Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 192 страниц)

30

Скромные размеры комнаты в студенческом общежитии вселяли в оперативников оптимизм. Работы было немного: две кровати с тумбочками, стол со стульями, полки с учебниками, в полутораметровом коридорчике – встроенный шкаф для одежды. Достаточно десятка снимков, чтобы зафиксировать обстановку и детали интерьера. Это не загородный дом миллионера с огромным участком и дворовыми постройками. Правда, в случае с миллионером в обыске участвовала бы полноценная следственная бригада. А тут Петелина поручила Валееву провести осмотр силами оперативников.

Следователь сама собиралась поехать в общежитие, но Марат знал о ее конфликте с Настей и настоял, чтобы Лена провела вечер с дочкой.

Начав обыск в комнате Айшет Закировой, оперативники рассредоточили усилия. Один двигался по часовой стрелке, другой – против. Не прошло после начала осмотра и четверти часа, как они встретились.

Иван Майоров перетряхнул все учебники и поймал вопросительный взгляд Валеева, в результате кропотливого осмотра чуть не оторвавшего расшатанный подоконник. Немой диалог между оперативниками в очередной раз повторился.

«Что у тебя?» «Пусто». «У меня тоже “голяк”».

Хмурые взгляды полицейских синхронно сфокусировались на Айшет Закировой. Испуганная девушка всё это время сидела на постели, поджав колени и накрывшись одеялом до подбородка. Марат вспомнил правила психологии, которые ему иногда втолковывала Елена. Согласно им, преступник во время обыска садится как можно дальше от тайника, или наоборот, стремится перегородить путь к нежелательной улике. В двенадцатиметровой комнате «как можно дальше» не прокатывало, следовательно, оставался второй вариант.

Валеев сделал шаг к кровати. Девушка сжалась еще сильнее. Черные зрачки, похожие на тлеющие угольки, с испугом и неприязнью следили за приближавшимся оперативником. Тот говорил с бюрократическим равнодушием:

– А теперь, гражданка Закирова, я должен осмотреть вашу постель. Встаньте.

– Не могу. Я уже легла спать.

– Не можете – поможем.

– Я девушка и не одета!

– Не хотите – заставим.

– Не смейте ко мне прикасаться!

Марат посмотрел на свои расставленные руки и обреченно вздохнул:

– Работа у меня такая.

Он взял Айшет в охапку вместе с одеялом, поднял с постели и осторожно поставил на пол.

– Вы что, собираетесь меня обыскивать? – возмутилась девушка.

– Вас не буду, а вот одеяло придется.

Оперативник выдернул одеяло из рук Айшет. Девушка взвизгнула и скрестила руки на груди, словно была обнажена. Валеев скользнул взглядом по зеленой пижаме, полностью закрывавшей тело девушки, и проворчал:

– Если вы не одеты, то мы – в бикини.

Он ощупал одеяло. Внутри пододеяльника что-то свалялось. Марат сунул руку и извлек оттуда скомканную майку.

– Майка мужская, – констатировал он и хмыкнул: – А строите из себя…

– Это не моя!

– Кто бы сомневался! Оформим изъятие.

Майоров тем временем проверил подушку и поднял матрас.

– Опаньки! – услышал Марат его возглас. – Посмотри!

В дальнем углу под матрасом лежала толстая пачка долларов.

– Айшет Закирова, это ваши деньги? – задал стандартный вопрос Валеев.

Расширенные глаза девушки беспомощно взирали на происходящее. Она не могла произнести ни слова.

– Вы имеете право хранить молчание, – согласился Валеев. – А я имею право предложить вам другое место для ночлега. Не отель, конечно, зато с хорошей охраной и толстыми стенами. Собирайтесь, Закирова! Вы задержаны по подозрению в убийстве своей подруги Валерии Богдановой.

– Надо бы понятых пригласить, – шепотом напомнил Ваня Валееву.

– Найди пару студенток, – нехотя согласился капитан.

По щекам Айшет катились слезы. Она была в шоковом состоянии. Валеев усадил девушку на стул, покопался в шкафу и подал ей верхнюю одежду.

– Одевайтесь, я отвернусь.

Сломленная девушка опустила взгляд на колени, словно не понимала, откуда взялись ее платье и куртка.

Ваня Майоров вернулся в комнату с двумя понятыми, притихшими и настороженными студентками. В их присутствии он упаковал пачку долларов в пластиковый пакет и попросил расписаться в протоколе. За несколько минут, пока они находились в комнате, студентки сумели уяснить, что происходит нечто шокирующее, и уходили, распираемые обалденным секретом.

31

На следующий день утром Петелина и Валеев вместе вышли из подъезда. На тротуаре еще были заметны следы прошлогодних художеств Марата, когда в романтическом порыве он написал под окнами Елены признание в любви.

«Эх, куда испарилась былая романтика? Добившись постоянного доступа к телу, мужчины тускнеют, становятся прагматичными, совместная жизнь теряет яркие краски подобно асфальту со стертой надписью: надежный, предсказуемый, но серый, а с годами на нем неизбежно появятся трещины. А порой хочется маленьких безумств, от которых искрят глаза, трепещет сердечко и порхают бабочки в животе», – невольно подумалось ей.

– Классно мы вчера поработали, – напомнил о своей удаче Марат. – Я уверен – это те самые доллары из выкупа. Иначе откуда у бедной студентки такая сумма?

Елену отчего-то покоробил бравый настрой Валеева. Она как раз ступила на прошлогоднюю краску, о которой Марат, кажется, давно забыл.

– Деньги из выкупа – серьезная улика, но протокол вы оформили небрежно, – сухо заметила следователь.

– С чего ты взяла?

– Я заметила, что девушки-понятые имеют постоянную прописку в других городах, а их адреса вы отметить не удосужились.

– Да ладно, и так прокатит.

– Что значит «прокатит»? А если студентки уедут из города, где мне их искать?

– Это мелочи, Лен.

Петелина остановилась, повернулась и полоснула Валеева придирчивым взглядом:

– Из таких мелочей состоит моя работа! Бумажечка к бумажечке, протокол к протоколу, чтобы адвокат носа не подточил. Надеюсь, вы не загораживали понятым обзор при обыске?

– Ну…

Елена уловила нерешительность в голосе Марата.

– А ну-ка колись, что было не так?

– Всё прошло как обычно.

– Это меня и пугает. Вы сразу пригласили понятых?

– Понимаешь, там комнатка тесная… Мы их позвали для оформления протокола, когда уже нашли эти баксы.

Петелина не смогла сдержать возмущение:

– Валеев, сколько раз я тебе твердила: понятые при обыске должны висеть у тебя на плечах и дышать в уши – в левое и правое!

Оперативник приуныл. Обращение по фамилии в нерабочее время однозначно говорило о том, что настроение Елены портится. Марат попытался исправить ситуацию:

– Девчонки ничего не поняли. Подписали, как мы просили.

– Валеев, не оправдывайся! Ты же знаешь, как действуют адвокаты. – Елена сокрушенно взмахнула руками. – Как же хорошо было сыщикам прошлого, судя по книгам Агаты Кристи и Конан Дойля: нашел улику – и всё, победа! Рассказал, как было дело – никто не отпирается! А теперь надо соблюсти все процессуальные формальности, чтобы пронырливый адвокат не отклонил в суде железную, на первый взгляд, улику. Ты пойми, адвокат заявит, что деньги подбросили – и вся наша работа насмарку! Это доказательство будет исключено из обвинения.

– Айшет Закирова не владеет этими тонкостями. Я уверен, она признается.

– Я уверена в другом. Сомнение в малом порождает сомнение в большом. Вот чем руководствуются присяжные при ответе на вопрос – виновен или нет?

– Ты думаешь, это дело отдадут присяжным?

– Наверняка. Громкое преступление, пресса уже вцепилась в нас.

– Хорошо, я всё исправлю.

– Что ты исправишь? Что?!

Валеев насупился. Он же старался, нашел улику, задержал преступницу, оформил этот чертов протокол – дело, считай, раскрыто! И чего она взъелась из-за ерунды?

– Я узнаю адреса понятых, – пробурчал Марат.

– Ну, хоть что-то.

Петелина и Валеев повернулись друг к другу спинами, разошлись и сели каждый в свою машину. Оба были расстроены. Елена почувствовала холод, пробежавший между ними, и поежилась. Она снова вспомнила о почти неразличимом признании в любви на потрескавшемся тротуаре.

«Как влага проникает в трещины на асфальте, замерзает и расширяет их, так мелкие ссоры разрушают человеческие отношения», – грустно подумала о своих чувствах следователь.

32

Первым, кого встретила Елена Петелина, подходя к своему кабинету, оказался неприятный, назойливый Грищук. Подполковник загородил ей путь, демонстративно посмотрел на часы и признался:

– Проверяю, во сколько вы приходите.

– А во сколько ухожу и что делаю после работы, тоже будете проверять? – взъелась Петелина.

– Я установил, что в тот день, когда погибла заложница, вас не было на службе утром. Чем вы занимались?

«Ох, Настя! До конца жизни мне будут аукаться твои ботинки для керлинга. Но кто же знал, что дойдет до взрыва? – укорила и попыталась оправдать себя Петелина. И тут новая версия, которая не отпускала ее с утра, развернулась перед следователем с неожиданной стороны: – А если взрыв был запланирован? Айшет Закирова приехала с Северного Кавказа. Там применение взрывных устройств до сих пор не редкость. Закирова могла привезти готовую бомбу из горячей точки!»

– Я что-то не расслышал ответ! – с нажимом произнес Грищук.

– Мне надо работать. – Петелина отстранила проверяющего и прошла в свой кабинет.

– Ваше бездействие можно трактовать как преступную халатность! – бросил ей вслед подполковник.

«Хорошенькое начало дня! Настроение испортили дважды: сначала любимый Валеев, теперь противный Грищук. Послать бы Грищука куда подальше или врезать ему коленкой по… О господи, еще немного, и я действительно это сделаю! Держи себя в руках, ты не плаксивая баба, а железная Петля!»

Обстановка родного кабинета быстро настроила следователя на рабочий лад. Первым делом она ознакомилась с заключением экспертов о пачке долларов, изъятой в комнате Закировой. Общая сумма – десять тысяч, отпечатки пальцев, пригодные для идентификации, отсутствуют, но самое важное – купюры были из исчезнувшего выкупа!

«Неплохое начало дня», – убедила себя Петелина теперь уже безо всякой иронии.

Айшет Закирову доставили на допрос в кабинет следователя двое конвоиров. Ночь в камере даже на матерых преступников действовала отрезвляюще, что уж говорить о юной девушке, попавшей туда впервые. Закирова выглядела угнетенной, подавленной. На первые, формальные вопросы отвечала робко.

Елена присматривалась к поведению задержанной. «Хочет предстать невинной овечкой, вызвать жалость? Или растеряна по-настоящему?»

– Айшет, в вашей комнате под матрасом кровати, на которой вы спите, обнаружены купюры из выкупа за вашу подругу Валерию Богданову. Вот они. – Петелина указала на пачку долларов в целлофановом пакете. – Отпираться бессмысленно, номера банкнот были переписаны нами заранее.

И хотя речь шла о первой и последней банкнотах в пачках – стандартный подход при крупных суммах – Елена была уверена, что суд согласится с этим утверждением.

– Это не мои деньги, – замотала головой девушка.

– Их изъяли в вашем присутствии.

Петелина придвинула к себе протокол обыска и напряглась. Она сознательно не сказала «в присутствии понятых», замалчивая халатность в работе оперативников. Возражений не последовало. Следователь расслабилась и продолжила допрос:

– Как же пачка долларов попала в вашу кровать?

– Я не знаю!

– Ничего не придумали за целую ночь?

Айшет опустила взгляд и промолчала.

– То есть вы не желаете признаваться, что участвовали в похищении Богдановой?

– Нет. – Девушка отрицательно покачала головой.

– Не желаете признаваться или не участвовали? – наседала Петелина.

– Как я могла? – Айшет подняла глаза, в которых скопились слезы. – Лера мне помогала, как сестра.

– Это не аргумент. Зачастую убивают родных и близких.

Айшет вздрогнула, испуганно уставившись на следователя.

– Я не такая, – промямлила она.

– Мы здесь для того, чтобы разобраться во всем досконально. Вам предстоит многое вспомнить, Закирова. Давайте начнем с того вечера, когда Валерия Богданова пропала. Вы знали, что она поехала на Киевский вокзал?

– Да. За ней зашел Олег Белов. Он отвез ее.

– Чем вы занимались в это время?

Что-то едва заметно дрогнуло в лице Айшет, совсем чуть-чуть, но стало ясно, что вопрос ей неприятен.

– Айшет, вы обязаны отвечать на мои вопросы, – поднажала следователь.

– Я… я пошла к метро.

– Зачем?

– Я договорилась встретиться там с покупательницей сапожек, которые мне подарила Лера. Они всё равно мне жмут.

– У вас остался телефон покупательницы?

– Она не пришла. Так бывает.

– Значит, свидетелей вашего пребывания возле станции метро нет?

– Я не знаю.

– Мы проверим ваши показания. Если вы стояли у входа, вас могла зафиксировать камера.

– Я стояла около остановки. Это в стороне.

– Ах вот как! Камера отпадает. И долго вы там стояли?

– Наверное, полчаса. Точно не знаю.

– Зато я знаю, что вы могли спокойно доехать до Киевского вокзала и там перехватить Богданову. Вы вполне успевали. Лера Богданова потратила время на покупки в супермаркете.

– Нет! – заслонилась ладонями Айшет.

– А теперь вернемся в тот день, когда погибла Валерия Богданова. Где вы находились около двух часов дня?

– В тот день?

– Позавчера, если хотите точнее.

– Я испугалась, закрылась в комнате и весь день просидела там.

– Весь день вы провели в комнате?

– До вечера.

– Когда вы узнали о случившемся с Богдановой?

– Утром приходила полиция. Они спрашивали о Лере. Я поняла, что ее похитили.

– Разве полиция называла пропажу Валерии Богдановой похищением?

– Я сама догадалась. В моих родных краях такое случалось.

«Еще один аргумент не в пользу Закировой. Девушка знакома с методами похищения».

– Полиция приходила утром. Что вы делали потом? – спросила следователь.

– Мне стало страшно, и я никуда не выходила.

– Значит, в середине дня вы находились в комнате. Кто может это подтвердить?

– Ну… – Айшет смущенно пожала плечами.

– Опять никто. И в первом случае, когда Валерия Богданова пропала, и во втором, когда она погибла. Вы понимаете, что у вас нет алиби на момент преступления?

– Алиби… – пролепетала девушка.

– Алиби нет, а пачка долларов из выкупа имеется. Вот такая странность. Каким образом в вашей комнате оказались эти деньги? – Петелина указала на улику.

– О деньгах ничего не знаю!

Разговор вернулся к исходной точке. Круг вопросов замкнулся. Впрочем, это было обычной практикой. Следователю раз за разом приходилось задавать одни и те же вопросы в различной интерпретации, выискивая нестыковки в показаниях, цепляясь за противоречия, пытаясь уличить подозреваемого во лжи. Часто такая тактика приносила нужный эффект.

И Елена Петелина продолжила допрос. У нее больше опыта и сил для такого противостояния.

33

Марат Валеев вышел из студенческого общежития и закурил. Ну вот, дело сделано. Честное слово, Лена придирается по пустякам! Ладно бы за взрыв при штурме пилила, там, конечно, очень плохо получилось, все лажанулись. А протокол обыска – это же такая мелочь! Если она уперлась, ему не трудно бумажку исправить.

Полчаса назад Марат вернулся в общежитие, нашел вчерашних студенток-понятых и оформил по всем правилам их паспортные данные. Заодно и номера студенческих билетов переписал и строго предупредил о неразглашении. Последнее так, для острастки. По бегающим глазкам девчонок было видно, что болтушки уже растрепали обо всем подружкам. Да и как иначе? Прямо под боком настоящий криминал: заложница, вымогательство, убийство, обыск! И крутой оперативник, от которого девчонки млеют.

Валеев душевно затянулся, выбросил окурок в урну и облизнул сухие губы. Заинтересованный взгляд скользнул по окнам пятого этажа, который он только что покинул – не смотрят ли? Кажется, кто-то отпрянул от окна.

Студентки встретили его в неглиже. Молодые, свободные – никакого стыда. Ох! А у него опять обломилось с Леной. Вторую ночь!

Когда начинается серьезное расследование и случается нервотрепка на службе, с ней всегда так. Только прижмешь к себе, запустишь руку к теплому и нежному – «Отстань, не до этого!» Разве нельзя служебные проблемы оставлять за порогом дома? Как другие. Вот он, к примеру, может принять граммов сто пятьдесят и забыть служебную дребедень до утра. А Лена круглосуточно зациклена на поиске преступников. Порой создается впечатление, что хитрый, изворотливый убийца ее интересует больше, чем любимый мужчина.

И Настя как назло достает ее своими ботинками. Разные ботинки для левшей и правшей – это же с ума сойти! Можно подумать, что в керлинге ногами узоры на льду выписывают.

Валеев собирался сесть в машину, когда услышал, что его громко зовут:

– Товарищ полицейский, подождите!

С порога общежития к нему спешил уже знакомый Олег Белов. Студент схватил оперативника за рукав и выпалил:

– Вы-то мне и нужны!

Марат стряхнул вцепившуюся в него руку. Он прекрасно помнил «подставу» с синяками. Врезать бы Белову за это, но нельзя – только хуже будет. Хитрый студент, возможно, нарочно нарывается. Мстит, гаденыш, за неприятный допрос.

– Отойдите, Белов. Держитесь на расстоянии.

– Я знаю, что вчера вы арестовали Айшет Закирову.

– Убери руки!

– Я готов рассказать правду!

– О своих синяках?

– Да причем тут синяки? О том страшном дне. Обо мне, о Айшет, о Лере!

– Выкладывай.

– Не здесь. Мне нужна очная ставка с Айшет. Я готов сделать признание!

– Какое признание?

– Чистосердечное. Айшет не виновата, это всё я.

Валеев внимательно посмотрел на студента. Парень на нервах, того гляди сорвется. Хотя если он виновен и готов броситься в омут с головой – это естественное состояние. Чистосердечное признание сейчас не помешает. Черт, побыстрее бы раскрыть это паршивое дело – тогда, глядишь, и Лена оттает.

– Вот какая загогулина вырисовывается, – пробормотал Марат, приняв решение. Он достал телефон, включил запись на видео и направил камеру на студента. – Я буду тебя снимать, Белов, чтобы потом не было никаких претензий.

– Ради Айшет я готов рассказать…

– Рот широко не разевай, а то челюсть вывихнешь. Так, ступай вперед, смотри под ноги и не вздумай падать. – Валеев подвел студента к автомобилю и распахнул заднюю дверцу. – Теперь садись. Аккуратнее голову, не дай бог, шишку набьешь. И пристегнись ремнем безопасности, хрустальный ты мой.

Оперативник сел за руль, развернул видеорегистратор внутрь автомобиля и предупредил:

– Ты под контролем, Белов. Без фокусов.

34

– С возвращением! – Валеев отключил видеосъемку только на третьем этаже Следственного комитета и предупредил Олега Белова: – Запись я сохраню. Имей это в виду, студент, если вздумаешь сочинять сказки о побоях.

Оперативник открыл дверь в кабинет Петелиной и пропустил студента вперед. По дороге Марат предупредил Елену о том, что Олег Белов требует очной ставки с Закировой и обещает сделать признание. Студентка всё еще находилась на допросе у следователя.

– Айшет! – Парень с порога устремился к поникшей девушке. – Я здесь! Тебе незачем больше волноваться.

– Белов, успокойтесь. – Следователь остановила порыв студента. – Присаживайтесь рядом, и мы продолжим беседу.

– Айшет, слышишь: «беседу». Это не допрос. – Белов продолжал ласково смотреть в глаза девушки. – Я всё объясню, и тебя отпустят.

– Садитесь! – повысила голос Петелина.

Валеев подтолкнул стул под колени Белову, и тот нехотя опустился на него. Оперативник остался стоять рядом. Елена не возражала. Она проверила, попадают ли в кадр видеокамеры оба студента, и обратилась к Олегу Белову:

– Итак, я вас слушаю, Белов. В чем вы хотите признаться?

– В главном. Мне давно нравится Айшет, это такое чувство… В тот день я пришел к ней с цветами. Помните, я рассказывал, что купил букет?

– В два часа дня. Еще я помню, что вы скрыли имя девушки.

– Сейчас уже можно сказать правду. Это Айшет. – Белов бросил нежный взгляд на девушку. – Я знал, что она на нервах. Весь этот ужас с похищением Леры отразился на ней. Я хотел успокоить ее, по-дружески. Что-то говорил ей, прикоснулся, погладил, а потом… Так получилось, что я и Айшет… Нас потянул друг к другу, а затем… Мы… Я и она… Ну, вы понимаете…

Белов говорил искренне, жестикулировал, переводя пылкий взгляд с девушки на следователя.

Валеев решил грубо протолкнуть студента через словесный ступор:

– Между вами случилась интимная близость. Дальше!

– Да, так и было… Айшет восточная девушка, для нее это позор, поэтому она не может признаться вам в случившемся. Я и сам об этом умолчал в прошлый раз, но сейчас, когда ее обвиняют в убийстве, у меня нет другого выхода. Я пришел к ней сразу после двух часов. Мы закрылись в комнате. Я виноват, что не рассказал правду. Думал, что обойдется, но раз так… Мы были близки, вот и вся наша вина. Разве это преступление?

– Вы пришли к Айшет Закировой сразу после покупки цветов? – уточнила Петелина.

– Да. Это были розы. Кажется, Айшет поставила их в вазу на столе.

– Сколько времени вы пробыли вместе с Закировой в ее комнате?

– Думаю, около трех часов.

Елена обратилась к подозреваемой, которая всё это время молчала:

– Айшет, вы подтверждаете его слова?

Потупив глаза, девушка кивнула. Во время допроса Петелина вертела карандаш между пальцами. Под ее рукой лежал чистый лист бумаги. Она механически нарисовала квадрат и ткнула карандашом в центр. Простая фигура напоминала схему комнаты в студенческом общежитии.

Следователь обратилась к Валееву:

– Где фотографии с места обыска?

– Их вместе с уликами передали Головастику.

«Значит, они должны быть в общей папке».

Петелина несколько раз щелкнула по клавишам ноутбука и вошла в виртуальную папку «Богданова ВД». Здесь в электронном виде хранились все рабочие материалы, связанные с похищением и убийством Валерии Богдановой. Следователь открыла снимки, сделанные в момент обыска в комнате Закировой.

Оперативник встал за ее плечом. На мониторе сменялись фотографии. Обстановка студенческой комнаты была знакома Валееву, и он первым увидел цветы в вазе на столе:

– Вот эти розы. Они должны быть и на других снимках. – Марат вспомнил, как обыскивал одеяло девушки, и, понизив голос, добавил: – Да, еще мы нашли в ее постели мужскую майку.

Слова были сказаны тихо, но Белов живо среагировал на последнюю фразу:

– Это моя майка! А я гадал, где мог ее потерять?

Петелина бросила взгляд на студента и набрала телефон лаборатории.

– Миша, предстоит кое-что проверить. – Она объяснила, что надо сделать, и попросила: – Как можно быстрее.

– Ух, а я думал срочно! – ответил Устинов, изображая радостное облегчение.

Елена не поддержала шутливый тон:

– Какие-то проблемы? Вас же теперь двое.

– И Василич на подхвате, – напомнил эксперт.