Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 149 (всего у книги 192 страниц)

Глава 28

3 июня. 17:30. 1 день 16 часов до казни

После разговора с начальством Петелина вернулась в оперативную комнату и показала Валееву с Токаревой распоряжение, подписанное Головиным.

– Получены доказательства, что Панин похитил Софью Дорохову. Поэтому Дениса Муравьева выпускают. Нам поручили отвезти его домой.

– Подонок Панин взялся за старое, – мстительно сузила глаза ТТ. – Он похитил девочку.

– Но в интересах следствия об этом пока нужно молчать, – предупредила Петелина. – А Дениса доставить домой так, чтобы соседи не заметили.

– Если только ночью, – усомнился Валеев.

– Нет, повезем сейчас.

– Лена, ты репортаж видела? Его подъезд краской разрисовали, а к соседнему, где жила Софья, приносят мягкие игрушки.

– Я кое-что придумала.

Следователь позвонила уже знакомому ей старшему сержанту Брянцеву и объяснила свою просьбу.

Через сорок минут около подъезда Муравьевых остановился два автомобиля: седан оперативников с табличкой под стеклом «Следственный комитет» и «форд» с полицейской символикой. Из первого вышли Петелина, Валеев и Токарева. В руках Валеева был саквояж криминалиста, на груди Токаревой висел фотоаппарат. Из «форда» вышли трое патрульных в форме с надвинутыми на лоб кепками.

Судачившие около подъезда граждане притихли и с любопытством посмотрели на прибывших. Петелина переключила внимание на себя и поторопила сопровождающих:

– У нас мало времени, нужно быстро обыскать квартиру Муравьевых.

Она произнесла это достаточно громко, собравшиеся ротозеи навострили уши. Один из них, по-видимому журналист, с диктофоном в вытянутой руке бросился к Петелиной.

– Как идет расследование? Муравьев признался, где прячет Софью Дорохову?

– Все вопросы в нашу пресс-службу, – холодно ответила Петелина, однако задержалась.

– Тогда скажите, чем вы лично сейчас занимаетесь?

– Проводим оперативно-следственные действия.

– Что известно на данный момент?

Пока всеобщее внимание было приковано к строгой начальнице, оперативная группа проскользнула в подъезд, на дверях которого красной краской неровными буквами с подтеками был выведен призыв: смерть педофилу!

Петелина посчитала свою миссию выполненной и раздвинула толпу, извинившись:

– Простите, у нас каждая минута на счету.

Она зашла в подъезд и догнала группу на лестнице. Дверь в квартиру после требовательного звонка ей открыла Мария Муравьева. Мать арестованного подростка осунулась и потемнела от горя, но радовать ее с порога было неразумно, соседи могли слышать.

Старший следователь предъявила документ с печатью:

– Гражданка Муравьева? Вот постановление на обыск вашей квартиры.

– Утром уже все перерыли, – безучастно ответила Муравьева.

– В прошлый раз был досмотр.

Петелина отстранила женщину, группа вошла в квартиру. Последними зашли полицейские в форме. Когда все оказались в большой комнате, группа расступилась, и на передний план вышел долговязый молоденький полицейский. Муравьева потерянно смотрела в пол.

– А теперь без истерик, Мария, – предупредила Елена и подтолкнула парня. – Принимайте вашего Дениса.

Парень снял кепку, мать подняла взгляд и узнала сына. Она охнула, ее ноги подкосились, Валеев помог женщине сесть на диван. Та ничего не понимала, глядя на сына в форме.

– Все хорошо, Денис невиновен, обвинение снято, – пояснила Петелина.

– Мама, – вырвалось у Дениса.

Он рухнул на диван рядом с матерью. Родные обнялись и заплакали.

Выждав пару минут, следователь продолжила разъяснения:

– Мария, успокойтесь и выслушайте меня. Все худшее позади.

– Правда? – пролепетала Муравьева, с недоверием глядя на сотрудников полиции.

– Денис невиновен, – повторила Петелина и пояснила: – Но мы возвращаем вам сына с условием. До нашего распоряжения Денис должен сидеть дома, и никто, ни друзья, ни родственники, ни соседи не должны об этом знать. – Следователь перевела взгляд на парня. – Денис, виртуальное общение тоже запрещено, забудь на время про телефон и интернет.

Парень кивнул. Его мама непонимающе смотрела на следователя.

– Так как же… Соседи меня словами поносят, сына проклинают, и мы ничего не можем ответить?

– Сейчас для вас главное, что Денис дома. Никто его больше не арестует. Софью Дорохову похитил Панин.

– Тот самый? – Муравьева слабой рукой указала на стол, где лежал смартфон.

– Да. Мы установили, что Панин подбросил рюкзак Софьи в вашу машину. Самое позднее в понедельник утром мы его возьмем, и ваши проблемы закончатся. Мы обо всем расскажем прессе. А до этого надо молчать. Вы меня поняли?

Мария кивнула, размазывая слезы по щекам.

– Денис, тебе надо снять форму, – попросила Петелина.

Денис вышел в соседнюю комнату и вернулся, переодетый в спортивный костюм. Токарева сложила полицейскую форму в пустой саквояж криминалиста и передала Брянцеву. Форму одолжил его коллега подходящего роста.

Убитое горем лицо Марии Муравьевой постепенно оживало. Увидев сына в домашней одежде, она окончательно поверила в благополучный исход и стала благодарить всех, особенно Петелину:

– Спасибо вам. Спасибо огромное! Вы не представляете, какое облегчение у меня сейчас. Вы нас спасли. Как вас зовут? Я поставлю за ваше здравие свечку в храме.

– Это ни к чему. Я выполняю свою работу. Мое имя на визитке. – Петелина передала карточку. – Да, свой автомобиль можете забрать. Позвоните в управление полиции, дежурный объяснит, где и как это сделать. И помните, о чем мы договорились.

– Спасибо, спасибо, – причитала женщина, в глазах которой разгорались радостные огоньки.

Петелина попрощалась. Оперативно-следственная группа вышла из подъезда.

– Что показал обыск? – вновь бросился к Петелиной журналист. – Вы нашли что-нибудь еще кроме рюкзака девочки?

– Скоро все узнаете, – пообещала следователь, пресекла дальнейшие расспросы и села в машину.

Два автомобиля покинули двор. Никто не обратил внимания, что на одного человека в следственно-оперативной группе стало меньше.

Петелина нашла взглядом окна квартиры Муравьевых, шторы на них были плотно задернуты.

– Хоть кого-то сегодня порадовали, – высказалась Елена и напомнила Марату: – Теперь едем к Павлу Некрасову. Он ждет меня в своем офисе.

– Отец девочки-инвалида? – уточнила Токарева. – Я бы на его месте убила Панина.

– Если действовать методом исключения, то он теперь главный подозреваемый, – согласилась следователь.

Глава 29

3 июня. 18:50. 1 день 14 часов 40 минут до казни

Пока ехали в деловой квартал Москва-Сити, где располагался офис компании Некрасова, пришел звонок от Михаила Устинова. Эксперт-криминалист рассказывал, как азартный рыболов, подсекший большую рыбину:

– Елена Павловна, раньше я полагал, что в день своего исчезновения Панин из квартиры в пекарню поехал напрямую. Выехал в шесть тридцать, приехал в семь. Однако сначала он заехал к дому Дороховой, подкинул рюкзак, а только затем направился в свою пекарню. Понимаете?

– Объясняй уже, Миша.

– Объясняю. Из этого следует, что Панин к пекарне подъехал позже, как минимум, на двадцать пять минут. Сокращается время между его похищением и началом трансляции на сайте Sud Naroda.

– Что это нам дает?

– Как что? Можно сузить зону поиска Панина, ведь от пекарни похититель его вез на двадцать пять минут меньше! Я сделал новый расчет. Высылаю обновленную карту.

Петелина переслала Шумакову сообщение эксперта и позвонила начальнику. Пока она озвучивала выводы Головастика, полковник распечатал карту. Елена словно видела, как полковник внимательно изучил новую зону поиска, сравнил с предыдущей и скривился:

– Все-равно много. Я не могу вторую ночь подряд заставить сотрудников работать без сна.

– Выбора нет, придется, – вздохнула Елена.

– Да понимаю я! – разозлился полковник. – Ты лучше о своем задании отчитайся, определилась с подозреваемым? Кто похитил Панина? По нашим данным Константин Антонов набрасывался на Панина и хотел его в тюрьму засадить. У Антонова стопроцентное алиби?

Елена вспомнила разговор с Золотовой Антониной Васильевной, ее доверчивый взгляд, вкусные печенья – старая учительница не могла лгать. Да и средства объективного контроля подтверждали алиби Антонова на момент похищения Панина. В девять шестнадцать ему выписан автоштраф за превышение скорости при выезде из двора, автоматическая камера зафиксировала нарушение. По последним данным, Панина похитили около восьми часов, а в девять тридцать началась трансляция. Именно в это время Антонов находился у Золотовой, а затем помчался на работу и превысил скорость.

– Стопроцентное, – подтвердила Петелина. – Показания свидетелей дополняет штраф с видеокамеры. Около дома Антонова школа, там знак «20» установлен, он попался в то утро.

– Да чтоб вас! Что ни делаем, все в пустую.

– Остался еще один персонаж старой трагедии, Павел Некрасов – отец девочки-инвалида. С ним я сейчас встречаюсь.

– Вытряси из него душу! – рявкнул полковник и отключился.

Петелина посочувствовала начальнику. Обычно сдержанный Шумаков не походил на себя. Видимо крепко на него начальство насело, и полковник, проведший бессонную ночь на работе, начал срываться.

– Понатыкали этих видеокамер, – проворчал Валеев. – У нас тоже около школы ограничили скорость до двадцати и камеру повесили.

– И ты уже попался, – упрекнула Петелина. – Видел же знак.

– Не знаю, как у женщин, а с мужиками так: получишь штраф и фиксируешь в памяти – здесь нельзя. В следующий раз соблюдаешь.

– Не суди по себе, напарник, есть и предусмотрительные мужчины, – возразила Токарева.

– Да ладно.

– Люди с техническим образованием. Они просчитывают свои шаги наперед.

– Ха! Спорим, что инженер Антонов попался, потому что знак «20» около его дома установили недавно? – завелся Марат.

– Проигравший неделю за кофе бегает, – приняла вызов ТТ.

Елена охладила пыл спорящих.

– Марат, за навигатором следи. Поворот проскочим.

Валеев притих, сосредоточился на вождении. Автонавигатор указал дорогу среди сложных развязок и вывел машину оперативников на нижний уровень подземного паркинга офисного небоскреба в Москва-Сити.

– Гостевая парковка, – увидел указатель Валеев и удивился: – Мы ниже метро, а интернет здесь пашет.

– Мы прибыли в одну из ведущих IT-компаний, – сообщила Петелина. – Вы меня здесь подождите.

Она подошла к лифту, двери открылись, но кнопки этажей не реагировали на прикосновения. Петелина вспомнила, что договариваясь о встрече с Некрасовым, тот прислал ей гостевой QR-код. Она нашла код в телефоне, поднесла дисплей к считывающему устройству, двери лифта закрылись и лифт взлетел на нужный этаж.

При выходе из лифта ее встретил лысый мужчина в обтягивающем джемпере и линялых джинсах.

– Павел Федорович Некрасов, – представился он без тени улыбки.

– Старший следователь Петелина Елена Павловна. Где мы можем поговорить?

– Обычно для этой цели используются переговорные, но, предвидя ваши специфический вопросы, я приглашаю вас в свой кабинет.

На рабочем столе Некрасова располагались сразу три больших монитора. Еще несколько маленьких были предназначены для гостей. Хозяин кабинета указал на один из них, предлагая Петелиной сесть.

– Я вас слушаю, – сказал Некрасов, когда следователь расположилась за столом.

– Я расследую дело о похищении известного вам Бориса Панина. Опрашиваю всех, кто имел мотив и возможность ему отомстить.

Елена замолчала, наблюдая за реакцией Некрасова. Тот говорил в снисходительном тоне:

– Понимаю. Вероника мне рассказала о вашем визите. И сразу хочу расставить точки над i: я рад, что нашелся смелый и умный человек, осуществивший такое. – Некрасов щелкнул по клавишам и на мониторе перед Петелиной включился сайт Sud Naroda, где продолжалось голосование о судьбе прикованного цепями Панина. – Но сам я не имею отношения к данному процессу.

– Тем не менее, Павел Федорович, я задам вам обязательные вопросы. Где вы были вчера утром с восьми до девяти тридцати?

– Обычно в будние дни в восемь тридцать я приезжаю в офис на метро. Так было и вчера. Тут я и провел весь рабочий день.

– Как это подтвердить?

Некрасов улыбнулся.

– Я специально назначил встречу в офисе, несмотря на выходной. Здесь вся информации. У наших сотрудников личные карточки с разной степенью доступа. Перемещения фиксируются при входе в здание, на этаж и даже в отдельные кабинеты. Система показывает, где и когда был тот или иной сотрудник. Вот мой трек.

Перед Петелиной на мониторе появились данные по Некрасову П.Ф. Он продолжил:

– Как видите, в восемь двадцать восемь я вошел в здание. В восемь тридцать две вышел из лифта на нашем этаже и через минуту зашел в свой кабинет. Где пробыл до десяти, затем отправился на совещание в большую переговорную.

– Вашей карточкой мог воспользоваться кто-то другой? Теоретически, – мягко спросила Петелина.

– Теоретически да, – согласился Некрасов. – Но мы ведущая компания, которая делает для города систему распознавания лиц. Параллельно мы тестируем систему в нашем офисном здании, и процесс идет без сбоев. Компьютер узнает человека – дверь открывается. Вот, смотрите, я сделаю выгрузку из файловой системы распознавания лиц.

Елена увидела на мониторе, как поток людей входит в здание, камера выхватывает каждое лицо и идентифицирует человека. То же самое происходит в лифте и на этажах. Некрасов продемонстрировал работу системы в целом, а затем выделил только свои перемещения. Время соответствовало его показаниям.

– Кстати, ваше появление в паркинге система тоже зафиксировала, – заметил Некрасов. – Мы все под колпаком.

Петелина уважала технические достижения, но не забывала и о старых, как мир, показаниях свидетелей. Она попросила:

– Я бы хотела получить сведения о сотрудниках, которые были с вами в лифте.

– Не верите системе, хотите опросить лично? Зря. Человеческая память подводит, а техника нет. Но я оправлю вам на телефон нужные файлы.

Некрасов поколдовал над клавиатурой, и Петелина услышала сигналы получения информации на телефон.

– Только время зря потеряете, – предупредил айтишник. – У нас уникальная система, которой я горжусь. В создании участвовала моя дочь.

– Вероника? – удивилась следователь.

– У меня одна дочь.

– Но она же всегда дома.

– Работает удаленно. В век интернета – это норма.

– У Вероники есть соответствующая квалификация?

– Понимаете. Когда все это случилось, у Вероники осталось одно окошко в мир – монитор ноутбука. Я помог ей адаптироваться в новой реальности. Она закончила экстерном школу, поступила в технический университет. Мы добились для нее удаленной формы обучения. Ей пошли навстречу, потому что уже тогда Вероника участвовала в серьезных разработках нашей компании.

– Значит, Вероника продвинутый пользователь в сфере компьютеров, – сделала вывод следователь.

– Она разработчик высшего класса, – не без гордости подтвердил Некрасов. – Усидчивость, пытливый ум, самоконтроль, способность к точным наукам и, надеюсь, наследственность, помогают ей добиться результата. Наша компания выплачивает ей зарплату не потому что она моя дочь, а потому что Вероника классный кодировщик.

– Она может самостоятельно разработать сайт? – спросила Елена.

– Создать сайт – это просто. Нужен только дизайн и контент, то есть наполнение.

С дизайном и содержанием сайта Sud Naroda заморачиваться не пришлось, подумала Петелина. Выходит, Веронике вполне по силам его сделать.

– Павел Федорович, – продолжила расспрос следователь, – Вероника, просила вас покалечить Панина?

Некрасов усмехнулся:

– Это было так, пустой разговор. Она выпустила пар.

– Значит, Вероника кипела негодованием, когда узнала, что Борис Панин на свободе?

– А что бы вы чувствовали на ее месте?

Следователь проигнорировала отвлекающий вопрос и задала свой:

– Вероника предложила, каким способом покалечить Панина?

Некрасов откинулся на спинку кресла, посмотрел в окно.

– В чем заключается работа программиста? Создать алгоритм, последовательность действия для решения конкретной задачи. Она и к жизненным проблемам также подходит.

– То есть, Вероника разработала конкретный план?

– Это все слова, только слова.

– Повторите их, – настаивала следователь.

– Сбить Панина машиной, так, чтобы он стал инвалидом. А алгоритм такой. Послать Панину на телефон трояна. Отслеживать его перемещения, найти подходящее место. Перехватить электронный ключ тяжелого внедорожника, угнать его, ударить Панина в область таза с определенной скоростью. – Некрасов развел руки, оправдываясь: – Да, моя дочь любит точность.

– Вы отговорили Веронику.

– Попросил не думать об этом. И в итоге этого не случилось, – подтвердил Некрасов.

– Но случилось другое. Как вы оцениваете сайт Sud Naroda с точки зрения разработчика? Прямая трансляция, защищенное голосование, переменный IP-адрес. Вероника могла бы такое сделать?

– К чему вы клоните? – нахмурился Некрасов. – В этой башне найдется не одна сотня специалистов, кто сделает такой сайт на раз-два. И что даст ей сайт? Панин здоровый мужик, а она прикована к коляске, вы про это забыли?

– Когда вы видели дочь в последний раз?

– Сегодня общались по видеозвонку.

– Я имею в виду личную встречу, – уточнила Петелина.

Некрасов закатил глаза, вспоминая:

– Три недели назад к ней заезжал. Как раз про Панина спорили. Но я ее убедил, что в жизни надо двигаться дальше, а не оглядываться назад. Месть удел слабых людей, а Вероника должны быть сильной.

– И как по-вашему, Вероника сильная?

Некрасов налег на стол и посмотрел в глаза следователю:

– Я горжусь своей дочкой, несмотря ни на что.

Глава 30

3 июня. 19:30. 1 день 14 часов до казни

Фонарик дрожал в слабой руке девочки. Тросик позволял ей двигаться в радиусе двух метров от стены. Софья много раз исследовала пространство, до которого могла дотянуться, в поисках чего-нибудь тяжелого. Пусто. В ее распоряжении был матрас, пластиковое ведро и небольшой фонарик.

Она пыталась стучать по стене, в надежде что ее услышат. В ход шел велосипедный тросик, которым она была пристегнута. Тросик был в оплетке и звуки получались не громче, чем колотить ладошками. Ее талию стягивал тросик с замком. Бить замком не получалось, из-за невозможности размахнуться. Чем еще? Ударить фонариком, значит остаться в темноте. Это страшно. Но даже если бы у нее был молоток, вряд ли он принес спасение – где-то вверху вечно стучат, гремят и сверлят.

Часто Софья сама шарахалась от звуков. Ей казалось, что открывается дверь и заходит тот, кто называл ее Ландышем. Когда он вернется, кошмар повторится. Он угрожал прийти завтра. Возможно, завтра давно наступило, она совершенно потерялась во времени. Одно ясно, чем дольше его нет, тем больше вероятность, что в следующую секунду он появится и снова будет трогать ее, срывать одежду.

Девочка обхватила себя руками и сжалась. В подвале было холодно, рваное розовое платье не грело. Она стиснула веки и заплакала, но слез уже не было, только страдания. Во рту давно пересохло, а теперь и в глазах пустыня.

Последний раз ей воду давал мучитель. Когда это было? Неизвестно. После его ухода она металась в попытках освободиться, но лишь до крови содрала кожу на животе под тугим тросиком. Окончательно устала, упала в забытьи, а когда очнулась уже потеряла счет времени.

Тогда у нее еще были слезы. Она плакала и вспоминала музыкальную школу, бесконечные репетиции, придирки занудливых педагогов – как же там было прекрасно!

Сейчас школа казалась далеким прошлым, девочка думала только о еде. Вспоминала мамины завтраки, от которых порой воротила нос. Как изнывала над супом, требуя гамбургеры и картошку фри. Какая же она была дура! Ей бы сейчас маминого супа, куриную котлетку, она любую кашу проглотила бы в момент.

Софья приподняла фонарик и посветила в заветную точку. На раскладном походном столике красовалось пирожное с малиновыми ягодами и полулитровая бутылка колы. Она много раз пыталась до них дотянуться, и всегда не хватало какого-то сантиметра. Может сейчас получится. Она же похудела, и тросик на талии должен сдвинуться.

Девочка встала, шагнула к столику и вытянула руку. Тросик больно впился в ее живот и содрал подсохшую кровь. Из-за прежних усилий она стерла кожу до кровавого рубца. Нужно смочить тросик, чтобы не так терло. Чем?

Слюны уже не было. Девочка шагнула к ведру и опустила руку в собственную мочу. Подавила отвращение и стала натирать влажными пальцами тросик. Смочила потертости кожи, зуд в ранках утих. Она попыталась сместить тросик вниз, путы уперлись в кости таза. Она поддернула тросик вверх – тугое кольцо приподнялось на несколько сантиметров.

И тут Софья поняла, надо попытаться зацепить столик ногой!

Она поползла ногами вперед к заветной цели. Вытянула пальцы и коснулась ножки столика. Отлично! Что дальше? Зацепить и подвинуть к себе никак не получалось.

Софья перевела дух, подумала. А если ударить и опрокинуть стол? Он легкий, должно получиться, но надо ударить так, чтобы столик упал к ней, а не наоборот. Она качнула стол большим пальцем правой ноги. Пластиковая бутылка на столике зашаталась.

Голодная девочка испугалась, что бутылка опрокинется и укатится в другую сторону. Но выбора не было – она ударила, как смогла. Первой свалилась бутылка, потом грохнулся столик. Бутылка шлепнулась на пол, подпрыгнула к ней, но покатилась в другую сторону. Глаза девочки оценили траекторию – вот-вот кола станет недосягаемой.

Она мгновенно перегруппировалась, прыгнула, как кошка на поводке, и вцепилась в заветную бутылку. Тут же отползла к стене, словно у нее могли отнять добычу, отвинтила крышечку, и пена ударила ей в лицо.

Девочка хватала ртом сладкую водицу, проклиная себя за нетерпение. Она давилась колой – только бы не растерять драгоценные капли. Закончила, когда бутылка опустела. Протерла мокрый подбородок, облизала пальцы. Взглянула на мокрую одежду и чуть не заплакала. Она по глупости растеряла половину напитка.

Оживший желудок издавал булькающие звуки, требовал новой пищи. Софья вспомнила про пирожное, направила фонарик, увидела опрокинутый столик, а затем и то, во что превратилось красивое пирожное. Лакомство шлепнулось на грязный пол, расквасилось, несколько ягод малины отлетели и лежали рядом.

Девочка поползла к еде. Пирожное валялось приблизительно на том же расстоянии, где раньше был край стола. Она вытянула руку вперед, ухватила самую ближнюю ягоду, сунула в рот, раздавила языком. Какая вкуснотища. Теперь она не спешила есть и смаковала удовольствие.

Закончив с первой ягодой, потянулась к следующей – опять удача! Вторую ягоду съела быстрее, потому что нацелилась на пирожное. Но любая попытка до него дотянуться лишь больнее стягивала тросик на животе.

Софья жалела, что безрассудно выпила колу, но продолжала тянуться. Живот пучило от газировки, тросик нещадно давил, мешая дышать. В какой-то момент девочке показалось, что еще одно маленькое усилие, и она достанет пирожное. Она выдохнула, чтобы стать тоньше, и со всех сил дернулась вперед. Дыхание перехватило, в глазах помутнело, и Софья потеряла сознание.