Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 181 (всего у книги 192 страниц)

Глава 22

Утром несмотря на субботний день Елена Петелина отправилась на службу. Ложь близкого человека в таком важном деле заставляла следователя активнее искать правду. Рабочий день она начала с просмотра сводки происшествий в городе. Взгляд следователя зацепился за знакомую фамилию – Виктор Журихин.

Тот самый Беспалый – агент Марата!

Петелина внимательно прочла краткое сообщение. В подсобном помещении закрытого автосервиса на МКАДе найден труп мужчины. Человек задушен с помощью электропровода, примотанного к стойке автоподъемника. В карманах трупа найдены документы на имя Виктора Журихина. И особая примета – отсутствие среднего пальца на правой руке. Всё совпадает.

Следователь позвонила в отделение полиции, сотрудники которого обнаружили тело. Ее соединили с оперативником Быстровым, выезжавшим на место происшествия.

– Самоубийство, – уверенно заявил Быстров.

– На чем основан такой вывод?

– Журихин недавно освободился из колонии, не смог нигде устроиться и пребывал в депрессии. Пришел на прежнее место работы, получил отказ и нажрался в подсобке. Затем набросил петлю на шею, а другой конец привязал к планке автоподъемника. Осталось только нажать кнопку, что он и сделал. Может, нервы пощекотать хотел, сидел на полу и не сумел вовремя встать. Петля затянулась, и Журихин повис, касаясь ногами пола.

– Кто его обнаружил?

– Автомеханик из соседнего автосалона. Пришел за инструментом, открыл запертую дверь, а там жмурик. Кстати, в кармане Журихина обнаружен ключ, которым он мог запереться изнутри. Наверное, от прежней жизни остался.

– Какие еще улики?

– Рядом с телом нашли пустую бутылку водки, окурок сигареты и зажигалку, – перечислил Быстров.

– А телефон у Журихина был?

– Старый кнопочный. Отключен или разряжен.

Петелина на минуту задумалась. Марат сказал, что был в автосалоне, куда Журихин хотел устроиться на работу. Искал Беспалого, но не нашел. Однако активные поиски прекратил. Можно ли ему верить?

– Когда произошла смерть? – спросила Петелина.

– Вопрос к судмедэксперту. На мой взгляд, тело провисело два-три дня.

«Марат был в автосалоне позавчера», – сопоставила даты следователь и решила:

– Я забираю это дело.

– Журихин где-то еще наследил? – удивился Быстров.

– А что, горите желанием отработать мои поручения?

– Я передам протоколы в любую минуту, – спохватился оперативник.

– К вам заедет капитан Иван Майоров.

После разговора с Быстровым Петелина сообщила новость Майорову. Тот воспринял задание с энтузиазмом.

– Нашелся Журихин, я же говорил!

– Только его показания придется получать через патологоанатома, – грустно пошутила следователь.

В следующую минуту она набирала телефон Ивана Ивановича Лопахина. Он работал судмедэкспертом около сорока лет и его заключениям Петелина доверяла безоговорочно.

Разговор со словоохотливым Лопахиным как обычно получился витиеватым. По случаю выходного дня Иван Иванович находился дома, а жил он теперь с Людмилой Владимировной Астаховской.

Петелина попросила судмедэксперта произвести вскрытие и дать заключение о причине смерти Виктора Журихина.

– Сомневаетесь в самоубийстве?

– Не сомневаюсь только в ваших выводах. – Петелина использовала лесть, но почувствовала нежелание судмедэксперта и взмолилась: – Иван Иванович, я понимаю, суббота, у вас другие планы. Но очень надо.

– Я планов наших люблю громадьё, размаха шаги саженьи. – Лопахин продекламировал Маяковского.

В разговор живо вмешалась Астаховская и продолжила стихи:

– Я радуюсь маршу, которым идём в работу и в сраженья. – От себя она ласково добавила: – В работу, мой дорогой, как завещал любимый классик.

– Кстати, самоубийство Маяковского тоже под большим вопросом.

– Это потому что вы тогда не работали, – мотивировала специалиста Петелина.

– Елена Павловна, вы отрываете меня от семейных радостей, – пожаловался Иван Иванович.

Петелина не успела ответить, за нее говорила Астаховская:

– Будет тебе радость, дорогой, будет! Но позже, когда поможешь Елене Павловне.

– Мила, мои клиенты самые покладистые, где положил, там возьмешь. Подождет.

– И ты подождешь. Месяц, другой, третий, – ласково давила Людмила Владимировна.

– Ну, хотя бы супчик поем и…

– Одевайся! Я тебе дам супчик с собой. И котлетку. Покушаешь без отрыва от производства.

– Елена Павловна, вам возражать всегда трудно, а когда вас двое – невозможно!

– Вот и отдохнешь от нас с молчаливым. – Астаховская перехватила трубку и шепнула Петелиной: – Он всё сделает. Я мотивирую его по-женски.

Елена позавидовала такой прямолинейности.

Через несколько часов судмедэксперт Лопахин бодро докладывал следователю по телефону. В кабинете Петелиной в это время находился Иван Майоров, прибывший с протоколами осмотра места обнаружения тела Журихина. Они слушали эксперта вместе.

– Елена Павловна, степень алкогольного опьянения в крови Журихина около одного процента. Он, конечно, выпил, но не настолько много, чтобы превратиться в невменяемого.

– Журихин мог вставать и ходить. Он понимал, какие действия угрожают его жизни. Так? – уточнила следователь.

– Вполне. Такая доза относится к легкой степени опьянения. При его весе это где-то стакан водки.

– Значит, Журихин сознательно себя задушил?

– А вот тут я бы поспорил.

– Аргументы?

– В паху у трупа я обнаружил характерный след от электрошокера. В этом месте сгусток нервных окончаний и удар током наверняка лишил Журихина сознания. По крайне мере на несколько минут.

Петелина задумчиво перебирала фотографии обнаруженного тела:

– А за это время можно накинуть петлю на шею и включить автоподъемник.

– Убийство! – воскликнул Майоров.

– Умное и расчетливое, – подтвердил Лопахин.

– Иван Иванович, а время смерти удалось установить?

– Так, время. – Патологоанатом зашелестел бумагами. – По моим расчетам получается, что тело провисело трое суток. Время смерти приходится на первую половину среды. Точнее определить невозможно.

– Этого достаточно, – промолвила Елена.

– Заключение в электронном виде я вам выслал. Теперь могу предаться семейным радостям?

– Большое спасибо, Иван Иванович! Людмила Владимировна вас ждет.

Закончив разговор со судмедэкспертом по телефону, Петелина продолжила рассуждать вслух для оперативника:

– На подполковника Петрова напали во вторник вечером. Журихин был еще жив и мог это сделать.

– А на следующее утро Беспалого убрали, как ненужного исполнителя, – подхватил мысль Майоров.

– Или свидетеля.

– Согласен. Напасть с ножом мог напарник!

– В смысле? – Петелина уставилась на Майорова.

– Подельник, – спохватился оперативник.

В этот момент в кабинет ворвался Марат Валеев. Он скользнул колючим взглядом по бывшему напарнику и обратился к Елене:

– Почему мне не сказала?

– О Беспалом? Ты тоже о нем не очень-то распространялся.

– Самоубийство?

– Инсценировка, – процедил Майоров.

– Доказательства?

– Заключение Лопахина, – ответила Петелина и повернулась к Майорову: – Ваня, какие улики ты принял у местных?

Капитан кинул взгляд на Валеева и многозначительно посмотрел на Петелину: при нем? Следователь кивнула:

– Побыстрее. Меня ребенок ждет.

– Я привез верхнюю одежду Виктора Журихина, провод, на которой он висел. Еще бутылку из-под водки, зажигалку и окурок. Вот снимки улик, – доложил оперативник и выложил фотографии.

– По заключению Лопахина Журихин выпил двести граммов водки, а бутылка на снимке пустая.

– Остальное выпил его убийца. Подельник в нападении на Петрова.

Майоров пытливо посмотрел на Валеева. Борьбы взглядов не получилось. Внимание Валеева было сосредоточено на фотографиях.

Марат узнал зажигалку с логотипом «Ауди» и успокоил себя – это не обязательно та, которой он пользовался в автосалоне. Но выкуренная наполовину сигарета той самой марки, что у него в кармане, заставила бывалого опера побледнеть. Кто еще так борется с курением?

Следователь возразила Майорову:

– Ваня, это лишь версия. Точно мы не знаем.

– Скоро узнаем, – заверил Майоров, продолжая глядеть на Валеева. – Вещьдоки я передал в лабораторию. Головастик что-нибудь накопает.

– Тогда подождем результатов. На сегодня всё!

Майоров попрощался и ушел, едва не задев плечом Валеева.

Елена убирала в стол документы и хотела спросить Марата: они вместе едут домой? Но тот в спешке покинул кабинет, собираясь кому-то звонить. Опять в тайне от нее!

Спустя минут Елена вышла в коридор, собираясь упрекнуть мужа, однако Марата в здании Следственного комитета уже не было.

Глава 23

Валеев пришел домой поздно. Всё это время Елена сознательно ему не звонила – пусть сам объяснится. Ввалился в ее кабинет, разведал о смерти Беспалого и смылся ни слова ни говоря! Так поступают в нормальной семье? Или они теперь каждый сам по себе? Тогда пусть ужин себе готовит, а ей достаточно салата.

Марат вошел в комнату. Елена не удержалась от язвительного замечания:

– Ночевать все-таки явился.

Марат промолчал, будто не расслышал. Елена уткнулась в планшет: ну ладно, сейчас спросишь об ужине, и я тоже ничего не услышу.

Но она услышала шаги. Не на кухню, а в спальню. Там щелкнул выключатель, скрипнули дверцы шкафа, застучали передвигаемые вешалки. Что за дела?

Елена вошла в спальню. Марат рылся в шкафу и вываливал на кровать свое белье и походную одежду. На нее не отреагировал. Как так! Это она должна игнорировать его, а не наоборот.

– Ты что творишь? – выплеснула раздражение Елена.

– Где мои трекинговые ботинки?

– В прихожей где-то наверху, – по-хозяйски ответила Елена.

Марат вернулся в прихожую, встал на стул, раздвинул дверцы шкафа-купе и достал пакет с ботинками. Немного подумал и прихватил дождевик.

– Зачем это тебе? – не удержалась от вопроса Елена.

– Завтра утром я уезжаю.

– Куда?

– Туда! Трехмесячная командировка, я подписал все бумаги.

– На войну? – Елена пошатнулась и оперлась о стену, чтобы не потерять равновесие.

– Какая война. Командировка в зону СВО.

– Марат, у нас маленький сын. Тебе уже за сорок. Пусть молодые едут.

– Я сам решил. Так будет лучше.

– Что лучше? Для кого лучше?

– Для меня, для тебя, и вообще.

– Ты еще про страну скажи.

– И России тоже! – резко ответил Марат, возвращаясь в спальню.

Елена семенила сзади и раздражалась с каждым словом:

– А-а, я поняла. Ты из-за спора с Сергеем Петелиным? Мужик сказал, мужик сделал. Да что вы, как мальчишки! Сергей улетел в Стамбул и забыл о пьяном споре. Ничего ты ему не докажешь! Остановись!

Марат разложил вещи на кровати. Выгреб из тумбочки все носки.

– Кажется всё взял. Как думаешь, в рюкзак поместится?

– Марат, еще не поздно… Давай, ты заболеешь. Внезапно! Давление, сердце, радикулит!

Елена вцепилась в руку мужа. Марат разжал женские пальцы и сунул в ладонь банковскую карту.

– Я оставлю карточку, куда будут перечислять деньги. И в случае чего… Ну это, родным компенсация положена. Пин-код скину эсэмэской.

Побледневшая Елена почувствовала слабость в ногах и опустилась на кровать. Сжала руки коленями, чтобы не раскидать собранную мужем одежду. Вихрь мыслей в голове выплеснул наверх бюрократическую нелепость.

– Мы даже не расписаны. Формально, не родные, – промолвила она.

– Как же мы упустили! – согласился Марат. – Я оставлю завещание. Где бумага? У нас есть чистый лист бумаги?

Марат сам нашел листы, сел на кровать рядом с Еленой и принялся писать, склонившись над тумбочкой.

– Свой паспорт я помню, а твой был где-то в телефоне. Надо точно, чтобы не придрались, – бормотал он, перенося данные на бумагу.

Елена причитала:

– Марат, еще можно что-то придумать. Марат, у нас Саша…

– Сегодняшняя дата. Готово! – объявил Валеев. – Лена, хватит хныкать. Сфотографируй меня вместе с завещанием.

Он встал около стены и держал заполненный документ на уровне своего лица. Елена взяла телефон, направила ватной рукой на Марата, и у нее защемило под сердцем. Она несколько раз щелкнула и без сил опустилась на кровать.

Марат проверил снимки. Текст на бумаге не читался.

– Да что ж такое! – громко выругался он.

На шум из своей комнаты выбежала Настя, увидела маму, украдкой смахивающую слезинки:

– Мама, в чем дело? Валеев, что ты с ней сделал?

– Настя, сфотографируй меня, чтобы был виден текст и лицо.

– Что происходит?

– Снимай! И сохрани снимок для мамы.

Когда с завещанием было покончено, Марат принес рюкзак и стал запихивать в него вещи. Елена убедилась в неотвратимости мужского решения, вытерла слезы и вмешалась:

– Так ничего не влезет. Отойди. Я сама! И аптечку надо сформировать.

Сборы успокоили ее. Елена приготовила запоздалый ужин. Уже за полночь, сидя на кухне и подперев голову рукой, она смотрела, как ее мужчина ест. За последние дни Валеев сильно изменился, а она так и не разобралась, почему.

– Марат, ты убегаешь. От чего? Не от меня же?

– Лена, ты лучшая.

– Тогда что тебя гнетет?

– Я тут думал… За всё в жизни надо платить. И за ошибки тоже.

– Какие ошибки?

– Чем серьезнее ошибка, тем выше расплата.

– Там погибают. Расплата за что?

Марат нехотя признался:

– Неудачная встреча с осведомителем.

– С Беспалым?

– Неважно.

– Виктор Журихин мертв!

– И ничего не скажет, – выдохнул Валеев.

– А должен был? Марат, ну почему ты молчишь? Я же вижу, всё началось в тот вечер, когда напали на Петрова. Что тогда случилось? Расскажи.

– Пусть Петров расскажет.

– Опять двадцать пять! Ты с ним прилюдно разругался. Он угрожал отправить тебя в командировку…

– Вот я и еду. Сам! Чтобы не думали, что струсил. И тебе будет легче.

– Одной с ребенком?

– Для Саши есть бабушка. А в остальном… Я же вижу, что меня подозревают. Начну оправдываться, только хуже сделаю. Тебе будет проще вести следствие без меня.

– Тогда скажи, почему ты заменил куртку на новую? Где старая?

– Я не буду оправдываться, – повторил Марат.

– Ты видел, кто напал на Петрова?

Марат протер слипающиеся глаза и посмотрел на часы:

– Мне бы вздремнуть перед дорогой.

Он вышел. Елена мыла посуду и мучилась сомнениями. Покушение на Петрова сразу после ссоры, убийство Беспалого, которого разыскивал Марат. Подозрения против Валеева обоснованы. Если он замешан в преступлении, она покинет следственную группу. Но пока это домыслы, она будет искать правду.

В одном Марат прав. Показания Петрова – ключ к поиску преступника. Почему Шумаков не пускает к потерпевшему даже ее?

Глава 24

Утром Марат окончательно собрал рюкзак, поднял, примерил. Большой рюкзак торчал на уровне головы и оттягивал плечи.

– Надо затянуть лямки, – вызвалась помочь Елена.

Вместе поправили лямки. Марат пошагал, попрыгал. Рюкзак плотно прилегал к спине.

– Ну вот и всё.

– Я отвезу тебя, – вызвалась Елена.

Она засуетилась, схватила ключи от машины, метнулась за телефоном, вцепилась в сумочку и уже готова была надеть обувь, но Марат остановил ее.

– Не провожай. Не люблю этого.

«А меня? А Сашу?» – хотелось крикнуть ей, но ком в груди перехватил дыхание. Руки хотели вцепиться, остановить любимого мужчину, но мозг понимал, отговаривать нельзя. Она начнет плакать, он даст слабину. И что? Ему прикидываться больным, умолять начальника отменить приказ. Мужчины так не поступают. Настоящие мужчины. А слабак и трус ей не нужен.

Из спальни вышла Настя теплая после сладкого сна в розовой пижаме с нарисованным спящим медвежонком. Она сцепила руки на груди и уставилась на отчима.

– Валеев, ты воевать?

– Должен же кто-то тебя защищать.

– Я в Москве, тут нет войны.

– Тебе только кажется. В любой момент может прилететь.

– И что? Без тебя не справятся?

– Одной рукой в драке не победить – всё тело должно участвовать.

– Мы напали, а не защищаемся.

– Лучшая защита – это…

– Да ну вас! Хватит за меня решать. Жили бы, как раньше!

Настя ушла на кухню и включила кофемашину. Елена вывела заспанного Сашеньку. Марат подхватил сына на руки, обнял и прижался щекой. Саша сморщился и запросился к маме.

– Я вернусь, – пообещал Марат, передавая ребенка.

Елена не стала обнимать мужа, потому что боялась расплакаться. Слова тоже могли обернуться истерикой, она прикусила нижнюю губу и молча кивнула.

Марат вышел из квартиры и чуть не столкнулся с Ольгой Ивановной, которая пришла посидеть с внуком. Бабушка отступила при виде решительного Валеева в камуфляжной форме с огромным рюкзаком.

– Куда он? – спросила она Елену, когда лифт увез зятя.

– Туда, – обреченно выдохнула дочь и в ответ на осуждающую гримасу матери уже не смогла сдерживать сжатые эмоции: – Не в Стамбул, как некоторые!

Дома Елена не находила себе места. Ее сторонились и мать, и Настя, и даже Сашенька. В такие минуты только работа могла спасти сыщика Петлю от саморазрушения. Елена закрылась в комнате и исчеркала чистый лист, погрузившись в раздумья. В конце концов смяла бумагу и позвонила Шумакову.

– Геннадий Александрович, мы топчемся на месте. Я должна увидеть подполковника Петрова.

– Опять ты за свое! Петров в реанимации. К нему даже жену не пускают.

– Я расследую нападение на сотрудника полиции. Мое право и обязанность взять показания у потерпевшего. Я покажу ему фотографии. Если Петров не может говорить, достаточно жеста, взгляда.

– Какие фотографии?

– Того же Валеева, у которого был мотив по вашему мнению.

– Валеева? – то ли удивился, то ли обеспокоился Шумаков. – Я сам это сделаю, когда настанет время.

– Почему вы? И зачем ждать? – следователь привычно затягивала петлю аргументов.

– Петров в коме.

– Откуда вы знаете? Вчера вечером я звонила в госпиталь. И была единственной за сутки, кто интересовался здоровьем подполковника Петрова.

Шумаков замялся и ответил не сразу:

– Мне бы доложили в случае изменения его состояния.

– Не лучше ли один раз увидеть. У врачей свои задачи, у нас свои.

– В госпиталь пойдем вместе, – нехотя согласился Шумаков. – Возможно завтра.

– А что прикажет делать сегодня, товарищ полковник? – выплеснула раздражение Петелина.

Шумаков тоже не сдержался:

– Работай так, будто Петрова нет в живых!

Оба поняли, что наговорили лишнего, и с минуту молчали. Шумаков первым нашел выход из положения.

– Елена Павловна, приезжай ко мне в Управление через час. Обсудим дальнейшие действия.

– Ждите, – коротко ответила Петелина.

Это был выход. Уж лучше мчаться куда-нибудь и спорить с начальником, чем смотреть на последнее фото Марата, где большую часть кадра занимает лист с завещанием. Она открыла шкаф с одеждой, прикидывая, что надеть.

Вошла Настя, прикрыла за собой дверь, чтобы бабушка не услышала.

– Мама, а если Никита мне сделает предложение, соглашаться?

Елена убрала вешалку и по-новому взглянула на дочь.

– Ты с ним уже? – Елена сделала неопределенной движение пальцами и опустила взгляд на живот дочери.

– Мама, двадцать первый век. Мы совершеннолетние.

– Совершеннолетние… – эхом повторила Елена. – Вы хотя бы предохраняетесь?

– Ну мама! Я взрослая. Вспомни себя в мои годы.

– Я в твои годы…

Елена вспомнила глупые опасения остаться старой девой и зависть к подружкам, которые в открытую жили с парнями. Тогда она уступила Сергею Петелину, и появилась Настя. А потом у Сергея появилась любовница.

– Ты уверена в Никите?

– Он, вроде, только со мной. Не изменяет.

– Я про другое. Он не бросит тебя в трудную минуту.

– Если меня собьет машина?

– Тьфу! Сплюнь! И не думай об этом. В жизни много других испытаний.

– Как у тебя с Валеевым?

– Валеев не подарок. С ним бывает трудно. Но вот его нет и мне… Дерьмово мне без него.

– Мне тоже хочется быть с Никитой.

– Ну, хорошо. – Елена обняла девочку в детской пижаме. Как же быстро она выросла. – Никита намекал на предложение?

– Мы же с ним пара. Он у меня первый. Как по-другому?

– Тогда ты ему намекни. Только не в лоб, а то спугнешь.

– А как?

– Не знаю, как у вас в двадцать первом веке, у нас в двадцатом если девушка забеременеет – надо жениться.

– Я не буду спешить. Ты с Сашей не справляешься.

– Я?! – Елена отстранила дочь, заглянула ей в глаза. – Настя, ты на меня не рассчитывай. Я сама еще молодая мама.

Из-за двери послышался частый топот детских ножек и обеспокоенный голос Ольги Ивановны, опекавшей внука.

Настя улыбнулась:

– Хорошо, что у нас бабушка шустрая.

Елена растрепала волосы дочери:

– Университет сначала закончи.

Откровенный разговор с дочкой придал ей новый импульс. Все проблемы решаются, если говорить правду. А полковник Шумаков юлит и что-то недоговаривает. Он ждет ее в главке. Как вывести его на откровенность? Разве что…

Сев за руль, Петелина уже знала, куда поедет. И это было не Главное управление МВД.

Глава 25

Через час Елена Павловна шла по коридору ведомственного госпиталя МВД и набирала номер Шумакова.

– Геннадий Александрович, тут недоразумение какое-то, меня к вам не пускают.

– Как не пускают? Предъяви удостоверение.

– Выходной день. Особые инструкции в связи с усиливающейся террористической опасностью. Нужна ваша команда.

– Дай охране трубку!

Петелина как раз подошла к охраннику, дежурившему около палаты Петрова, и протянула ему телефон со словами:

– Шумаков из главка на связи.

– Это полковник Шумаков! – рявкнул в трубку большой начальник. – Сейчас перед вами старший следователь Следственного комитета майор Петелина.

– Так точно! – вытянулся охранник.

– Пропустите ее. Мы работаем по одному делу.

– Будет исполнено, товарищ полковник.

Охранник вернул телефон следователю, достал ключ и открыл запертую дверь в палату Петрова.

«Не прорвешься!» – Петелина оценила серьезный подход.

Она вошла в палату и прикрыла дверь. Жалюзи на единственном окне в небольшой комнате были закрыты. Больничная кровать с приподнятым изголовьем располагалась у стены. На кровати лежал больной. Его лицо прикрывала кислородная маска, подключенная к приборам. Петров никак не отреагировал на ее появление.

Он в коме? Петелина пригляделась.

Горизонтальная лампа на стене освещала изголовье кровати и частично стойку с приборами. Обстановка выглядела странной, но Елена не сразу поняла почему. Потому увидела.

Ни один прибор не работал!

Сердце сжалось: что происходит? Отключилось электричество, и никто не заметил? Как так? Она щелкнула по выключателю у двери, зажегся верхний свет.

И закричала:

– Врача! Помогите! Срочно врача!

Бросилась к стойке с приборами. Проверила соединение кабелей с розетками. Кабели подключены и на приборах маленькие индикаторы сигнализировал исправность сети. Ток есть, но приборы отключены! Кто это сделал?

В палату заглянул перепуганный охранник.

– Кто сейчас приходил к Петрову? – накинулась на него следователь.

– Никто.

– Не ври! – Петелина указывала на выключенные приборы.

– Я с семи утра на посту. Никто не заходил.

– Даже врач? – удивилась следователь. – А медсестра?

Охранник покачал головой:

– Дверь заперта. Я не отходил ни на минуту.

Петелина не могла поверить услышанному: тяжелораненный начальник полиции в коме, и никто не проверил его состояние. Следят по приборам? Но аппараты отключены и, судя по всему, давно. Ни лекарств, ни ухода, а дверь в палату заперта. Почему?

Петина посмотрела на Петрова. Он выглядел беспомощным и безжизненным. Если искусственная вентиляция легких не работает, то маска только мешает! Она сдернула маску и увидела матовое лицо. Сначала не сообразила, что это даже не лицо мертвого человека.

– Какого черта! – пробормотала следователь и скинула простынь.

Теперь она видела тело полностью и сомнений не осталось. У нее закружилась голова, а охранник смертельно побледнел.

В больничной кровати вместо Петрова лежал пластиковый манекен.