Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 192 страниц)

– Я забрался в машину Мануйлова и подкараулил его. Когда сутенер сел за руль, я наставил на него пистолет.

– Куда был направлен пистолет?

– В голову, в висок.

– Вы хотели убить Мануйлова?

– Я хотел, чтобы эта мразь ответила за ту мерзость, что пережила моя дочь.

– В какой момент вы выстрелили?

– Появился еще один человек. Кажется, он вырубил меня. – Гребенкин дотронулся до зажившей ссадины на голове. – Я не думал, что моя кровь осталась в машине.

– А ваша меховая шапка – рядом с ней.

– Да?

– Да-да. Против вас работает огромная правоохранительная система. Итак, очнувшись, что вы увидели?

– Мануйлов был мертв.

– Как вы определили, что он мертв?

– У него в голове была дырка от пули.

– Где именно?

– На виске.

– На каком?

– На правом.

– В правый висок вы направляли свой пистолет, когда угрожали Мануйлову?

– Да.

– Вы помните, как выстрелили?

– Точно не помню. Я отключился.

– Если вас ударили, палец на курке мог дернуться. Ведь так?

– Наверное.

Петелина подошла к окну, сложила на груди руки и крепко сжала их, словно ей было холодно.

«Вот и все. Гребенкин допускает, что мог выстрелить в Мануйлова. О второй пуле можно забыть. Я выполню условие Гомельского. Легкое решение проблемы. Достаточно правильно составить протокол – и получайте тепленького обвиняемого. К тому же на нем посягательство на жизнь сотрудника полиции, незаконное хранение, перевозка и ношение оружия. Целый букет статей уголовного кодекса».

За окном торопилась заявить о себе запоздалая весна. Вверху взгляд радовали голубое небо и солнечный свет, внизу о грязи напоминали мерзкие лужи. Такой же контраст царил в душе женщины – впору праздновать победу, а боль не отпускает.

Елена повернулась к Гребенкину.

– Последний вопрос на сегодня. – Следователь показала фотографию: шестидесятилетний интеллигентный дядечка с тростью выводит Катю Гребенкину из магазина «Филателист». – Кто этот человек?

– Старый ублюдок. Клиент Кати. Она не пришла к нему, хотя и обещала, вот он и озверел.

– Только из-за этого?

– Урод! Что с такого взять? Если бы дочь сказала мне о нем раньше, я бы этого гада… – Гребенкин сжал кулаки.

Следователь отдала приказ увести задержанного. За годы службы ей действительно попадались моральные уроды. Но никто из них не мстил проститутке за то, что она проигнорировала обычную встречу.

«Так кто же ты, господин с тростью?»

53

– Лена, я откопала дело, в котором фигурирует мужская трость.

В кабинет Петелиной вошла Людмила Владимировна Астаховская. Участие в расследовании омолодило сотрудницу архива, хотя она и так всегда выглядела на зависть своим шестидесятилетним сверстницам.

Елена помнила замечание по поводу своих брюк и невольно пригляделась к черным узким брюкам Людмилы Владимировны. Сидели они идеально. От проницательной Астаховской не укрылось внимание коллеги.

– Брюки-дудочки. – Астаховская повернулась на носочках. – Никогда не выходят из моды, должны быть в гардеробе каждой женщины. Уменьшают бедра, удлиняют ноги. Особенно черный цвет.

– Да, – согласилась Елена.

– Кстати! Видела тебя на улице. Не стоит сейчас ходить без головного убора. – Людмила Владимировна села в кресло и уронила бумаги на стол.

– У меня всегда с этим проблема. Мне не идут шапки.

– Какие шапки в апреле? Берет, только берет! Это вечная классика. Тебе подойдет терракотовый. Могу подарить свой. Ему двадцать лет, но из-за низкой зарплаты я вынуждена покупать только качественные вещи.

– Терракотовый, говорите? – Елена попыталась представить себя в берете.

– Если захочешь выглядеть озорной, сдвинешь его на затылок. А если загадочной – приспустишь на бок.

– Как только выберусь в магазин…

– Помни о правиле: мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи.

– Без вас, чувствую, не справлюсь.

– Беру над тобой шефство.

– Что у вас насчет трости? – вернулась к делам Петелина.

– Вспомни лихие девяностые. У бандитов оружия больше, чем грязных носков. Носят – не стесняются. Если надо кого-то обезоружить, первым делом ищут «стволы». И вот в Питере некий старомодный коммерсант с тросточкой и бородкой «под Чехова» является к крутому авторитету Бояринцеву по кличке Боярин. Между ними серьезные «терки». Боярин обвиняет коммерсанта в том, что тот сбыл ему фальшивые картины на крупную сумму. Тут бы мошеннику и крышка, но он воспользовался тростью с выкидным лезвием. Ранил Боярина и смог уйти.

– Самого Боярина? Руководителя Кронштадтской ОПГ?

– Формально да. Только Бояринцев расшифровывал ОПГ не как «организованная преступная группировка», а как «организованная предпринимательская группа». Боярина подозревали в причастности к захвату предприятий и заказным убийствам, но доказать ничего не смогли. Взяли, как водится, на наркотиках и незаконном хранении оружия. Боярин получил срок, но вскоре вышел. Апелляции, подкуп – в результате условно-досрочное. Теперь Бояринцев известный бизнесмен с большими возможностями.

– А что с коммерсантом?

– Я установила его имя – Костромин Александр Дмитриевич.

– Мошенник Кострома! – Петелина вспомнила дело о хищении фармпрепаратов с помощью подставного склада.

– Верно. Фигурант питерского дела, которым ты интересовалась.

– Где он сейчас?

– Кострома бесследно исчез в девяносто пятом. Поскольку он кинул бандита Боярина, то, скорее всего, нашел свой покой на дне Финского залива с бетонной чушкой на ногах. Вот его фотография.

Петелина придвинула к себе снимок. Русая бородка клинышком, широкие усы, вьющиеся волосы. Действительно, для сходства с Чеховым не хватает только старомодного пенсне. Вместо него Костромин носил большие очки.

У следователя мелькнуло подозрение. Борода, усы, очки – банальный способ изменить облик. Елена достала снимок эстонца, ступающего на порог магазина «Филателист», и сравнила его с Костроминым. В глаза сразу бросились различия: у Костромина лицо вытянутое, а у эстонца широкий подбородок. У питерского мошенника русые волосы, а у эстонца черные. Да и глаза у Костромина светло-зеленые, а у эстонца, видимо, карие.

– Заподозрила реинкарнацию? – догадалась о мыслях коллеги Астаховская.

– В деле фигурирует один эстонец. У него тоже имеется трость. Но с электрошокером.

– Новый век – новые возможности.

– И он тоже из Петербурга.

– Возможно, знал Кострому и перенял его опыт.

Елена позвонила эксперту Устинову.

– Миша, я пересылала тебе фотографию мужчины с усиками и бакенбардами. Ты выяснил, кто он?

– Тармо Кильп. Бизнесмен из Эстонии. В последние годы постоянно приезжает в Москву и гостит здесь подолгу.

– Он где-нибудь засветился?

– Ничего криминального.

– Чем же он занимается?

– Трудно сказать. Тармо Кильп не владеет ни одной коммерческой фирмой в России.

– Миша, ты гений компьютерного сыска. – Елена знала, что прежде чем попросить мужчину, надо его похвалить. – Я перешлю тебе еще одну фотографию. Она сделана в девяносто пятом. Это Костромин, мошенник из Петербурга. Попробуй выяснить, не пересекался ли когда-нибудь Костромин с Тармо Кильпом.

– Ну, попробую, – смутившись, пообещал Головастик.

Не успела следователь положить трубку рабочего телефона, как зазвонил ее сотовый. На экране высветилось имя Дениса Гомельского. Елена переменилась в лице, что не укрылось от внимания Астаховской.

Елена взяла трубку так осторожно, словно боялась обжечься.

– Ну что, Петелина? Время истекает. Что ты решила? – сразу перешел к делу Гомельский.

– Я не одна, – процедила Елена. – Я работаю.

– Работаешь над нашей проблемой, надеюсь. Или мне пора познакомить подружек и учителей твоей дочери с тем, что вытворяет ее развратная мамаша?

Елена прикрыла трубку рукой. Астаховская поняла, что мешает, и спешно удалилась. Оставшись в кабинете одна, Елена выдохнула и перешла в наступление:

– Я узнала кое-что о тебе, Гомельский. Ты, оказывается, очень интересуешься редкими марками.

Адвокат ничего не ответил. Когда пауза затянулась, Петелина жестко спросила:

– Что ты делал в магазине филателиста?

И Гомельский сорвался:

– Ты должна думать о себе, а не шпионить за мной! Даю тебе сутки, Петля. Если до завтрашнего вечера ты кардинально не решишь проблему, я запущу видео в сеть!

Наступившая тишина окатила Елену радостью и тревогой.

«Марки! Я нащупала его болевую точку. Но что я успею сделать за сутки?»

54

– Зайди ко мне, – сухо произнес Харченко и положил трубку.

По голосу начальника нетрудно было догадаться, что он чем-то недоволен. Впрочем, это входит в служебные обязанности любого руководителя.

Петелина поднялась в кабинет полковника юстиции. Юрий Григорьевич хмурился сильнее, чем обычно. Он указал подчиненной на стул, а сам встал.

– Елена, ты по собственной прихоти устраиваешь слежку за генерал-майором министерства обороны и даже не считаешь нужным проинформировать об этом меня.

– Слежку за генералом? О чем вы, Юрий Григорьевич?

– Своими действиями ты ставишь меня в крайне неловкое положение.

– Я не понимаю. Объясните.

Петелиной приходилось крутить шеей и смотреть снизу-вверх, чтобы следить за перемещениями начальника по кабинету. Такой прием она сама использовала на допросах.

– Я говорю о генерале Баюкине! – Харченко резко наклонился к Елене и впился в нее острым взглядом. – Вижу, что мне объяснять ничего не нужно. Объяснения я намерен услышать от тебя. На каком основании ты установила слежку за квартирой генерала?

Петелина поняла, в чем проблема.

– Я объявила в розыск Алексея Баюкина. Это сын генерала Константина Баюкина. Я предупредила ОВД по месту жительства генерала о том, что сын может появиться на его квартире.

– Прекрасно! Они поставили у подъезда генерала полицейский фургон. С желтой полосой «Полиция»! На второй день на него обратили внимание. И знаешь кто? Наши коллеги – следователи из военной прокуратуры. Далее вопросы к начальнику ОВД. Он показывает бумагу нашего ведомства. Мне звонят и спрашивают, а я не знаю, что ответить. Ты считаешь, это нормально?

– Алексей Баюкин подозревается в серьезном преступлении.

– Почему я ничего об этом не знаю?

Елена вспомнила о чертовом патроне от «Ярыгина», о флешке и о требовании Гомельского.

– Возможно, Алексей Баюкин и ни при чем. Мне нужно было с ним побеседовать.

– Елена Павловна. – Харченко сел за стол и хлопнул ладонями о столешницу. Видно было, что он успокаивается. – Я тебе доверяю, но прошу об одном – не ставь меня в дурацкое положение. Ты могла предвидеть, как будет выполняться твое задание, и догадываться о последствиях.

– Юрий Григорьевич, появления следователей военной прокуратуры я не могла предвидеть. Что они там делали?

– В министерстве обороны сейчас расследуют хищение квартир, предназначенных для военнослужащих. Дело серьезное. Генерал Баюкин под подозрением. Но никаких счетов и наличных денег у него не обнаружено. Поэтому следователи и не спешат выдвигать обвинение. Они даже поинтересовались у меня, нет ли у нас чего-нибудь на генерала? И что я должен был им сказать?

– Юрий Григорьевич, кто, как не вы, может найти выход из сложной ситуации?

Лесть подействовала. Полковник откинулся на спинку упругого кресла и качнулся туда-сюда.

– Да, я напустил тумана. Для начала выудил информацию у них.

– И что?

– Генерал Баюкин лишь винтик в сложных махинациях. Руководит всей схемой некий гражданский – опытный и умный. Но кто он – неизвестно. Через генерала следователи хотят выйти на организатора. Я знаю, ты расследуешь убийства, но тебе не попадалось чего-нибудь об этом мошенничестве?

– Об этом нет, – вырвалось у Петелиной.

Она сразу вспомнила о проблеме бывшего мужа. Сергей Петелин тоже пострадал от мошенников.

– Если найдешь что-нибудь, мы должны поделиться этим с военной прокуратурой.

– Да, конечно.

– Кстати, генерал Баюкин уже знает, что под него копают. И позаботился о хорошем адвокате. Знаешь кого он выбрал? Твоего старого знакомого, Дениса Гомельского.

Елена вздрогнула и опустила глаза.

«Лучше бы я никогда не знала Гомельского!»

55

Константин Баюкин уже полчаса сидел в своей машине, припаркованной на Кутузовском проспекте. Генерал ждал.

Мимо проносились сотни дорогих автомобилей, среди которых то и дело выделялись представительские лимузины с джипами сопровождения. Никто не заботился о соблюдении скоростного режима. Водители знали, что на широкой и прямой, как взлетная полоса, правительственной трассе отсутствовали камеры видеофиксации. Пожалуй, это была единственная крупная магистраль в столице с подобной привилегией. Зачем создавать мелкие проблемы для сильных мира сего?

Немного впереди Баюкина припарковался представительский седан с особой серией депутатских номеров. Генерал поспешил подойти к остановившейся машине. Он открыл заднюю дверцу и увидел старого приятеля, под командованием которого когда-то служил. Возраст знакомого депутата госдумы теперь вполне соответствовал определению «старый».

– Садись, Костя, – небрежно показал на место рядом с собой хозяин автомобиля и сделал знак рукой водителю: – Подыши воздухом.

Когда они остались вдвоем, депутат сразу предупредил:

– Последний раз тебе помогаю. Ни к чему мне это.

– Для меня это важно. Обещаю больше не обращаться. Что-нибудь удалось узнать?

– Поговорил я с товарищами из профильного комитета. Проверка оборонного ведомства по части квартир началась по депутатскому запросу одного нашего записного правдолюба. А ему шепнул адвокат. И кое-какие данные предоставил.

– Кто? Какой адвокат?

– Как там его… Гомельский. Да, точно, Денис Гомельский!

Баюкин был ошарашен.

– Так вот каким образом поганые крючкотворы находят своих клиентов! Как стекольщик, который по ночам бросает камни в окна!

– Вижу, тебе Гомельский знаком. Ну, тогда бывай, Костя. И не звони мне больше. Мне чужих проблем не надо. Поверь, у меня своих хватает.

56

«Гомельский. Подлец Гомельский! А ведь когда-то он вскружил мне голову. Красивый мужчина, успешный адвокат, а под внешним лоском – циничная сволочь! Ну почему нам, бабам, так не везет с красавчиками? Что же мне делать?»

Елена Петелина сжимала в левой руке пакетик с пулей от «Ярыгина», а в правой – флешку с мерзкой записью.

«Решение простое, – нашептывал чертик в ее душе. – Отдай ему пулю, повесь убийство сутенера на Гребенкина – и дело с концом!»

Есть еще гильза от «Ярыгина» в лаборатории Головастика.

«Ха! Сама же говорила, что гильза могла оказаться в автомобиле раньше и не иметь отношения к убийству!»

Но где-то ходит Алексей Баюкин с этим самым пистолетом Ярыгина. А что, если он попадется?

«Оставь Баюкина в покое! Ты же понимаешь, что это главное требование Гомельского».

А если Гомельский сохранит копию видеозаписи и вновь воспользуется ею?

«Придется ему поверить. У тебя нет выбора!»

– Выбор есть всегда, – пролепетала Елена избитую фразу.

«Между плохим и очень плохим, – откликнулся чертик. – Выбирай плохое, пока не поздно, дура!»

– Лена, к тебе можно?

Петелина вздрогнула, подняла голову и увидела на пороге кабинета Людмилу Астаховскую. Пальцы Елены разжались, пуля и флешка упали в ящик стола, и Петелина молча кивнула.

– Ты прости меня за назойливость, но я заметила твою реакцию на звонок Гомельского. – Людмила Владимировна села напротив Елены и показала пальцем на смартфон следователя. – На экране высветилась его фамилия.

– Что, все так заметно?

– Не то слово, Лена. Тебе было противно браться за трубку.

– Телефон у меня хороший.

– Вот только номер знают всякие уроды. Можешь ничего не объяснять, я и так поняла, что с адвокатом Гомельским у тебя проблемы.

– Он меня обманул.

– Нашла чем удивить! Это отличная рекомендация для адвоката. Знаешь, как определить, что адвокат лжет?

– У него губы шевелятся.

– То-то!

Женщины одновременно улыбнулись, однако их улыбки походили на отблеск падающей звезды.

– Как Марат? Слышала, у него неприятности. – В голосе Астаховской прозвучало сочувствие.

– Еще какие! Он задержан. СБ работает.

– Но он не виноват, ведь так?

– Был бы не виноват, не попал бы в такую ситуацию.

– Испытания нам даются для того, чтобы проверить чувства. Ты же ему поможешь?

– Да я разрываюсь, Людмила Владимировна! Столько проблем навалилось, – сокрушенно покачала головой Елена.

– Я вижу, Лена. Потому и пришла, чтобы помочь. – Астаховская выложила на стол солидную стопку бумаг. – Я решила изучить этого скользкого типа, Гомельского. У меня же связи в следственных кругах и архив под рукой.

– И что? – придвинулась к ней Петелина.

– Начал адвокатскую карьеру Денис Гомельский в Питере после окончания университета. Было это в девяносто пятом году. Тогда он занимался в основном уголовными делами. Потом питерский клан стал массово перебираться в Москву и занимать высокие кабинеты. Гомельский переехал вслед за ним. Теперь он специализируется на защите проворовавшихся чиновников.

– Ничего удивительного. Чиновники – самая выгодная клиентура для адвокатов. Заявляй, что это политический заказ, и подавай апелляции на любое решение.

– Но это не самое интересное. Я обнаружила, что имя Гомельского частенько мелькает в сомнительных сделках.

– Каких же? – заинтересовалась Петелина, листая копии документов, принесенные Астаховской.

– Он специалист по закладке «юридических бомб» в договоры купли-продажи зданий. Для того чтобы уйти от налогов, в договорах указывалась заниженная сумма. Затем появлялась третья сторона, предъявляла права, сделка аннулировалась, официальные деньги возвращались покупателю. А неофициальные, большая часть, клались в карман. То же самое с продажей некоторых предприятий, обладающих землей и недвижимостью.

– Я поняла: в деньгах Денис Гомельский не нуждается. – Петелина прихлопнула стопку бумаг ладонью и задала прямой вопрос: – Эти материалы можно использовать в качестве серьезного компромата?

Астаховская покачала головой:

– Юридически подкопаться под него невозможно.

У Елены опустились руки. Засиявшая было надежда разбилась вдребезги. В груди разрасталось раздражение.

– Людмила Владимировна, зачем вы мне это принесли? На кой черт возиться с тем, что нельзя использовать?! Вы нарыли документы времен царя Гороха. Что это? Выписки из питерских дел. – Петелина поднимала отдельные страницы и швыряла их в сторону. – А это что? Копия его диплома?

– Я думала… Противника надо знать от и до. Только тогда можно нащупать его слабое место.

– Денис Валентинович Брикман, – прочла Елена и осеклась на знакомой фамилии. – Это диплом Гомельского?

– Брикман – его настоящая фамилия. А Гомельский – фамилия матери. Он взял ее после окончания университета. «Гомельский» звучит лучше. А может, он сделал это в память о матери. Его родители в тот год погибли.

– Погибли…

Петелина вспомнила рассказ филателиста об убийстве коллекционера Брикмана из Петербурга. Тут же в ее памяти всплыло, как Гомельский слишком нервно отреагировал на ее вопрос о марках.

– Его отец был филателистом? – задумчиво спросила следователь.

– У него была одна из лучших коллекций в стране! Брикмана ограбили и убили, его жену тоже. Марки, правда, нашли, а убийц – нет.

– Мне нужно ознакомиться с этим делом.

В голове следователя вихрем закручивались события последних дней. Одна девушка погибает, другая сбегает с редкими марками. Она хочет их продать, обращается в магазин «Филателист», из-за нее сцепляются некий Кильп с тростью-электрошокером и Гомельский, урожденный Брикман, а марки – из коллекции его отца.

«Слишком много совпадений. Я должна в этом разобраться!»

Астаховская оценила возбужденное состояние Петелиной и пообещала:

– Я достану копию дела Брикмана.

Когда Людмила Владимировна покидала кабинет, она была уверена в том, что ее визит был не напрасным.

57

– Прошу меня извинить, но в ближайшее время я не могу заняться вашим делом. – Адвокат Гомельский хлопнул телефонной трубкой по столу, отказав важному клиенту.

Всех к черту! Есть дела поважнее. Он должен выяснить тайну исчезновения отцовских марок!

Денис помнил, как отец Валентин Брикман знакомил его с коллекцией редких марок. Это походило на планомерное обучение, чтобы мальчик продолжил дело отца и деда. В школьные годы Денис изучил историю марок. Он знал обо всех уникальных марках, существовавших в мире. Часть из них хранилась в семейной коллекции. Чаще всего они представляли собой невзрачные маленькие квадратики с простыми рисунками.

Поначалу Денис не разделял трепетного отношения отца к старым клочкам бумаги. Что в них красивого? Марки собирали многие одноклассники Дениса. Они хвастались красочными сериями с автомобилями, яхтами, цветами и животными. А Денису нечего было показать в ответ.

В начале девяностых Денис Брикман стал студентом университета. Город Ленина обрел свое прежнее имя – Санкт-Петербург. На месте убогих универсамов с пустыми полками появились коммерческие магазины, заполненные импортными товарами. По Невскому проспекту гоняли красивые иностранные автомобили. И вот тогда Денис узнал истинную ценность семейной коллекции. Отец поддался на уговоры жены и обменял старенькую марку на новый автомобиль. Клочок бумаги – на четырехколесное чудо немецкого автопрома!

А потом случилась страшная трагедия. Денис так рассказывал о ней.

Однажды, когда он вернулся домой, дверь оказалась незапертой. Денис сразу почувствовал неладное и позвал отца. Тело Брикмана-старшего с ножевыми ранениями в живот он нашел на кухне. Мама лежала в проходе. Отец был мертв, а мама еще дышала. Видимо, она бросилась на крик мужа и тоже получила удар ножом.

Денис помнил свой жуткий страх и ледяное оцепенение. Он с трудом сообразил, что нужно позвонить в милицию, а те уже вызвали «скорую». Маму увезли.

Потом появился бесцеремонный следователь. Он кривился, как от зубной боли, при виде антикварной мебели и картин на стенах. Следователь задавал вопросы и злился, если Денис не мог ответить сразу. «Где хранились деньги и ценности? Что украли? Какие еще марки? Ты можешь их описать?»

А вскоре позвонили из больницы и сообщили, что мама пришла в сознание, но умирает. Следователь поспешил ее допросить. Он взял с собой Дениса. Сцена в больнице врезалась в память Дениса Брикмана навсегда.

Матери не стало. Чемодан с украденными марками нашли в тот же день на чердаке дома. На следующий день Денис с ужасом обнаружил, что самые ценные марки в чемодане отсутствуют.

«Вот и хорошо. Если они где-нибудь всплывут, выйдем на убийцу, – заверил следователь Дениса и показал на ворох бумаг. – В Питере каждый день убивают. Иди, не мешай. Понадобишься – вызову».

Вызова не последовало. Метод поиска «если где-нибудь всплывут» не сработал. После трагедии Денис сменил фамилию Брикман на девичью фамилию матери и стал Гомельским.

Украденные марки всплыли восемнадцать лет спустя очень далеко от Питера. Но вновь ускользнули!

Адвокат раз за разом прокручивал сцену, разыгравшуюся в магазине «Филателист». Эстонец с тросточкой был не случайным покупателем. Он знал девушку-воровку и пытался увести ее. Она дилетантка и наверняка действовала по его заданию, а потом решила кинуть наводчика. В магазине эстонец упустил девушку. Но он знает о ней больше, чем кто бы то ни было. И попытается снова ее найти. Ведь марки у нее!

А еще эстонец должен знать, от кого марки попали к генералу Баюкину.

Покидая кабинет адвокатской конторы, Гомельский был настроен решительно. Через полчаса он был на квартире своего клиента генерала Константина Баюкина.

Денис Гомельский с порога ткнул в лицо генералу смартфон с фотографией эстонца. Адвокат успел сделать снимок в магазине филателиста.

– Он поставлял тебе марки? Он!

– Явился, подлый гаденыш! Я все о тебе узнал. Это ты слил информацию о квартирах. А потом сам же вызвался меня защищать!

– Этот человек – убийца моих родителей! – Гомельский резко толкнул Баюкина и обхватил пошатнувшегося генерала локтем за шею. Адвокат протащил хозяина квартиры через комнату и швырнул на диван. – Ты все мне о нем расскажешь, но сначала послушай.

Генерал испуганно таращился на взбешенного гостя.

– Моих родителей убили в девяносто пятом. Зарезали и украли редкие марки. Я знал всю коллекцию наперечет. И всю жизнь искал ее. И вот спустя восемнадцать лет я вижу информацию с аукциона в Гонконге. За один день продано пятьдесят две знакомые мне марки. И все из коллекции моего отца! Это был след, который я не мог упустить. И я полетел в Гонконг. Китайцы неохотно расстаются с тайнами клиентов. Мне удалось узнать, что продавец из России. Хотя в этом я и не сомневался. Однако я подкупил кого следует, и через полгода нужные мне марки снова оказались на аукционе. Я был уже там. – Адвокат буравил глазами генерала. – Тогда я в первый раз увидел тебя, продажные погоны.

– Это был не я.

– Ну, конечно! На аукционе ты действовал по поддельному паспорту. А летел, дурак, по настоящему.

– Я посещал Гонконг как турист. – Баюкин попытался встать с дивана.

– Сидеть! – Гомельский толкнул генерала. – В Москве я стал наводить о тебе справки. В первую очередь меня интересовало, где ты находился в день гибели моих родителей. Это оказался тупик. Ты служил в Сибири и не мог быть в Питере.

– Верно. Я не знал твоих родителей. Я не грабитель!

– Но украденные марки каким-то образом оказались у тебя! Для ответа на этот вопрос я решил втереться к тебе в доверие. Лучший способ – создать уголовную проблему и стать твоим адвокатом. Как? Я знал простую истину: поскреби чиновника – и обнаружишь коррупционера. Кто что распределяет, тот тем и владеет. А ты распределял квартиры для военнослужащих. Пришлось покопаться. Я понял, как уходят квартиры, и спровоцировал утечку информации. Началось следствие. И солидные люди посоветовали генералу Баюкину хорошего адвоката Гомельского.

– Сволочь!

– Не более чем ты. Я не сразу сообразил, что ты получал откат марками. Кто-то придумал гениальную схему: никаких переводов, никакого нала, конвертик с марками – и все! Вывез за границу – и ты при деньгах! Сделка прокатила бы чисто, если бы не было меня. Ты понимаешь, что я искал эти марки ежедневно на протяжении восемнадцати лет. Для меня это вопрос жизни и смерти. На них кровь моих родителей.

– Я ничего не знал об убийстве.

– Теперь знаешь. И должен понять, что я не отступлю.

– Нет у меня этих марок! Меня тоже обокрали!

– Девица меня мало интересует. Кто передавал тебе марки? Этот хлыщ с тросточкой?

Гомельский снова сунул под нос Баюкину смартфон. Генерал заслонился растопыренной ладонью.

– Да, он.

– Как его зовут?

– Тармо Кильп.

– Где его можно найти?

– Я знаю, где его квартира.

– Адрес!

– Он живет на Ленинском проспекте. Я покажу на карте.

Гомельский загрузил карту Москвы на экран смартфона. Генерал нашел нужное здание.

– Вот. Старый сталинский дом. Квартира шестьдесят восемь.

– Что еще ты знаешь об эстонце? Он упоминал о Петербурге?

– Кажется, да.

– Что именно?

– Разбирайся с ним сам! – неожиданно вскипел Баюкин. – И помни. Как и у твоего отца, у меня тоже есть сын. Он отомстит за меня!

– Откуда? Из тюрьмы? – ухмыльнулся Гомельский. – Алекс – мой должник. Если я ему не помогу, его посадят на большой срок. Ты не доживешь до его освобождения. Впрочем, тебя тоже посадят, если не смоешься.

Адвокат направился к двери. По пути он прихватил со стола мобильник Баюкина. На пороге Гомельский обернулся.

– Да, учти, генерал. Если ты обманул меня с Тармо Кильпом, я сдам и тебя, и твоего сына. Сегодня же.

Выходя из подъезда, Гомельский думал о встрече с Кильпом. Ее нельзя откладывать. Если это тот человек, которого он ищет, Кильпа нужно отправить на тот свет. Чем раньше, тем лучше. А сделает это Алекс Баюкин. Пора капитану отработать долг по-настоящему. Он достаточно отдохнул на квартире матери.

58

Елена Петелина подняла трубку. Разговор оказался коротким.

– Я сейчас зайду, – впопыхах предупредил Михаил Устинов и отключился.

Через пару минут вслед за Устиновым в кабинет Петелиной вошла Маша Луганцева. Дреды журналистки по-своему гармонировали с непокорной копной на голове эксперта, но не обрадовали следователя. Это если говорить мягко. Журналистка раздула скандал с Валеевым. Теперь начальство не сможет спустить на тормозах инцидент с прикованной к автомобилю проституткой. Общество сразу поверило в существование садиста-полицейского и требует наказания.

– А что здесь делает эта…

Елена хотела дать «от ворот поворот» незваной гостье, но ей не терпелось узнать результаты экспертизы. Тем более что светлый взгляд Головастика таил в себе обещание.

– Валеев не виноват! – с порога выложил главное эксперт. – Под ногтями Софьи Грицай микрочастицы кожи другого человека. Вот мое заключение.

Елена Павловна впилась глазами в официальный документ. ДНК не совпадают. Валеев чист! Девушка царапнула неизвестного преступника. Слава Богу!

Вслед за облегчением, которое испытала женщина, в ее голове включилось беспокойство неугомонного следователя. Кто же напал на девушку? Кому выгодно подставить оперативника?

– Миша, ты проверил по нашим базам?

– Пока совпадений нет. Но я продолжу поиски.

Петелина вспомнила твердолобых офицеров из управления Собственной безопасности МВД – Лебедева и Пряхина.

– Кое-кто усомнится в том, что частички эпителия под ногтями проститутки принадлежат преступнику, а не одному из предыдущих клиентов.

– Для этого я и позвал Машу, – откликнулся Устинов и перевел взгляд на подружку.

– Пришло время все объяснить, – подключилась к разговору журналистка. – Я сознательно подняла в блоге волну о ментах-беспредельщиках. Просила свидетелей присылать записи с видеорегистраторов, чтобы мент-нарушитель не ушел от ответственности. И вот…

Маша Луганцева ловко вытащила из сумки-баула планшетник, положила его перед следователем и ткнула в экран. Елена увидела, как Марат переходит дорогу и садится за руль своего автомобиля.

– Здесь мы наблюдаем, что Валеев никого не трогает. А за пять минут до этого…

Рыжие дреды качнулись перед взором Петелиной, и журналистка включила запись с другого видеорегистратора.

В правой части движущегося кадра Елена заметила Софью Грицай. Сзади к девушке подходит человек, лица которого не видно. Он заносит руки над ее шеей и… Машина проследовала дальше, и происходящее исчезло из кадра.

– Черт! – ругнулась Петелина и уже совсем другим взглядом посмотрела на Машу. – У тебя еще что-нибудь есть?

– Этого достаточно, – уверенно заявил Устинов и остановил кадр в том месте, где нападавший намеревается придушить девушку. – Он одет иначе, чем Валеев.

– Запись черно-белая, в обоих случаях темные куртки, – возразила следователь, прекрасно зная уловки адвокатов. – Прошло пять минут. Где гарантия, что подозреваемый не переоделся?

– Вы больше ничего не замечаете?

– Да хватит уже, Миша!

– Рост! Вот то, что нельзя подделать. Нападавший такого же роста, как и Софья Грицай. Я могу это доказать. А Валеев на пятнадцать сантиметров выше.