Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 192 страниц)

39

Иван Майоров никогда не понимал тех, кто мог часами сидеть, уставившись в компьютер. Так и зрение испортишь, и геморрой наживешь. Современная молодежь даже в транспорте не может обойтись без Интернета. Уткнутся носом в свои гаджеты, пальцы бегают, как у пианистов, в глазах эмоции, словно перед ними живой собеседник, губы то сжимаются от обиды, то растягиваются в самодовольной улыбке. Ни дать ни взять, подсажены на Интернет, как наркоманы.

Глядя на них, Ваня только усмехался свысока. Больные люди. Он не такой. Какого лешего он там забыл?! Новости спорта узнать еще туда-сюда. А настоящая жизнь – вот она, за порогом дома, за окном автомобиля, за желтой лентой полицейского ограждения у «тепленького» трупа. Работая опером в «убойном» отделе, не соскучишься.

Однако публикация об избиении студента Белова заставила Ваню изменить отношение к виртуальной реальности. Оказывается, Интернет – тоже часть жизни, да еще какая! Это не пустая болтовня по принципу: сказал и забыл. Это даже не газета, которая через день закончит свой путь в корзине для мусора. Слово в сети остается навечно. Египетские пирамиды превратятся в прах, а сочинение борзописца Бориса Бойцова успешно сохранится в виде набора нулей и единичек в каком-нибудь электронном архиве.

И это еще полбеды. Каждый урод может не только прочитать его опус, но и добавить свой язвительный комментарий! Иногда такое напишут – так и тянет найти сочинителя, прижать его в темном месте к холодной стенке и спросить: ты дебил или как?

Но где там! Каждый из них прячет свое имя за безликим «ником». Особенно Ване запомнился некий Бумеранг. Он походил на пожарного, у которого из брандспойта хлещет бензин. Комментарии Бумеранга только разжигали огонь ненависти к правоохранительным органам.

Теперь, как только появлялась возможность, Иван Майоров входил в Интернет и нервничал – что нового написал журналист Бойцов? А тот обновлял свой блог регулярно. И во лжи его не обвинишь. Бойцов опирался на правдивые факты, но акценты расставлял так, что вывод напрашивался сам собой: в Следственном комитете работают тупые садисты, готовые посадить любого ради галочки в отчете об успешной борьбе с преступностью.

Прочитав последнюю публикацию Бойцова, раздосадованный Майоров выскочил в коридор. Валеева рядом не было, а выплеснуть возмущение нужно было немедленно.

К своему удивлению Ваня столкнулся с Галей Нестеровой. Любимая девушка вспыхнула от радости, взяла его под руку и нежно заглянула ему в глаза:

– А я тебя ищу.

– Ты что здесь делаешь? – застыл в недоумении Майоров.

– Сюрприз, – мило улыбнулась Галя, растягивая слоги.

– Какой еще сюрприз?

– Я! Ты чего? Я думала, ты обрадуешься.

– Я жутко обрадовался, – согласился Ваня, но его лицо по-прежнему оставалось каменным.

Посвящать подругу в служебные проблемы ему не хотелось. Если Галя узнает, что ему грозит увольнение – ее хватит удар. Они же решили пожениться, когда Ване присвоят капитанское звание. Эх, он не только майором, даже капитаном не станет!

– Надо было документы из нашего УВД в Следственный комитет передать, и я вызвалась, – объяснила Галя.

Майоров промолчал. Доставлять документы из одного ведомства в другое как правило поручали оперативникам, но бывало, что это делали и другие сотрудники. Специальные курьеры для этих целей предусмотрены не были.

Галина прильнула к Ваниному боку большой мягкой грудью и шепнула:

– Чего ты надулся? Я хотела тебя увидеть.

Ваня почувствовал прилив нежного тепла. Но ему не давала покоя последняя публикация Бойцова. Что происходит? Кто в этом виноват?

– Ты же знаешь, у меня дела, – оправдывался Ваня, высвобождая руку.

– Никак не можете найти вымогателя? – Галя знала о трагедии с заложницей.

Майоров покачал головой:

– Не в этом дело.

– А в чем?

– Галчонок, мне надо бежать. Вечером увидимся.

– Береги себя!

Галя Нестерова вскинула руку, глядя вслед быстро спускавшемуся по лестнице Майорову.

Ваня понял, с кем можно поделиться неприятной новостью. И посоветоваться. Этот человек что-нибудь придумает. Недаром его зовут Головастик.

Вбежав в лабораторию, Майоров бесцеремонно отодвинул Мишу от компьютера, вошел в Интернет и показал ему блог Бойцова:

– Ты только посмотри! Опять Бойцов!

– Поосторожнее, у меня приборы, – забеспокоился Устинов.

Ваня торопливо зачитывал:

– «Следственный комитет продолжает арестовывать невиновных. Пытаясь скрыть свои “топорные” действия, которые привели к гибели студентки-заложницы, сотрудники правоохранительных органов пошли по самому легкому пути и задерживают одного ее знакомого за другим. На этот раз схватили девушку, единственная вина которой – скромность. Она не захотела потерять честь даже ради алиби». – Майоров перевел дух и с возмущением указал на монитор: – Каково?! Бойцов узнает наши тайны мгновенно! Только что разобрались с Закировой – и вот! Как такое может быть?

– А у тебя какие мысли?

– Начистоту?

– Странное предупреждение.

– Тогда слушай. Экспертизу с майкой и цветами делали вы?

– Как и все остальные.

– Ты уверен, что твоя Маша Луганцева не причастна к сливу информации?

– Да что вы все на нее накинулись? – возмутился Головастик.

– Она была здесь. Так? Опять же, Харченко предупреждал…

– А может это твоя Галя? Она здесь бывает? Когда ты разговаривал с ней последний раз?

– Ну… – замялся Майоров.

Ему стало неловко за неосторожно вырвавшееся обвинение.

– Мальчики, не ссорьтесь! – подала голос Светлана Маслова, увлеченная своей работой.

– Я не ссориться пришел, – кивнул Ваня. – Мы должны разобраться. Иначе все будут подозревать всех.

– Заметь, ты первый начал, – напомнил Устинов.

– Да потому что меня этого первого коснулось!

– Сейчас речь не только о тебе, а и обо всем Следственном комитете.

– Я об этом и толкую. Миша, прощупай контакты борзописца Бойцова. Может кто-то из наших ему пишет или звонит?

– Уже делаю. Каждую свободную минуту. Но их у меня мало, да еще и ты отвлекаешь, – ответил Головастик.

– Хорошо, не буду, – пообещал Ваня.

– Я больше других заинтересован в том, чтобы снять обвинение с Маши. А ты пока успокойся, Майоров. Возьми шоколадку – и для мозгов полезно, и настроение поднимает.

Ваня последовал совету эксперта, налил себе чаю и сунул в рот шоколад. Приятная сладость немного успокоила его. Оперативник обратил внимание на сосредоточенную Маслову. Светлана сидела за компьютером, просматривая старые файлы, с которыми работала до ухода в декрет.

Время от времени она ворчала себе под нос:

– «Билдинг-трест»… Ничего не помню.

– Петелина говорит, что у Астаховской феноменальная память, – вспомнил Ваня.

– Верно! Она же работает в архиве. А ты сообразительный, – похвалила оперативника Маслова.

Ваня покосился на шоколад, облизнул испачканные губы:

– Помогает, однако.

40

Марат Валеев вернулся в Следственный комитет с Киевского вокзала, где показал фотографию Айшет Закировой продавцам киосков, патрульным полицейским и уборщицам. Никто на вокзале девушку не запомнил, камеры наблюдения ее тоже не зафиксировали. Еще один кирпичик в защитную стену ее невиновности. Похоже, Валерия Богданова исчезла без участия соседки. Придется придерживаться этой версии, пока не доказано обратное. Значит, снова тупик.

Марат вызвал напарника по телефону, пока поднимался по лестнице. Майоров встретил его в коридоре третьего этажа.

– Ваня, мы идем к Петелиной. Надо что-то решать, – быстро проговорил Валеев, не сбавляя шага. – Что это у тебя?

– Шоколад, – пожал плечами Иван. Он купил в буфете две шоколадные плитки и объяснил: – Одна Головастику, а то уже неудобно, другая – нам. Ты знаешь, что настоящий шоколад стимулирует работу мозга?

– Еще немного, и ты перейдешь на какао.

– Да ни в жизнь! – проворчал Ваня.

Марат открыл дверь в кабинет следователя. Оттуда попятился возмущенный Грищук.

– Вашей отставкой, Петелина, я не ограничусь! Это не расследование, а череда грубейших ошибок. Дожили – комитет клеймят даже в блогах! Я буду настаивать на комплексном внутреннем расследовании и проверке всех сотрудников! – Он обернулся. Пылающий взор натолкнулся на оперативников. Грищук пригрозил им пальцем: – Всех проверим, каждого!

Валеев и Майоров расступились. Подполковник одернул пиджак и заметил в руке Ивана шоколад.

– Развели бардак! Преступники на свободе, а офицеры целый день чаи гоняют! Никто не уйдет от ответственности. – Грищук сверкнул глазами и ткнул пальцем в грудь Майорова: – Так и знайте!

– Это для мозга, – попытался оправдаться Ваня, демонстрируя надпись на шоколадной плитке: – семьдесят процентов какао, как вы и советовали.

– Мозги надо было с детства тренировать. Вам уже поздно.

Грищук бросил еще один яростный взгляд на Петелину и удалился в оперативный офис.

Майоров злобно прошипел под нос:

– Как он меня достал! Сколько мы будем его терпеть?

– А что с ним делать? – сказал Марат. – Завалить?

– Твои бы слова, да Богу в уши.

Оперативники зашли в кабинет. Петелина склонилась над столом и яростно чертила на листке линии. Внутреннее клокотание не отпускало ее. Елена Павловна скомкала бумагу и швырнула ее в корзину.

– Кто придумал эти проверки? Вместо помощи одна нервотрепка. – Следователь взглянула на Валеева. – Что хорошего узнал?

– Ничего.

– А у тебя? – Петелина перевела вопросительный взгляд на Ваню.

– Бойцов по-прежнему нас травит.

– Я спросила о хорошем.

Ваня смутился, шоколад хрустнул в его большой ладони. Марат, заметив состояние Елены, решил взять паузу. Петелина прошла к столику с чайником, открыла банку растворимого кофе, сунула внутрь ложку и опустила банку на прежнее место. Пальцы Елены нервно потерли виски.

– Мне надо выпить настоящий кофе. Покрепче. Идемте.

Первым в оперативный офис вошел Ваня Майоров. И замер, увидев за столом Грищука с большой кружкой какао. Вслед за Майоровым зашли Валеев и Петелина. Подполковник опустошил кружку, вытер салфеткой губы и не удержался от язвительного выпада:

– Не буду вам портить аппетит, товарищи офицеры. Служба службой, а обед по расписанию.

Хмурые оперативники расступились, пропуская проверяющего в блок с компьютерами. Каждому было не по себе. Если не обращать внимания на глаза, у Грищука было обычное, ничем не примечательное лицо, в меру холодное и равнодушное. Но стоило заглянуть в глаза – стреляющие, колючие, недоверчивые, – и казалось, что изнутри выглядывает другой человек.

Прежде чем скрыться за перегородкой, Грищук обернулся:

– Пожалуй, в отчете стоит упомянуть и о моральной обстановке. Два неженатых оперативника и разведенная следователь. С одним она открыто живет, а другого всеми силами прикрывает. С чего бы это, Валеев?

Елена перехватила готовую взметнуться руку Марата, предупредив еле слышно:

– Не дергайся.

Грищук понимающе осклабился и вышел с видом победителя.

– Да он же… – попытался возмутиться Валеев.

– Надо терпеть и работать, – отрезала Петелина.

Марат с силой ткнул в кнопки кофейного аппарата, словно мстил провинившейся технике. Кофе-машина зажужжала мельничными жерновами.

Петелина успокаивала себя: «Я должна работать несмотря ни на что. Я выдержу, я найду преступника. Истина где-то рядом, я не должна ее проглядеть. Надо собраться и делать то, что должно – и будь, что будет!»

Она невольно взглянула за стеклянную перегородку на проверяющего, который пытался возвыситься, втаптывая в грязь коллег. Пару лет назад, когда они работали бок о бок, Елена закрывала глаза на его грязные методы и мечтала о том, чтобы Грищука быстрее повысили и он убрался куда подальше. Так и произошло, но сейчас он вернулся в качестве проверяющего. Неужели он поднимется до полковника? А ведь это вполне реально. Она, конечно, не согласится работать под руководством Грищука, и ей придется уйти. Но останутся другие.

«Да чтоб его!»

В этот момент Петелина сквозь стеклянную перегородку увидела, как Грищук хватается за горло, словно не может дышать. Он зашатался на полусогнутых ногах и повалится на пол.

Петелина рванула на себя стеклянную дверь и поспешила на помощь. Грищук лежал на спине, выпучив глаза, и беспомощно хрипел. Елена склонилась над ним, вспомнив то, чему училась когда-то на курсах первой помощи.

– Гортань отекает. Срочно трубку или что-нибудь подобное! – крикнула она растерявшимся оперативникам. – Это анафилактический шок!

– Он оскорбил тебя, – напомнил Валеев.

– Он задыхается! Быстрее!

Майоров уже звонил Устинову:

– Миша, трубку. Любую! В горло!

– И вызовите «скорую», – приказала Петелина.

Валеев набрал номер «скорой помощи».

«Что происходит? Неужели сильные желания материализуются? – припомнила вырвавшееся у нее проклятие Елена. И тут же укорила себя: – Никогда не желай другому того, чего не хочешь получить сама!»

– Он что, умрет? – спросил Майоров.

В голосе оперативника не было сожаления – только любопытство.

41

В криминалистической лаборатории собрались четверо. Двое экспертов были заняты исследованиями, а Валеев с Майоровым после случившегося в оперативном офисе на время покинули помещение. Ваня сидел, как пришибленный, а Марат бродил среди приборов, не находя себе места.

– Что происходит? Это какой-то бред. Всё не так, как раньше, – бормотал капитан, жестикулируя.

Он посмотрел, как Головастик встряхнул две пробирки с мутными растворами и вставил их в центрифугу для разделения субстанций. Прибор монотонно загудел, а когда отключился, раствор в пробирках оказался разделенным на мутный осадок и прозрачную жидкость.

– Нам бы так, – позавидовал Валеев.

Он тряхнул головой, но ясность не приходила. Марат попросил Майорова:

– Ваня, ущипни меня. Я не врубаюсь: сплю я или брежу?

Майоров не глядя ткнул вытянутыми пальцами напарника в живот:

– Я в последнее время почти не сплю.

– Значит, бред, – сказал Валеев, почувствовав боль от удара. – С самого начала всё пошло не так. Невезуха за невезухой! – сокрушался он. Затем ненадолго задумался и растерянно спросил: – Может, мы разучились работать?

Майоров поднял на него усталый взгляд:

– Мы-то ладно. Но Петелина…

– Да она тоже… – махнул рукой Валеев, но тут же спохватился: – Нет, с Леной всё в порядке. Она и не такое раскручивала. Видел, как она вытащила мерзавца Грищука с того света?

– А зачем? – Светлые глаза Вани бесхитростно смотрели на Марата.

Валеев хотел ему резко ответить, даже поднял руку, но потом поморщился от досады и промолчал. Он отошел к Устинову. Эксперт сидел за компьютером, наблюдая за быстро меняющимися показаниями.

– Хотя бы ты, большая голова, можешь объяснить, что случилось?

Устинов еще пару минут изучал результаты, а потом откинулся на спинку кресла и закинул руки за голову:

– Объясняю. Грищук принял антибиотик, цефалоспорин, а у него острая аллергия на антибиотики.

Валеев, недоумевая, свел брови:

– Ну да, острая аллергия… И какого лешего он тогда…

– Цефалоспорин я обнаружила в порошке какао, – откликнулась Маслова и пояснила: – Открытая пачка стоит в оперативном офисе на полке.

– Незаметно подсыпать туда антибиотик не составляло труда, – задумчиво произнес Устинов. Его взгляд по очереди остановился на присутствующих: – Каждый из нас мог это сделать.

– Кто знал об аллергии? – твердо спросила Маслова.

– Да он всем говорил, что мяса не ест из-за того, что животных пичкают антибиотиками, – вспомнил Валеев.

– Мне на скотобойню советовал пойти работать, – сжал кулаки Майоров.

– А о своей любви к какао? – без прежнего напора продолжала «расследование» Маслова, хотя уже поняла бесполезность этого вопроса.

– Трудно было не заметить, что он выпивал семь чашек в день этого напитка.

– С этим понятно. А мотив? Кто из наших имел зуб на Грищука?

– А кто не имел? – вопросом на вопрос ответил Ваня.

После долгой паузы Устинов вздохнул и изрек то, о чем думали все:

– Нас ждет внутреннее расследование.

– Да уж, влипли по полной, – согласился Валеев.

42

Капитан Валеев открыл дверь в кабинет Петелиной, собираясь войти. За его спиной топтались эксперты Устинов и Маслова, сзади возвышался Майоров. Вся группа прибыла на экстренное совещание по вызову старшего следователя.

Петелина услышала звонок мобильного, бросила взгляд на дисплей и жестом остановила Валеева:

– Подождите за дверью. Я позову, – сказала она.

Такого холодного приема сотрудники не ожидали. Им пришлось переминаться с ноги на ногу в коридоре и сносить осуждающе-любопытные взгляды коллег, проходивших мимо. Все в Следственном комитете знали, что произошло с Грищуком, и благоразумно воздерживались от общения с проштрафившейся группой до окончательных выводов.

Елене звонила дочь Настя. В сложившихся критических обстоятельствах не зазорно было проигнорировать любой личный звонок, но отношения между матерью и дочерью ухудшались столь же стремительно, как и ход расследования. Елена посчитала нужным ответить.

Настя начала разговор с главной претензии:

– Ну как, исправила свою ошибку, мамочка? Нашла мои ботинки?

И тон, и язвительное «мамочка» красноречиво говорили о настрое Насти.

– Давай обсудим это вечером, – уклончиво ответила Елена.

– Значит, не нашла. А ты хоть что-нибудь для этого делаешь?

– Настя, придется немного подождать. Я тебе уже объясняла…

– Я тоже объясняла тебе, что старые ботинки мне малы! А мне надо тренироваться!

– Ты будешь тренироваться. Через неделю.

– А может через месяц? Или через полгода?

– Настя, не груби. У меня на работе проблемы. Как только я с ними разберусь…

– Да у тебя постоянные проблемы, мамочка! А на мои тебе плевать!

– Неправда, – неубедительно ответила Елена, отдавая себе отчет в том, что на чаше ее нравственных весов поиск преступника перевешивает потерянные ботинки для керлинга и пропущенные тренировки. Разве что болезнь дочери для нее важнее служебных обязанностей, но Настя, слава Богу, здорова.

– Ты только о работе и думаешь! – бросила девочка, прежде чем нажать «отбой».

Елена закрыла глаза и досчитала до десяти, чтобы не взорваться.

– Войдите! – крикнула она так, чтобы было слышно за дверью.

Сотрудники вошли тихо, словно на цыпочках. Мрачное настроение следователя сразу передалось им. Они расселись, боясь скрипнуть креслом.

Петелина подняла суровый взгляд:

– Я только что от Харченко. Полковник при мне связывался с генералом. О чем шла речь, легко догадаться. Провал операции, гибель заложницы, нападки прессы, а тут еще и отравление Грищука, копавшего под нашу группу. Комментарии, которые мне пришлось выслушать, лучше не пересказывать. И главное – я ничего не смогла возразить. Заслужили!

В повисшей тишине она попыталась поймать взгляд каждого сотрудника. Выдержал только Валеев, да и то недолго, остальные сразу отводили глаза.

– Я вызвала вас, чтобы ознакомить с выводами, – продолжила Елена. – Скажу прямо – на карту поставлена честь не только нашей группы, но и всего Следственного комитета. Главный вывод таков: среди нас есть предатель!

Последовала долгая томительная пауза. Сотрудники косили глазами друг на друга, переваривая неприятную информацию.

– Это не шутка? – решилась спросить Маслова.

– К сожалению, это логический вывод из всего, что случилось за последние дни. Либо среди нас предатель, либо мы столкнулись с изощренным преступником, который имеет доступ в Следственный комитет. У нас есть сутки, чтобы изобличить предателя или преступника – ровно столько дал генерал.

Новую паузу нарушил Устинов:

– А что потом?

– Если не найдем того, кто отравил Грищука, все сотрудники сдадут удостоверения, табельное оружие и будут временно отстранены от работы. Каждый пройдет испытание на полиграфе, по результатам которого начальство примет окончательное решение. А следствием займется другая группа.

– Нам грозит увольнение?

– В лучшем случае.

– Но мы же работаем – ищем, задерживаем, допрашиваем… – стал перечислять рутинные следственные действия Валеев.

– Ловить и сажать – это самое легкое, – оборвала его Петелина. – Нашей задачей было предотвратить! Предотвратить смерть заложницы – тогда бы не было ошибочных задержаний, нападок прессы, трагического случая с Грищуком. Он бы вообще здесь не появился. Нас незачем было бы проверять!

Сотрудники опустили глаза. Петелина смахнула ладонью пыль со стола, покачала головой, словно мысленно спорила сама с собой, и взмахнула рукой:

– В голове не укладывается, как такое могло произойти: покушение на жизнь офицера в наших стенах!

Все опять промолчали. Петелина обратилась к Масловой:

– Светлана, ты звонила в госпиталь? Как Грищук?

– Вы его спасли.

Майоров буркнул под нос:

– А зря.

– Если хочешь что-то сказать, старший лейтенант, говори громче! – потребовала следователь.

– Я подумал… – Ваня бросил взгляд на коллег, ища поддержки: – А если это Грищук сливал информацию Бойцову? Ему было выгодно раздуть громкий скандал и разоблачить нарушения.

– Допустим. – Елена по укоренившейся профессиональной привычке проанализировала высказанную версию: – Тогда сейчас, пока Грищук в госпитале, утечки должны прекратиться. А если они продолжатся, то к сливу информации причастен кто-то из нас. Так?

– Получается так.

– Но твой вопрос не отменяет главного. Кто подсыпал антибиотик в какао? Не сам же Грищук желал себе смерти.

– Ну… – пожал плечами Ваня, как бы говоря, что не исключает такой возможности.

– В первый день, когда Грищук только появился у нас, кажется, ты, Майоров, открыл пачку какао?

– Угу, – нахмурился Ваня.

– Она была запечатана?

– Да. – Майоров начинал злиться. – Я сам насыпал ему пять полных ложек. И что?

– В тот день – ничего. А вот сегодня… давайте взглянем правде в глаза. В оперативном офисе работала только наша группа.

Майоров хотел что-то возразить, но заметил, что все смотрят на него. Он стих и опустил взгляд.

– Я никого не обвиняю, – продолжила Петелина. – Я так же, как и вы, нахожусь под подозрением. Более того, это у меня был конфликт с Грищуком, и он упомянул о нем в рапорте. Я прошу вас об одном: включите мозги. Каждый из нас должен еще раз прокрутить в голове события прошедших дней и попытаться найти то, что мы пропустили или не заметили. Мы все на нервах, а нервы – не лучший помощник. Мы могли проглядеть то, что находилось у нас под носом!

Никто не возразил.

– Тогда идите и начинайте думать. И помните, что времени у нас всего один день.

На этом совещание было закончено. Ваня Майоров, выходя из кабинета, пожаловался Валееву:

– Видел, как все на меня смотрели? Не хочу здесь оставаться, а то еще кто-нибудь окочурится, а я окажусь рядом. Я лучше в наше УВД поеду. Там буду вспоминать, что проглядел у себя под носом. Звони, если что.