Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 78 (всего у книги 192 страниц)

24

Пока лифт поднимался, Валеева распирали смешанные чувства. Прежде всего гордость. В его руках большая сумка с надписью «Russia», та самая, с именной спортивной формой, которую украли из машины Елены. Он добился, он нашел, он вернул вещи законному владельцу. «Это моя работа», – скромно скажет он в ответ на радостный визг Насти и одобрительный взгляд Ольги Ивановны.

Правда, в сумке не все вещи. Это вызывает некоторое сожаление. Но он придумал, как обернуть досадную потерю в неизбежные издержки славы.

Дверь открыла Настя, ее глаза сияли в радостном ожидании. Валеев предупредил по телефону, что приедет с найденной сумкой, и преподнес ее, как трофей:

– Держи, чемпионка.

Настя выхватила сумку, утащила ее в комнату, плюхнула на пол и стала раскладывать на диване извлеченные пакеты.

Ольга Ивановна подала Марату тапочки, чего не делала никогда, немножко позудела:

– Ну, наконец-то, мог бы и раньше.

– Лифт медленно ехал.

– Вот я тебя! – шутя пригрозила Ольга Ивановна и честно призналась: – Я всю Москву обзвонила. Ни за какие деньги такой формы не купишь, в Китае надо заказывать.

– Я могу рассчитывать на пирожки? – напомнил Марат, лукаво искря глазами.

– Ох и хитрец, все помнишь. Да я уже в духовку поставила. Лену учила, учила, так она, вместо того, чтобы пироги печь, маньяков ловит.

Валеев вслед за Ольгой Ивановной прошел в комнату. Женщина неожиданно обернулась, в ее глазах читалась тревога:

– Как дела у Лены? Там не опасно?

– Не волнуйтесь, этот маньяк только на мужчин нападает.

– А-а, теперь понятно, почему ее послали, – беспокойство в глазах бабушки поугасло. – Мужики в штаны наложили, а моя дочь должна маньяка ловить.

– Там большая группа, – заверил Марат.

– А чего ж так долго ловят? Может, не за тем гоняются?

– Лена разберется.

– Вот, что я тебе скажу, а ты ей передай, меня-то она не слушает. Небось, вы оба считаете, что бабушка уже того, крыша в пути. Со мной можно только о пирожках, да о болезнях болтать. Так?

– Ну что вы…

– А я побольше вашего прожила, и извилины у меня не только в морщинах, но и здесь, – женщина постучала пальцем себя по голове.

– Что передать-то, Ольга Ивановна? – ласково прервал тещу Марат.

– А я еще не сказала?.. Вечно ты перебиваешь! Слушай. Если режут мужика – ищи обиженную женщину.

– Так не одного зарезали, нескольких.

– Значит, сильно ее обидели. Плохих мужчин – отсюда и до горизонта. Начала и не может остановиться, бедняжка.

– Вы думаете, что маньяк – это женщина?

Ольга Ивановна потянула носом, ее лицо вытянулось от ужаса. С криком «Подгорают!» она бросилась на кухню. Оттуда загремел противень, послышались чертыханья, запах горелого теста стал острее.

Марат переключил внимание на Настю и заметил озадаченное выражение на ее лице. Девочка по нескольку раз перекладывала пакеты с формой.

«Обнаружила недостачу, сейчас начнется», – понял он и радостным голосом выдал заготовленную фразу, призванную спасти ситуацию:

– Представляешь, Настя, тебя считают знаменитой спортсменкой. Твое имя на футболках уже становится модным. – Валеев прочертил в воздухе воображаемый плакат и прочел по слогам: – Pe-te-li-na. Круто!

Он застыл с глупой улыбкой, достойной голливудской звезды перед фотографами на красной дорожке. Настя пошуровала рукой в опустевшей сумке и хмуро уставилась на него:

– А где моя серая форма?

Улыбка на лице оперативника схлопнулась.

– Понимаешь, – начал он, – это слава.

Валеев вспомнил, как тряс водителя из Молдовы. Он встретил его тепленьким, только с рейса. Продавщицы Алина честно выполнила обещание, все еще надеясь угостить капитана борщом. Но хитроватый парень сначала прикинулся дурачком, а потом предложил себя в компаньоны. Он признался, что продал комплект серой формы.

Валеев не находил слов от возмущения:

– Как ты мог? Это же личная вещь, как паспорт, с фамилией.

– С фамилией дороже, – согласился водитель. – Петелина знаменитая спортсменка, да?

– Кому как, по мне самая лучшая. Но ты не должен был толкать чужие вещи.

– Начальник, я все понял, – смирился водитель, – отдам половину выручки.

– Да мне твои деньги…

– Согласен, мало. А давай остальное продадим? – предложил молдаванин и стал нашептывать: – У меня знакомая баба на рынке торгует. У нас там в Молдове декоммунизация, красного цвета опасаются, да еще с гербом, а тут на ура пойдет. По рукам, да?

Валеев чуть не вмазал ушлому шоферу. Но разве кулаками потерю вернешь? В Настиной форме уже красуется бойкая девица за тысячу километров отсюда и объясняет подругам: Petelina – олимпийская чемпионка.

– Понимаешь, Настя… – Раз лесть про знаменитую спортсменку не помогла, Валеев подбирал другие слова, – серую форму уже не вернуть, к сожалению. Но красный цвет лучше. Примерь, тебе он очень идет. Попробуй обойтись без запасной формы. Я думаю, можно постирать лишний раз. Ведь так, Ольга Ивановна?

Валеев искал поддержки в лице бабушки. Та вернулась с кухни с горячими пирожками на блюде и стала предлагать внучке:

– Настя, гладкие – с вишней, как ты любишь, а те, что с гребешком – с капустой, чтобы не толстеть. Бери, пока тепленькие.

Валеев звучно облизнулся.

– А тебе, зятек, там на кухне подгоревшие.

– Любимые! – Валеев скорчил глупую рожицу, желая приободрить девочку.

Однако Настя даже не улыбнулась.

– А если нам выпадут желтые камни? – хмуро спросила она.

Марат и Ольга Ивановна переглянулись. Оба недоуменно уставились на девочку.

– Желтые? – переспросил Валеев.

Настя всплеснула руками, словно объясняла азбучную истину:

– Камни в керлинге желтые или красные. Если команда играет желтыми камнями, она обязаны выступать в светлой форме. Если красными, то в темной. Поэтому у нас два комплекта – серая и красная. Красная форма всегда считается темной. Понятно?

Марат и Ольга Ивановна с трудом переваривали услышанное, оба пребывали в легком шоке.

– Красная считается темной, – промямлил озадаченный Валеев.

Настя, едва сдерживая себя, пыталась им окончательно растолковать:

– Это международный турнир. Мы – команда. Желтыми камнями, я должна играть в светло-серой форме, как все девочки, иначе меня не выпустят на лед. Теперь дошло?

Валеев кивнул. Он повторил, чтобы просто не молчать:

– Красными камнями вы будете играть в красной форме, а желтыми…

– В той, которую ты потерял! – выкрикнула девочка тем вызывающим тоном, каким раздраженные подростки с легкостью добиваются своего – ответного раздражения.

– Да ведь не я потерял эту… – Марат осекся, натолкнувшись на взгляд Ольги Ивановны.

Та сунула ему тарелку с пирожками и обняла заплакавшую внучку. Женщина сверлила взглядом «почти зятя» с привычным осуждением: я так и знала, ты ни на что не способен, – удивляясь своей минутной снисходительности.

25

– Елена Павловна!

Тревожный звонок на мобильный застал Петелину в областном УВД. До позднего вечера она приводила в порядок документы, с которыми так не хотел возиться Кулик, ссылаясь на поврежденную руку.

Ей звонил Головастик:

– Ваша инструкция по приему лекарств, где вы ее взяли?

– Я же сказала, мне дал ее Холодов.

– А у него она откуда?

– Миша, в чем дело?

– Объясняю. Фотографии Высоцкого, фигурирующие в деле Живореза, и данная инструкция напечатаны на одном и том же принтере.

Елена вспомнила, как Холодов вытаскивал инструкцию из принтера в своем кабинете. Эта информация давала убедительные основания для его ареста.

– Уверен? – переспросила она.

– Трижды проверял, – заверил эксперт.

– Скинь мне заключение.

– Ловите.

– Спасибо, Миша, – поблагодарила следователь, увидев сообщение, пришедшее по электронной почте.

Следователь распечатала документ, убедилась в его корректности и поспешила в кабинет Кулика.

Полковник изучил выводы криминалиста, но отреагировал сдержано:

– Еще одна косвенная улика.

– Прямая! – возмутилась Петелина. – Живорез – это Холодов!

– Может быть, может быть, – пробормотал Кулик и задумался.

– Надо его брать, – торопила Елена.

– Ты же там была. Принтер находится в рабочем кабинете, к технике могли иметь доступ другие сотрудники.

– Вот пусть Холодов и объяснит появление фотографий, а мы проверим.

– Будем действовать аккуратно, – решил полковник. – Рабочий день закончился, надо обыскать кабинет Холодова в его отсутствие. Займись сама этим вопросом, езжай в поликлинику прямо сейчас.

– Официальный обыск? – уточнила Елена.

Кулик мотнул головой:

– Пусть это будут оперативные действия в рамках расследования сбыта наркотических препаратов. Возьми ключи от нескольких кабинетов, чтобы не спугнуть Холодова. Найдешь новые улики – будем брать. Я на связи.

Петелина вызвала по телефону Варвару Тимофееву. Та должна была получить образец ДНК Холодова, настроена была очень решительно: от удара по носу до провокационного поцелуя. Странно, что до сих пор она не похвасталась успехом.

Варвара примчалась спустя десять минут. Петелина ждала ее на парковке.

– Как прошла встреча с Холодовым? Что в итоге: нежность или грубость? – поинтересовалась она, сев в машину.

– Разочарование. Холодова не было в поликлинике, закончил прием раньше.

– И ты не сообщила, – возмутилась Елена.

– Я действовала. Навела справки: он ездит на белом минивэне китайского производства, узнала номера. Помоталась по городу, посетила те места, где он мог быть, но нигде его не нашла. Потом смоталась в деревню, где он живет. Минивэна там тоже не увидела, а в дом заглядывать не стала, чтобы жена не переполошилась и не стуканула ему.

– Объявим в розыск – найдется.

– Появились новые улики? – заинтересовалась Варвара.

– Вполне убедительные на мой взгляд. Но Кулик требует большего. Поэтому сейчас мы с тобой едем в поликлинику. Погнали. – Петлина решительно махнула рукой.

Осмотр кабинета Холодова следователь начала с рабочего стола врача. Папки, лежащие под рукой, она не тронула. Хоть и бытует мнение, что прятать лучше всего на виду, но не в рабочем кабинете, где бывают медсестры, посетители, уборщица. Она выдвинула ящики, перебрала бумаги, блокноты, мелкие предметы – ничего интересного. Нижний широкий ящик оказался заперт. Дернула – не поддается.

По личному опыту Елена знала, ключ от стола может храниться в двух местах: в кармане владельца или там, куда можно дотянуться рукой. Она осмотрелась. На расстоянии вытянутой руки находился стакан для карандашей. Запустила туда палец – и нащупала ключ!

Запертый ящик оказался тяжелым, выдвинулся со скрипом. Он был завален бутылками элитного алкоголя и коробками конфет. Вот куда врач складывает подарки посетителей. Интересно, это накопилось за месяц или неделю?

В щели у стенки ящика Елена заметила блокнот. Осторожно открыла его пролистала. Блокнот был в основном чистым, но на нескольких первых страницах имелись странные записи, где напротив букв и цифр читались названия лекарств. Причем тех, что выдаются только по рецептам на бланках строгой отчетности.

Может, Кулик оказался провидцем, и Холодов действительно приторговывал сильнодействующими препаратами, а здесь его пометки: кому, что и почем? Пусть, так. Помогут ли компрометирующие данные основному расследованию?

– Нашла! – подала голос Варвара. Она осматривала шкаф у стены, – здесь одноразовые шприцы и хирургические перчатки. Все то, что применяет Живорез.

Елена поймала себя на мысли, что у всех начальников первая реакция на достижения подчиненных – скепсис. В паре с Куликом она была подчиненной – он сомневался. Теперь настала ее очередь.

– Шприцы, перчатки. Если бы я нашла их у тебя, то удивилась, а в кабинете врача…

– Думаете, этого недостаточно?

– Еще одна косвенная улика, скажет полковник.

– Да Холодов это, больше некому!

Еще начальство не любит, когда им возражают, убедилась Петелина и пресекла дискуссию:

– Продолжим осмотр.

Через несколько минут Варвара подскочила к ней, победно сверкая глазами, и раскрыла ладошку:

– А на это что скажете? – В ее руке лежали две ампулы. – Это наркоз, точно такой же, который использовался при убийствах.

– Где ты взяла?

– В шкафу, в коробке под перчатками. А такие препараты должны храниться в сейфе. Ведь так?

– Или в специальной комнате с решетками на окнах, стальной дверью и пультом охраны в полиции, – монотонно заговорила следователь, постепенно повышая тон. – Должен вестись журнал учета расхода сильнодействующих препаратов, а использованные ампулы ежедневно сдаются и затем уничтожаются комиссией.

– Ну вот! – обрадовалась Варвара.

– Да какое, к черту, это имеет значение, если на ампулах теперь только твои отпечатки! – сорвалась на крик Елена.

– Извините, не подумала. – Варвара положила ампулы на стол и отряхнула руки, словно они были испачканы.

– Послал Кулик помощницу, – схватилась за голову следователь.

– Вы сами меня выбрали.

– Ты что, никогда не участвовала в обыске?

– У нас же неофициальный.

Елена глубоко вздохнула и шумно выпустила воздух через сжатые губы. Слов не было.

Угрызения совести были несвойственны Варваре, она заметила коробки конфет в выдвинутом ящике, взяла верхнюю, содрала целлофан и подцепила двумя пальчиками конфету.

– Может, тебе еще и чаю? – съязвила следователь, оценивая поступок оперативницы.

– Если обыск затянется, то и коньяк открою, – с вызовом пообещала Варвара и достала следующую коробку конфет. – Эти мне нравятся больше.

В ее глазах, вновь вызывающе наглых, мелькнуло недоумение:

– Что-то легкая.

– А ну-ка дай.

Елена рассмотрела коробку конфет-ассорти. Целлулоидную обертку с упаковки можно было сдвинуть, не разрывая. Она так и сделала, осторожно сняла целлулоид и раскрыла коробку. Женщины ахнули. Внутри вместо конфет они увидели стопку фотографий Владимира Высоцкого в роли капитана Жеглова.

– Не трогай! – остановила Елена руку Варвары. – Вот теперь у меня есть веские основания позвонить Кулику.

Она набрала номер следователя по особо важным делам и доложила о находке. Полковник вначале подчеркнул свой вклад в успех:

– Я же говорил, что надо осмотреть кабинет.

– Вы были правы, – подтвердила Петелина.

Затем дошла очередь и до похвалы подчиненного:

– Поздравляю, ты нашла то, что нужно. Санкции на задержание Холодова и обыски в его доме и на работе, считай, у нас в кармане. Нельзя терять ни минуты. Я поднимаю оперативников, и мы выезжаем за Холодовым по месту жительства. Блокируем въезд в деревню, чтобы его не упустить.

Кулик настолько торопился, что прервал связь, не дав указаний Петелиной.

Варвара расслышала его намерение захватить Холодова и быстро возбудилась. Ей не терпелось действовать.

– А мы что будем делать? Здесь застрянем?

– Надо продолжить обыск и оформить протокол.

– Получим постановление, продолжим. А пока опечатаем и поставим охрану, – предложила Варвара. – Я вызову патрульных.

Петелина посмотрела на стул рядом с кушеткой. Здесь Холодов осматривал ее, заглядывал в рот, прослушивал. Попросил бы раздеться и лечь, она бы подчинилась. Он мог бы вколоть ей наркоз или сомкнуть руки на ее горле. Серийный убийца под маской доброго врача – истинное чудовище. Хотелось бы ей застать тот момент, когда маска будет сорвана, и он предстанет тем, кем есть на самом деле – жестоким маньяком с кричащим именем Живорез.

– Тут все ясно, поехали, – торопила Варвара. – Я уже вызвала наряд. Ребята никого сюда не пустят.

– Поехали, – согласилась следователь.

Варвара выбрала короткий путь по узкой улице между старинными домами. На одном из поворотов дома расступились и с высокого берега реки стал виден арочный автомобильный мост. На другом берегу по уходящей в лес трассе неслись машины с мигалками.

– Наши уже помчались, не догоним, – прокомментировала Варвара, спускаясь к мосту.

За городом шоссе стало неосвященным. Елена нашла на дисплее смартфона конечную цель их маршрута, удивилась:

– Почему Холодов живет в глухой деревне?

– Чистого воздуха захотелось. Маньяк, – процедила Варвара.

– Большинство убийств произошло за городом. Он мог мотаться где угодно, а жена всегда подтвердит его алиби. Удобно, – стала строить догадки следователь.

– И машина у него подходящая – минивэн с затемненными стеклами и просторным багажником. Сунул тело и погнал. Причем, не «мерседес» какой-нибудь, а китайское корыто. Такие не бросаются в глаза.

– Как выглядит минивэн?

– Простой, светлый, семейный автомобиль. Вот, как этот.

Луч фары на мгновение высветил заднюю часть легковушки, съехавшей носом на пожарный въезд в лес. «Нива» промчалась мимо. Петелина напряглась – ночь, пустая трасса и одинокая машина, свернувшая в лес.

– Что ты сказала: как эта? – встрепенулась она.

Варвара ничего не ответила, словно ее сковало оцепенение. «Нива» постепенно снижала ход.

– А номер машины Холодова помнишь? – тронула ее за плечо Елена.

– Три-пять-три, – пробормотала Варвара, окончательно остановив машину.

– Разворачивайся!

Обратный путь они проехали медленно. Остановились напротив темного силуэта минивэна, уткнувшегося носом в лес на противоположной стороне дороги. Помолчали. Легкий ветер сдувал с обочины опавшие листья, высохшие после дождя.

– Машина похожа, но номер не разглядеть, – призналась Варвара.

Елена ощутила холодок недоброго предчувствия и решила:

– Перекрой ему выезд на трассу.

«Нива» пересекла шоссе и встала в полуметре от заднего бампера китайского минивэна. Фары осветили грязные номера. Сомнений не осталось. Даже сквозь слой грязи невозможно было ошибиться в цифрах номера: 353.

26

Они прождали пару минут – тишина – переглянулись. Обе понимали, что в обычной ситуации кто-нибудь уже бы высунулся из минивэна или как-то себя проявил. Значит, выходить им.

Варвара выскользнула первой, пригнулась за распахнутой дверцей, выставив вперед руку с пистолетом.

– В бардачке фонарик, – кивнула она Петелиной.

Елена достала фонарь, выбралась из машины. Фары «Нивы» освещали нижнюю часть минивэна. Она направила луч выше, на заднее стекло. Сквозь затемнение и разводы грязи ничего не было видно.

– Обойдите сбоку, – распорядилась Варвара и заверила, – я прикрою.

Елена с нарастающей тревогой двинулась вдоль машины. Было заметно, что автомобиль давно не мыли и гоняли на нем по сельским дорогам, грязь залепляла корпус вплоть до крыши. Вдобавок задние стекла оказались наглухо затонированы, свет отражался от них, как от шпионского зеркала. Передние стекла были светлее и, если бы не грязь, сквозь них можно было заглянуть в салон.

Елена приблизилась к водительской двери. Варвара ступала сзади, держа наготове оружие. Обе женщины двигались тихо, словно их присутствие можно было скрыть. Луч фонаря нащупал чуть менее грязный пятачок стекла. Елена наклонилась и присмотрелась.

– Кажется, пусто, – прошептала она с облегчением.

Варвара оставалась сосредоточенной. Держа пистолет двойным хватом, она расставила ноги и указала движением ствола:

– Откройте дверцу.

Елена тронула ручку, сжала пальцы и потянула на себя. Щелкнул замок, дверца распахнулась, и в салоне вспыхнула лампочка.

– Ни с места! – выкрикнула Варвара, увидев силуэт.

Петелина отшатнулась и выронила фонарик. Крик был бесполезен. Она успела рассмотреть тело в водительском кресле. Стало ясно, почему она ничего не заметила сквозь стекло. Спинка кресла была максимально откинута назад. В кресле лежал Холодов с раскрытыми остекленевшими глазами и разинутым ртом.

Страх исчез, сознание разъедал профессиональный стыд.

Она опоздала. Вместо разоблачения маньяка и срыва с него маски она получила новый труп в запутанном уголовном деле. Дождя вечером не было, этот труп на ее совести. Она спугнула Холодова неосторожными вопросами. Он понял, что под подозрением, сорвался в бега и не выдержал.

Варвара с пистолетом и подобранным фонариком рыскала по кустам, словно убийца мог затаиться поблизости. Елена еще раз заглянула в машину, уже спокойнее осмотрела тело и салон автомобиля. Прошла вдоль обочины, отдышалась, достала телефон. Не успела она набрать номер, как ей позвонил Кулик.

В голосе полковника слышалась досада:

– Мы в деревне. Холодова в доме нет, устроили засаду на въезде, пока проводим обыск.

– Нашли что-нибудь? – не удержалась от профессионального любопытства Елена.

– Странное дело, он успешный врач, а семья живет бедно. Деревенский домишко без удобств, мебель старая, трое детей ютятся в одной комнате.

– Он убивал не ради денег.

– Согласен, но на что он тратил зарплату? Будем разбираться.

– Спросите у жены.

– С ней получился интересный разговор. Потребовала ответа: на каком основании обыск? Я умолчал о серийных убийствах, чтобы не было истерики, сказал, что подозреваем Холодова в покушении на Ивакина. Она услышала эту фамилию и преобразилась – такая злость в глазах. И прошептала: да я б его сама… В общем, ненависть налицо – это сильный мотив. От дальнейших показаний Холодова отказалась, но мы выясним, чем Ивакин им не угодил.

– Вы же утверждаете, что Живорез сексуальный маньяк. Это наш основной мотив.

– Понимаешь, бывают случаи, когда серия убийств задумана ради единственной жертвы. Для отвода глаз, как говорится.

– И кто главная жертва?

– Поймаем Холодова – выясним. Я дал ориентировку на его автомобиль. Уверен, скоро его задержат и …

– Можете снять Холодова с розыска. Никуда он не убежит, – призналась Петелина.

– Поясни, – напрягся Кулик.

– Мы нашли его машину.

– Так, и где?

– А в ней его тело.

– Что?!

– Холодов мертв. В его руке шприц, а на шее след от укола.

– Что это значит? Он сам себя?

– Пока трудно сказать. Пришлите криминалистов и следственную группу. Я с Тимофеевой на трассе в пятнадцати километрах от вас. Увидите нашу «Ниву» с включенной аварийной сигнализацией.

Через двадцать минут участок шоссе был огорожен, а место происшествия освещено фарами нескольких автомобилей с мигающими фонарями на крышах. Криминалисты изучали минивэн и окружающую территорию, ночную мглу прорезали яркие вспышки фотоаппаратов.

Уже через сорок минут руководитель криминалистов Сорин докладывал Кулику первые результаты:

– Следов борьбы нет, шприц в руке Холодова. В салоне найдена склянка от парализующего яда мгновенного действия. По всем признакам – это самоубийство.

– Укол в шею – то, что он умеет делать безукоризненно, – согласился полковник. – Что еще обнаружили в машине?

– Из багажного отсека мы изъяли резиновый коврик. На нем обнаружены остаточные следы смытой крови. В лаборатории проведем проверку на совпадение с кровью жертв.

– Личные вещи осмотрели?

– С телефоном Холодова сейчас работает Головастик, то есть, извините, Михаил Устинов.

– Вижу.

Миша Устинов, примчавшийся на мотоцикле, организовал себе рабочее место прямо на капоте «Нивы». Его рука, стучавшая по клавиатуре, неожиданно поднялась вверх с поднятым кулаком:

– Есть! – послышался его победный возглас.

– Чему он так радуется? – заинтересовался Кулик, направляясь к азартному криминалисту.

Однако улыбка мгновенно сползла с лица эксперта-криминалиста. Он озабоченно почесал затылок, отвел взгляд от ноутбука, к которому был подсоединен телефон, и поискал глазами ту, с кем привык работать.

Увидев Петелину, позвал сдавленным голосом:

– Елена Павловна, посмотрите.

Первым к нему подошел Кулик:

– Ты должен докладывать старшему по званию, – сделал замечание полковник. – Что у тебя?

– Карта памяти в телефоне Холодова была запаролена. Я подобрал код, оказалось несложно – дата его рождения.

– А ты бы какой пароль посоветовал? Дату рождения тещи? – предложил Кулик и сам себе усмехнулся: – Да кто ж ее знает.

Устинов не поддержал шутку начальника.

– Товарищ полковник, тут фотографии, – Он развернул ноутбук так, чтобы было видно и Кулику, и подоспевшей Петелиной. – Взгляните.

На мониторе в режиме слайд-шоу стали крутиться фотографии. Их было восемь – восемь окровавленных тел с отрезанной рукой. Восемь жертв Живореза.

Повисло долгое молчание. Подходили сотрудники. Каждый смотрел на изощренную коллекцию снимков. Многие из них видели эти сцены наяву, однако сейчас, ночью в свете красно-желтых мигалок, рядом с еще не остывшим телом маньяка, кровавые картинки, расставленные по порядку, производили особое впечатление.

Фотографии успели прокрутиться несколько раз прежде чем Кулик произнес первые слова:

– Он снимал их уже мертвых. Каждого. Обескровленные тела – символ его победы. А я все думал, что он берет на память?

– Снимки – его трофеи, – подытожила Петелина.

– Хорошо, что это закончилось, – высказал общую мысль Устинов.