Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 153 (всего у книги 192 страниц)

Глава 43

5 июня. 06:30. 3 часа до казни

Елена потратила еще несколько минут, чтобы разговорить Веронику, но ничего не добилась. Девушка гордилась своим поступком и играла в молчанку. Не осталось сомнений, что она не предаст своего единомышленника по имени Секретарь, а сама не знает, где оборудовано место казни.

Задерживать девушку-инвалида было бы актом бессилия. Следователь покинула квартиру Некрасовой. На лестничной клетке она столкнулась с соседом Вероники стариком Данченко.

Он только что проснулся, был наспех одет и сильно обеспокоен:

– Ах, это вы, – Данченко узнал Петелину. – В чем дело? Что за шум у Вероники?

– Хотела застать Константина Антонова. Разминулись, – бросила пробный шар Петелина. – Ведь Антонов здесь часто бывает в последнее время.

– Не ночью же, – упрекнул Данченко.

Наивный ответ подтвердил предположения следователя, что у Вероники Некрасовой с Константином Антоновым есть общие интересы. Петелина решила подчеркнуть, что ее визит был дружеским:

– Уже утро, да и Вероника не спала. Мы поболтали, она телефон уронила и сильно расстроилась. Николай Степанович, вы хорошо знакомы с Константином Антоновым?

– Да так. Как и все потерпевшие по делу Панина. Перекидываемся при встрече парой слов.

– Как вы думаете, зачем Антонов приезжал к Веронике?

Данченко пожал плечами и отвел взгляд:

– Он мастер по кондиционерам и холодильникам. Наверное, у Вероники что-то сломалось. А что она говорит?

– Вероника девушка молчаливая, ее стихия компьютеры, – пробормотала Петелина.

Слова старика натолкнули ее на мысль, что Антонову подошел бы позывной Инженер или Мастер, но Вероника звонила Секретарю. Кто скрывается под этим именем?

– Николай Степанович, кем вы работали до пенсии? – неожиданно спросила она.

– Я всю жизнь с металлами колдовал. Сварщик шестого разряда, – не без гордости ответил старик.

– Сварщик, – заинтересовалась следователь. – Вы видели стул, к которому прикован Панин? Что скажете, хорошая работа?

– Мне Вероника показывала на телефоне. Там мелко, а у меня дальнозоркость.

– А у секретарей обычно близорукость. Кстати, у Вероники есть знакомый, работающей секретарем?

– Секретарем? – задумался старик. – Не знаю. Обычно секретаршами женщины работают.

– Спасибо вам, Николай Степанович. Поправляйтесь, – попрощалась Петелина.

Она вышла из подъезда, размышляя. «А ведь Секретарем действительно может быть женщина. Чтобы перетащить Панина требуется физическая сила, присущая мужчинам. Но и женщина может справиться с этой задачей, особенно, если у нее есть помощница. Кто? Любая пострадавшая от педофила. Тем более, что их алиби теперь под большим сомнением».

Около полицейского автомобиля топтался в нетерпении Майоров. Он встретил Петелину вопросами:

– Как прошло? Что узнали?

В этот момент Елене позвонил Марат. Оперативник докладывал тихо и четко:

– Мы около дома Антонова. Он только что вышел из подъезда, садится в свой «ларгус».

– Проследите за ним.

– Он выведет нас к Панину?

– Если он Секретарь, – задумчиво ответила следователь.

– Не понял.

Елена пояснила:

– Я думаю, он едет к Панину. Но если что-то сорвется, задержи его, назови Секретарем и передай привет от Вероники. Она звонила Секретарю, и есть вероятность, что это именно Антонов.

– Посмотреть, как среагирует? – догадался Марат.

– И прижать, если проколется. Секретарь должен знать, где находится Панин.

– Принято. Антонов уезжает. Будем на связи, – пообещал Валеев и отключился.

Глава 44

5 июня. 07:30. 2 часа до казни

Светло-серый «лада ларгус» Антонова двигался без спешки и это расслабило Валеева. Он сократил оптимальную дистанции и на перекрестке был вынужден встать вплотную за объектом преследования.

– Какого черта? – зашипела Токарева, сползая вниз по креслу. – Антонов нас узнает.

– Без паники.

На «ларгусе» замигал правый поворотник. Валеев включил тот же сигнал. Светофор переключился на зеленый, Антонов проехал чуть вперед и резко свернул налево. Валееву пришлось повторить опасный маневр. «Ларгус» тут же ускорился. Валеев нажал на газ.

– Ты прокололся, он нас вычислил, – ругалась ТТ.

– Не уйдет, – успокаивал себя Валеев.

Его автомобиль был мощнее, и «ларгус» даже на пределе своих возможностей не мог с ним тягаться. В этом быстро убедился и Антонов, после нескольких минут лихой гонки он вернулся к обычной езде. Валеев сбавил скорость и ехал вслед за ним.

– И что теперь? – зудела ТТ. – Инженер не дурак, сейчас заедет в магазин и вернется домой. Что мы ему предъявим?

Валеев молчал и зло сжимал губы. Литры кофе не победили бессонную ночь, он растерял концентрацию и допустил ошибку. Антонов знает о слежке.

Токарева оказалась провидицей, «ларгус» инженера свернул к гипермаркету стройматериалов. Марат вспомнил указание Елены на случай провала и решил действовать.

Как только Антонов припарковался, Валеев загородил ему выезд, выскочил из машины и распахнул водительскую дверцу «ларгуса».

– Попался, Секретарь! Думаешь, перехитрил нас? Как бы не так! Тебе привет от Вероники, – бодро отрапортовал Марат и издевательски подмигнул Антонову.

Оперативник внимательно наблюдал за реакцией инженера. За ожидаемым шоком не последовало возмущения из разряда: какой еще секретарь, что вы такое несете! Тень разочарования накрыла лицо Антонова, и Валеев продолжил атаку:

– Умную камеру смертника ты для Панина оборудовал. Покажешь, где это место?

На этот раз инженер успел прийти в себя и неубедительно промямлил:

– О чем вы? Не понимаю.

– Вот только не надо дурака включать, Секретарь. Покажи свой телефон. Или скажешь не общался в Вероникой Некрасовой? Она девушка умная, классный сайт сделал и все нам рассказала.

Антонов опустил взгляд, о чем-то подумал, но промолчал.

– Давай не будем терять время, – настаивал оперативник. – Педофил по любому свое получит, дело сейчас не в нем. Надо спасать девочку.

Антонов посмотрел на оперативника. В его взгляде читался вопрос.

– Ты не в курсе? – удивился Валеев. – Не в курсе, что Панин похитил маленькую девочку? Токарева, покажи фото.

ТТ, стоявшая рядом, протянула Антонову фотографию Софьи Дороховой. Инженер вгляделся в снимок и узнал девочку из музыкальной школы. Она неловко завязывал шнурки, без стеснения подтягивала колготки и восхищенными глазами смотрела на пирожные в пекарне, где работал такой добренький с виду Панин.

– Я же предупреждал, вызывал полицию, а ваши… – пробормотал Антонов. – Когда он это сделал?

– Накануне своего исчезновения, – ответила ТТ.

– Я не успел, – покачал головой инженер. – И что с девочкой?

Токарева честно призналась:

– Мы ищем Софью, но не можем найти. Мы не знаем, в каких она условиях, не знаем, есть ли у нее еда или вода. Если Панин не скажет, где спрятал девочку, Софья не выживет.

– Где Панин? Отвези нас туда немедленно! – потребовал Валеев.

– Вам он не скажет, вы – полиция, его враг, – покачал головой Антонов. – Он выучил тюремное правило: не верь, не бойся, не проси.

– Слышь, умник, ты тоже стал нашим врагом, – разозлился Валеев.

Антонов неожиданно преобразился, его взгляд стал твердым и решительным:

– Я смогу с ним поговорить правильно. Отпустите меня, я сам все сделаю.

– Что ты сделаешь, что?

– Обещаю узнать, где девочка. Я добьюсь, вот увидите, меня ничто не остановит. У меня дочь каждый день перед глазами. Семь бед – один ответ! – с каким-то безрассудством заявил Антонов.

– Мне твои обещания до лампочки. Где Панин? – наседал Валеев.

Токарева дернула Марата за рукав и шепнула:

– Отойдем на пару слов.

Валеев пригрозил инженеру:

– У тебя есть минута, чтобы подумать.

Оперативники отошли к своей машине. Токарева попробовала убедить напарника:

– Марат, давай отпустим его. Он сделает, что обещал.

– Он уже наделал такое. Не разгребешь!

– Вот именно! Потому что захотел остановить Панина и не успел всего на один день.

– Ты понимаешь, что предлагаешь? Если он Секретарь, мы отпустим преступника. – Марат махнул рукой, собираясь вернуться к Антонову. – Хватит болтать, мы только время теряем.

– Да, точно, – с сожалением согласилась Токарева.

Валеев не придал значения холодному облачку, появившемуся в ее взгляде, и повернулся к напарнице спиной. ТТ резким движением заломила ему руку, что-то щелкнуло, и Марат обнаружил, что его правая кисть пристегнута наручником к задней дверце машины.

– Ты что творишь? – изумился он.

ТТ села за руль и отъехала, чтобы освободить выезд «ларгусу».

– Сука! – Марат плелся за автомобилем и стучал по стеклу. – Я тебя урою!

Токарева выскочила, кинула удивленному Антонову свою визитку и поторопила:

– Что рот раззявил? Уезжай! И позвони, как узнаешь про девочку!

«Ларгус» резко сдал назад, повернул и выехал с парковки. Испуганным ротозеям Токарева показывала служебное удостоверение и успокаивала:

– Все нормально. Работает полиция.

Валеев тем временем исхитрился достать пистолет левой рукой и направил ствол на напарницу. Он был в ярости:

– Свихнулась, дура! А что теперь скажешь? Я могу выстрелить.

ТТ не собиралась прятаться. Она подошла к нему вплотную, ствол уперся в ее грудь. Она смотрела Марату в глаза холодным обреченным взглядом и говорила:

– Не бери грех на душу. Если девочка погибнет из-за меня, я сама застрелюсь.

Марат оторопел. Он понял, что Токарева не шутит. С минуту они стояли молча и заново познавали друг друга. Валеев первым отвел взгляд и спросил:

– С чего ты решила, что Антонов лучше нас справится?

– У него нет тормозов, а у нас есть.

– Ты сумасшедшая!

– Есть немного, – согласилась ТТ.

Марат опустил ствол. Татьяна сняла с него наручники. Валеев с досады захотел стукнуть по машине, но в последний момент плавно опустил ладонь на крышу автомобиля.

Он искоса посмотрел на напарницу:

– И что я должен доложить Петелиной?

– Потеряли объект из виду, но продолжаем поиски. Такой вариант подходит?

– Легко сказать, – покачал головой Марат.

– Не дергайся, Валеев. Давай я тебе расскажу о том, что никому никогда не рассказывала. А то ведь могу не успеть, я дала слово.

Глава 45

5 июня. 08:00. 1 час 30 минут до казни

Он еще помнил, что где-то есть солнце, бывают рассветы и закаты, но уже не представлял, как это происходит. Раз – и наступил день, два – и мир погрузился в темноту. Кажется, так или как-то по-другому? Его мир запертого бункера жил по своему закону: красный, желтый, зеленый. И снова: красный, желтый, зеленый.

Панин закрыл глаза, опустил лицо, и все равно – красный, желтый, зеленый. Трехцветная колесница прокатывалась по его мозгу скрипучими кованными колесами. Раскаленная красная часть обода сменялась обжигающей желтой после которой он с надеждой ждал прохлады зеленой. Каждый цикл приближал его к роковой черте. Когда-нибудь круговерть остановится и наступит финал. Зеленый, желтый или красный? Он со страхом ждал окончания, боясь, что это случится уже в следующую секунду.

Избавиться от проникшего в мозг страха было невозможно. Если только на время заглушить его сильными воспоминаниями.

Почему он здесь? За что? Он же все отлично придумал!

Он заранее приметил маленькую красивую девочку. Она училась в музыкальной школе и заходила в его кафе. Ему нравилось наблюдать, как она сбегает по ступенькам, вертит головой, жмурится на солнце, беззаботно смеется, наклоняется перед прилавком с пирожными, задумчиво оттягивает пальчиком нижнюю губку и округляет глаза от восторга, когда он жестом фокусника преподносил ей выпеченного из теста зайчика, как у нее на рюкзаке.

У него было время предстать перед малышкой добрым пекарем, расположить ее к себе и хорошо подготовиться. Нежный желанный Ландыш он собирался заполучить в свое распоряжение надолго.

Когда настал подходящий момент он начал действовать.

Уболтал девочку сесть в машину так, чтобы их никто не увидел. Угостил ее газировкой, от которой глупышка уснула, и отвез вожделенную добычу туда, куда еще месяц никто не сунется. Он знал, что попадет под подозрение, поэтому подготовил себе алиби и направил следствие по ложному пути.

День похищения прошел идеально. Он спрятал малышку, раздел девочку, касался ее бархатной кожи, получил желанное наслаждение, и всю ночь мечтал о будущих встречах.

На следующее утро он планировал испечь самое необходимое для кафе, а в середине дня отлучиться. Он приучил буфетчицу Алину к своим регулярным прогулкам на свежем воздухе после душной пекарни.

Теперь он будет ходить к девочке каждый день. К своей очаровательной малышке, нежному Ландышу. Она привыкнет, перестанет его бояться и раскроется навстречу его объятиям. Он будет давать ей сладости, а она ему наслаждение. Так будет продолжаться долго, пока она не вырастет.

В любом случае он не повторит прежнюю ошибку, девчонка никогда никому не расскажет о нем. Не сможет. Он этого не допустит. Для всех она уже исчезла, когда-нибудь исчезнет и для него.

С такими мыслями ранним утром второго июня Борис Панин вышел из дома и сел в свою «шкоду». В пекарню он поехал не напрямую, а завернул во двор, где до вчерашнего дня жила его девочка. Проехал вдоль припаркованных машин и выбрал старенький «рено», багажник которого легче вскрыть. Он подкинул в «рено» детский рюкзак с нотами и ушел под звук сигнализации.

До пекарни Панин добрался без приключений, представляя, как аукнется кому-то рюкзачок с зайчиком, пристегнутым к молнии. Как же здорово он все продумал! Даже телефон специально на работе оставил.

В радужном настроении Панин закрыл «шкоду» и направился к служебному входу в пекарню, как вдруг услышал:

– Брюс! Я рада тебя видеть.

Он обернулся и обомлел. Брюсом, по имени актера Брюса Уиллиса, его называла в младших классах единственная одноклассница – девочка его мечты.

Около белого кроссовера «хендэ-туссан» стояла девушка. Она раскованно оперлась на раскрытую дверцу автомобиля и загадочно улыбалась. Девчонка была одета в школьную форму с подолом выше колен, поверх белый передничек, на ножках белые гольфы. На ее голове мило топорщились два светлых хвостика с белыми бантами. Идеал! Все, как у лучшей девочки в мире из его детства. Она очень напоминала прежнюю Надю Ершову. Глаза, манера держаться и даже голос.

Так это же… Точно! Это она.

– Это я, – подтвердила девушка. – Я ждала тебя, Брюс.

Она ласково улыбнулась, села за руль «хендэ» и хлопнула ладошкой по соседнему сиденью, приглашая его. Он как завороженный сел рядом и уткнулся взглядом в ее колени. Она медленно подтянула вверх край и без того коротенького платьица, чуть расставила и снова сжала ножки. Он сглотнул слюну, потянулся к ней рукой, просунул пальцы между стиснутых ножек. Настоящая чистая девочка. Он двинул руку выше, как вдруг…

Что-то кольнуло его в шею, и тело сковал глухой туман.

Теперь он понимает, что это было. Усыпила, тварь!

А потом он очнулся здесь в мерзкой темнице, и сварщик глухим голосом из-под железной каски объяснил ему его участь.

Панин сухими губами потянулся к трубочке, но воды уже не было. Ничего вокруг не было, остался только свет, вцепившийся в его мозг.

Красный, желтый, зеленый. Красный, желтый, зеленый…

Глава 46

5 июня. 08:15. 1 час 15 минут до казни

Токарева и Валеев сидели в маленьком кафе при гипермаркете. Марату опостылел кофе, но надо же что-то есть, и он с унылым видом уплетал рисовую кашу. Токарева терзала вилкой омлет и смотрела сайт Sud Naroda. Ничего не менялось, Панин в темнице был один.

Закончив с едой, Валеев вытер губы, мельком взглянул на дисплей и ехидно спросил:

– И где твой Антонов, застрял по дороге?

– Ждем, – упорствовала ТТ.

– Он кинул тебя.

– Не каркай.

– Суеверная?

– Лучше помолчи, Валеев.

– Я готов. А ты о чем-то обещала рассказать.

Токарева сцепила руки перед собой, уткнулась в них лбом, потом решительно опустила ладони на стол и заявила:

– В детстве меня насиловал папа Богдан.

– Кто? – не понял Марат.

– Так я звала отчима, – пояснила ТТ. – Мама настаивала, чтобы я называла его папой, вот я и нашла выход – папа Богдан. Так его звали.

Валеев поморщился и выразил сомнение:

– Стоит ли об этом?

Но ТТ продолжила:

– Ты слушай. Когда мне было двенадцать лет заболела мама – онкология. Она долго лежала в больнице, а я осталась жить с отчимом. И началось… – На ее лице появилось болезненное выражение. – Однажды папа Богдан напился и изнасиловал меня. Это было ужасно. Потом еще и еще раз. Если мать болеет, ты должна меня обслуживать – такова была его мужицкая логика.

– Ты никому не сказала, – догадался Марат.

– Были летние каникулы. Он держал меня дома, одну не выпускал и предупреждал, что поверят взрослому, а не мне. Я терпела и ждала маму. Она вернулась из больницы лысая и обессиленная. Я думала, мама меня защитит, но она не слушала меня, зациклилась на своей болезни. А папа Богдан продолжал свои мерзости, мама ему больше не нравилась. И тогда я сама сообщила в милицию.

Токарева на минуту замолчала, Валеев ее не торопил. Напарница скомкала салфетку и бросила на недоеденный омлет.

– Я думала, мне сразу помогут, а там… Меня допрашивали разные дяди и тети, обследовали врачи, задавали ужасные вопросы, требовали деталей, записывали, фиксировали… Это было еще одно надругательство.

Валеев решил помочь Татьяне пропустить неприятные подробности и спросил:

– Его посадили?

– Если бы. Папа Богдан сразу уехал к себе в Молдавию. Мама слегла в больницу и больше оттуда не вышла. Меня отправили в интернат, тем дело и закончилось. Я уж не говорю по косые взгляды и шепоток за спиной.

Марат с сочувствием накрыл руку Татьяны. ТТ не оценила его жест и выдернула ладонь. Ее взгляд стал жестким.

– Это еще не все. После интерната я решила стать полицейским, чтобы уметь постоять за себя. И вот, когда мне стукнуло двадцать, я увидела его – папу Богдана. Он вернулся и снова работал на стройке.

– Так, – заинтересовался Валеев. – И что ты сделала?

– Изменила внешность. Парик блондинки, короткая юбка, наивный взгляд, распахнутые губки – в общем, он на меня клюнул. Когда мы уединились, я подмешала в коньяк смертельную дозу галоперидола. Сидела у него на коленях, позволяла себя лапать и спаивала его.

– То есть ты решила его…

– Я знала, что делаю, и у меня не было тормозов, как у Антонова по отношению к Панину! – резко ответила ТТ. – Понял, почему я отпустила Антонова?

Валеев пытливо посмотрел на напарницу – так вот ты какая – и спросил:

– Что было дальше?

– У насильника появилась сонливость, заторможенность в движениях, а я нашептывала, давай, выпей еще для бодрости. Чтобы он пил, я танцевала для него стриптиз. Когда он стал отключаться, я сняла парик и спросила: узнаешь меня, папа Богдан? Он выпучил глаза и отупел. Мне так хотелось дать ему по яйцам, но нельзя было оставлять следов побоев. Я толкнула его на пол и влила остатки коньяка в его мерзкую пасть. А потом ждала, пока он не посинеет.

– И?

– Он сдох. Я проверила его дыхание зеркальцем. Потом было следствие. Я училась на полицейского и знала, как избавляться от улик.

Валеев откинулся на спинку стула, сцепил руки на груди, обвел взглядом пространство под потолком в поисках камер наблюдения.

– Ты первый, кому я это рассказала, – предупредила ТТ.

Она ждала его реакции, любой, от полного одобрения до жесткой критики, чтобы понимать, как дальше будут складываться их отношения. Но у Валеева зазвонил телефон.

– Петелина, – шепнул он, взглянув на дисплей, и быстро вышел на парковку, чтобы поговорить из машины.

– Как дела? Вы проследили Антонова? – спросила Елена.

– Мы упустили его, – после секундного размышления признался Марат.

– Черт! В самый неподходящий момент, – огорчилась Елена.

– Но я успел с ним поговорить. Кажется, ты права, Секретарь – это Антонов. Он что-то знает о Панине, возможно, сам его и похитил.

– Как же ты его упустил?

– Это сейчас не важно. Я думаю, что Антонов нам поможет в поисках Софьи Дороховой.

Валеев перекинулся взглядом с подошедшей Токаревой. Напарница благодарно кивнула ему.

– Как?! – возмущалась Елена. – Как он поможет? Мне что, позвонить ему и умолять?

– Он сам позвонит.

– Когда?

– Надо подождать, – неуверенно ответил Марат.

– Время на исходе. До казни час!

Марат промолчал, глядя на Токареву. Та нервно покусывала губу.

– Я не понимаю, на что вы надеетесь, – сказала Петелина, словно видела их. – И не понимаю, как Антонов успел спрятать Панина, если его «ларгус» в девять шестнадцать только отъехал от его дома. Мы опять в тупике!

Марату нечего было ответить.

Глава 47

5 июня. Меньше часа до казни

Казалось, что жизнь в темном подвале полностью замерла. Свет сюда не проникал, свежий воздух тоже. Маленькая девочка застыла на тонком матрасе, как брошенная восковая кукла. Ни тени, ни движения, ни шороха, ни вздоха.

Но это было обманчивым впечатлением, ведь жизнь многообразна. Десятки маленьких черных муравьев двигались так интенсивно, что образовали живой ручеек на бетонном полу. Сначала их разведчики обнаружили сладкие крошки, оповестили собратьев, и теперь полчище неугомонных трудяг подчищало остатки пирожного на полу.

Работали муравьи активно, крошек становилось все меньше. Один из разведчиков привстал на задние лапки, повертел головой, пошевелили усиками и двинулся дальше. Он прополз по бетонному полу, неуверенно петляя, наткнулся на матрас, поднялся по нему и уже тут наверняка учуял то, к чему стремился.

Разведчик пробежал прямо на запах. Это была та же сладость, что на полу, только на этот раз совсем на другой поверхности – коварной и опасной. Муравей остановился, некоторое время он проявлял осторожность, трогая усиками поверхность. Это были пальцы девочки. Пальцы не шевелились, значит, не представляли опасность. Можно действовать, решил разведчик.

Муравей залез на пальцы, исследовал их, учуял более сильный запах. Он пробежал по безвольной руке, попетлял по плечу и шее девочки, взобрался на подбородок. Несколько осторожных шагов и он наткнулся на губы, где больше всего сохранилась липкая сладость.

Разведчик поползал туда-сюда, обежал вокруг рта – никакой опасности. Сюда нужно привести собратьев.

Он двинулся назад, но отклонился на другой запах. Побегал по платью, чуя под ним что-то съедобное. Нашел дырку в ткани, прополз на живот девочки и обнаружил рану с засохшей кровью, которую легко можно расковырять. Большая удача, здесь есть чем поживиться!

Разведчик побежал обратно к своим. Через несколько минут по проторенной им дорожке за новой пищей потянулся живой ручеек неугомонных муравьев.