Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 192 страниц)

26

Если начальство предоставило комфортабельный офис, надо им пользоваться. Валеев маленькими глотками потягивал кофе эспрессо, манерно оттопырив мизинец. Это была вторая чашка подряд, после которой кофе-машина потребовала засыпать новые зерна. Марат наслаждался бодрящим напитком и с затаенной улыбкой наблюдал за неуклюжими манипуляциями напарника.

Крупная фигура Вани Майорова склонилась над кофейным аппаратом. Блестящие ручки, маленькие кнопки и пластмассовые крышки выглядели особенно хрупкими, когда к ним прикасались ручищи оперативника. Майоров засыпал кофейные зерна в бункер, подставил чашку и нажал кнопку на панели управления, однако желанного урчания жерновов и шипящей струи не последовало. Дисплей выдал очередное предупреждение на английском.

– Что ей еще надо? – возмутился оперативник. – Воду налил, зерна засыпал…

– Ты забыл сказать «пожалуйста».

– Чего?

– Попроси на хорошем английском: «please». Только вежливо.

– Ты что, серьезно?

Валеев погасил улыбку и с сочувствием покачал головой:

– Да-а, запущенный случай. Учите английский, чтобы понимать технику. Поддон с отходами вытряхни. Вон тот, под чашкой.

Ваня вытащил из аппарата емкость с отработанным кофе.

– И почему всё дерьмо достается мне? Видел, как Грищук на меня посмотрел?

– Как Ленин на буржуазию.

– Вот-вот! Рощин сам нахватал синяков, а меня обвиняет в избиении.

– Наглая ложь! Ты не такой! – возмутился Валеев, но в его голосе чувствовался подвох. – Грищук изучит тело твоей Гали и убедится, что был не прав.

– Что? – Лицо Вани перекосилось.

– Обычная практика в ходе проверок. Если ты проявляешь насилие на службе, то и в быту несдержан. Грищук попросит Галю раздеться, сфотографирует ее тело и, если не обнаружит синяков…

– Да я ему ноги повыдергиваю!

Ваня бросился к выходу. Марат еле успел перехватить рассвирепевшего напарника:

– Успокойся, дурень! Нервы у тебя ни к черту. Я пошутил!

– Ну и шуточки у тебя! – Ваня грубо стряхнул руки Марата, вцепившиеся в него.

– Грищук голую Галю фотографировать не будет. Ты сделаешь это сам! И покажешь всем: вот, полюбуйтесь, я даже свою бабу пальцем не тронул.

– Валеев, да я тебя за такие советы…

– Стоп-стоп! – Марат, выставив руки перед собой, пятился под напором набычившегося Майорова. – Тебе и русский надо подучить, чтобы понимать юмор.

– Идиотские шуточки! – Ваня наконец понял, что к чему, и вернулся к кофейной машине.

Аппарат наконец выдал порцию кофе. Ваня добавил сливки и сахар, пригубил, оценил насыщенный вкус и, прихватив упаковку мини-кексов, удалился к компьютеру. Но спокойствие оперативника продолжалось недолго.

– Марат, ты посмотри, что творится! – услышал Валеев возглас напарника из-за стеклянной перегородки.

Воспаленный взгляд Майорова пожирал текст на мониторе.

– В чем дело? – нехотя поинтересовался Валеев.

– Не успел я отнести бумагу на освобождение Рощина, а тут…

Майоров возмущенно указывал на монитор растопыренной пятерней. Марат подошел и увидел на экране броский заголовок: «Следственный комитет сажает невиновных!»

– Что это? – спросил он.

– Это блог журналюги Бойцова, который раструбил об избиении Белова.

– Забей ты на этого козла.

– Легко сказать. Грищук ему верит! Я вылечу со службы из-за этой подставы!

– Служба, так ее разэтак…

Валеев вдруг осознал, что среди полицейских принято поругивать трудности службы – ненормированный график, постоянные стрессы, смертельную опасность – но вот в чем парадокс: наибольшее наказание для полицейского – быть изгнанным со службы. Оперативника потянуло на философию.

– О нашей клятой службе надо помнить всегда. Мы стоим на пороге двух миров, Ваня. Тут – теплая, ласковая Галя и локоть друга, а там, за дверью, которую ты вышибешь, за рулем авто, которое ты остановишь – другой мир, точнее его изнанка. И каждый раз, переступая невидимую черту, ты должен помнить, что можешь не вернуться. Или вляпаться в дерьмо, как с Беловым.

– Я уже вляпался по самые уши и теперь должен выкарабкиваться. Поэтому приходится почитывать сетевой дневник этого урода Бойцова.

– И что же он пишет?

– Продолжает фыркать дерьмом. Первая статейка была об избиении Белова, а теперь он втаптывает нас в грязь из-за ареста Рощина. Смотри, он заявляет, что мы прессуем невинных людей, требуем у них признания и неохотно отпускаем их даже под напором оправдательных фактов. Просто травля какая-то!

– Интересно. – Валеев пробежал глазами текст на экране, нашел упоминание об видеофиксаторе поезда. – Бойцов слово в слово повторяет то, что доложил Устинов насчет алиби Рощина. Откуда он знает?

– А вот это я и выясню. Я прижму этого писаку и всё из него вытрясу!

Майоров вскочил со стула, опрокинув недопитую чашку кофе. Брызги попали ему на брюки.

– Что за невезуха!

Марат поспешил предупредить напарника:

– Ваня, даже не дыши в его сторону! А то журналист грохнется в обморок и предъявит фотографию своей синей задницы. Не отмоешься!

– Я должен с ним поговорить.

– Если Борис Бойцов действительно существует.

– Что ты имеешь в виду? – опешил Майоров.

– У нашего Миши есть подружка Маша. Она не только журналистка, но и бой-баба. Понимаешь, о чем я толкую?

– О чем?

Валеев взял приятеля под локоть.

– Среди пишущей братии принято брать псевдонимы. А вдруг Борис Бойцов – это Маша Луганцева? Кстати, она заходила сегодня к Устинову. Умной девице ничего не стоит вытянуть информацию из влюбленного парня.

– Ты думаешь, Головастик способен на такие подлянки?

– Причем тут он? Представь себя и Галку. Она ведь может из тебя веревки вить. Если ей понадобится что-нибудь узнать, ты сам не заметишь, как выложишь всю подноготную.

– Ну, у нас с Галей друг от друга секретов нет…

– То-то! Как говорит Петелина, во время расследования нельзя исключать самые безумные версии.

Майоров на мгновение задумался, но от прежней мысли не отступился. Взгляд его сузившихся глаз словно нащупывал будущую цель.

– Бойцов, Луганцева… А вот мы и проверим!

– Ты о чем?

– Я хочу увидеть рожу Бойцова.

– Только не порть ее! – крикнул вдогонку напарнику Валеев.

27

По мере того как Елена Петелина просматривала язвительную статью Бориса Бойцова, ее и без того безрадостное настроение затягивали грозовые тучи. Обиднее всего, что факты в статье приводились правдивые, но как ловко они были подтасованы и какие выводы сделаны…

Одно название – «Следственный комитет сажает невиновных!» – сразу настраивало читателя на праведный гнев. А то, что речь шла о судьбе несчастного студента, потерявшего любимую девушку и обвиненного в ее гибели, лишь усиливало психологический эффект. Читатель волей-неволей становился на сторону Игоря Рощина и негодовал по поводу его незаконного ареста. Журналист умело создавал впечатление, что некомпетентное следствие спешит свалить вину на кого угодно.

Петелина вздохнула. Оправдываться было бессмысленно, это только подольет масла в огонь. И самое противное то, что публичных обвинений можно было бы избежать, если бы Грищук не раструбил о поимке опасного преступника раньше времени. Кто его просил бежать впереди паровоза?

Целая гамма негативных эмоций отражалась на лице следователя. Елена Павловна не стала надевать маску вежливости, когда в ее кабинет вошел Грищук. Подполковник сразу же уловил ее настроение и ощетинился.

Атмосфера в кабинете наэлектризовалась. Елена Павловна не предложила подполковнику сесть в кресло, наоборот, сама поднялась ему навстречу, оперлась руками на столешницу и подалась вперед.

Грищук принял вызов и занял такую же позу. Коллеги-противники пожирали друг друга глазами. Они походили на дуэлянтов. Их разделял лишь стол с импровизированным барьером в виде раскрытого ноутбука, на экране которого красовался кричащий заголовок.

– Спасибо за помощь, оказанную следствию, Геннадий Михайлович, – процедила Петелина.

– Не стоит благодарности, Елена Павловна.

– В следующий раз потрудитесь делать заявления от своего имени, а не от имени Следственного комитета!

– Мы все в одной лодке. Я пытался сохранить вам вашу должность.

– Да что вы говорите? С каких это пор вы уполномочены производить назначения?

– Речь идет не только о вас, но и о Харченко. Думаете, мало желающих примерить полковничьи погоны? Да некоторые спят и видят себя на его месте!

– Ах, вот в чем дело! Как же я сразу не догадалась? Я даже знаю того, кто спит и видит. – Петелина прищурилась, а затем резко раскрыла глаза, бросив обвинение: – Это вы метите на место Харченко! И вам на руку, если расследование зайдет в тупик. Поэтому вы сознательно…

– Да как вы смеете! Подобное обвинение… Впрочем, обвинять невиновных – это в вашем стиле. – Грищук многозначительно опустил взгляд на статью.

– Не надо валить с больной головы на здоровую! Если бы не ваша преждевременная инициатива…

– Провал с заложницей – это что, мой прокол? Да если бы вас не прикрывал Харченко… Но его карьера тоже висит на волоске.

– Запомните, Геннадий Михайлович: можете сколько угодно обвинять меня, но я не позволю вам свалить Харченко. Не рассчитывайте занять его место!

– Это решать не вам и не мне, – ухмыльнулся Грищук. – Но от моего заключения по результатам проверки будет зависеть ой как много!

Петелина понимала, что он прав. Одни и те же события можно преподнести совершенно по-разному, чем и занимаются политики соперничающих стран. Подобно им и Грищук привык работать по принципу: «Что для меня хорошо, то и правильно». И поступал он так не из вредности, а из собственных корыстных побуждений.

Елена Павловна решила закончить дискуссию.

– Выводы будем делать после того, как поймаем преступника. А пока как руководитель следственной группы я приказываю…

– Вот именно! – Грищук злорадно указал на ноутбук. – Это по вашему приказу задерживали невиновных! Это ваши сотрудники применяли незаконные методы! А смерть заложницы на чьей совести?

– Ну, знаете. Не передергивайте!

– Я-то знаю, Елена Павловна. Только если расследование затянется, там… – Грищук многозначительно ткнул пальцем вверх, – могут и не дождаться моего заключения. А прессу они тоже читают. И отреагируют сами, уж будьте уверены.

– Не пора ли вам, Геннадий Михайлович… попить какао?

И Петелина взглядом выдавила Грищука из кабинета.

Оставшись одна, следователь перевела дух и подумала, что не помешает предупредить Харченко о планах Грищука на полковничьи погоны. Хоть Юрий Григорьевич и не маленький мальчик и сам прекрасно понимает, что за провал с заложницей по головке не погладят.

Раз дело предано огласке, единственный способ успокоить прессу – это преподнести общественности коварного злодея на блюдечке с голубой каемочкой. И сделать это нужно как можно быстрее! Но как его найти? Пока что она вытянула две «пустышки». Если последуют новые неудачи, то начальство, чтобы сохранить собственное кресло, обязательно «назначит» виновного в неудачах. И тут важно, у кого нервы окажутся крепче. Если первым дрогнет генерал, то вылетит полковник. А если Харченко захочет сыграть на опережение и отвести от себя начальственный удар молнии, то вещи придется паковать ей.

Не успела безрадостная логическая цепочка полностью сформироваться в голове у Петелиной, как затрезвонил служебный телефон.

Елена Павловна взяла трубку и услышала голос Харченко:

– Петелина, я же предупреждал: никакой прессы!

– Юрий Григорьевич, мы пока не знаем, откуда им удалось…

– Да что тут знать? У вас журналистка свободно шастает в лабораторию.

– Какая журналистка?

– Ты еще спрашиваешь! Пораскинь мозгами. Ты хоть понимаешь, что в статье упоминаются такие детали, которые могли знать только свои? Утечка от наших! Кто-то знает все наши проблемы и бьет в самое больное место!

Петелина выслушала выговор разгневанного начальника и согласилась, что в главном Харченко прав: журналисту Борису Бойцову известно то, чего он не должен был знать. И эта информация дошла до него слишком быстро. Елена не верила, что кто-то из ее сотрудников сознательно сливает факты. Значит, хромает дисциплина.

Пора закручивать гайки!

Как только полковник замолчал и получил заверение, что следователь во всем разберется, Елена Павловна начала действовать. Она нажала на кнопку, чтобы вызвать Устинова. Пока эксперт тянулся за трубкой, она вдруг поняла, что гораздо проще отчитывать подчиненных, не глядя им в глаза, по телефону. В этом случае не возникает визуального барьера и легче всё высказать. Так только что поступил Харченко, так поступит и она.

– Михаил, на каком основании ты принимаешь посторонних в лаборатории? – без вежливого вступления начала разговор Петелина.

– Каких посторонних?

– А потом они комментируют наши действия в прессе.

– Это не она, – понял намек Устинов. – Маша не могла…

– Значит, ты! Или Валеев, или Майоров. Кто тогда?

– Я не знаю, но…

– Влюбленность часто делает людей слепыми. В большинстве случаев последний, кто узнает об измене – это супруг. Луганцевой было известно, что у Рощина алиби?

– Елена Павловна, я доверяю Маше.

– Отвечай на вопрос!

– Да, она видела запись видеорегистратора. И слышала мои выводы.

– Что еще ты ей рассказал? Каких новых сюрпризов мне ждать?

– Маша не связана с Бойцовым.

– Святая наивность! А может, она и есть Бойцов? С помощью псевдонима отводит от тебя подозрения…

– Это невозможно, она сама мне сказала…

– А если солгала?

Вопрос был жесткий, но правомерный. Эксперт промолчал. Петелина перешла на сухой, канцелярский тон:

– Михаил Устинов, вы грубо нарушили служебные инструкции, разгласив результаты следствия. Считайте, что вы получили последнее устное предупреждение. Далее последуют оргвыводы в официальном приказе.

Этими словами Елена закончила разговор.

Расстроенный эксперт бросил трубку и хмуро посмотрел по сторонам. У него не было подчиненных, на ком можно было бы отыграться. Не считать же такой Светлану Маслову, которая старше его, только что вышла на работу и больше думает о маленьком сынишке, чем о служебных проблемах.

На глаза Головастику попался Василич. В глазах эксперта вспыхнул мстительный огонек. Он крутанул правую руку скелета и сломал проволоку, скреплявшую локтевой сустав.

Через пару минут на груди однорукого Василича красовалось грозное предупреждение: «Так будет с каждым журналюгой!»

Головастик уткнулся в компьютер. Его ловкие пальцы летали по клавиатуре, и слышалось бормотание:

– Я докопаюсь до этого Бойцова! Я узнаю, кто он такой, и найду, кто сливает ему информацию!

28

Вернувшийся после поездки в редакцию Ваня Майоров догнал Валеева в коридоре Следственного комитета и тронул его за руку. На лице старшего лейтенанта читалось возмущение. Это чувство преобладало в душевном состоянии оперативника с того момента, как его безосновательно обвинили в насилии над студентом. Иван стиснул локоть Марата, не в силах сдержать накопившиеся эмоции.

– Я был у Бойцова в редакции.

– Ты чего так давишь? Синяк останется, – покосился на руку напарника Марат, продолжая идти по коридору.

– Да? – Иван отдернул руку, будто обжегся, и посмотрел на свои крепкие пальцы.

Валеев остановился, оценил испуг на лице напарника и хлопнул его по плечу:

– Да ладно, я пошутил!

– Не смешно, – насупился Майоров.

– Я понял: в доме повешенного не говорят о веревке.

– Это тоже шутка? – отшатнулся Иван.

– Расслабься, дружище. – Марат заметил бумажный пакет в его руке, потянул носом воздух. – Что у тебя там?

– В фаст-фуд забежал. Взял и на твою долю.

– Подход правильный, одобряю. Давай переместимся поближе к кофейному аппарату.

Капитан обнял напарника за плечи и потащил его в оперативный офис. Там за компьютером сидел сосредоточенный Грищук. Оперативники нехотя кивнули подполковнику и прошли за перегородку, в буфетную зону. Майоров зашуршал бумагой, разворачивая еду, Валеев приготовил кофе.

Напарники сели за стол.

– Что тут повкуснее? – потер руки Марат.

– Я гамбургеры взял, чтобы было сытно. Мясо все-таки.

– А-а, не важно! – Валеев прожевал первый кусок и спросил: – Что о журналисте узнал? Это баба или мужик?

– Мужик.

– Точно? Ты пощупал где следует?

– Валеев, ну хватит! – скривился Ваня. – Короче, нашел я этого Бойцова, проверил его удостоверение. Ну и фрукт! На любой вопрос фыркал – свободу слова не заткнуть!

– Надеюсь, ты ему не вмазал?

– Никогда не было такого желания, а вот сегодня… Еле сдержался.

– Значит, Маша Луганцева вне подозрений. Хотя… – Марат покрутил головой, словно хотел избавиться от неприятной мысли. – Слишком быстро Бойцов узнал о деталях расследования. Откуда?

– Ты представляешь, он заявил, что помимо продажных следаков есть и честные сотрудники полиции!

– Честные? А мы, значит… На кого он намекал? Ему сливает информацию кто-то из наших!

– Я даже догадываюсь кто. – Майоров покосился на Грищука, сидевшего за стеклянной перегородкой. – Разнюхивает, прислушивается и вообще – гнусный тип.

Грищук перехватил недобрый взгляд оперативника, поднялся и с суровым видом зашел в буфет.

– Вы не меня обсуждаете, товарищи офицеры? – прямо спросил подполковник, включив чайник.

– Мы анализируем оперативную информацию, добытую старшим лейтенантом Майоровым, – быстро нашелся Валеев.

Иван стушевался и, чтобы выйти из неловкого положения, предложил Грищуку гамбургер:

– Угощайтесь, товарищ подполковник.

– Спасибо, я не ем мяса.

– Вы вегетарианец? – вырвалось у Майорова.

– Животных на фермах пичкают антибиотиками, – туманно ответил Грищук, бросив брезгливый взгляд на гамбургер.

– Ну и что? – не понял Иван. – Антибиотик – это же лекарство.

– Кому как, – проворчал подполковник, не вдаваясь в подробности.

Озадаченный Майоров накрыл гамбургер рукой. Создавалось впечатление, что если он сожмет пальцы, от гамбургера ничего не останется. Грищук оценил крупные кулаки молодого опера и с ухмылкой посоветовал:

– Лейтенант, когда тебя выгонят из полиции – иди на скотобойню. Там твои навыки в самый раз.

– Я старший лейтенант, – дернулся Ваня.

– Да что ты! Еще лет десять-пятнадцать – и будешь соответствовать своей фамилии, Майоров. Хотя после случившегося я бы не был таким оптимистом.

Валеев припечатал руку напарника к столу, не позволив Ване встать. Грищук криво усмехнулся, не торопясь приготовил себе какао и вернулся за компьютер.

– Он что, нарывается? – зашипел обиженный Майоров.

– Остынь, Ваня. Если сорвешься – тебе крышка. Лучше жуй и молчи.

– Скотобойня, антибиотики… Причем тут антибиотики? – Ваня с подозрением рассматривал гамбургер.

– Мне Петелина сказала, что у Грищука аллергия на антибиотики. Он их не выносит, – зашептал Марат. – Зато какао может хлебать литрами. Умник!

– Не выносит?.. Буду почаще жрать мясо у него на глазах. – Ваня снял с гамбургера верхнюю часть булочки, развернулся, чтобы его лучше было видно Грищуку из-за перегородки, и алчно вгрызся в котлету.

Подполковник брезгливо поморщился.

29

Петелина водила карандашом по бумаге и мысленно рассуждала.

«Вымогатель не мог быть случайным человеком. Преступник должен был хорошо знать жертву и финансовые возможности ее отца. Ему удалось без шума заманить Богданову в западню, потому что он был знаком с ней. Недаром он до неузнаваемости исказил свой голос. Он предполагал, что в процессе расследования мы выйдем на него. В ближний круг Валерии Богдановой входили Олег Белов и Игорь Рощин. У того и другого алиби. Если не они, то кто? Еще есть соседка по комнате, Айшет Закирова, скромная восточная девушка. Неужели она способна…»

Звонок дочери оторвал Елену Петелину от раздумий.

– Мама, ты помнишь про ботинки?

«Ботинки, ботинки… Какие ботинки? Ах да! Керлинг!»

Утром Петелина позвонила по телефону, указанному на сайте интернет-магазина. Это оказался личный мобильник питерского предпринимателя, занимавшегося поставками одежды и аксессуаров для керлинга. Бизнес был настолько крошечным, что в качестве курьера он использовал приятеля, отправившегося на отдых в Турцию через Москву. Предприниматель понял, что курьер перепутал ботинки. У него были две пары одинакового размера, но для разных спортсменов. Для левши скользящей поверхностью был оснащен правый ботинок, а для правши – левый. Проблема заключалась в том, что курьер отключил телефон на время отдыха.

Предприниматель успокоил Петелину, сказав, что второй покупатель тоже обнаружит путаницу и обратится к нему с претензией. Тогда он состыкует клиентов напрямую, и они смогут обменяться ботинками.

«Потерпите день-другой – и проблема решится», – убеждал он Елену.

Петелина пересказала слова питерского предпринимателя дочке и заверила ее:

– Скоро всё выяснится. Тебе достались чужие ботинки, значит кому-то – твои. Они ему тоже не подойдут. Надо подождать.

– Я не могу ждать, мамочка! Тренировки уже начались. Я и так две недели пропустила!

– Может, пока в старых поиграешь?

– Ты издеваешься? Старые мне жмут. Мне нужны новые ботинки. Мы специально заказали самые классные. Где они?

– Настя, успокойся. Давай рассуждать логически. Ботинки заказал человек, который тоже занимается керлингом. Судя по размеру… Да, размер у тебя почти как у взрослой. Значит, это должна быть либо твоя сверстница, либо кто-то постарше. Надо поспрашивать у девочек…

– Только у девочек? Ты забыла, что женские и мужские ботинки одинаковы. У кого мне спрашивать? У всех, кто занимается керлингом? В Москве их полно! А еще есть Дмитров, там тоже много команд. А если ботинки переправили в Челябинск или Сочи?

– Я понимаю. Тогда поступим так…

Петелина растерялась. Ее мозг был полностью занят расследованием кровавой трагедии, ведь путаницу с ботинками, даже для единственной дочери, невозможно сравнить с роковой ошибкой, в результате которой погибла заложница. Но Настя не желала вникать в чужие проблемы, она хотела решить свою. Точнее ту, которую создала ей родная мать. И в этом девочка была права.

– Как «так»? – требовательно прервала молчание матери Настя.

– Через две недели курьер будет возвращаться через Москву, и мы узнаем, кому он отдал твои ботинки.

– Через две недели у нас начнутся отборочные соревнования. Я не могу выступать без тренировок. К ботинкам надо привыкнуть, раскатать их! Ты можешь это понять?

– Тогда и ты пойми, – не выдержала Елена. – У меня работа и большие проблемы! Я не могу заниматься только твоими ботинками.

– Это ты их перепутала. Ты, а не курьер! – крикнула дочь.

– Могла бы сама… – продолжила повышенным тоном Елена и осеклась.

«Что я делаю, к чему взаимная грубость? Это же моя Настя, мой ребенок. Что рекомендуют психологи в подобных случаях? Нужно сбавить обороты и переключить внимание дочери на другой вопрос. Чем же ее отвлечь?»

– Ну хорошо, Настя. Я что-нибудь придумаю. Мы найдем твои ботинки. Кстати, как у тебя с уроками? Ты домашнее задание сделала?

– Ничего не задали, – грубо ответила Настя и бросила трубку.

«Отвлекла… Ну и характер. Упрямая и вредная! – огорчилась Елена. Но через минуту, как и каждая мама, поостыла и нашла оправдание: – Это не упрямство, а целеустремленность и бескомпромиссность. Отличные качества для спортсменки. И в обычной жизни они не помешают. Настя настоящий борец! А то, что мы с ней поругались – это лишь издержки телефонного разговора».

Елена вспомнила, как сегодня сама, желая быть суровой и непреклонной, предпочла отчитать Мишу Устинова по телефону. Глаза в глаза разговор с дочкой получился бы иным. Жесты и взгляды смягчили бы их отношения и улучшили взаимопонимание.

«Обниму ее дома, поболтаем – и всё наладится», – успокоила себя Петелина.

Рассудив подобным образом, следователь решила спуститься в лабораторию. Служба, будь она неладна, не должна зависеть от семейных проблем. Расследование продолжается, и отношения в коллективе должны быть нормальными, иначе об успехе можно не мечтать.

Перед разговором с дочкой в голове у Петелиной промелькнула новая версия, которая требовала вдумчивой проверки. Айшет Закирова… Так ли невинна эта студентка, как кажется? Может ли она быть причастна к исчезновению и гибели Валерии Богдановой? Были ли у нее возможность и мотив совершить преступление? Эти вопросы лучше обсудить не по телефону, а в спокойной рабочей обстановке. К тому же присутствие Светланы Масловой позволит сгладить несправедливые нападки на Устинова.

Войдя в криминалистическую лабораторию, Петелина первым делом обратилась к Масловой:

– Рада видеть тебя, Светлана. Как ты? Втягиваешься потихоньку?

– Потихоньку не получается, Елена Павловна. Несемся, как гоночные болиды.

– Тормози на поворотах, чтобы не вылететь с трассы.

– Всё под контролем, – откликнулся Головастик.

Петелина поняла, что ни о какой обиде речи не идет. Она подошла к Устинову.

– Я вот что подумала. У Игоря Рощина алиби. Он заявил, что куртку и брюки оставил Валерии Богдановой, чтобы та отнесла их в химчистку. Следовательно, одежда находилась в ее комнате. И ее соседка, Айшет Закирова, могла ими воспользоваться.

– Точно! А ее фигура позволит пролезть и не в такую щель.

– Вы хорошо проверили одежду? Там мог быть ДНК Закировой?

– ДНК на одежде определяют по потожировым отложениям. Возможно, она не успела вспотеть. Или надела под куртку нечто плотное и закрытое.

– Предположим, Закирова присутствовала рядом с заложницей и скрылась с деньгами. Вот только голос меня смущает, – высказала свои сомнения Петелина.

– Кстати, механический голос вымогателя вполне мог принадлежать и девушке. Он искажен до неузнаваемости. Технически это несложно.

– А взрывное устройство Закирова могла собрать самостоятельно?

– Почему бы нет? Образование позволяет. В техническом университете учатся люди с мозгами. В том числе и девушки.

К разговору подключилась Светлана Маслова:

– Елена Павловна, я вот что нашла.

Маслова показала объявление в Интернете о продаже сапог.

– Мы установили, что вещи, которые Лера Богданова дарила Закировой, студентка продавала через Интернет или пыталась вернуть в магазины. Закирова явно нуждается в деньгах.

– А заманить подругу в ловушку ей было проще всех, – добавил Устинов.

– Получается, что у нас есть новый подозреваемый. Третий за последние два дня.

– Бог любит троицу, – напомнила Маслова.

– А следователь – улики. – Петелина посмотрела на часы и заторопилась: – Надо успеть подготовить постановление на обыск.