Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"
Автор книги: Сергей Бакшеев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 192 страниц)
– Давай-давай! Выметайся!
Марат грубо вытолкал проститутку из номера и схватился за голову.
О чем они говорили? Девица что-то рассказала ему о Кате и Лизе. Вроде бы они делали тату в одном салоне, где девочкам Беспалого предоставляли скидку.
«Так эти сучки вот что удумали…» – всплывал из памяти рассказ проститутки.
Точно, она так их и назвала, как будто сама была святой!
«Катя и Лиза заказали одну и ту же бабочку на пояснице. Хитрые сучки одинаково стриглись, пользовались тем, что похожи, и подменяли друг друга во время месячных, чтобы не упускать выгодных клиентов. Одна из них показала родинку на бедре и хвасталась, что в школе укорачивала юбки до этой отметки. Мымра-директриса выгоняла девочек из школы, если длина подола была короче пальцев вытянутых по швам рук. А у нее родинка выше! Она прикольно демонстрировала, как во время проверки приспускала юбку, оголяя пупок. Директриса одобряла – все по правилам. Мы так ржали!»
К чему он запомнил этот бред? Его задачей было выяснить мотивы самоубийства или убийства девушек. И он задавал нужные вопросы. Но хихикающая Анжела-Олеся не хотела говорить о грустном.
Валеев оделся и покинул гостиницу. Он перешел дорогу и сел в свою машину, припаркованную вдоль улицы. Его глаза контролировали левое зеркало, чтобы вклиниться в плотный утренний поток автотранспорта. А вот и достаточный интервал!
Марат вывернул руль влево, газанул и выехал на дорогу. Сзади резко засигналили.
– Да пошли вы! – ругнулся оперативник.
Однако Валеева смутило, что его машина ехала как-то странно, как будто ее что-то тормозило. Марат глянул в правое зеркало и ниже задней дверцы заметил белую копну волос. Он узнал эти крашеные волосы! За машиной волочилась девушка-проститутка, прикованная к ручке автомобиля.
Марат в ужасе ударил по тормозам. Водитель сзади перестал сигналить, и в наступившей тишине Валеев услышал приближающийся вой полицейской сирены.
Алекс Баюкин, пригнувшийся к рулю черного «инфинити», с удовольствием наблюдал за одураченным опером, пытавшимся отстегнуть тело девушки, и за потрясенными свидетелями ужасной сцены. Заранее вызванные полицейские уже бежали к месту происшествия.
Дело сделано! Он не зря дежурил ночью у затрапезной гостиницы.
Алекс набрал телефон адвоката и доложил:
– Все получилось в лучшем виде. Валеева пакуют.
38
Работа – лучшее лекарство от депрессии. Правда, применять его надо ударными дозами, то есть отдаваться работе полностью.
Ранним утром Елена Петелина подъехала к клубу «Дикие кошечки» и сощурилась от весеннего солнца. Весь март весна словно играла с затянувшейся зимой в перетягивание каната, как на шоу слонов в Таиланде. Там двадцать человек пытались удержать огромное животное. Слон то отступал, то подавался вперед, показывая, как ему трудно, но потом наконец легко срывался с места, таща за собой проигравших. Так и весна сегодня окончательно победила надоевшую зиму.
Петелина направилась к тучному человеку в форме майора полиции.
– Следователь Егоров? Доброе утро.
Елена увидела ту же недовольную гримасу, с которой пожилой следователь райотдела полиции помогал составлять протокол осмотра на месте гибели Екатерины Гребенкиной.
– Зачем вы вызвали меня сюда? – с ударением на последнем слове спросил Егоров.
– Здесь произошло убийство Бориса Мануйлова, сутенера двух девушек, которые бросились с крыши на вашем участке.
– Убийство не моя компетенция.
Интонация и взгляд пожилого служаки ничего не скрывали. «У тебя новенькие сапожки и пальто, а на мне форма, которую некогда сдать в химчистку. Мы в одном звании, но меня скоро выпрут на пенсию, а ты еще повертишь хвостом перед начальством. И то, что ты из высокого кабинета, еще не означает, что я должен тебе прислуживать. А как ты парковалась, баба! Сто раз туда-сюда. Смешно смотреть!»
Как же часто Елена натыкалась на подобный взгляд. Спорить? Доказывать свою компетенцию? Глупо. Из двух спорящих не прав тот, кто умнее. Она женщина и прекрасно знает, что больше всего любят состарившиеся неудачники. Лесть!
– О вас, Вячеслав Николаевич, ходит слава в управлении. Да-да! Вы за год раскрываете столько преступлений, сколько я за пять. И практически нет возвратов на доследование. Мне бы ваш опыт.
Елена Павловна понятия не имела о служебных успехах Егорова. Его имя-отчество она уточнила только перед встречей. Зато женщина прекрасно знала слова, которые хочет услышать любой замотанный службой следователь. Петелина скромно коснулась руки майора.
– Если вы мне поможете, мы быстро раскроем это запутанное дело.
Егоров приосанился. Попытался убрать живот, но эффекта хватило на один вдох.
– Что вы об этом думаете? – спросила Петелина.
– Если говорить о первом случае – это классическое самоубийство.
– Вы уверены?
– Посмотрите. – Оживившийся Егоров раскрыл молнию на папке и извлек фотографию. На снимке улыбались девушка и парень в очках. – Это погибшая Стела Сосеску и аспирант МГУ Олег Дерябин. Снимок обнаружили у нее в кармане, а на обороте ее рукой написано: «Я хотела стать другой, но не успела. Прощай». Фактически это предсмертная записка.
– Похоже, вы правы.
– Еще бы! Я разыскал Олега Дерябина и опросил его. Он работает в Ботаническом саду МГУ на Воробьевых горах. Парень подтвердил, что разорвал отношения с девушкой, после того как узнал правду о ее профессии. Для Стелы это был удар. В целом, типичный мотив для самоубийства.
– А как вы нашли Олега Дерябина?
– Подружки Стелы Сосеску знали парня. Даже встречались с ним.
Елена припомнила, что телефон Лизы Малышко отключился вчера на Воробьевых горах рядом с ботаническим садом.
– Отличный результат! Позвольте…
Старший следователь пересняла фотографию на смартфон и отправила ее Ивану Майорову. Елена коротко поговорила с оперативником, пытаясь понять, есть ли рядом с ним Валеев. Первой звонить Марату Елена не собиралась. Даже по служебным делам. Пусть он сам объяснит свое ночное отсутствие!
– Вячеслав Николаевич, вы оказали нам бесценную помощь, – не скупилась на похвалу Петелина. – Даже не представляю, что бы я делала без вас!
– Не первый год, как говорится, – зарделся майор.
Чтобы не терять времени, Елена Павловна вызвала Егорова на место убийства сутенера. У нее было здесь еще одно важное дело, которое она хотела завершить самостоятельно. Старший следователь пожала руку пожилому коллеге и ласково улыбнулась. Егоров уходил, гордо задрав двойной подбородок.
Елена вернулась за руль своей машины. Она потому так тщательно парковалась, сверяясь с фотоотчетом, чтобы оказаться точно на месте парковки «хонды» убитого сутенера.
Следователь прикинула положение головы Бориса Мануйлова, угол входа пули и направила из этой точки луч лазерной указки. Светлое пятнышко уперлось в бетонный угол здания стриптиз-клуба. Согласно отчету, дежурная группа не обнаружила там никаких следов пули. Если пуля сместилась чуть вправо и улетела между зданиями, то разыскать ее вряд ли удастся. Это дает право допустить, что гильза от пистолета Ярыгина подброшена в автомобиль или затерялась там раньше. Следовательно, можно предположить, что Мануйлов погиб от пули ПМ, застрявшей в обшивке автомобиля. Этого пустяка и требует адвокат Гомельский.
Следователь качнула лазерной указкой. Яркая точка пересекла опору дорожного знака. Елена вышла из машины и изучила металлическую трубу. На уровне головы она заметила маленькую, но отчетливую вмятину. Царапина была свежей. Если это след от пули, то она срикошетила…
Елена одной рукой прижала к царапине зеркальце, а другой направила на него лазерный луч со стороны автомобиля. Отраженный луч заплясал на стене соседнего с клубом здания. Петелина направилась туда.
После недолгих поисков следователь обнаружила сплющенную пулю под стеной, на которую указал тонкий луч.
Несколько граммов свинца в пакетике для улик никак не сказались на общем весе женской сумочки, но придавили следователя тяжестью трудного выбора.
39
В тесной комнате университетской лаборатории Иван Майоров методом дедукции быстро определил Олега Дерябина среди пятерых сотрудников: аспирант был единственным мужчиной.
Увидев удостоверение оперативника, долговязый парень в очках, как испуганный ежик, ощерился иглами противодействия.
– Я двадцать семь лет как Дерябин. И что? – с вызовом ответил он на стандартный вопрос.
Майоров привык сбивать спесь со свидетелей.
– Мы расследуем смерть девушек, с которыми вас связывали близкие отношения. – На громкий голос оперативника повернулись все присутствующие в лаборатории женщины. Майоров сделал паузу и наклонился к аспиранту: – Я думаю, в ваших интересах поговорить со мной без посторонних.
Дерябин фыркнул, однако накинул куртку и покорно поплелся к выходу.
Утром Майоров приехал на службу, но Валеева в кабинете не застал. В таких случаях капитан обычно звонил и диктовал напарнику план действий. Сегодня звонка не последовало. Старший лейтенант повертел в руках флешку с видеозаписью из банка, куда попадала часть входа в магазин «Филателист», но втыкать в компьютер ее не стал. Этим займется следователь. А о его оперативном задании догадаться нетрудно.
Майоров просмотрел городскую сводку задержанных за ночь. Ни Лиза Малышко, ни Игорь Васильевич Гребенкин в списках, к сожалению, не значились. Придется потрудиться.
Старший лейтенант хотел было связаться с капитаном Валеевым, но тут ему позвонила Петелина. Елена Павловна не упомянула о своем гражданском муже, значит, как начальник следственной группы она в курсе, чем занят капитан.
Петелина приказала передать ей через патрульных изъятое в банке видео, а самому Майорову срочно выехать в Ботанический сад МГУ и найти там аспиранта Олега Дерябина.
– Где вы познакомились со Стелой Сосеску? – спросил Майоров аспиранта, когда они вышли в небольшой двор между лабораторных корпусов.
– Здесь рядом. На аллее Главного корпуса во время салюта.
– При каких обстоятельствах расстались?
– Вы еще спрашиваете? Она же проститутка!
– Меня интересуют подробности ссоры. Вы ее ударили?
– Мне показали такие фотографии… Мерзость! У меня папа доцент, мама завуч в школе. Они бы не пережили, если бы узнали, с кем я встречаюсь. Я не хотел видеть Стелу. Она сама приперлась сюда. Плакала, обещала бросить свое занятие, но я не мог к ней даже прикоснуться. Она же грязная шлюха!
– Боялись испачкаться?
– А вы, значит, благородный. Уверены? – Сузившиеся глаза Дерябина впились в оперативника. – У вас есть девушка? Вижу, что есть. Представьте ее на четвереньках, а с двух сторон два мужика… И это не изнасилование. Она изображает удовольствие! Сегодня она ублажает одних, завтра других. Каждый час новый клиент, ей тычут и тычут! Представили?.. А теперь признайтесь честно: вы способны полюбить такую девушку? Не переспать с ней, а полюбить!
Перед Майоровым возник манящий образ Галочки Нестеровой. Мятая постель, приглушенный свет, изгиб женского тела, поза покорной собачки и два возбужденных мужика… Тьфу!
– Чего же вы хотите от меня? – уловив реакцию оперативника, усмехнулся Дерябин. – Я сказал ей то же, что и вам, и послал в то место, которым она зарабатывает. Я Стелу и пальцем не тронул.
Аспирант сплюнул и растер ботинком слюну на асфальте.
– Дерябин, вы знакомы с ее подругами Катей и Лизой?
– Они такие же шлюхи!
– Где вы их видели?
– В первый день во время салюта. И потом как-то Стела притащила их в сад. У нас там было местечко…
– Какое местечко?
– Ну, я же встречался с ней. До того как ее сутенер подсунул мне фотографии.
– Где конкретно?
– Там в саду есть заброшенная оранжерея. – Дерябин небрежно махнул рукой влево, где за забором из металлических прутьев виднелись черные стволы фруктовых деревьев.
– У вас есть ключи от помещения?
– Какие ключи? Оранжерея идет под снос. В этом году ее должны разобрать.
– И там можно переночевать? – заинтересовался оперативник.
– Летом, когда тепло, вполне. Ну а сейчас там ночуют разве что бездомные собаки.
– Как пройти к оранжерее?
– Зачем? – заволновался аспирант. – Я давно там не был.
– Служба, – неопределенно пожал плечами Майоров.
Дерябин провел оперативника к калитке и показал направление.
– Только я туда не пойду. Грязно. И мне на работу надо, – спохватился аспирант. – Я вывожу новые сорта флоксов. Метельчатых. Могу подарить семена, если у вас есть дача. Это такая красота!
– Красота – это классно, – пробормотал старший лейтенант, догадавшись, что речь идет о цветах.
Майоров посмотрел на островки мокрого снега на оттаявшей земле и представил, во что превратятся его туфли. Потом вспомнил переломанное тело девушки на капоте автомобиля и шагнул в снег, превратившийся под его ступней в воду.
– Дерябин! – окликнул он аспиранта. – Тебе кошмары не снятся?
– Я пользуюсь снотворным. Могу поделиться.
– Позавчера погибла подруга твоей девушки. Так же, как и Стела.
– Неудивительно, такая у них профессии, – скривился парень и тут же затряс головой. – Но я об этом ничего не знал. Впервые слышу!
– А третья девушка пропала. И если ее труп окажется там, – сверля аспиранта взглядом, оперативник ткнул пальцем в сторону оранжереи, – с тобой будут беседовать в другом месте. И знай, снотворное в камере не положено.
40
Не успела Елена Петелина войти в здание Следственного комитета, как ей навстречу выскочил Михаил Устинов. Его горящий взгляд и взъерошенные волосы красноречиво говорили о том, что эксперт-криминалист одержим неотложной идеей.
– Елена Павловна, вас только и ждем! – объявил эксперт, увлекая следователя за собой к соседнему торговому центру.
Сзади с хитрой улыбочкой топала тяжелыми ботинками журналистка Маша Луганцева.
«Не иначе, девушка нарочно дежурила у окна лаборатории, чтобы перехватить меня у входа, – догадалась Петелина. – А Головастик корпел над приборами».
– Куда ты меня тащишь? – возмутилась следователь.
– Я раскрыл способ, с помощью которого убили Екатерину Гребенкину.
– Так, рассказывай.
– Лучше я вам покажу.
Миша Устинов подвел следователя к пандусу торгового центра и остановился над спуском в подземный паркинг. Проем над въездом был огорожен широким бордюром высотой выше колена. Миша усадил на бордюр журналистку и установил сбоку видеокамеру.
– Представим, что это ограждение на крыше, – начал объяснять эксперт. – Гребенкина приходит, чтобы помянуть подругу, присаживается и выпивает. Маша, сделай вид, что ты пьешь.
Из необъятного баула журналистки появилась бутылочка пива. С помощью кольца на руке Маша ловко открыла крышку и с наслаждением присосалась к бутылке.
– Достаточно! – с упреком сказал подруге Михаил и сел рядом с ней. – Гребенкина была не одна. К ней кто-то подсел – вот, как я сейчас к Маше, – забрал бутылку, а потом…
Устинов наклонился, чтобы поставить бутылку, неожиданно подхватил девушку за щиколотки и резко дернул ее ноги вверх.
– Ох! – разом воскликнули журналистка и следователь.
Маша опрокинулась спиной за парапет и грохнулась бы вниз, если бы Головастик не удерживал ее за ноги.
– Вот как поступил убийца! – гордо констатировал эксперт.
– Отпусти, болван! – вопила Маша.
– Если я отпущу, ты упадешь. Работай прессом.
– Хватит! – поспешила на помощь девушке Петелина.
– Ах ты, садист! – накинулась на эксперта журналистка, когда обрела почву под ногами. – Хоть бы предупредил!
– Это следственный эксперимент, приближенный к действительности, – оправдывался отступающий Головастик. – Щадящие условия. Тут всего три метра. И больница рядом.
– Успокойтесь! – вмешалась следователь. – Миша, это твоя версия или есть доказательства?
– Конечно есть! Когда Гребенкину опрокинули, она ударилась затылком о стену дома. Помните, патологоанатом указал, что заметил на затылке девушки крупицы бетона или чего-то подобного. Лопахин переправил их мне. Я был сегодня на месте убийства и обнаружил на стене пятнышко крови и прилипшие волоски. Сделал соскоб. Процедура идентификации крупиц уже запущена, скоро я получу результат.
– Отличная работа.
– Подумаешь, вы же не знаете, кто ее убил, – вздернула брови Маша Луганцева.
– Следствие – это движение через лабиринт не по кратчайшему пути, а таким образом, чтобы не осталось не пройденных коридоров, – сказала Елена Павловна. – Когда мы установим личность преступника, мы должны будем узнать ответы на вопросы: где, как, при каких обстоятельствах, какими средствами и почему? Если у меня не будет убедительных аргументов, убийца может уйти от ответственности.
– Как интересно вы рассказываете! – изумилась журналистка. – Наверняка вы уже знаете мотив преступления.
«Не только я использую приемчик с лестью», – внутренне усмехнулась Елена.
– Без комментариев! А тебе, Миша, я напоминаю, что данные следствия не подлежат огласке.
– У меня дел выше крыши. – Эксперт подхватил камеру и поспешил в лабораторию.
Женщины остались одни. Маша посчитала нужным оправдаться:
– Я заглянула к нему, чтобы сфоткать Васильича.
– С чем на этот раз?
Журналистка любезно показала картинку на мониторе смартфона. Петелина пригляделась. Васильич в крупных очках и с попкорном на коленях смотрел ток-шоу Малахова «Пусть говорят». Надпись на ведерке с попкорном гласила – «Всюду жизнь!»
Следователь скептически усмехнулась:
– Современная журналистика достигла небывалых высот.
– Провокация – самый короткий путь к славе. А черный юмор сейчас в моде.
– Раньше провоцировали с помощью постельных сцен, – вырвалось у Елены. Шантаж Гомельского напомнил о себе новой болью. – А как сейчас раскручивают сексуальные скандалы? Когда-то человек, похожий на генпрокурора, вылетел с должности.
– Ой, умоляю! Кого сейчас этим удивишь? «Сбитые летчики» сами себя снимают в обнаженном виде, только бы о них вспомнили. А хоум-видео? Это повальное увлечение. Люди снимают откровенную порнуху и вываливают ее в сеть. Мы с Мишкой тоже этим балуемся. Но исключительно для себя.
Елена удивленно покосилась на раскрепощенную девушку с дредами.
– А если вдруг твое хоум-видео украдут и покажут главному редактору?
– Да пусть обзавидуется! Согласитесь, прикольно будет посмотреть на себя любимую лет этак через двадцать. Да мы и сейчас смотрим. Заводит.
– Прикольно, – опустила глаза Петелина.
«Как же легко молодежь относится к интимным вопросам! Неужели я уже старая?»
С этими грустными мыслями старший следователь направилась в служебный кабинет.
Тем временем в лаборатории эксперт-криминалист Михаил Устинов метнулся в кресле на колесиках от одного прибора к другому. Электронный писк сообщил о завершении анализа ДНК. Миша прочитал данные, появившиеся на мониторе, и его глаза вылезли из орбит.
«Это ошибка! – было первой мыслью. Но затем пришло понимание. – Мы допустили грубую ошибку в самом начале».
41
Увидев перед собой стеклянную стену оранжереи, Иван Майоров напрягся. Он подходил к заброшенному строению с южной стороны, яркие солнечные лучи отбрасывали блики от стекол и не позволяли взгляду проникнуть внутрь помещения. По спине опера пробежал холодок. Если кто-то затаился внутри, он перед ним как на ладони.
До чего же паршиво осматривать обветшалые строения! В нормальном здании есть крепкие стены и двери и существуют четкие инструкции, что и как контролировать. А здесь стена – понятие условное: преступник может проломить ее в любом месте.
Хотя, скорее всего, он напрасно нервничает. Оранжерея не отапливается, и вряд ли кому-то придет в голову…
В этот момент Майоров заметил черные следы на талом снегу. Они тянулись из глубины сада к оранжерее. Старший лейтенант вспомнил, чему его когда-то учили. Длина стопы человека нормального телосложения составляет примерно одну седьмую от его роста. С учетом обуви – коэффициент немного меньше. Здесь Ваня наблюдал две пары следов: большие, глубокие, очевидно, принадлежали мужчине ростом около ста восьмидесяти сантиметров. Средние, с острым носком – женщине на десять сантиметров ниже. Следы располагались вплотную друг к другу. Женские ноги оставили менее отчетливые отпечатки, словно мужчина тащил спутницу за собой.
Но больше всего оперативнику не понравилось то, что следы исчезали в оранжерее, а следов в обратном направлении не было.
– И что это за сюрприз? Кончай тянуть резину! Ты будешь говорить или нет?! – тыча ствол пистолета в шею девушки, крикнул Гребенкин.
Он окончательно вышел из себя.
Руки Лизы Малышко по-прежнему были привязаны к железной спинке кровати, но она выторговала себе послабление, и мучитель разрезал веревки на ногах. Теперь девушка могла сидеть, опершись спиной.
– Пить, – попросила Лиза, – дайте пить.
– Ты что, рассчитываешь, что я побегу в магазин? Я уже давал тебе пожевать снег. Больше ничего нет!
– У меня затекли руки. Развяжите…
– Хватит ныть, сучка! Ты убила Катю, и за это умрешь. Но сначала расскажешь о тайне, которую не успела открыть мне дочь.
– Ваша дочь…
Лиза подняла взгляд на Гребенкина. Уголки ее губ дернулись, и девушка истерично рассмеялась.
Глаза мужчины налились свинцовой злобой. Гребенкин хлестко ударил Лизу ладонью по лицу. Смех оборвался. Из разбитой губы девушки к подбородку поползла капелька крови.
– Ну все, мне надоело. Ты призналась в убийстве моей дочери. Этого достаточно. Сдохни!
Гребенкин прижал пистолет к виску пленницы. Девушка тряхнула черными кудряшками и сверкнула глазами. Ее косой взгляд, словно острие рапиры, ткнулся в глаза мучителю.
– Тогда ты убьешь свою дочь.
– Что? Решила напоследок поиздеваться?
– Здравствуй, папа.
– Хватит нести чушь!
– Придурок! Я – Катя Гребенкина!
– Врешь!
– Это и был сюрприз, о котором она хотела тебе рассказать. Посмотри на меня. Я никого тебе не напоминаю?.. Погибла Лиза Малышко, а я – Катя Гребенкина. Я твоя дочь, кретин!
– Я не верю… Дочь приезжала ко мне в Саратов. Она сама меня нашла.
– Потому что Лизка дура! Мамаша нагуляла ее неизвестно от кого, а Лизка всегда мечтала иметь отца. Доброго папочку. Она и обо мне хотела позаботиться, разыскала тебя через Интернет и стала зудеть, чтобы я съездила к тебе в гости. «Встреча с папой изменит твою жизнь. Как ты этого не понимаешь?» Но мне ты на фиг не был нужен!
– Почему?
– Ты еще спрашиваешь? Ну и сволочь! – Девушка нервно рассмеялась. – А почему ты бросил нас с мамой и ни разу не захотел меня увидеть?
– Ты все придумала. Только что. Но это тебе не поможет! Ты Лиза, и я убью тебя.
Гребенкин поднял опущенный было пистолет, но девушка смело глядела ему в глаза.
– Не веришь? Тогда послушай. Я Катя Гребенкина, родилась в паршивом городишке Грайворон на берегу реки Ворсклы. В школе нам рассказывали: существует легенда о том, что эти дурацкие названия придумал Петр Первый, когда шел с войском в Полтаву. Петр вставал рано и приказывал горнисту: «Грай, ворон!», а когда уронил подзорную трубу в реку, возмутился: «Вор скла!» Интересно, как бы назвали речку, если бы Петр Первый в нее помочился?
– Ты могла узнать об этой легенде из Интернета.
– Мы жили в доме без удобств, – продолжала, как заведенная, связанная девушка. – Из окна ни черта не было видно, кроме пирамидальных тополей, на которых было много майских жуков. У порога на двух сотках мать выращивала картошку. Ты любил драники со сметаной. Мама каждый раз готовила их для тебя. Ты приходил, набивал брюхо и лез к ней в постель. А пока дрых, мама успевала постирать твою форму. Так у вас было заведено?
– Ты врешь, – неуверенно покачал головой Игорь Гребенкин, мучительно вглядываясь в лицо девушки.
– Я говорю правду!
– Если ты Катя, то почему ко мне в Саратов приехала та, другая?
– Потому что Лизе нужен был отец, а мне нет. Вот я и сказала: дарю! Сама нашла – сама поезжай. Она и съездила. А потом ты обнаружил ее фотку в Интернете на порносайте и примчался в Москву, чтобы защитить дочь от сутенера. Все мужики двуличные козлы: на чужих дочек лезут, а за свою готовы убить.
– Его больше нет.
– Беспалого?.. А ты крутой. Лиза предупредила меня, что, когда ты приедешь, она откроет тебе правду.
– Допустим, ты Катя. Только допустим! Ты призналась, что убила подругу. Зачем? Чтобы я не узнал о тебе?
Девушка опустила взгляд, поджала колени и стала казаться еще более беззащитной.
– Я попала в переделку и воспользовалась случаем. Мне надо было скрыться.
– В какую переделку?
– Долго рассказывать. Главное – ты опознал Лизу как свою дочь и менты тебе поверили. Нет больше Кати Гребенкиной. Ее никто не будет искать. Я превратилась в Лизу Малышко!
– А как же паспорт?
– Я тебя умоляю! Там фотография четырнадцатилетней пигалицы, а мы с Лизой немного похожи. Я вообще могу потерять паспорт и получить новый со своей фоткой. У меня есть ее свидетельство о рождении.
Игорь Васильевич опустился на кровать, положил руки на колени и долго смотрел в пол.
– Развяжи. У меня руки затекли, – попросила девушка и ласково добавила: – Папа.
– Я тебе не верю, – покачал головой мужчина. – Ты убила мою дочь из зависти. В ее жизни появился отец, а у тебя его никогда не было.
Пленница нервно пошевелила ногами.
– Ты спал с моей мамой. Помнишь крупную родинку у нее на бедре? На внутренней поверхности, как раз на уровне чулочных резинок? У меня такая же.
Взгляд Гребенкина скользнул по джинсам девушки. Из-под мутного наноса прожитых лет всплыло воспоминание – он целует пятнышко на нежной женской коже и его губы ползут выше…
– Покажи, – тяжело выдохнул Гребенкин, растирая щетину на впалых щеках.
– Развяжи мне руки, – потребовала девушка. – Ну же!
– Вот на что ты рассчитывала. Обойдешься. – Гребенкин сунул пистолет за пояс и принялся расстегивать джинсы девушки. – Если соврала, убью!
– Сволочь! Гад! – извивалась пленница. – Убери свои грязные лапы, козел!
42
Прежде чем направиться в служебный кабинет, Елена Петелина спустилась в архив. Ее встретила Людмила Владимировна Астаховская, как всегда элегантная и с живыми, любопытными глазами. Петелина знала возраст Астаховской и удивлялась, как той удается выглядеть на пятнадцать лет моложе. Вдобавок создавалось впечатление, что сотрудница архива вопреки маленькой зарплате каждый раз появляется в новом наряде. Елена понимала, что, скорее всего, это комбинация умело подобранных элементов одежды. Но как овладеть этим искусством?
Проницательная женщина расшифровала удивленный взгляд следователя.
– Бог дал нам вкус для того, чтобы мы могли экономить. Кстати, Леночка, сними-ка плащ и повернись.
Подобные странные требования случались и раньше, и Петелина повиновалась.
– Неужели я тебя ничему не научила? – возмутилась Астаховская. – Брюки должны быть только идеальными! Идеальные брюки удлиняют ноги и уменьшают бедра. Запомнила?
– А у меня что?
– Складки под попой, пузырики на коленках.
– Сидячая работа, – смутилась Елена.
Астаховская покачала головой.
– Для женщины это не оправдание. Вот что мы сделаем. Получишь зарплату, пойдем по магазинам вместе. Согласна?
– Я готова хоть сейчас.
– Сейчас рабочее время, не подставляйся по пустякам, не делай моих ошибок. – Сотрудница архива выложила на стол стопку бумаг. – Получи то, что заказывала. Это копия старого питерского дела. Если бы ты сразу сказала, что тебя интересует мошенничество с лекарствами, не потеряла бы сутки.
Несмотря на упрек, в глазах Астаховской читалось живое участие.
– Ты обращайся, Лена. В душе я осталась следователем.
Табличка перед входом в собственный кабинет напомнила Петелиной о ее должности – старший следователь. У нее действительно могут быть завистники. Некоторые мужчины-неудачники готовы занять кабинет «выскочки в юбке». Легко представить, какой скандал разразится, когда им в руки попадет компрометирующая видеозапись.
Елена уронила архивное дело на стопку других уголовных дел о крупных мошенничествах с подставными складами и опустилась в кресло. Привычная обстановка не повлияла на ее унылое настроение.
Чтобы помочь бывшему мужу, она должна расследовать хищение и быстро найти пропавший товар. Чтобы помочь самой себе, она должна решить, что делать с пулей, которой убит сутенер. Чтобы получать зарплату, она должна честно выполнять свои обязанности и поймать настоящего убийцу. А значит, расследовать, расследовать и еще раз расследовать.
«О, господи, как жаль, что нет богини следствия, к которой можно было бы воззвать о помощи! Поставили бы статую при входе в комитет и преклоняли бы перед ней колени. – Елена, как обычно, потянулась к карандашу и бумаге. – Если бы древние греки все же придумали богиню следствия, какой бы ее изображали? Повязка на глазах и чаши весов – атрибуты богини правосудия, щит и меч символизируют защиту и обвинение. А что главное для богини следствия?»
Елена не заметила, как ее рука вместо абстрактных узоров начертила на листке замкнутое кольцо из стрелочек. Расследование движется согласно ее логике и порой приводит к исходной точке. Так бывает, когда она не разглядела чего-то в самом начале или что-то пропустила. Карандаш очертил ободок вокруг стрелочек и дорисовал к нему ручку.
«Лупа – вот символ следствия! – осенило Петелину. – Хорошо бы иметь волшебную лупу, которая показывала бы скрытое, игнорировала лишнее и делала акцент исключительно на самом важном».
Елена отбросила карандаш и вздохнула. За неимением чудесного артефакта следователю приходится балансировать на стыке логики, интуиции и удачи. А удача приходит к тем, кто не боится работы.
Петелина проверила электронную почту. Пришел ответ от военных на запрос о пистолете Ярыгина. Оружие числилось за капитаном Баюкиным Алексеем Константиновичем. Однако в ноябре прошлого года данный пистолет был списан как утерянный в ходе боестолкновения.
«Мог попасть к бандитам, а от них в Москву, – без энтузиазма подумала следователь и вспомнила свое сравнение. – Очередной тупик в лабиринте следствия, который я обязана пройти».
На всякий случай она переправила ответ военных Мише Устинову с подчеркнутой фамилией капитана Баюкина и пометкой: «Кто он?» Головастик лучше других мог выудить информацию о любом человеке из специальных, ведомственных и открытых источников.
Елена Павловна просмотрела свои вчерашние сводные данные о хищениях товаров во время перевозок. Фуры с электроникой грабили прямо на трассах. То же самое происходило и с импортным алкоголем, пока не ввели Единую государственную информационную систему контроля алкогольной продукции. Бандиты не парились, не придумывали сложные схемы. А подставной склад – это хитрость, помноженная на согласованность действий. Да и фармацевтические препараты – весьма специфический товар. Кому попало крупную партию лекарств не сбудешь. Нужно иметь связи. А еще лучше – действовать под заказ, когда конкретную партию и так готовы купить, но в результате мошенничества товар достанется с огромной скидкой.
Подобные случаи имели место в девяностых в Петербурге. Именно такое дело Петелина и получила в архиве у Астаховской.
