходить.

Вскоре дверь распахнулась. Майоров привел в квартиру Наталью Кураеву. Петелина взяла арестованную из СИЗО под свою ответственность. Женщину требовалось привести в надлежащий вид, чтобы Давтян при встрече ничего не заподозрил. Как ни старайся, а от камерного запаха просто так не отделаться.

– Наталья, начните с душа. Я подготовила полотенце и белье. Одежду тоже подберем из моих вещей. А куртка и обувь останутся ваши.

Кураева посмотрела на короткую стрижку Петелиной и спросила:

– А плойка для волос у вас есть? Я обычно локоны завиваю.

– Есть фен с насадками. Попробуйте им. Дверь в ванную не запирайте.

Кураева разулась, ушла в ванную комнату. Елена махнула ладошкой оперативнику:

– Ваня, можешь ехать. Это надолго.

– Нет, я останусь. Убийца все-таки. – Ваня кивнул на стенку ванной комнаты.

– Я справлюсь, до встречи с Давтяном еще пять часов.

– Валеев приказал быть с вами, – упрямился Майоров. – Я посижу на кухне. Кофе найдется?

– Ладно, проходи. А где Марат?

– Место осматривает, спецназ инструктирует, готовится.

На душ, мытье головы и укладку волос у Кураевой ушло более часа. Женщина посвежела, помылась, переоделась, уселась перед зеркалом и придирчиво рассматривала косметику, готовясь заняться макияжем.

– У вас хороший крем для рук, надо запомнить. А тушь только эта? Мне надо удлиняющую. Тональный крем чаще меняйте, срок вышел.

– Что есть, то есть, – отрезала Петелина.

Кураева подняла глаза и увидела себя в зеркало в чужой одежде, в чужой квартире, край зеркала захватывал мощную фигуру полицейского, который привез ее сюда, а вечером доставит обратно в изолятор. Наталья порывисто обернулась, перехватив уклончивый взгляд Петелиной, и спросила с надеждой:

– Когда вы арестуете Давтяна, мне могут дать условный срок?

Елена не стала давать невыполнимых обещаний, она настраивала женщину на сегодняшнюю встречу.

– Перед самой встречей вам закрепят потайной микрофон. Заканчивайте с макияжем, и мы отрепетируем возможный диалог. Вы должны вынудить Давтяна проговориться, что он убил или организовал убийство Веригина. Это важно.

– Он уже признался. Разве нет?

– Давтян согласился на встречу. Если он принесет деньги…

– А что, может и не принести? Вы думаете, он захочет меня убить? – забеспокоилась Кураева.

– Об этом не волнуйтесь, наши сотрудники будут рядом. В любом случае Давтян сначала попытается выяснить, что еще вы знаете о нем. Для этого и нужен микрофон, чтобы контролировать ситуацию.

У Петелиной зазвонил телефон, ее вызывал адвокат Шант, она вышла в другую комнату.

– Здравствуйте, Елена Павловна, вынужден просить вас о срочной встрече, – без предисловия начал адвокат.

– В данный момент не могу, я не на службе.

– Я был в Следственном комитете, а сейчас нахожусь у вашего подъезда.

– Как вы узнали адрес?

– Пришлось задействовать связи, – торопливо говорил Шант. – Дело не терпит отлагательств, у моего клиента важное заявление.

«Неужели явка с повинной? – подумала следователь. – Испугался улики и решил сдаться. Это успех».

– Вы с Давтяном?

– Нет, один. С его письменным заявлением.

– Хорошо, поднимайтесь.

Елена велела Майорову закрыть дверь в спальню, где находилась Кураева, и предупредила ее:

– Сидите тихо. Адвокат Давтяна не должен знать, что вы здесь.

Шант был одет с иголочки, как принято у адвокатов, защищающих бизнесменов. Он холодно кивнул при встрече и зашел в квартиру без обычной вежливой улыбки. Более того, к его серьезности добавилась надменность.

– Могу принять вас на кухне, кабинета нет, – предложила Петелина.

– Если вам нужно присесть, пожалуйста, я могу постоять, – с вызовом сказал Шант.

– Тогда к делу, – сухо ответила следователь.

Шант прямо в прихожей вручил ей рукописное заявление на листке, упакованном в прозрачный файл.

– Мой клиент, Сурен Ашотович Давтян, сообщает о шантаже. Женщина, с которой жил Веригин, Наталья Кураева, под надуманным предлогом требует от него полмиллиона долларов. Давтян согласился на ее условия, чтобы взять вымогательницу с поличным. Встреча назначена через три часа сорок минут около дома, где жил Веригин. Я запретил Давтяну ехать к вам, чтобы не спугнуть шантажистку, на тот случай, если за ним следят.

Петелина прочла заявление и надолго замолчала. Это был удар, она просчиталась, Давтян невиновен. А если виновен, то помимо крепкой нервной системы он обладает незаурядным умом. Разоблачить такого преступника крайне сложно. Так или иначе сегодня он переиграл ее.

– Что скажете? – торопил адвокат. – У вас не так много времени, чтобы организовать достойную встречу шантажистке.

– Встреча не состоится, – решила Петелина.

– Вы оставите заявление без последствий? Я требую взять Кураеву с поличным, это преступление, – стал повышать голос адвокат.

– Она уже арестована, – пришлось признаться Петелиной. – По обвинению в убийстве Максима Шильмана.

– Вот это оперативность. Еще вчера Кураева звонила моему клиенту и требовала…

За дверью спальни послышался шум. Дверь распахнулась, оттуда вырвалась Кураева, которую едва сдерживал рослый оперативник. Один глаз женщины был накрашен, другой нет. Она почти кричала:

– Я звонила по вашему приказу. Вы обещали помощь! Обещали условный срок!

Елену раздирали противоречивые чувства: жалость к арестованной, досада от провала операции и злость, что ее слова искажены.

– Ничего подобного я не обещала, – ледяным тоном изрекла она и кивнула Майорову: – Увести!

– Как же так! Я поверила. Я сделала все, что вы просили! Это подло! Меня обманули!

Кураева продолжала громко возмущаться, пока Майоров не вывел ее из квартиры. Закрывшиеся дверцы лифта поглотили ее голос. В квартире стало неожиданно тихо.

Шант неодобрительно покачал головой.

– Как профессионал, я вас, конечно, понимаю, для успеха любые средства хороши. Но сейчас вы в первую очередь женщина, ждущая ребенка. Зачем понадобился шантаж?

– Я приняла заявление Давтяна. – Елена размашисто расписалась в углу страницы и подсунула бумажку адвокату. – Сфотографируйте себе для копии, и вы свободны.

– Нет, я выскажу, что хотел, – не унимался Шант, искренне возмущаясь. – Вас уважали за нетипичный для нашего следователя принцип: лучше отпустить виновного, чем посадить невинного. А что я вижу сейчас? Вместо преступника вы охотитесь за потерпевшим. Оставьте Давтяна в покое. У вас есть Кураева, вина которой, как я понял, доказана. Был уголовник Никитин, признавшийся в убийствах и покушении на моего подзащитного. А также сумасшедшая Алиса Никитина, рядом с которой труп за трупом. Еще их пособник, вор-рецидивист Синицын. Вам мало?

Самые тихие из длинной фразы слова адвоката: лучше отпустить виновного, чем посадить невинного, – прозвучали для Елены подобно грому. Их не она придумала, но она действительно так сказала когда-то на совещании и потом не раз отстаивала этот принцип перед начальством. Почему она его забыла? Зачем пошла на обман?

Адвокат верно перечислил виновных, их много. Также есть Хлыстин, вину которого в изготовлении и сбыте наркотиков, устранении конкурентов еще предстоит доказать. Ей есть чем заняться. К чему цепляться за Давтяна?

– Приношу свои извинения, – пробормотала она.