Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"
Автор книги: Сергей Бакшеев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 192 страниц)
– Миша, хотя бы ты меня не нервируй. Кстати, оперативники подкинут тебе зубные щетки девушек.
– Ну, вот еще одно «срочно». Надо нам установить уровни срочности. Допустим, от одного до десяти. Чем меньше число, тем выше приоритет. Ваше «срочно» насчет телефонов какой цифре соответствует?
– Пусть будет два.
– Тогда я успею подзарядить мозг.
Елена услышала, как зашуршала фольга с шоколадной плитки.
– Ну ты и обжора! – крикнула следователь и положила трубку.
25
Бывают дни, когда все идет наперекосяк, рассчитываешь на одно, а получаешь совсем другое. Преодолеть такие трудности способны упорство и воля. Иди куда шел, пусть медленно, пусть тяжело, но ты уверен, что движешься в правильном направлении и скорее позже, чем раньше, но все-таки достигнешь цели.
А бывают дни, когда привычный мир рушится. У тебя выбивают почву из-под ног, ты летишь кувырком в пропасть и теряешь всякие ориентиры. Та цель, к которой ты шел, становится ловушкой. Что делать? Как поступить? К чему теперь стремиться? И ты понимаешь: спрятаться и отсидеться не получится. Если не примешь радикального решения, станет только хуже.
Примерно такие мысли терзали Елену после наглого шантажа Дениса Гомельского. Сейчас она была не следователем, а униженной женщиной с разорванной болью душой. Карандаш в ее руке выводил на бумаге бессмысленные узоры с острыми углами и рваными линиями. Так же метались в голове ее мысли.
Кто-то резко толкнул дверь ее кабинета. Елена вздрогнула и сломала карандаш. Уже третий за последние полчаса.
Не успела она поднять взгляд, как перед ней оказался бывший муж Сергей Петелин. Он хлопнул ладонью по столу, смял бумагу и швырнул ее на пол.
– В детство впала, рисуночками балуешься? Ты совсем забыла о дочери! Если я разорюсь, у Насти не будет ни путешествий, ни айфонов с айпадами, ни приличного образования. Посмотри на себя со стороны, Ленок. В кого ты превратилась? Ты готова убиваться на работе, чтобы помогать проституткам, и плюешь на благополучие собственной семьи! Ты мать или крючкотворка?
Сергей сбросил со стола папки с уголовными делами. Елена встала и отвернулась к окну. Она оперлась на подоконник, чтобы не потерять равновесия от головокружения. И сжала веки в надежде, что не придется смахивать слезинки. Сергей прав в главном. Ей надо определиться: мать она или следователь – и в зависимости от этого принимать решение.
– Ленок, ты могла бы помочь мне отбиться от мошенников. Нам всем стало бы лучше. В первую очередь Насте! А ты помогаешь проститутке и сутенеру, которых уже нет в живых. Разве это справедливо?!
Елена молчала. Она боялась, что ее голос дрогнет, если придется говорить. Да и что она может возразить, если он прав, черт побери!
– Что ты молчишь? Почему отвернулась? – Сергей обошел стол и встал у Елены за спиной. – У меня украли миллионы, а ты, занимая такую должность, не желаешь вмешиваться. Это подло по отношению ко мне и по отношению к Насте!
Сергей Петелин сжал предплечье женщины и дернул ее на себя.
– О чем ты вообще сейчас думаешь?!
– Отстань! – Елена попыталась освободить руку, но бывший муж держал крепко.
– Не отстану. Я для того и пришел, чтобы объясниться.
Женщина увидела, как в кабинет вошел Марат Валеев.
– Эй ты, полегче! – Марат бросился на помощь Елене.
– Ага, вот ты о ком думаешь. О своем любовнике! Сравниваешь его со мной. Ну и что, у кого больше? Покажи, Марат, похвастайся!
– Да пошел ты!
Марат дернул Сергея на себя. Тот в ответ ударил его кулаком. Петелина смотрела, как взрослые мужчины, бывшие ее одноклассники, сцепились, словно мальчишки, и рвали друг на друге одежду.
Схватка длилась недолго – оперативник победил предпринимателя и вытолкал его из кабинета.
– Что это было? Чего он хотел? – отдышавшись, спросил Марат.
– Ты знаешь, а он прав: я думаю не о работе. У меня перед глазами все время стоит долбанный мужской… – Елена рухнула в кресло и обхватила голову руками, растрепав прическу.
– Лена, ты о чем? – Нахмурившийся Марат сел напротив нее.
– Ко мне приходил Денис Гомельский.
– А, это тот холеный адвокат, который красит волосы, – припомнил оперативник.
Елена сцепила пальцы и посмотрела Марату в глаза. Она должна поделиться проблемой с самым близким человеком.
– Три года назад у меня с Гомельским был роман. Довольно бурный.
– Ну… Это же в прошлом, да?
– В прошлом. Но не совсем.
– Я не понимаю, Лена. Что значит «не совсем»? – напрягся Марат.
– Гомельский снимал наши встречи на видео.
– Снимал? Ты имеешь в виду…
– Да! Постельные сцены.
– Погоди. Ты знала об этом?
– Нет, конечно!
– Сволочь! Да я его…
– Это не главное, Марат. Он шантажирует меня записями. Требует, чтобы я кое-что сделала с уликами. Иначе…
– Ты взрослая женщина. В разводе!
– В тот раз он воспользовался нашей связью, чтобы подменить главную улику в деле, которое я вела. Я не сразу догадалась. Он потребовал провести новую экспертизу, и… преступников выпустили в зале суда. А я промолчала.
Валеев стиснул зубы, сжал кулак и грохнул им по столу.
– Я раздавлю этого гада! Прямо сейчас пойду и сделаю из него отбивную. Он на коленях приползет к тебе извиняться.
– Стой! – Елена схватила за руку Марата, готового вскочить и ринуться в праведный бой. – Гомельский опытный адвокат и наверняка просчитал этот вариант. Он только того и ждет. Потом ни тебе, ни мне не отмыться! Мы попадем под статью, или нападение станет еще одним поводом для шантажа.
– Подлец… Погоди, а если на него нападут хулиганы? У меня есть ребята, которые мне обязаны. Они могут не только проучить его, но и забрать ноутбук или что-нибудь еще.
– И пикантное видео с моим участием попадет к преступникам. Отличный вариант!
– Гммм, – засопел недовольный Валеев и трижды ударил кулаком по столу. Он поднял глаза и косо взглянул на Елену. – А что там было? Он показал тебе запись?
– Не все ли равно?
– Ну, знаешь, эта запись компрометирует и его.
– Не совсем.
– Опять «не совсем»? Говори толком!
– Он виден не полностью, а только его…
– А ты?
– Мое лицо крупным планом.
– Твое лицо крупным планом, а у него только… – пробормотал Валеев.
– Да, да! Я делала то, что нравится и тебе, и другим мужчинам! Ты это хотел услышать?
– Каким другим мужчинам?
– Да всем!
– Лена, ты слышишь, что говоришь?
– А ты понимаешь, что ты меня мучишь?
– Покажи мне запись, – насупился Марат.
– Зачем? Разве я недостаточно рассказала?
– А твой бывший это видел? Сергей поэтому тут скандалил? Ему показала, а мне нет…
– Пошел вон, Валеев, – прошептала Петелина.
– Я хотел убедиться…
– Оставь меня! – крикнула Лена и отвернулась.
Марат протянул к ней руку.
– Уйди! – нервно отреагировала женщина.
Оперативник поднимался из кресла так медленно, словно был придавлен тяжким грузом. Он уходил бочком, не отрывая от Елены взгляда. В дверях Марат замер, надеясь, что его окликнут. Но Елена молчала.
Закрываясь, дверь словно стукнула ее по груди, и этот удар отозвался новой болью.
26
Игорь Васильевич Гребенкин целенаправленно шел от метро «Университет» к главному зданию МГУ. Он то и дело бросал взгляд на шпиль знаменитого здания, вспоминал фотографию в мобильнике дочери и прикидывал, с какой стороны мог быть сделан снимок с деревенской идиллией цветущего сада.
Гребенкин миновал улицу Лебедева, прошел мимо главного здания МГУ и оказался на Менделеевской улице. Дальше за высоким металлическим забором выстроилась шеренга высоких елей, а за ними виднелись ряды разлапистых деревьев с голыми ветками. Гребенкин сверился с картой Москвы. Это место было обозначено как Ботанический сад Московского университета.
«Старые яблони! – догадался Гребенкин. – В мае они будут цвести, как на снимке у Кати».
Он пошел вдоль ограждения, удаляясь от главного корпуса МГУ. Через каждые двадцать метров Гребенкин оборачивался и сверялся с ракурсом.
«Это где-то здесь, – подбадривал себя Игорь Васильевич. – Снимок сделан на территории сада рядом с заброшенной оранжереей. Именно там находится укромное место, о котором никто, кроме Кати и ее подружек, не знал».
Гребенкин прошел уже достаточно далеко и стал прикидывать, как проникнуть через забор ботанического сада. Вряд ли девушки пользовались центральным входом. В этом случае им не удалось бы сохранить тайну. Игорь Васильевич потрогал прутья. Крепкие, высокие.
Неожиданно за его спиной раздался легкий звук, как будто кто-то спрыгнул. Гребенкин обернулся. В ста метрах от него через ограду только что перелезла девушка. Она воспользовалась ветвями дерева, которые практически лежали на заборе. Гребенкин издалека узнал яркую голубую курточку и сиреневую вязаную шапочку. Это была сбежавшая подружка Кати.
«Она! Я вычислил ее. Вот так везение!»
Не заметив его, Лиза направилась к Менделеевской улице. Гребенкин поспешил за ней. Он не хотел бежать, чтобы не спугнуть девушку раньше времени, и поэтому опоздал. Когда он вышел на дорогу, то увидел, как Лиза садится в желтое такси.
«Уйдет!»
Гребенкин отчаянно замахал рукой, пытаясь остановить попутку. Вскоре ему это удалось. Он сразу дал водителю-кавказцу тысячу и попросил:
– Друг, выручай! Видишь, такси сворачивает направо? За ним! – Натолкнувшись на недоверчивый взгляд кавказца, Гребенкин быстро выдумал причину. – Дочь сорвалась. За наркотой рванула. Я должен ее догнать, понимаешь?
– Не слушает отца, – покачал головой седовласый водитель, трогаясь с места. И показал стиснутый кулак: – Ты вот здесь ее держать должен!
27
Генерал Константин Баюкин нервно переключал каналы телевизора. Его интересовали только новости. Что там с бывшим министром обороны и его «женским батальоном»? Хорошо, что журналисты раздувают скандал. Пусть возятся с ним подольше. Генерал надеялся, что к расследованию громкого дела привлекли всех толковых следователей, а на его долю достался нерасторопный неудачник.
И это правильно! Разве можно сравнить хищение в общероссийских масштабах с сотней-другой подмосковных квартир? Всего-то надо, чтобы следствие затянулось. Он вернет себе украденные марки, уйдет в отставку и свалит в тихую Латвию, где купит домик на взморье и будет наслаждаться спокойной жизнью.
Генерал посмотрел на часы. Он ждал человека, который никогда не опаздывал. Естественно, Баюкин солгал адвокату Гомельскому, будто ценные конверты подбрасывают ему в почтовый ящик. Вознаграждение в виде редкостных марок ему передавал эстонец Тармо Кильп. Этот ушлый бизнесмен, болтающий на чистом русском языке, придумал ловкую схему с квартирами и уговорил Баюкина в ней поучаствовать. Генерал согласился, когда понял, что почти ничем не рискует. Попадаются на деньгах, банковских счетах, недвижимости, драгоценностях, а марки легко утаить при любой проверке.
Зазвенел входной звонок. Баюкин поспешил к двери. Пришел тот, кого он ждал.
– Рад тебя видеть, генерал, – приветствовал хозяина Тармо Кильп. – Зачем звал? Мы же договаривались: встречи только в крайнем случае.
Кильп не раздеваясь прошел в гостиную. Как обычно, он не снимал перчаток и не выпускал из рук любимую белую трость. Генерал предложил сесть, однако Кильп как бы невзначай заглянул в соседние комнаты и остановился посреди гостиной.
– Я вижу, ты взволнован. Есть проблемы?
– Сплю в последнее время плохо. Приказы, квартиры снятся. Не зарвались ли мы?
– Квартиры военным выделяет государство. Жилплощадь получит каждый бездомный с погонами. Разве ты виноват, что у тебя уже есть жилье? – Эстонец развел руками, словно демонстрируя генеральские хоромы. – Нет! А служил ты подольше, чем какой-то там капитан или майор. Почему они получают, а ты с этого ничего не имеешь? Несправедливо. Как говорится, каждому по заслугам.
– Да я понимаю… Но вы уверяли, что схема законная. А тут начали копать…
– Закон и беззаконие – две стороны одной медали. Закон можно повернуть лицом к себе. Так и было. Но сейчас кто-то повернул его к нам задницей.
– Ваш прокол!
– Копают под тебя, генерал, а не под меня. Значит… – Кильп сделал многозначительную паузу.
– Но я делал все как обычно!
– Кто-то повернул медаль. Тот, кому это выгодно. Ты думаешь, я не размышлял на эту тему? Не пытался вычислить наше слабое звено? Еще как! Я прощупал всех участвующих в деле и пришел к выводу: в случае провала каждый из нас потеряет больше, чем приобретет. Кто-то испортил нам жизнь ради другой выгоды. Нематериальной.
– Борец за правду?
– Рассмешил! Таких не существует. Кроме банальных крохоборов есть борцы за должность, за голоса избирателей. Но опять – мимо.
– Кто же?
– Кто-то копает с твоей стороны. Думай, генерал. Думай!
У Кильпа чуть не сорвалось с языка: «Смывайся!» Но эту часть плана он рассчитывает выполнить первым. Вот только завершит важное дельце…
– Ну, мне пора, генерал. – Кильп с силой сжал правое плечо Баюкина. Глаза эстонца внимательно изучали реакцию собеседника. – Вижу, что окровавленный джемпер в спальне не твой. Сына?
– Откуда вы…
– Я же сказал, что изучил каждого участника дела. И о твоем контуженом сыне тоже знаю. Зачем он приехал в Москву?
– Помочь мне.
– Судя по джемперу, уже помог. Во что он влип? – жестко спросил Кильп.
– У меня украли последний конверт с марками. Это сделала проститутка, больше некому. Алексей помогает их вернуть.
– И что? Удалось ему это?
– Пока нет.
– Он же отмороженный на всю голову. Так?
– Алекс вылечился. Правда, его демобилизовали по медицинским показаниям…
– Ты говорил сыну обо мне?
– Нет.
– А кому говорил?
– Я соблюдаю осторожность. Как уславливались.
– Я вижу, как ты осторожен. Хранишь в доме окровавленные вещи. Кто его ранил? Где?
– Не могу сказать. Это наши проблемы.
– Вот именно. Ты сам профукал марки. А теперь еще и контуженого вояку к делу подключил.
Кильп направился к двери. Прежде чем выйти, эстонец обернулся и поднял трость, словно продолжение указательного пальца:
– Вот что, генерал. Больше ко мне не обращайся. Забудь обо мне. Мы с тобой друг друга не знаем!
28
Денис Гомельский припарковал «инфинити» у стрип-клуба «Дикие кошечки». На пороге заведения курили двое охранников, одетых в одинаковые темные костюмы и красные галстуки с белым силуэтом жеманной кошки. Скоро вечер и у них начнется горячая пора. А пока адвокат рассчитывал выудить у персонала информацию о том, что произошло вчера рядом с клубом. Предстояло выяснить, насколько тупо его клиент засветился перед убийством сутенера.
Гомельский уже собирался покинуть автомобиль, когда заработал его телефон. Звонил Алекс Баюкин.
– Ты угадал, адвокат, с филателистом. Девчонка приходила к нему утром.
– И что?
– Показала редкие марки, предлагала купить.
– Марки сейчас у него?
– Нет, сделку назначили после шести вечера.
Гомельский взглянул на часы. Времени в обрез, надо срочно ехать на Таганку. Клуб может подождать.
– Алекс, ты уверен, что это были марки из конверта генерала?
– Откуда же еще? Девчонка молодая, смазливая и наглая, как все шлюхи. Она принесла блок из четырех старинных марок Российской империи.
– Что-то быстро филателист тебе все рассказал.
– Сначала он молчал. Но потом разговорился.
– Ты не перестарался? – забеспокоился адвокат. – Он цел?
– Живой. И на лице ни царапины. Я быстро учусь.
– Так. Поблагодари его, извинись, если надо, и жди меня около магазина. Я скоро приеду.
Гомельский завел двигатель, как вдруг заметил, что с охранниками клуба кто-то уже беседует. По напористой манере держаться и по дешевой куртке на размер больше, которую не жалко испортить, гость смахивал на бывалого опера, но служебного удостоверения в его нервных руках не наблюдалось. Разговор мужчин быстро перешел на повышенные тона. Денис опустил стекло.
– У тебя с бабой проблемы, не стоит? – нагло спросил рослый охранник.
– Ты что несешь! – возмутился гость.
– Насмотрелся я на таких. По морде видно, баба тебя бросила и ты пришел на наших девочках отыграться. Сначала нервы подлечи, мужик, а потом суйся в приличное заведение.
– Да я тебя…
Оперативник схватил охранника за галстук и дернул его на себя. Противники развернулись. Гомельский увидел лицо полицейского и узнал капитана Валеева. Адвокат тут же стал снимать происходящее на смартфон.
«Сегодня мне везет», – радовался он.
Прежде чем уйти из Следственного комитета после разговора с Еленой Петелиной, Гомельский выяснил, с кем она сошлась. Это было нетрудно: любовные интрижки сотрудников обожают обсуждать женщины из канцелярии. Тем более с обаятельным преуспевающим адвокатом, который не женат и умеет делать комплименты.
«Давайте, ребятки, пожестче!» – мысленно подзадоривал Гомельский спорящих мужчин.
Словно услышав его призыв, Валеев ударил охранника в грудь. Тот попытался защититься. Противники сцепились, покачнулись и свалились со ступенек. Борьба продолжилась на мокром асфальте. К Валееву на помощь бежал рослый напарник. Второй охранник заведения выскочил ему навстречу. Началась борьба два на два.
Гомельский победно улыбнулся и позвонил в ближайшее отделение полиции.
– Нападение на клуб «Дикие кошечки»! – сообщил он. – Два бандита. Наверняка вооружены. Быстрее!
29
Звонок служебного телефона отвлек Петелину от тягостных раздумий. Звонил Михаил Устинов.
– Елена Павловна, как я и предполагал, пистолет Ярыгина мы идентифицировали быстро. Он числится за военной частью, расквартированной в Дагестане. Известен табельный номер оружия, осталось узнать, кому он выдан. Для этого надо обращаться к военным.
– Я подготовлю официальный запрос. Диктуй данные. – Следователь вбила номер военной части и заводской номер пистолета в специальную форму запроса и распечатала на официальном бланке. – А что у тебя по второй гильзе от «Макарова»?
– Глухо. В криминальных базах пистолет не засвечен. Да и не «Макаров» это. Нет веерообразного следа скольжения в нижней части патрона. На «Стечкин» тоже не похоже – нет характерного следа от губы магазина. Более мощное оружие я сразу отмел, поскольку отсутствует вздутие корпуса гильзы.
– Давай без технических подробностей. Какие модели остаются?
– А вы сами как думаете? – вспомнил о любимой игре в «угадайку» эксперт.
– Народный умелец постарался, – предположила Петелина.
– Точно! Скорее всего, переделали из «травматики». Пока не найдем «ствол», мы его не идентифицируем.
– Кустарные подделки проигрывают в кучности и мощности боя.
– Поэтому пуля и застряла в обшивке.
«В отличие от той, которая пробила череп жертвы и улетела в неизвестном направлении, – невольно подумала следователь. – Вот почему Гомельский хочет, чтобы пуля от пистолета Ярыгина исчезла из дела. Это самая важная улика. Ради кого так старается дорогостоящий адвокат?»
На телефонном аппарате замигал индикатор, обозначающий новый вызов по внутренней линии.
Елена Павловна поспешила свернуть разговор с экспертом.
– Кажется, меня начальство требует. Миша, все результаты экспертиз – сразу ко мне, – напомнила следователь и переключилась на другую линию.
Петелина не ошиблась. Голос полковника юстиции Харченко был по-официальному холоден, что не предвещало ничего хорошего.
– Елена Павловна, зайдите ко мне. Срочно!
Начальник положил трубку. Такая манера разговора окончательно убедила следователя: что-то случилось!
Когда Петелина вошла в просторный кабинет начальника, Юрий Григорьевич Харченко против обыкновения не предложил ей сесть. Полковник поднялся, заложил руки за спину и, нахмурившись, буркнул:
– Как продвигается следствие?
Вопрос был задан таким тоном, словно речь шла о погоде в Арктике. Чувствовалось, что Харченко мало интересуют детали дела.
– Мы проводим комплекс оперативно-следственных мероприятий, которые позволят получить… – по-казенному начала доклад следователь, но начальник ее прервал.
– Я как раз об оперативных! Хочу напомнить: вы как руководитель следственной группы отвечаете за действия своих подчиненных, даже если они прикомандированы из другого управления.
– Так точно, Юрий Григорьевич.
– Слушай, Лена. – В голосе начальника неожиданно прорезались отеческие нотки. – Тебе не мешает то, что рядом постоянно находится Валеев? Насколько мне известно, с недавних пор вас связывают не только служебные отношения.
– Я никогда этого не скрывала.
– Я не вмешиваюсь в личную жизнь сотрудников. Но Валеев капитан, ты майор. Ты отдаешь приказы, он вынужден подчиняться. И, зная твой характер, могу предположить, что так бывает не только на службе. Не каждый мужчина выдержит такое давление.
– Ах, вот вы о чем. Исправьте положение! Меня понизьте, Валеева повысьте. Конечно, мужчины умнее и должны руководить глупыми женщинами. Особенно теми, кого имеют в качестве самцов!
– Ну что я говорил? Ты тоже на нервах. Работа не может идти нормально, если между сотрудниками искрит. А я не могу сидеть как на пороховой бочке.
Петелина и Харченко смерили друг друга тяжелыми взглядами. Елена первой опустила глаза.
– Какие будут указания, товарищ полковник?
– Елена, ты ничего не хочешь мне сказать?
Петелину обожгло. «О чем он? Неужели узнал о шантаже Гомельского? Может, и правда поделиться с Харченко своей проблемой? Но тогда придется признаться и в том, что я запорола расследование трехлетней давности и преступник оказался на свободе».
– Валеев по-прежнему выполняет твои задания? – уточнил вопрос Харченко.
– Да, а что?
– Тогда сама разбирайся с его художествами. – Старший советник юстиции нажал кнопку на служебном телефоне и протянул трубку Елене. – Это начальник отделения полиции Петров. Он тебе объяснит, за что задержали сотрудника твоей следственной группы.
– Старший следователь СК майор юстиции Петелина, – представилась Елена, взяв телефонную трубку.
На другом конце провода замотанный службой подполковник Андрей Кузьмич Петров коротко поведал ей об инциденте у клуба «Дикие кошечки»:
– Превышение полномочий, драка с лицензированными охранниками на виду у граждан – я вынужден был отреагировать. Вы поймите, у меня и так с этими «дикими кисками» вечные проблемы. Вчера еще убийство там произошло.
– Я веду следствие по этому делу. И капитан Валеев проводил опрос свидетелей.
– Он охраннику зуб выбил, порвал костюм. Зафиксирована гематома на лице потерпевшего. У меня заявление на столе. Даже не знаю, как замять это дело.
– В оперативной работе всякое бывает. Сами знаете.
– Бывает, – согласился подполковник и замолчал.
– Андрей Кузьмич, мы все одно дело делаем. Может, что-нибудь придумаем?
– Надо помогать друг другу. Жизнь – штука непредсказуемая. Я покумекаю, что да как. А вы… Надеюсь на встречные шаги, старший следователь.
Петелина поняла, ради чего начальник ОВД добился разговора с ней через кабинет Харченко. Теперь, когда у его сотрудников или у самого подполковника Петрова возникнет «небольшая проблемка», он обязательно напомнит ей о своей уступке. Пресловутая корпоративная солидарность, будь она неладна!
– Спасибо. – Выразив благодарность, следователь дала понять, что принимает негласные условия. – Валеев далеко? Вы можете дать ему трубку?
– Да здесь он. Не в «обезьянник» же сажать капитана полиции. Хотя, может, и стоило для профилактики.
В трубке зашуршало. Телефон перешел из рук в руки. Елена услышала дыхание и знакомый голос:
– Это я.
Первым желанием Петелиной было спросить, как Марат себя чувствует, не пострадал ли он, но секундную слабость придавил образовавшийся в душе лед.
– Валеев, показания, полученные с помощью насилия, нельзя приобщить к делу. Ты все испортил!
– А ты?
Елена осеклась. Оба замолчали. Последовала пауза, которая тянулась несколько долгих минут. И каждый думал сейчас отнюдь не о глупой драке у стриптиз-клуба.
Елена поймала болезненно сочувствующий взгляд Харченко, положила трубку и молча покинула кабинет.
Юрий Григорьевич смотрел на закрывшуюся дверь и сожалел о том, что у него не конвейерное производство, где можно заменить людей роботами. Ему и поколениям будущих начальников следствия придется постоянно разгадывать душевные терзания не только преступников, но и тех, кто за ними охотится.
30
Подходя к магазину «Филателист», Лиза Малышко почувствовала нарастающую нервозность и замедлила шаг. В полседьмого вечера на Таганке было многолюдно. Люди заходили в кафе, спешили в театр, многочисленными ручейками тянулись к метро.
Время самое подходящее, успокаивала себя Лиза. Сейчас она спустится в полуподвальный магазин, обменяет марки на деньги и затеряется в людском потоке, чтобы незаметно оказаться на набережной Яузы, где ее ждет таксист. А дальше – Казанский вокзал и – прощай дорогой, но неудобный для жизни город, где каждый сам за себя.
Привычный звон колокольчика известил владельца магазина о посетителе. На этот раз Вениамин Романович Лисицын встретил девушку учтивой улыбкой.
– Добрый вечер! Рад снова вас видеть.
– Вы приготовили деньги? – с порога спросила Лиза, крепко держась за сумочку.
– Слово коллекционера! – Вениамин Романович продемонстрировал готовность выдвинуть ящик. – Позвольте еще раз взглянуть на товар.
Лиза положила конверт на прилавок, прижав его ладошкой. По дороге сюда она настроилась на то, чтобы быть предельно внимательной и не дать себя облапошить.
– Сначала деньги! – потребовала девушка.
– Э… Простите, барышня, не знаю вашего имени.
– Лиза! – Имя произнес господин с тонкими усиками и бакенбардами, неожиданно появившийся из внутреннего кабинета.
Это был Тармо Кильп, которого владелец магазина предупредил о поступившем ему предложении. Кончиком трости, из которого торчали два заостренных стальных штырька, эстонец прижал руку девушки к конверту и заглянул ей в глаза:
– Или я что-то напутал?
Обескураженная Лиза испуганно смотрела на Кильпа. Тот, напротив, чувствовал себя превосходно.
– Как-то ты показывала мне родинку на ноге на уровне мини-юбки. Я ее хорошо запомнил.
Эстонец вышел из-за прилавка, продолжая удерживать тростью руку девушки. Как только он подошел к ней вплотную, его лицо ожесточилось.
– Ты думала меня обмануть, жалкая потаскуха! Просчиталась. Теперь ты ничего не получишь за эти марки.
В этот момент дверь в магазин распахнулась и у прилавка оказался адвокат Денис Гомельский. Он услышал последнюю фразу, и его колючий взгляд впился в эстонца.
– Кажется, я вовремя, – самоуверенно заявил Гомельский.
Тармо Кильп мгновенно оценил изменившуюся обстановку и недобро покосился на владельца магазина:
– Нехорошо, Вениамин.
– Меня пытали, – загнусавил съежившийся Лисицын.
– Ты кто? – спросил Кильп Гомельского.
– Адвокат, уполномоченный вернуть владельцу украденную собственность. – Гомельский протянул руку к конверту. – Разрешите?
– Магазин закрыт, господин адвокат. Прошу покинуть помещение, – парировал невозмутимый эстонец.
– Я вижу, на добровольную выдачу краденого рассчитывать не приходится.
– Вали отсюда!
– Ну что ж.
Гомельский отступил в сторону и нажал вызов на телефоне. Спустя пару секунд в магазин ворвался Алекс Баюкин. Гомельский кивком указал на Кильпа:
– Он мне мешает.
Алекс увидел перед собой шестидесятилетнего противника и ухмыльнулся:
– Да я тебя, дядя…
Его кулак готов был обрушиться на дряхлого эстонца, но тут произошло невообразимое. Глаза Кильпа сверкнули гневом. Он принял позу фехтовальщика и ткнул тростью Баюкина в грудь. Алекс задергался, как от удара током, и свалился без чувств. В следующее мгновение раздвоенное острие трости вжалось под кадык Гомельского.
– Четыре миллиона вольт, – предупредил Кильп. – Твоего цепного пса спасла куртка, а тебя… Не дергайся и будешь жить.
Продолжая угрожать адвокату тростью-электрошокером, эстонец свободной рукой сгреб конверт и крепко обхватил растерянную Лизу. Кильп попятился с девушкой к выходу. Филателист Лисицын, рассчитывавший на выгодную сделку с марками, с ужасом смотрел на происходящее.
Тармо Кильп толкнул спиной входную дверь и, оказавшись за порогом магазина, прошептал на ухо перепуганной девушке:
– Сейчас мы поедем ко мне и вернемся к разговору о твоей родинке.
– Оставь ее!
Кильп вздрогнул от неожиданного мужского возгласа. Одновременно с этой фразой что-то воткнулось ему в бок. Эстонец опустил взгляд и увидел руку с пистолетом. Ствол упирался ему под ребра.
– Становись на колени, – приказал мужчина за спиной. – Я сказал, на колени!
Убийственная решимость в голосе незнакомца и вороненая сталь оружия не оставляли Кильпу шансов на поиск иных вариантов. Морщась от досады, эстонец повиновался. Человек за спиной решительно дернул Лизу на себя и удалился.
Когда Кильп осмелился обернуться, он не увидел ни девушки, ни того, кто на него напал. Рука эстонца продолжала сжимать конверт. Он разгладил его ладонями и открыл клапан. В конверте лежали копеечные современные марки.
31
Елена Петелина в подавленном состоянии сидела за рабочим столом. Тяжелые мысли о визите Гомельского и о нервном срыве Валеева, опрашивавшего свидетелей, не давали ей сосредоточиться на делах. Она рисовала геометрические узоры на листках, комкала их и выбрасывала в корзину.
«Это я во всем виновата. Марат вышел из себя, потому что я рассказала ему о позорном видео. И он еще не знает подробностей! Это ревность или злость? Или между этими чувствами нет различий? Ревность – это внутренняя боль, которая прорывается вспышками злости. Говорят, ревность способна придать отношениям новый импульс. Как это верно! Импульс сродни пинку под зад. Нет! Это удар потоком воздуха от промчавшегося локомотива. На этот раз пронесло, а в следующий – расшибет в лепешку!»
Звонок стационарного телефона отвлек Петелину от грустных мыслей. Она узнала торопливый голос Миши Устинова.
– Елена Павловна, я отследил телефон Гребенкина, а также тот номер, который оперативники нашли в квартире девушек-проституток.
Следователь с радостью отметила, что хоть кто-то в ее группе работает как ни в чем не бывало.
– Да, Миша, и что?
– Эти два номера сейчас находятся в районе Таганки.
– Они вместе?
– Совсем рядом.
– Передай точные координаты Ване Майорову. В первую очередь надо взять Гребенкина!
– Уже передал. Они выехали.
– Оба? – поинтересовалась Петелина.
– Я звонил капитану Валееву. Он же старший.
«Расчетливый начальник ОВД Петров быстро замял инцидент, – убедилась следователь. – И наверняка переписал мои личные телефоны с мобильного Валеева».
– Так. Если новой сим-картой пользуется Лиза Малышко, то Гребенкин встретился с подругой дочери.
– Это не так.
– Почему? Ты сказал, что оба телефона в одном районе, рядом друг с другом. А-а, Гребенкин может следить за девушкой, – предположила следователь.
– Этого я не знаю, зато могу утверждать другое. Помните жевательную резинку, которую выплюнул Гребенкин?
– Ну?
– Я выделил из нее ДНК и установил, что кровь на заднем сиденье в автомобиле сутенера принадлежит Игорю Васильевичу Гребенкину.
– Хоть кто-то способен меня обрадовать.
– Это не главное, Елена Павловна.
– Как не главное? Твои данные доказывают, что Гребенкин находился в машине и мог убить Мануйлова. У него был мотив и была возможность! Когда мы его задержим, он расколется.
