Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 118 (всего у книги 192 страниц)

47

Старший лейтенант Майоров всю ночь провел в больнице. Он выбрал место рядом со столиком дежурной медсестры, откуда просматривалась дверь в палату Алисы Никитиной.

Облачившись в медицинский халат и шапочку, он старался походить на врача и даже послал селфи Гале, доказывая, что он не зависает в баре, а находится при исполнении служебных обязанностей, в хорошем месте, где ему гарантирована любая помощь. Автоматический подсказчик заменил в сообщении слово «любая» на «любовь». Беременная жена пришла в яростный восторг от хорошего места, где мужу гарантирована любовь. К тому же она разглядела за плечом благоверного профиль грудастой медсестры, склонившейся над столиком. Все оправдания Вани, что он охраняет женщину, ту самую Алису, молодую и красивую, которая прыгала от одного мужика к другому, лишь подлили масла в огонь супружеской перепалки.

Когда утром на смену Майорову явились двое патрульных в полицейской форме с автоматами, Ваня дал выход накопившемуся раздражению. Полыхнув сердито глазами, он запихнул их в ординаторскую и зашипел:

– Вы что, охренели? Не могли одеться по-простому.

– Нас для охраны прислали, – оправдывались полицейские.

– Не для охраны, а для скрытого наблюдения.

– Ну ладно, – согласились патрульные, глядя куда-то за спину Ване.

– В тридцать седьмой палате лежит женщина, к ней может прийти вот этот тип, – стал объяснять Майоров, показывая, как ранние фотографии Никитина из уголовного дела, так и искусственно состаренные на восемь лет с помощью специальной программы. – Это опасный преступник. Как только увидите его, сразу задерживайте и сообщаете мне или майору Валееву. Вот наши визитки. Все ясно?

По монотонным кивкам и блуждающим взглядам было ясно, что молодых патрульных заинтересовало нечто совсем иное.

– Хватит башкой вертеть! – возмутился Майоров.

– И на нас пялиться, – весело поддакнули ему из-за спины женские голоса.

Ваня обернулся. В ординаторской переодевался медперсонал, пришедший на дневную смену. Женщины раздевались до белья, облачаясь в спецодежду. Ваня силой развернул патрульных спиной к женщинам, при этом сам оказался к ним лицом.

– Еще раз повторяю, – строго начал он и натолкнулся на игривое подмигивание раздетой медсестры.

– Подчиненным нельзя, только начальству, – передразнивая командный голос, завершила фразу девушка.

В ординаторской грохнул дружный смех. Ваня смутился и выронил фотографии. Стараясь выглядеть серьезным, он указал полицейским на дверь:

– Даю полчаса, чтобы переодеться. И никаких автоматов. Ствол должен быть наготове, но незаметным, как у меня. – Ваня для наглядности распахнул халат.

По комнате прокатилась новая волна женского смеха. Патрульные поспешили уйти. Женщины перешучивались про ствол, который всегда наготове. Ваня хотел было показать им кобуру скрытого ношения, но, махнув рукой, стал собирать упавшие снимки.

К нему, застегивая халат, подошла знакомая врач Маргарита Савенко.

– Вы уж нас извините, медики люди не стеснительные, – призналась она.

– Я сам виноват. Устал после ночи, а эти приперлись в полной выкладке, – оправдывался Ваня.

– А кто это? – Савенко заинтересовалась фотографиями. – Кажется, я его видела.

– Где? Когда?

– Да только что, захожу в больницу – и он с цветами.

– Белые астры? – напрягся Майоров.

– Милый скромный букетик, – подтвердила Савенко. – И правильно, не на свадьбу же человек идет.

– Куда он направился? – Оперативник задал последний вопрос по инерции и выскочил из ординаторской, не дожидаясь ответа. Он знал, куда пойдет Никитин с астрами, именно его опознала врач.

Войдя в отделение, Ваня бросил взгляд вдоль прохода – обычная суета, никого из посторонних. Либо убийца еще не вошел в отделение, либо он уже в палате Алисы.

Майоров направился к тридцать седьмой палате, рука скользнула под халат, в ладонь легла рукоять пистолета, ствол не был холодным, за долгую ночь он почти сравнялся с температурой тела. Смейтесь сколько угодно, но его ствол действительно всегда наготове.

Он подошел к палате с номером «37», прислушался – ничего не слышно, плавно нажал на ручку и распахнул дверь. И сразу увидел белые астры поверх одеяла. Убийца здесь! Оперативник шагнул внутрь, сжимая пистолет обеими руками. Первое направление для выстрела за дверь – никого. Четкие движения рук влево-вправо – чисто. Неужели Никитин уже сделал свое черное дело?

Ваня посмотрел на Алису. Она была в сознании, по ее щекам текли слезы, а здоровая рука в страхе натягивала одеяло на подбородок.

– Никитин был здесь? – спросил Майоров.

Один из цветков ткнулся девушке в нос, она вздрогнула, как от ожога, зажмурилась и забилась в истерике. Ваня шагнул к кровати, скинул цветы на пол и тут заметил, что белые астры не сломаны. Взгляд, направленный в пол, напомнил ему об ошибке – он забыл заглянуть под кровать.

В это мгновение из-под высокой кровати выкатился человек, пытаясь сбить Майорова с ног. Оперативник мог выстрелить, но решил оглушить противника. Тот ударил его по ногам, пошатнул, и вместо затылка удар рукоятью пистолета пришелся по спине преступнику. Пистолет выпал, и Майоров обрушил на противника стодесятикилограммовое тело, заряженное злостью. Завязалась борьба, в которой опытный и более тяжелый оперативник одержал победу. Он скрутил соперника, вывернул руки и застегнул на его запястьях наручники.

– Вы задержаны по подозрению в отравлениях, – рявкнул он, сидя на спине поверженного противника.

Тот не спорил. Майоров отдышался, рывком поднял подозреваемого и показал его Алисе.

– Это Денис Никитин, ваш бывший муж?

Алиса судорожно кивнула.

– Он успел что-нибудь вам дать? Воду, таблетки? Что ты с ней сделал? – спросил Майоров, тряся задержанного.

Никитин будто не замечал оперативника, он смотрел на Алису.

– Я люблю тебя. Всегда любил, – неожиданно признался он.

– Так любил, что всех убил, – передразнил Майоров.

В палату заглядывал перепуганный медперсонал. Ваня подобрал с пола пистолет и, прежде чем убрать ствол в наплечную кобуру, подмигнул игривой медсестре:

– Вот и ствол пригодился.

Никто из ранее хихикавших медсестер даже не улыбнулся.

Майоров перешел на серьезный тон:

– Проверьте пациентку. А я свое дело сделал.

Он подтолкнул Никитина к выходу, все расступились, и он вывел задержанного из палаты.

48

Прежде чем войти в комнату для допросов, Петелина изучила задержанного по монитору. Денис Никитин почти не отличался от собственного портрета, состаренного компьютером. Только взгляд на рисунке был колючим и ожесточенным, как подобает человеку после долгих лет в колонии, а в действительности она увидела потухшие глаза умного человека. Его понурая фигура и опущенные плечи свидетельствовали о покорности судьбе. Она готовилась допрашивать озлобленного преступника, но, судя по увиденному, ей предстоит разговор с оклеветанным химиком.

Старший следователь вошла в допросную, представилась, сказала, что будет вести его дело. Никитин оживился, услышав фамилию Петелина, и с интересом посмотрел на женщину. Елена достала из папки пожелтевшие грамоты, придвинула их к задержанному.

– Ваши награды как победителя олимпиад, фотография в момент награждения. А это красный диплом об окончании химического факультета МГУ.

Никитин бережно перебрал документы, поднял потеплевший взгляд.

– А я вас знаю, Петелина-Петля. – Он пояснил: – Слышал, в колонии рассказывали.

Раз речь зашла о колонии, можно переходить к делу, решила следователь. Она спросила:

– Кто рассказывал? Виктор Хлыстин?

Никитин промолчал, чуть нахмурив брови.

– Давайте угадаю, – предложила Елена. – В колонии вас стали унижать, а Хлыст защитил, помог. Предстал этаким сильным и благородным.

– Справедливым, – уточнил Никитин и затряс головой, словно хотел избавиться от налипшей боли. – Для меня это был новый мир с дикими законами, о которых я не имел никакого понятия. Я делал ошибки и не выжил бы без помощи.

Петелина подождала, пока задержанный успокоится, и продемонстрировала заключение о его смерти.

– По документам вы мертвы.

– Это недалеко от истины. Прежнего Дениса Никитина давно нет, – грустно изрек химик.

– Его место занял безжалостный Тайпан? – спросила следователь.

– И это вам известно. – Никитин тяжело вздохнул и согласился: – Да, я Тайпан, но не безжалостный.

– Смерть Волкова, Давтяна, Артура и Анны Шильман. Продолжать? – Петелина говорила, не повышая голоса, но каждый ее вопрос словно затягивал петлю на шее подозреваемого.

– Это не так. Хотя, конечно, со стороны кажется, что я… – Никитин мотнул головой. – Долго объяснять.

– Слушать я умею, – заверила следователь.

– Тогда я начну издалека. Меня предала любимая женщина, подбросила домой наркотики. – Никитин смотрел в глаза Петелиной, ища сочувствия.

– Я читала уголовное дело. Но вот незадача, на упаковках с наркотиками ваши отпечатки пальцев.

Никитин сорвался и выпалил:

– А еще неучтенный расход химикатов, и заведующий лабораторией дал показания против меня. Да черт с ним, с Давтяном, он просто гнида. Но Алиса… Она сказала, что это я принес сумку. Я! Это ложь, такого от нее я не ожидал! Вы не представляете, что я чувствовал, когда меня предал самый близкий человек.

– И вы решили мстить Алисе?

– Сначала я хотел просто выжить в колонии, перетерпеть тот кошмар, в котором оказался. Да, мне помог Хлыст в обмен на обещание работать на него. Это была честная сделка. А потом долгие годы я только и думал о мести. Я разрабатывал планы, как превратить жизнь Алисы в череду ужасов, хотел, чтобы она поняла, кто ей мстит, но ничего не могла с этим поделать. Для этого мне тоже потребовалась помощь Хлыста и его людей.

Петелина слушала. На сухом языке следствия подозреваемый стал давать признательные показания. Ее задача теперь – направить диалог в нужное русло. Для начала ненавязчиво выяснить про самую первую жертву.

– Зачем инсценировали собственную смерть?

– Идея Хлыста. Новая жизнь, новое имя, новые возможности. Я согласился, ведь месть с того света на впечатлительную Алису подействовала бы десятикратно.

– Кто был вместо вас? – мягко спросила Петелина о жестоком убийстве.

– Не знаю. Хлыст нашел какого-то бомжа, ему разбили лицо, а дальше… – Никитин выставил перед собой раскрытые ладони, словно отгораживался от неприятностей. – Я спрятался и ни в чем не участвовал. Мне Хлыст дал адрес, где я потом смог отсидеться и получить новые документы.

– Хлыстин немало сделал для вас, – заметила следователь.

– Я отработал. Сполна! – отрезал Никитин.

– Мы знаем, что вы изготавливали для него наркотики, – уверенно сказала Елена, хотя точной информацией не обладала.

Никитин сморщился. Слово «наркотики» ему явно не нравилось.

– Я организовал производство особых химических препаратов, чистое и эффективное. И всякое другое делал.

– В том числе яды? – гнула свою линию следователь.

– Мне было интересно, химия – великая сила, – оправдывался бывший ученый. – Вы поймите, у меня отняли будущее. Ни в одну серьезную лабораторию меня бы не взяли. А тут я практически занимался любимой наукой, применял собственные идеи, до которых никто не допер. Никто, кроме меня! Ведь ваши эксперты ни черта не обнаружили у Волкова?

На признание в убийстве не тянет, подумала следователь и решила уязвить самолюбие химика.

– Не нашли, потому что Волков умер своей смертью, – возразила она.

– Ха! Вы только что бросали обвинение про яды.

– Любое лекарство, если превысить дозу, становится ядом, – равнодушно ответила Петелина.

– Такой препарат обнаружат при вскрытии, а мое средство исчезло бесследно. Разве не так?

– В химии я не разбираюсь, но как ваше так называемое средство попало в организм Волкова?

– С ним было просто, он пьяница, – брезгливо махнул рукой Никитин. – На какой-то вечеринке дарили коньяк, я этим и воспользовался. Прошел в ресторан через подсобку, украл бутылку и добавил в нее свое средство. Когда Волков вышел из ресторана и садился в такси, я столкнулся с ним так, чтобы его бутылка разбилась. Извинился и заменил на свою. Вот и все. Он выжрал ее в тот же вечер.

На лице Никитина прорезалась победная улыбка. Он гордился проделанной работой.

– За что с ним так? – спросила следователь.

– Как за что? Он жил с Алисой – этого мало? Он начал крутить с ней еще при мне, я не мог этого простить.

– Даже через восемь лет?

– Да хоть через сто!

– Я думаю, что вашей целью была Алиса, ведь это она изменила вам, а не Волков. Вы рассчитывали, что она тоже выпьет коньяк?

– Наоборот, я знал, что она терпеть не может крепкие напитки, – эмоционально ответил Никитин.

Петелина постаралась скрыть удивление.

– А как же месть к ней? В начале допроса вы признались…

– Это был первый шаг моего плана, – прервал ее Никитин. – Волков сдох, чтобы Алиса осознала, что я охочусь за ней. Даже не я, а мой дух из загробного мира.

– Поэтому появились сломанные астры?

Никитин улыбнулся затаенной улыбкой, словно вспомнил что-то приятное. Он уходил в себя, чего нельзя было допустить. До сих пор он говорил охотно, требовалось его растормошить.

Петелина добавила голосу нотки давления:

– Чтобы ускорить дальнейший разговор, сразу сообщу: мы задержали вора-домушника Синицына. Погонялово Синий.

– Туда ему и дорога, – хмыкнул Никитин.

«Не отрицает знакомство, уже хорошо. Нужно давить в ту же точку», – решила следователь.

– По вашему приказу Синий проник в квартиру Волкова и подменил отравленную бутылку коньяка. Ведь ваш гениальный яд нейтрализуется в биологическом организме, но сохраняется в спиртовом растворе.

– И это вы знаете. Хлыст не преувеличивал ваши способности.

– А еще Синий подбросил в квартиру цветы.

– Сломанные астры. Послание Алисе от меня. Она поняла намек.

– С цветами вы не ошиблись, Алису охватила паника. Она убежала к Давтяну, и вы расправились с ним. Проникнуть в квартиру вам тоже помог Синий. Он признался.

Никитин вцепился в железный стол и подался вперед. Его взгляд полыхал праведным гневом.

– Сдал, сука! Вот за что таких воров уважают на зоне? По сути Синий хороший слесарь, только и всего. А я великий химик, единственный и неповторимый. Ему честь, а об меня ноги готовы вытирать. – Никитин разразился ругательствами.

Петелина решила поддержать его исключительность:

– Если то, что вы говорите, правда, вы действительно талантливый химик.

– Думаете, вру? Спрашивайте.

– Как вы подобрались к Давтяну?

– Еще проще. Синий вскрыл его квартиру. Я нашел там початую бутылку армянского коньяка и добавил в нее свое средство. Долго ждать не пришлось, на следующий день он ее выпил.

– Затем Синий опять заменил бутылку. Куда он ее дел?

– Вылил или выбросил. Если бы выпил, – Никитин усмехнулся, – вы бы с ним не познакомились.

– Когда Алиса спряталась в доме Шильмана, вы наведались туда?

– К смерти Шильмана я отношения не имею, тем более к смерти Веригина, – резко возразил Никитин.

– Откуда вы знаете про Веригина? – прищурилась Елена. – Я про него ничего не говорила.

– Слежу за этим делом. Комбинат «Нанохиммед» мне не безразличен. Ведь там используют мою технологию. Мою! Это я должен был стать совладельцем комбината, а не гнида Давтян.

– И все-таки, расскажите про Шильманов.

– Сдохли и хорошо. Да что вы все про гнусных людишек спрашиваете. Думаете, невидимый яд и синтез наркоты – главные мои достижения? Нет. Моя технология, которую только сейчас стали копировать на Западе, вот что действительно ценно. И эту главную ценность у меня украли, присвоили! Меня посадили, а воры обогатились за счет моего таланта. Почему вы допустили эту вопиющую несправедливость?

– Я могу ходатайствовать о пересмотре дела.

– Издеваетесь? Я отмотал полный срок, я уже не я, и ваши подачки мне не нужны. Я сам добьюсь справедливости. Если комбинат не может принадлежать мне, он будет принадлежать народу, – пафосно заявил Никитин и перешел к угрозам: – Главные акционеры сдохли, остался только сыночек Шильмана. Но не думаю, что он задержится на этом свете. Никто не останется в живых!

– Так это вы его? – осторожно поинтересовалась следователь.

– Что?

– Макс Шильман попал в автокатастрофу, разбился под действием наркотиков.

– Прекрасно, – обрадовался Никитин.

– Он выжил, – обронила Елена, наблюдая за реакцией отравителя.

– Добейте его. Когда он загнется, всем станет лучше, и вам в том числе. И знаете почему? Потому что комбинат «Нанохиммед» отойдет государству.

– Я повторю вопрос. Это вы подсунули наркотики Максу Шильману?

Химик подался вперед и сверкнул яростным взором:

– Я буду рад, если никчемный олух обожрался моим продуктом.

После этой фразы он быстро сник, словно огонь мщения, питавший его силы, стал затухать. Он попросил воды, взял стакан двумя руками и медленно выпил половину. Стало заметно, что он очень устал, допрос вымотал его.

– На сегодня хватит, – решила Петелина. – Продолжим наш разговор завтра.

Она встала, собираясь вызвать конвой.

– Нет, сегодня! – неожиданно возразил Никитин. Его расширенные глаза цеплялись за следователя, умоляя остаться. Он тихо добавил: – Или никогда.

Петелина села. Она тоже устала, но знала, что идет видеозапись допроса, и если сейчас она что-то упустит, то потом сможет пересмотреть все неясные моменты свежим взглядом. Пусть говорит, исповедь преступника нельзя останавливать.

– Ну что ж, продолжим, – согласилась она. – Хочу уточнить про ваш уникальный яд. Когда вы его разработали?

– Недавно. После того, как переродился в Тайпана.

– Откуда такая уверенность в свойствах яда? Испытывали на крысах?

– Можно сказать и так. На очень больших крысах.

– Вы работали на Хлыстина, делали наркотики. Он обеспечил вам прикрытие, оборудование, химикаты. И он использовал вашу продукцию, в том числе яды. Это так?

– Яд был вначале, а уже потом я наладил производство волшебных таблеток.

«Ну да, конечно, – сообразила Елена. – Сначала Хлыстину требовалось устранить конкурентов, расчистить район для сбыта наркотиков. Устранить так, чтобы никто не подумал на него. Яд для этого идеальное средство».

Она показала фотографии братьев Агеевых:

– Вы знаете этих людей?

– Их знал Хлыст. Он очень обрадовался, когда их не стало, и похвалил меня.

– Выходит, на них вы испытали…

– Считайте их моими подопытными крысами, – кивнул Никитин.

– Кто еще?

– Да что вы все к яду цепляетесь. Это не самое сложное дело.

Никитин стал говорить быстро и много. Он рассказывал про Синего, Хлыста, свои разработки, упомянул самовоспламеняющуюся смесь, что-то еще. Его буквально было не остановить.

«Отчего он такой разговорчивый? – удивлялась Елена. – Уже на несколько особо тяжких статей наговорил. Валит себя, сдает Синего и даже Хлыста подставляет, тем самым наживает себе смертельно опасного врага. Конечно, мы его изолируем на период следствия, но у Хлыста большие возможности в криминальном мире. Неужели Никитин не понимает, что его ждет?»

В какой-то момент Никитин захотел воды и взялся за стакан. Петелина воспользовалась паузой, чтобы задать важный вопрос:

– Вернемся к Алисе. Вы долгие годы вынашивали месть, убрали близких ей людей, почти довели бывшую жену до самоубийства, а сегодня явились к ней в больницу с астрами. Как вы планировали с ней расправиться?

– Вы ничего не поняли. Астры, которые я принес, не были сломаны. – Никитин болезненным взглядом смотрел на следователя. – Да, я мечтал отомстить Алисе, но, когда увидел ее после долгой разлуки, сердце екнуло. Я раз за разом тайно наблюдал за ней и убедился, что, несмотря ни на что, я до сих пор люблю ее и всегда буду любить свою Астру. Она единственная звезда моего черного небосвода.

Он поднял уже пустой стакан и, прикрывая им рот, прокусил воротник рубашки.

– Прощайте, Петля-Петелина. Я выговорился и готов умереть.

В первые секунды Елена подумала, что о смерти он говорит образно, но затем догадалась: «Ах, вот в чем дело! Он принял свой яд!»

Она вскочила, бросилась к двери и крикнула конвойному:

– Врача, немедленно вызовите сюда врача!

Она обернулась и увидела умиротворенное лицо Никитина.

– Бесполезно – противоядия нет. Меня бы все равно убили, что на воле, что в камере. – Его глаза затуманились, речь стала похожей на бред, он смотрел на следователя, но обращался к любимой женщине: – Алиса, Астра моя ненаглядная… Не бойся, ты же знаешь, что я… Ты для меня звезда… Прости.

Его тело обмякло, а голова упала на стол.

49

Она долго не могла заснуть, перед глазами стояла одна и та же картина: болезненное лицо Никитина, повторяющего одни и те же слова: «Астра моя ненаглядная». Как же так получилось – успешный допрос и неотвратимая смерть. Она раньше должна была догадаться, что стала свидетелем предсмертного покаяния. Да, его обыскали, как обычно, забрали ремень и шнурки, но она-то знала, что имеет дело не с обычным уголовником, а талантливым химиком. На глазах у нее он поставил точку в своей сложной жизни.

Раньше, чтобы заснуть, Елена могла выпить бокал вина или снотворное, но забеременев, она ограничила себя во всем, что могло навредить будущему ребенку. Она пыталась думать о чем-то хорошем, однако справиться с плохим настроением не получалось. Так они и ворочались – она в постели, а малыш в ее животе.

На службе попутчиками тяжелых мыслей стали бесконечные узоры, которые она выводила карандашом на бумаге. Взгляд цеплялся за перекрестье линий, помогая сосредоточиться на новых поворотах «легкого дела», которым ее облагодетельствовал добренький Харченко.

Зазвонил телефон, Елена увидела имя Сергея.

– Привет. Как дела? – сказала она дежурную фразу.

В ответ услышала поток ругательств:

– Ты еще спрашиваешь. Я в заднице! Банкирам мало моего дома для возврата кредита, хотят пустить с молотка все мои фуры. Проведут торги среди своих и продадут за полкопейки. Я знаю, как это делается.

– Если знаешь, продай сам, не дожидаясь торгов.

– Ты издеваешься? Фуры в залоге у банка, счета заблокированы, на мне висит кредит и проценты. Я сам скоро повешусь.

– Давай успокоимся. Я понимаю, бывшие жены для того и существуют, чтобы звонить им с перепоя или когда припечет. Но я, между прочим, беременна. Мне волнения противопоказаны.

– Я спокоен, почти спокоен, только… – Сергей снова повысил голос: – Это же поджог! А ты следователь. Ты хоть что-нибудь расследовала?

– Многое. Но отчитываться я буду перед своим начальством.

Елена прекратила разговор. Она помнила, что обещала разобраться с поджогом склада, назначила целый ряд экспертиз, но расследовать такие дела чрезвычайно трудно. Сейчас у нее в приоритете серия убийств, которые намного опаснее имущественных преступлений.

Сергей позвонил вновь, Елена отключила телефон и взялась за карандаш. На чем он ее прервал?

Кроме Волкова, остальные погибшие связаны с успешным комбинатом «Нанохиммед». И катастрофа с Максом Шильманом вписывается в эту версию. Но какая выгода в убийстве акционеров, если комбинат отойдет государству? Нет ли тут скрытого умысла, о котором она не догадывается?

Елена начертила несколько загогулин, похожих на знаки вопроса.

А вдруг Максим Шильман женат? Он мог жениться в Англии или здесь, тайно. Возможно, на спор, как бывает у экзальтированной молодежи, такие случаи встречались в ее практике. К примеру, на Алисе Никитиной. А что, Алиса была на новогоднем корпоративе, где могла познакомиться с Максом. После пьяного веселья чего только не случается. И самое подозрительное – она фигурирует во всех убийствах. Сейчас Максим одумался, решил расторгнуть глупый брак и попал в жуткую аварию.

Если так, то его захотят прикончить.

Елена взяла телефон, чтобы позвонить оперативникам, но в последний момент передумала. Она сгущает краски, всему виной ее профессиональная подозрительность. В аварии виноват только Максим и никто другой, а его жизни, уверяют врачи, ничто не угрожает.