Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 192 страниц)

24

Красная рыба из ресторана оказалась слишком жирной. Вода не устраняла неприятное послевкусие, и Елена Петелина обратила внимание на капсульную кофеварку на кухне Бахлина.

– Кофе из капсул, как чай из пакетиков? – предположила она, водя пальцем по разноцветным капсулам, разложенным рядами в прозрачном пластиковом боксе.

– Ты что, не пробовала? – удивился Андрей Бахлин. – В капсулах натуральный кофе. В них пробиваются отверстия, кипяток проходит через капсулу под большим давлением, и кофе получается намного лучше, чем в турке. Просто и удобно. Давай я тебе приготовлю.

– Никаких напитков из твоих рук, я же предупредила, – остановила хозяина дома Елена. – Почему капсулы разные?

– Я разложил их в порядке крепости. Самые крепкие справа.

– Я сама справлюсь.

Елена выбрала капсулу из середины, опустила ее в специальное отверстие в кофеварке, подставила чашку и нажала кнопку. Маленький аппарат загудел, как мини-помпа, и тонкая струя ароматного напитка постепенно заполнила чашку. Сверху образовалась густая кофейная пенка. Елена нарисовала на ней молоком знак вопроса и залюбовалась своим творением.

Ее примеру последовал Лоськов. Елена обратила внимание, что он выбрал самую крепкую капсулу. Мужчины – вечные мальчишки, не хотят, чтобы их ассоциировали с чем-то слабым.

Денис сел напротив Петелиной и попробовал изобразить молоком в своей чашке цифры 7 и 2. Получилось хуже, чем у Елены, но оба догадались, что он имел в виду.

– Задаетесь вопросом, почему грабители не тронули 72-ю ячейку? – спросил Денис.

– У меня в голове вечные вопросы: как? почему? кто?

– Именно в такой последовательности?

– Пока нет подозреваемого, то да. Как совершено преступление? Мотив? И кто это сделал? Затем появляется подозреваемый, и новые вопросы: где он, как доказать виновность? – Петелина «заштриховала» молочной струйкой знак вопроса и пригубила чашку. – Хм, действительно хороший кофе.

Денис сделал нескольких глотков и сказал:

– Когда мы ехали в банк, мне показалось, что за нами следят.

– Ничего удивительного, Колокол контролирует, – предположила Петелина.

– Он мне доверяет.

– А вдруг кто-то считает, что Колокол сам организовал кражу? И следит за его действиями.

– Не думаю, что Колокол способен на такое.

– Честный вор? Допустим. Но не забывай, украдены общие воровские деньги. Это удар по авторитету Колокола. Возможно, кто-то хочет, чтобы эти деньги никогда не нашлись, и будет нам мешать.

– Чтобы свергнуть Колокола?

– Вполне реальная версия.

– Сколько их у вас?

– Вагон и маленькая тележка. Например, за нами мог следить Валеев. Ущемленное мужское самолюбие – взрывоопасная штука. В этом и заключается работа следователя.

– Понять, кому выгодно?

– Выдвинуть все возможные версии и, по мере расследования, отсекать ложные, пока не останется одна-единственная – верная.

– В теории легко, а на практике… Мы сегодня продвинулись?

– А ты как думаешь?

– Вы нашли закономерность. Я про вскрытые ячейки. Но этот порождает новый вопрос.

– Более конкретный, чем прежде. Это и называется – шаг за шагом продвигаться к истине.

– Вы хорошо объясняете.

Петелина посмотрела в опустевшую чашку. Кофе закончился, а вкус жирной рыбы еще ощущался во рту.

– Чашка какая-то маленькая, – пожаловалась она.

– Еще по одной? – поддержал завуалированную идею Денис.

– Кофе без сахара совсем некалорийный. Можно!

В натужное гудение кофейного аппарата вклинилась чистая мелодия телефона. Петелина поняла, что кто-то звонит ей, и нетерпеливо махнула пальцами:

– Денис, верни мою трубку.

Лоськов достал телефон и прочел фамилию на дисплее:

– Лопахин.

– Отлично! Это судмедэксперт. – Она выхватила телефон. – Иван Иванович, я вся внимание. Вам удалось осмотреть тело Митина?

– Эх, Лена. Лето. Воскресенье. Завтра начинается отпуск, а она жить не может без трупов.

– Я не могу жить без информации. Точнее, работать. Не томите, вы что-нибудь узнали?

– Хорошо, что меня все знают. Вот уйду на пенсию, дадут вам, Елена Павловна, молодого судмедэксперта, его без официальной бумаги в захудалый морг не пустят.

– А для вас все двери моргов открыты, – попыталась иронизировать следователь.

– Не то слово, я – желанный гость! – без тени иронии ответил Лопахин. – Со мной же вечно консультируются по сложным вопросам. Вот недавно был случай …

– А с Митиным сложный случай? – Следователь поспешила направить разговор в нужное. – Что скажете про него?

– Случай весьма интересный. Давненько не встречал такого способа убийства.

– Так Митина все-таки убили?

– Несомненно.

– Смертельная доза снотворного? – Петелина уже получила информацию от криминалиста Миши Устинова, что в чашке покойного обнаружены следы сильнодействующего снотворного.

– Снотворного в организме минимум. Химия ни при чем.

– Тогда что?

– Выстрел в ухо резиновой пулей, несомненно, может привести к смерти. Так поначалу и подумали. Но я покопался немного в его черепной коробке и обнаружил повреждение головного мозга, которое никак не связано с выстрелом.

– Какое повреждение?

– Смерть Митина наступила от удара длинным шилом в ухо. Очень ловкий способ – крови минимум, а мозгу наносится смертельная рана.

– Шилом в ухо… – повторила Петелина и задумалась: – Это что, так легко сделать?

– Нет. Удар должен быть очень сильным и точным, строго перпендикулярно голове. Если чуть вбок, будет рана, но человек выживет. Да и шило сломается. Я вам так скажу: удар нанес человек, который умеет это делать. Случайно так попасть нереально.

– Думаете, не в первый раз?

– Это вам предстоит думать, Елена Павловна. Я свою работу сделал. Желаю приятного отдыха.

Петелина поблагодарила судмедэксперта и набрала телефон Астаховской. Не вопросительный взгляд Дениса Лоськова она ответила:

– Астаховская работала следователем, а сейчас заведует архивом. Она ходячая энциклопедия по старым уголовным делам.

Дозвонившись до Людмилы Владимировны, Петелина попросила ее отыскать дела, в которых фигурирует способ убийства с помощью удара шилом в ухо. Астаховская не удивилась неожиданной просьбе настырного следователя и задала вопросы только по существу. Какой период охватить? Какие данные выписать? Астаховская всегда поддерживала Петелину, помня на личном опыте, как непросто женщине-следователю среди коллег мужчин, нацеленных на карьерный рост.

Когда телефонный разговор закончился, Лоськов показал на чашку, к которой Петелина не успела притронуться:

– Ваш кофе остыл.

– Не беда. Хорошая информация бодрит лучше, чем кофеин.

В кухню ворвался взвинченный Бахлин:

– За воротами твой Валеев. Вызывает меня на разговор. Злой как дьявол!

– Получишь в морду. Заслужил, – спокойно констатировала Елена.

– За что? Между тобой и мной ничего не было!

– Ты считаешь, не за что? Хочешь, я ему скажу правду? Что ты меня опоил, заставил работать на вора в законе и угрожаешь жизни моей дочери. Так будет лучше?

– Я не угрожаю. Я жертва обстоятельств!

– Вот и жертвуй собой.

– Дьявол! Что мне делать? Если к нему не выйти, он разнесет дом! – схватился за голову Бахлин.

– Марат умеет быть добрым, – согласилась Петелина. Затем ее лицо ожесточилось, и она метнула слова, словно дротик: – Пошел вон!

25

Подойдя к калитке, Бахлин попытался спрятать страх, заменив его виноватым выражением лица. Он заранее улыбнулся, но улыбка получилось кислой, вымученной. Как только он открыл калитку и шагнул со двора, сильные руки дернули его за лацканы пиджака и прижали к кирпичному столбу. Бахлин увидел глаза Валеева, в их глубине клокотал едва сдерживаемый гнев, как магма в жерле вулкана перед извержением.

– Слушай меня внимательно, – зловеще шипел Марат. – Я задам тебе вопрос. В случае неправильного ответа получишь коленом между ног.

– Слушаю, добрый человек.

– Физрук Валерий Греков не педофил. Ты оговори его?

Повисла пауза. Бахлин елозил спиной о столб, без надежды вырваться, и отводил взгляд.

– Смотри мне в глаза и отвечай! – потребовал Валеев.

– Так получилось. Обстоятельства.

– Не слышу ответа! Греков насиловал Димку или нет?

– Нет. Греков не трогал нас. Он был хорошим тренером.

– Тогда почему ты его подставил? Подговаривал его убить! За что?

– Отпусти. Мне трудно дышать.

Валеев грубо тряхнул Бахлина и с явным сожалением оттолкнул от себя. Тот опустил плечи, отдышался, попытался застегнуть рубашку, увидел вырванную пуговицу и бросил бесполезное занятие.

– Все произошло из-за денег, – пробормотал Бахлин. – Тогда главным в бизнесе были связи, и всем нужны были компьютеры. Я знал, где купить, кому сбыть. Можно было свести продавца с покупателем и получить свой процент. Но это были копейки, а могли и кинуть. Надежнее всего самому взять дешево и продать дорого. Но для этого нужны были деньги. Стартовый капитал.

– И ты занял у Грекова?

– Я встретил его на рынке в Лужниках. Случайно. Помог ему спихнуть партию кожаных курток, потом еще что-то. Грек стал мне доверять. Когда подвернулся случай, я предложил провернуть сделку с компьютерами и разделить прибыль. Грек подумал и дал денег. А когда я получил вдвое больше… – Бахлин замотал головой.

– Решил присвоить все деньги себе?

– Ты пойми, я не собирался поступать в институт. Я уже тогда решил стать бизнесменом. Мне нужны были оборотные средства.

– И ты соврал мне. Наплел про издевательства Грека над Димкой, призывал к мести. Знаешь, как это называется? Не жадность, не подлость, нет. Ты пошел на преступление, Бахлин.

– «В основе всякого крупного капитала лежит преступление». Это не мои слова, а Карла Маркса. «Я могу отчитаться за каждый заработанный миллион, кроме первого». Это тоже не мои слова, а Рокфеллера.

– И много у тебя оправданий?

– Думаешь, я один такой? А наши олигархи чистенькие? Чем больше у них денег, тем больше людских судеб они перемололи. А я остановился. Мне хватило малого. Я самый лучший из них!

– Ты самая лучшая гнида.

– Остри остряк. Но моя вина маленькая. Вспомни, как было дело. Это ведь ты откручивал трубки. Ты испортил тормоза!

– Грек погиб не из-за меня. В него врезался грузовик с пьяным водителем.

– Вот как? – Бахлин словно стал выше. – С какой стати ты тогда нервы нам мотаешь? Мало ли что мы планировали, если повернулось по-другому. Мы не виноваты в его смерти!

– Кто знает. Возможно, Грек успел бы затормозить.

– Да не терзайся ты из-за прошлого. Забудь! Жизнь продолжается.

– Наша жизнь – да. А у Грека остались двое маленьких детей. И Димки Русова с нами нет, он был таким светлым… Погоди. Если не Грек, то кто? Кто насиловал Димку?

– Какая разница. Я же сказал, не вороши старое.

– Еще ты сказал. Сейчас вспомню… Греков не трогал нас. Нас! Это значит, тебя тоже поимели? Так?.. И как я сразу не догадался.

Бахлин с неожиданным остервенением налетел и сбил Валеева с ног. Оба оказались на земле. Завязалась драка. Очки Бахлина отлетели в сторону. В какой-то момент Валееву удалось перекатиться через противника. Он припечатал Бахлина к земле и надавил локтем на шею. Андрей беспомощно засипел. Валеев отпустил его и остался сидеть на траве, привалившись спиной к забору.

Бахлин растер шею, отдышался. Марат достал сигарету и закурил.

– Дай мне тоже, – попросил Бахлин. – Давно бросил, но…

Марат молча протянул пачку и щелкнул зажигалкой. Андрей сел рядом. Бывшие одноклассники выкурили по сигарете.

– Я пытался это забыть, не получается, – признался Бахлин. – Постоянно это снилось, постоянно. Отношения с женщинами тоже не клеятся. Долго не женился. Потом сошелся с женщиной с ребенком. Стали жить вместе, как семья. Мне с мальчишкой было интересно. Как-то пошли с ним в бассейн. Переодеваемся вместе, а я ловлю себя на том, что мне приятно смотреть на него голого. Он поскользнулся в душе, я его подхватил, прижал и – мгновенная эрекция. Мальчишка испугался, рассказал маме… Так и разошлись.

– Кто? – коротко спросил Марат.

– Какая теперь разница?

– Кто педофил? Я его видел, он тоже был в пионерском лагере.

– Дай еще сигарету.

Валеев резко повернулся к Бахлину.

– Эта мразь присутствует на снимке! Так?.. Вижу по глазам, что так. Теперь я понял, почему ты нервно отреагировал на мою фотографию. Тебе неприятно было на него смотреть.

– Я много лет хочу забыть тот месяц в пионерском лагере, а ты снова тычешь в мою рану.

– Кто он? Кто-то из вожатых? Директор? Баянист? – Валеев по памяти перечислял присутствовавших на снимке мужчин.

– Тебе повезло, Марат, что ты заболел тогда. А я хочу все забыть. Я тебя прошу, хватит об этом!

Валеев достал мятую сигаретную пачку. Бывшие друзья вновь закурили.

– Ну хорошо. Давай поговорим о настоящем, – согласился Валеев. – Лена у тебя?

– Оставь ее, Марат. Так будет лучше всем.

– Всем? А как же я? В отличие от всех, мне хреново!

– Дай время, и Лена вернется.

– Я не могу без нее, понимаешь?

Бахлин встал, бросил сигарету, придавил ногой окурок и подобрал разбитые очки. Его уставший взгляд скользнул по Валееву.

– Сейчас я тоже не могу обойтись без Елены.

Бахлин вошел во двор и захлопнул за собой калитку.

– Да чтоб тебя! – крикнул Валеев, колотя кулаком по металлическому забору.

26

Елена украдкой наблюдала за Лоськовым, не зная, как к нему относиться. Кто он: охранник, следящий за каждым ее шагом, или помощник в сложном деле, с которым можно советоваться? Денис контролировал ее перемещения, держал при себе ее телефон, позволяя звонить только в его присутствии. В то же время старался вникнуть в детали расследования, не для того, чтобы просто запомнить и отчитаться перед Колоколом, он пытался вместе с ней вычислить преступников.

«Эх, был бы рядом Валеев, не терзалась бы такими сомнениями. Марату дашь поручение, и он в лепешку расшибется, но исполнит. На службе он хорош, а в жизни ревнив не в меру. Какого черта он оставил меня одну в ресторане! Был бы тогда рядом, я не оказалась пленницей Бахлина. Никогда не прощу!»

– Беспокоитесь о дочери? – Лоськов неверно истолковал скорбное выражение лица Петелиной.

– А у тебя, Денис, есть дети?

– Нет.

– Тогда тебе меня не понять. Дочь всегда в сердце матери, но зацикливаться на детях – это тупик. Я должна развиваться, чтобы быть ей интересной.

– Поэтому работаете следователем?

– Поэтому работаю. Если буду только кормить и одевать Настю, она первой перестанет меня уважать.

– Скажете. Вас уважает даже Колокол.

– А я его – нет! Так и передай! – вспылила Елена. – Если Колокол замешан в преступлении, я буду преследовать его так же, как сейчас убийц Митина. Вопреки обстоятельствам, я остаюсь следователем! Моя работа – изобличать убийц и грабителей. Только поэтому я согласилась. А не из-за его туманных угроз.

– Вы успокойтесь, Елена Павловна. Я с вами согласен. В данный момент вы и я – следственная группа. Вы – главная, я – помощник. У нас общая задача. Кстати, как убили охранника банка? Я слышал только часть вашего разговора с судмедэкспертом.

– Помощник, значит… – Петелина получила ответ на свои мысли. – Ну, ладно, давай думать вместе. Охранник Митин погиб от удара шилом в ухо. Длинное шило, точный удар перпендикулярно голове. В результате, мозг поврежден, как от пули, а снаружи маленькая дырка, которую трудно заметить.

– Поэтому не было крови.

– Убийца знал, что делал. Ты говорил, что служил в спецназе. Вас такому удару обучали?

– Шило не входит в арсенал спецназа. А на зоне популярно, как и заточки.

– Я в курсе. Но Колокол утверждает, что блатные не причастны к ограблению. Он думает, что это сделали бывшие менты, а может, и действующие полицейские.

– Жизнь сложная штука. Вот я был офицером ФСБ, потом стал уголовником.

– Офицером ФСБ?! – удивилась Петелина.

– Сначала офицером, потом три года колонии.

– За что?

– За покушение на плохого человека. Моего начальника. Я сбил его машиной.

– Случайно? – захотела уточнить Петелина. Денис промолчал, отвернувшись к окну. – Не хочешь, не рассказывай. Но если мы одна группа, среди своих так не принято.

Понурый Лоськов оперся кулаком на оконную раму и ткнулся в кулак лбом. Он заговорил тихо, не оборачиваясь:

– После ранения на Кавказе, меня перевели из спецназа в более спокойный отдел. Познакомился с девушкой, стали жить вместе. Планировали пожениться, родить детей и все такое. Правда часто спорили, особенно когда смотрели новости. У нас были разные взгляды на ситуацию в стране.

– Вы расстались из-за политики? Я думала, семью разрушают измены, ревность, алкоголизм, отсутствие денег в конце концов, но политика…

– Она ходила на митинги оппозиции, а там всякое бывает. Однажды она ударила полицейского, и ее задержали. Я примчался, стал разбираться. Полицейский в каске, бронежилете, весом не меньше ста килограмм, а она хрупкая девчонка. Ударила его транспарантом, который тут же развалился. Я договорился с полицейским, что тот претензий не имеет. Он оказался нормальным мужиком. Но…

Лоськов вновь затих. Петелина его не торопила. Денис вздохнул и продолжил:

– Но ситуацией воспользовался мой начальник. Полковник давно требовал, чтобы я расстался с моей девушкой. Вы, говорит, из разных миров, как рыбы и птицы. Вы хотите спасти друг друга, но у вас не получается и не получится. Когда ты выплываешь – она тонет. Когда ты ее тащишь на поверхность, она уверена, что ты ее топишь. И, наоборот, ей кажется, что она спасает тебя, а ты задыхаешься.

Петелина представила бессмысленный спор фанатичной либералки и офицера, выполняющего служебный долг, и согласилась с неведомым полковником:

– По большому счету, он прав. К сожалению.

– Но я любил ее! – Денис обернулся, ища понимания в глазах Елены. – Любил.

Опытный следователь знала, что чувства порой мешают исполнению долга. Тут уж, одно из двух.

– Чем дело кончилось? – грустно спросила она.

– Полковник решил в назидание всем наказать мою девушку. В ее рюкзаке нашли пистолет. Я уверен, что ствол подбросили по его приказу!

– Девушку арестовали по статье за хранение оружия?

– Если б захотели, могли и подготовку к теракту впаять. Пронесла заряженный пистолет на митинг. Полковник уверял, что так мне будет лучше, советовал напиться и проспаться. А я… я сел в машину и даванул на газ. У полковника переломы. Меня на четыре года упекли на зону, за покушение на представителя власти. Вышел по условно-досрочному через три. С тех пор – никаких шансов устроиться на работу по специальности. Бывшие друзья отвернулись, зато появились новые, из колонии… Так и оказался на службе у Колокола.

– А что с девушкой?

– Я проиграл. Проиграл по всем статьям. – Лоськов махнул рукой и умолк.

Петелина поняла, как тяжело Денису дались воспоминания. Тот полковник безжалостно преломил его судьбу через колено. Елена вспомнила, что после убийства невесты Круглова, имела свою непростую встречу с представителем Лубянки.

– Печально. На меня недавно тоже пытались давить твои бывшие коллеги. Они умеют добиваться своего.

– Вы сдались?

– Это к нашему делу не относится, – ушла от объяснений Петелина.

В дом вернулся Андрей. Его рубашка была порвана, под глазом красовался синяк. В руке Бахлин держал разбитые очки. Он нацепил их на нос, посмотрел через треснутое стекло на улыбающуюся Петелину, процедил что-то сквозь зубы и швырнул очки в мусор.

– Встреча одноклассников прошла в теплой дружеской обстановке? – поинтересовалась Петелина.

Бахлин схватил со стола начатую бутылку «шабли» и допил ее из горлышка.

– Ты забыл охладить вино до идеальной температуры. И правильный бокал! – картинно ужаснулась Елена.

Бахлин достал из винного холодильника еще одну бутылку вина, на этот раз красного, сунул в карман штопор и проворчал перед тем, как выйти из кухни:

– Я спать. Устал.

– Эй, хозяин! А гостям где располагаться? – крикнула ему вслед Петелина.

Ей ответил Лоськов:

– Елена Павловна, я вынужден запереть вас в сауне. Извините, приказ.

– Там даже нет кровати.

– Не беспокойтесь, я принесу матрас из спальни. И постельные принадлежности. Можете расслабиться в сауне или бассейне. Никто вас тревожить не будет.

– Чертовски благодарна!

27

Хотя матрас был гораздо удобнее вчерашнего лежака, уснуть на новом месте Елене не удавалось. Она не нашла, где отключается внутренняя подсветка бассейна, и мягкие блики на потолке оживляли статичную безмятежность нарисованного неба. Только сейчас, в спокойной обстановке ей удалось разгадать задумку дизайнера. Полукруглая чаша бассейна с голубой водой представляла собой лесное озеро, его окружали камыши, березки и цветочная поляна, изображенные на стенах, а на потолке-небе плыли кучевые облака. Двери в сауну и душевую были задекорированы под избушку с соломенной крышей.

«Вот бы рабочие кабинеты оформлялись с такой же фантазией», – подумалось ей. Свой бы она заказала в виде вагона поезда с вечно горячим титаном в углу, зеркальной раздвижной дверью, стаканом чая в хромированном подстаканнике и меняющейся картинкой за окном. Лабораторию Головастика с колбами и приборами можно оформить как старую аптеку. А комнату для допросов в виде средневековой пыточной. От чистосердечных признаний не будет отбоя.

Кабинет полковника Харченко с огромным длинным столом представился ей в виде банкетного зала. Начальник вызывает туда подчиненных исключительно для дружеского разговора за накрытым столом. Играет легкая музыка, меняются блюда, полковник рассказывает анекдоты, произносит тосты и…

Елена прикрыла глаза в надежде уснуть, но из глубин памяти всплыл строгий интерьер начальственного кабинета и хмурые брови Харченко. Фантазии улетучились, следователь вспомнила, как оказалась там сразу перед двумя полковниками.

– Это наш коллега из ФСБ, полковник Борис Семенович Молотов, – представил Харченко лысого, как биллиардный шар, уверенного в себе мужчину в обычном костюме со слегка ослабленным узлом галстука. – Борис Семенович хочет побеседовать с тобой по делу Круглова.

Петелина ожидала подобного внимания. Ксения Савина была близкой подругой Александра Круглова. Тот, в свою очередь, являлся лидером новой оппозиционной партии, быстро набирающей популярность. Да и громкое убийство невесты политика произошло в его доме. Однако рассыпаться в любезностях перед высокопоставленным гостем она не спешила. Извечный принцип в беседах с коллегами-конкурентами гласил: прежде чем демонстрировать свою осведомленность, надо выяснить, какой информацией обладает собеседник.

– Я не знаю никакого дела Круглова. Расследую убийство Ксении Савиной, – заявила Петелина, сразу расставив приоритеты.

Молотов улыбнулся, пожал Петелиной руку и указал на стул напротив себя:

– Присаживайтесь, Елена Павловна. Приятно иметь дело с профессионалом.

Петелина ничего не ответила, присела и увидела на столе перед Молотовым материалы собственного расследования, которые час назад затребовал ее непосредственный руководитель Харченко. Борис Семенович небрежно перевернул пару страниц недавно открытого уголовного дела, давая понять, что с документами ознакомился.

– Вы правы. Убита гражданка Ксения Савина, поэтому дело ведет Следственный комитет. Но девушка являлась официальной невестой известного политика Александра Круглова. На июль у них была назначена свадьба. В сентябре Круглов планирует участвовать в выборах мэра Москвы. Личная трагедия привлекла к нему всеобщее внимание. Пресса выдвигает самые дикие версии, в том числе порочащие власть. Поэтому мы должны, обязаны быть в курсе всех деталей расследования.

Елена бросила взгляд на Харченко. Тот мимикой показал: не маленькая, сама понимаешь.

– Я вижу, Борис Семенович, что вы изучили материалы дела, – заметила она. – Арестован подозреваемый, который никак не связан с политикой. Не знаю, что еще я могу рассказать.

Молотов задумчиво постучал пальцами по документам. Елена заметила, что кисть его левой руки повреждена застарелым переломом и функционирует не полностью.

Молотов придвинулся, показывая, что хочет перевести начальственные отношения в дружеские, и мягко спросил:

– Меня интересует эмоциональное поведение Круглова. Вы видели его в тот вечер, беседовали. Что скажете?

Петелиной пришлось вспомнить в деталях, как вел себя Круглов, какие вопросы ему задавались, как он на них реагировал. При этом полковник совсем не спрашивал про Нурали Джураева. Зато его заинтересовала версия Петелиной о том, что из дома Круглова пропало что-то еще, помимо денег и украшений, найденных у Джураева.

– Круглов отверг кражу других предметов? – уточнил Молотов.

– Да. Но мне показалось, что он не был в этом уверен.

– Вы установили, что Ксения Савина куда-то отъезжала за полтора часа до убийства. Где она была?

– Ездила в Звенигород. Вероятно, в кафе, в магазин или аптеку. Оперативники обошли многие заведения. Пока ее никто не опознал. Однако если Савину убил Джураев, то эта поездка не имеет никакого отношения к убийству.

– Вы сказали «если». Появились сомнения?

– Пока только одно, правда, существенное. На руках Джураева и его одежде нет следов крови убитой. А Савину не просто ткнули ножом, ей перерезали горло.

– Убийца мог помыться, переодеться, использовать перчатки.

– Возможно. Но ни перчаток, ни одежды со следами крови мы не нашли. Сам Джураев не признается в убийстве.

– Это мелочи. Кстати, вы проверили телефонные звонки Савиной?

– Только сегодня получили детальную распечатку всех звонков. Установлено, что последней, кому звонила Савина, была ее подруга в Туле по фамилии Кузьмина. Я пошлю в Тулу оперативников…

– Я облегчу вашу работу. Савина звонила Кузьминой не раз. Вот содержимое разговоров. – Молотов раскрыл портфель и достал пластиковый файл с распечатками.

– Вы ее прослушивали? – отшатнулась Петелина. – На каком основании?

– Елена Павловна… – Полковник ФСБ скорчил сочувственную физиономию. – Работа у нас такая. Но сразу предупреждаю, приобщить к материалам расследования эти данные вы не сможете.

– Тогда и смотреть не буду! – возмутилась методами слежки Петелина.

– Придется, Елена Павловна. Для пользы дела. Вам достаточно ознакомиться с последним разговором подруг в день убийства. Я настаиваю.

Сейчас, находясь взаперти, Петелина подумала, что манера общения у полковника Молотова и вора в законе Колокола весьма схожи. Оба говорят вежливо, но не терпят возражений. Оба уверены, что их корпоративные интересы выше буквы закона. Каждый фактически диктует свои условия.

Молотов выложил перед следователем лист с распечаткой телефонного разговора. Профессиональный интерес взял вверх: Петелина пробежала глазами текст. Там были выделены фразы:

«Савина: Алекс мерзкий тип! Вчера сделал такое! Но теперь он у меня на крючке. Он заплатит мне деньги, и я уйду от него.

Кузьмина: Дура! Он же богатый!

Савина: Я тоже стану богатой. И свободной. Жить с этим уродом не желаю.

Кузьмина: Ну, ты даешь! Что он сделал?

Савина: Ты не поверишь! Приеду и, может быть, расскажу. Вообще-то, я хочу стрясти с него кругленькую сумму за молчание.

Кузьмина: Слушай, подруга, это не опасно?

Савина: Я не какая-нибудь лохушка. Я все продумала.

Кузьмина: Жуть как интересно!»

Петелина прочла распечатку и вернула бумагу.

– Почему вы прослушивали Савину?

– Сами видите, Савина угрожала Круглову компроматом, требовала денег.

– Каким компроматом?

– Пока не знаем. Но очень хотим найти его. С вашей помощью.

– Потому что Круглов критикует власть?

– Потому что не должно быть тайн, которые нам неизвестны.

Этот разговор с полковником ФСБ оставил в душе Петелиной неприятный осадок. Получалось, что, помимо своего непосредственного начальника Харченко, она должна отчитываться еще и перед Молотовым. Именно из-за этого вмешательства Елена под предлогом отпуска согласилась передать нечистоплотное дело другому следователю. Харченко вздохнул с облегчением. А Елена не могла отделаться от ощущения, что она проявила слабость.

Сейчас она вновь прокручивала в голове свои прежние действия, и внезапно поняла, что, отыскивая следы пребывания Ксении Савиной в Звенигороде, они упустили из виду ломбарды.