Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 82 (всего у книги 192 страниц)

36

Открыв на звонок дверь квартиры, Камиль Юсупов не сразу признал в суровом мужчине двоюродного племянника, с которым виделся последний раз на его свадьбе лет пятнадцать назад. А когда признал, с улыбкой развел руки для объятий:

– Марат! Вот уж кого не ожидал увидеть.

– Здравствуйте, дядя Камиль.

– Ну проходи-проходи. Ты бы позвонил, я бы подготовился.

– Да я пробовал, но… Хорошо, что адрес у вас остался прежний.

– Ах, да! Служебный телефон пришлось сдать, теперь я на заслуженном отдыхе. Весной проводили, засиделся на полковничьей должности, пора уступить место другим.

Хозяин квартиры, проработавший в полиции Владимира более тридцати лет, усадил Валеева за стол, включил чайник, заглянул в навесной шкафчик.

– Моя Роза у дочки сейчас гостит, с внуками ей помогает. Так что разносолов не обещаю, но без чая с чак-чаком я тебя не отпущу. Какими судьбами в нашем городе?

– Помогаю следствию, маньяк у вас появился.

– Живорез? Так его уже нет. По телевизору объявили, – откликнулся Камиль, выставляя на стол красивые чашки с блюдцами.

– Объявить-то объявили, но моя… – Валеев хотел сказать «жена», но вовремя поправился. Родственники не одобряли его развода. – Моя знакомая, старший следователь Петелина считает, что маньяк до сих пор на свободе.

– С новой женщиной живешь? Слышал-слышал, – покивал головой Камиль, словно сочувствовал заболевшему человеку. – А я тридцать лет и три года остаюсь ценителем одного цветка – моей прекрасной Розы. Чак-чак, кстати, она готовила.

На столе появилось блюдо с лакомством.

– Вижу, что вкусный. Как в детстве у бабушки, – похвалил Марат.

– А ты не смотри, а ешь. Сейчас чай заварится.

Марат попробовал национальное татарское лакомство, поцокал языком в знак одобрения – вкусно. Дядя разлил по чашкам горячий чай, отлил себе в блюдце, выжидательно посмотрел на племянника. Тот поступил так же, вспомнив традиционное семейное чаепитие. Глаза дяди потеплели. Оба подняли блюдца, придерживая двумя руками, подули, пригубили.

Валеев посчитал, что можно переходить к главному:

– Дядя Камиль, вы здесь всю жизнь прослужили, всех оперативников, наверное, знаете.

– А как же. Сначала сам был опером, потом на службу людей принимал, затем аттестации, переаттестации, будь они не ладны.

– Петелиной дали в помощь лейтенанта Варвару Тимофееву. Неоднозначная девушка. Что вы о ней знаете?

– Неоднозначная – это верно подметил. Взять имя – Варвара звучит жестко, а Варенька – нежно. Как камешек и леденец, с виду похожи, но об первый зуб сломаешь, а другой подарит сладость.

– Вам не в полиции надо было служить, а книги писать, – заметил Марат.

– А что? Может, и напишу детектив, – приободрился пенсионер. – Чего на пенсии навалом, так это времени. А случаи у меня были, ты не представляешь какие. Есть, что вспомнить.

– Конечно-конечно. – Марат поторопился вернуть разговор в нужное русло. – Так что вы скажете про Тимофееву, кроме того, что она красивая.

– Красивая она в маму, – подхватил мысль Юсупов. – Сейчас вспомню имя… Ульяна! Да, точно. Она официанткой в популярном ресторане работала.

– Вы и маму ее помните?

– Так не пью, не курю, голова работает. Тебе тоже с этим надо завязывать. – Дядя по-отечески пригрозил пальцем племяннику.

– Ни-ни, – затряс головой Валеев.

– Кого ты хочешь провести, Марат? Опера с тридцатилетним стажем? – Юсупов указал пальцем. – У тебя ствол под мышкой и пачка сигарет в нагрудном кармане.

– Сдаюсь, – поднял руки Марат. – Ваш пример для меня лучше предупреждений Минздрава. Что вы помните про мать Тимофеевой?

– В те годы, когда Ульяна работала официанткой, в ресторанах неспокойно было, нам часто приходилось туда выезжать. А красивую женщину, как не заметить, да и имя у нее запоминающееся. В общем, на Ульяну кто-то глаз и положил, пригрел-приголубил, как говорится.

– Криминальный авторитет?

– Нет. Бандитов она презирала, их подслушанные разговоры иногда сливала нам. Но женщине все-равно не повезло. Она стала любовницей женатого человека. Надеялась, как все бабы, что тот бросит семью, уйдет навсегда к ней. Но не получилось. Дочка Варя получилась, а семья – нет.

– Кто отец Варвары?

– А вот этого я не знаю. Предполагаю, что маститый чиновник, не из бедных. Он снял ей квартиру, в обычной пятиэтажке, но рядом с элитным домом. Тогда такой дом в нашем городе впервые построили, и все городское начальство туда переехало. Думаю, он жил сразу на две семьи. Представляешь, как удобно: отошел за угол – и ты у любовницы.

– Это если жена не догадывается.

– На счет жены знать не могу, но Ульяна, конечно, страдала. Она же видела, как тот хмырь открыто ухаживает за женой и тайком бегает к ней, в каком доме живут они, и в каком она. Ладно бы была перспектива, так он несколько лет ей лапшу на уши вешал. Какой женщине это понравится?

– А где эти дома? Адрес помните?

– Первый элитный дом в городе? Конечно.

Юсупов назвал адрес, посмотрел, как Марат записывает, и заметил:

– Только с тех пор дома у нас и получше появились, начальство сменило хоромы на загородные коттеджи, да и Тимофеевой там больше нет.

– Что-то вы долго про ее маму рассказываете. Я про Варвару пришел спросить.

– Так все же проблемы из детства. Сам назвал Варвару неоднозначной. Слушай дальше. Когда Варе было лет пять, ее мама пострадала от пожара. В ресторане на кухне газ рванул, несколько человек пострадало, а у Ульяны сильно обгорело лицо. Короче говоря, была красоткой, а стала – без слез не взглянешь. Кому такая нужна? Даже официанткой не поработаешь.

– Представляю.

Оба вздохнули, попили чай из блюдца. Юсупов продолжил:

– Ну и попер ее любовничек из квартиры. Думаю, освободил место для очередной молоденькой глупышки. А Ульяну с дочкой по-тихому выселили в Гусь-Хрустальный в общежитие при стекольном заводе. Там их жизнь и рухнула.

– В каком смысле?

– В прямом. Завод закрылся, Ульяна начала спиваться, торговала хрусталем у дороги и попала под машину. Насмерть. Это я уже от Варвары узнал, когда она служить у нас начала.

Марат подержал во рту чак-чак, наслаждаясь сладостью, запил чаем.

– Варвара Тимофеева по отчеству Васильевна. Значит, отец у нее Василий. Вряд ли она его любила, – предположил он.

– Ничего это не значит, могли записать со слов матери. Да и не было у нас чиновника по имени Василий. А любить ей было некого, это я точно знаю. Никакой отец ей ни разу не помог, сама по жизни пробивалась.

– Как бы узнать, кто он?

– Если мать ей не сказала, она и сама не знает.

– Думаю, что знает, но не скажет.

– А тебе зачем? – прямо спросил дядя.

– Две семьи на одну зарплату содержать трудно, – туманно ответил Марат. – А тот содержал. Значит, помимо зарплаты что-то имел.

– Чиновники не бедствуют, – подтвердил бывший полицейский. – Ни тогда, ни сейчас. Некоторых, правда, прижимают, тех, что не делятся.

Валеев нахмурился, призадумался, затем вскинул бровь:

– А кто пристроил Ульяну Тимофееву на стекольный завод?

– Думаешь, любовник?

– Чиновнику из области достаточно одного звонка директору завода.

– А голова у тебя варит, – похвалил дядя.

– Узнаете?

– Давно это было, но попробую навести справки. Есть у меня в Гусе хорошие знакомые из бывших оперов.

– Спасибо, дядя Камиль. И за чак-чак тете Розе, спасибо.

– Я ей передам, а меня заранее не благодари. Позвоню, если что-то проклюнется.

37

Валеев обогнул на машине Золотые ворота, которые помнил по школьному учебнику истории, проехал по старинной улице. Слева остались Торговые Ряды, а справа, за краснокирпичным зданием, похожим на сказочный терем, появилась площадь с белокаменным монументом в виде трехгранной усеченной пирамиды. Он увидел «тойоту» Петелиной с гербовой табличкой «Следственный комитет» под лобовым стеклом, и припарковался рядом под запрещающим знаком, надеясь, что охранная табличка распространит свое влияние и на его машину.

Прямая аллея открывала вид на золотые купола Успенского собора и высокую колокольню с островерхим шпилем. Валеев свернул направо в парк, миновал памятник Андрею Рублеву, и дорожка вывела его на смотровую площадку на крутом холме. В центре на монументе возвышался всадник на коне, держащий знамя.

«Князь Владимир», – прочел Марат и убедился, что он месте. Здесь ему Елена назначила встречу.

Несмотря на ненастную погоду и позднее время на смотровой площадке фотографировались туристы. Марат нашел Елену чуть в стороне у металлической ограды. Рядом с ней находился худой мужчина и что-то ей с жаром объяснял.

– Как вы сказали, биполярное аффективное расстройство? – переспросила Петелина собеседника.

– С таким диагнозом нельзя служить в полиции. Холодов, как врач, ее покрывал, купировал симптомы сильнодействующими препаратами.

Елена задумалась, что-то вспоминая, и пробормотала:

– Теперь я понимаю, что с ней творится. – Она увидела подошедшего Марата и представила мужчин друг другу. – Капитан Валеев из Москвы. А это судмедэксперт Токаев. Вы оба в курсе, что Живорез еще не пойман.

Марат смерил Токаева недобрым взглядом, как всякого нового мужчину, который оказывался рядом с его женщиной. В ответ получил зеркальный укол черных глаз. Мужчины пожали руки, судмедэксперт позволил оперативнику продемонстрировать свою силу, но напоследок буквально на мгновение стиснул ладонь Марата – проявил характер.

– Мне пора, я рассказал все, что знаю, – заторопился Токаев, прощаясь с Петелиной.

Когда он ушел, Марат, глядя ему вслед, заметил:

– С виду худой, но жилистый, неуступчивый.

– Наверное, занимался борьбой, как все мальчишки на Кавказе. Единоборства накладывают отпечаток на характер.

Марат посмотрел на панораму, открывающуюся со смотровой площадки – старый город на высоком берегу реки, а на другой стороне темный лес, уходящий за горизонт. Когда-то оттуда приходили враги, об их подходе предупреждали дозорные, и с ними бились всем миром. Сейчас враги тайные, с высокой башни их не увидишь, они прячутся, приходится долго разыскивать их, прежде чем дело дойдет до схватки.

– Интересное место ты выбрала, – промолвил Марат.

Они оба смотрели вдаль, облокотившись на ограду.

– Красивое. Пришла отдышаться. Сюда удобно добираться на общественном транспорте, поэтому, когда позвонил Токаев и предупредил, что лучше поговорить не по телефону, я назначила встречу здесь.

– У него нет машины?

– Дал клятву не садиться за руль, после того, как в автокатастрофе погибли его жена и сын.

– Печально. И что он рассказал?

– Про Варвару. Я сама поняла, что у нее проблемы с психикой. Он подтвердил, что проблемы более чем серьезные, – грустно сказала она.

– Тебе ее жалко? Теперь я уверен, Варвара – маньяк!

Елена обернулась. Ее горло было закутано палантином, голова открыта, а взгляд устремлен вверх, на купола и кресты древнего собора. Марат отметил, что отсюда кажется, что величественный белоснежный храм словно парит над землей.

Святое место навеяло Елене сравнение. Она сказала:

– Раньше красивых независимых женщин объявляли ведьмами.

– Ты про Варвару? Она такая, – подтвердил Марат.

– Связывали и бросали в озеро. Если избавится от пут и выплывет – точно ведьма – и ее казнили. А если утонет – хоронили на кладбище как невинную.

– Лучший метод дознания. Нам бы такой.

– Так происходило в просвещенной Европе, а мы с тобой в стране варваров, где даже девочек называют Варварами. Нам нужны доказательства.

Марат словно ждал этих слов.

– Доказательства? Сколько угодно. Начну с мотива. – Он пересказал то, что услышал от дяди Камиля и сделал вывод: – Бессовестный чиновник попользовался красотой и молодостью ее матери, а потом вышвырнул из своей жизни вместе с малолетней дочкой. Варвара осталась одна и возненавидела чиновников.

– Допустим. Но почему она мстит всем подряд?

– Она не знает, кто ее отец, и вымещает накопившуюся злобу на каждом подлеце при должности.

– Не хочет, чтобы повторилась ее история?

– Вот именно. Отсюда и проблемы с психикой, которые она глушит лекарствами. У нее ими тумбочка забита. Посмотри.

Марат продемонстрировал снимки в мобильном телефоне.

– Это антидепрессанты, которые можно купить в аптеке, – разглядела упаковки Елена. – А ей требовались препараты посерьезнее. Я показала записи Холодова Токаеву. Он сказал, что это сильнодействующие стабилизаторы настроения, которые применяются при биполярном аффективном расстройстве.

– А если человеческим языком?

– Это тяжелое психическое заболевание, характеризующееся резкой сменой настроения. От спокойного до агрессивно маниакального.

– Вот в чем дело. Некоторое время она держится, а как сорвется – орудует ножом.

– Теперь я поняла из-за чего она поссорилась с Холодовым. Он снабжал ее препаратами строгого учета, но в какой-то момент заменил их пустышками – плацебо. Надеялся снять зависимость от сильнодействующих препаратов. Не получилось, ей стало хуже.

– И Варвара ему отомстила. Забрала все лекарства, а его прикончила.

– Заодно подкинула улики в кабинет, и мы посчитали Холодова Живорезом, – согласилась Елена.

– Ты помнишь ее самый острый нож?

– Штык-нож от автомата Калашникова? Еще бы.

– Сейчас его в квартире нет.

– К чему она готовится?

– Я кое-что скопировал с ее ноутбука. Это снимки скрытой камерой. Полюбуйся, за кем она вела слежку.

Валеев протянул свой смартфон. Елена пролистала фотографии.

– Вице-губернатор Васильев, – выдохнула она. – Ты уверен, что это Варвара снимала?

– На двух снимках виден капот белой «Нивы». Правда, смущает собачка на торпеде, попавшая в кадр.

– У нее была такая игрушка, недавно выбросила.

– Значит, точно она! Подготовилась и пошла на преступление.

– Черт! Это Варвара была в кабинете Васильева, а мы ее спугнули.

– Убежала, спрятала в машине куртку, а потом вернулась, будто приехала по твоему звонку. Помнишь, как легко она была одета? Я предлагал, камнем по стеклу – и проверить машину. Сейчас не было бы сомнений.

– Тебе бы в инквизиции служить, Валеев.

– С преступниками можно не церемониться.

– Как и с ведьмами?

Лицо Елены прорезала гримаса сожаления:

– Зря мы проговорились с ней о подозрениях. Одно дело провоцировать осторожного преступника, другое – психопата. Неизвестно, что она теперь наворотит.

– Что думаешь делать?

Елена пошла к парковке, на ходу извлекая из сумочки телефон.

– Надо сообщить Кулику. Пусть принимает решение о ее задержании.

– Погоди! – остановил ее Марат. – Забыл кое-что показать. Нашел в ее шкафу.

Он тронул пальцем экран смартфона и развернул к Елене.

– Лучезапястный ортез Кулика! – узнала следователь.

Она припомнила странные взгляды и недомолвки между полковником и лейтенантом. В памяти всплыла сцена, как Кулик, не стесняясь Тимофеевой, переодевался в своем кабинете.

– Он спал с ней! – догадалась она.

– А ты не думаешь, что она использовала его? Пошла на близость, чтобы быть в курсе деталей расследования. Представляешь, насколько это удобно?

Елена вспомнила о своих первоначальных подозрениях и последующих сомнениях: Кулик или Варвара? Кто из них Живорез?

Ее глаза расширились, взгляд остановился, словно перед ней из тумана выплывало нечто непонятное.

– А что, если они действовали сообща?

– Тогда… Даже не знаю, – растерялся Валеев. – Придется обращаться к московскому начальству.

– Не поверят, – покачала головой Петелина. – И я бы на их месте не поверила.

– Это почему? Мало доказательств? – Марат потряс своим телефоном.

– Забыл, как проник в квартиру? По закону это вообще не доказательства.

– Преступникам можно все, а нам… – Марат неодобрительно покрутил головой, выражая свое отношение к ущербным законам, и убрал телефон: – Делай, что хочешь.

– Поедем к Кулику, – решилась Петелина. – Посмотрим, что он скажет.

– На поклон к начальству? Или в логово маньяка? – Валеев достал пистолет, выщелкнул обойму, проверил в ней патроны, вставил обратно и сказал: – Я готов.

38

Темную комнату освещал лишь экран компактного телевизора. Очертания фигуры, сидевшей в кровати, размывали всполохи менявшихся на экране картинок. Человек словно затаился, погрузившись в созерцание, впитывая в себя увиденное. Телевизионный фильм о пауках завораживал. Крупные планы паутины, трепещущая жертва, смертельный укус и последние конвульсии – безумная красота реальной жизни, где кто-то кого-то должен убить.

«Пауки – безжалостные убийцы, – вещал диктор. – Поймав жертву в сплетенные сети, они впрыскивают ей смертоносный яд».

Увиденное будило воображение зрителя.

Какие правильные слова, будто про меня. Заманивание в ловушку, укол шприцем и наслаждение местью. Пауки ловят жирных вонючих мух, а я жирных противных уродов, наживающихся на людских страданиях. А что если переселение душ существует, и моя душа возродилась из тела паука? Пусть так, это многое объясняет. Во мне проснулись задатки кровожадного паука-убийцы – и это хорошо. Прошлый опыт помогает мне ловить и жалить, убивать и наслаждаться смертью. Это врожденный инстинкт. Его нельзя стыдиться и бесполезно с ним бороться. В природе нет ничего лишнего, я необходимое звено, призванное очищать мир от мразей.

«Будучи хищниками, пауки питаются насекомыми и мелкой живностью, – продолжил диктор, комментируя очередные кадры. – Отличаясь каннибальскими замашками, большинство пауков не брезгуют и своими собратьями».

Точно про меня! Если собратья – источник горя для окружающих, они заслуживают смерти. Без них всем будет лучше.

«У пауков есть особый орган – сосательный желудок, который работает как насос и позволяет буквально вытянуть из жертвы все соки».

Спустить кровь! Грязную кровь испорченного человека. Вместе с их кровью уходит моя боль.

«Для разных целей пауки умеют прясть разные нити. Конфигурация и размер паутины зависят от выбранного места охоты».

Насколько же пауки умные, как и я. Каждому своя ловушка, своя приманка, а участь одна.

«Чтобы не попасть в собственную ловчую сеть, паук хорошо знает, где находятся безопасные участки, и, притаившись на одном из них, ждет жертву, чтобы совершить решительный бросок».

Да, этот фильм про меня. В душе я паук! Притаиться, подготовив безопасный участок, дождаться удобного момента и совершить неожиданное нападение. Это закон природы, я лишь орудие в руках высшей справедливости.

«Паутина обладает статическим зарядом и притягивается к пролетающим насекомым. Это повышает способность пауков захватывать добычу».

Притягивать и захватывать. Я тоже сначала опутываю тварь веревкой, чтобы показать их беспомощность, чтобы не только я, но и они увидели свою смерть.

«Пауки не представляют свою жизнь без паутины. Они расширяют ее, усложняют, но обречены погибнуть в ней».

Погибнуть? В собственной паутине? Это неправильно, паутина для ловли мух, а не для паука. Для продажных чиновников, а не для меня. Нет, нет, нет, и еще раз нет!

Фильм закончился. По застывшему кадру, где мертвый паук завис в паутине, поползли титры. Комнату словно заполнили неуловимые тени воскресших жертв. Фигура в кровати схватилась за голову, стараясь остановить нарастающую боль. Мысли путались.

Паук не может жить без паутины. А я? Что я могу сделать? Смогу ли выпутаться? Как оборвать проклятые нити мести?

Потом, потом, не сейчас. Голова раскалывается от неприятных мыслей. О, черт, как же она болит! И опять начинается дождь.

39

Классно, что на ее машине нет стационарных спецсигналов. Кто обратит внимание на белую «Ниву» – обычную машину-трудягу для тех, кто считает каждый рубль. Старая модель и в городе не привлекает внимания и в райцентрах. Зато по проходимости даст фору любой иномарке, и перед выбоинами на дорогах можно не тормозить. Для пассажиров крутых «инфинити» такие тачки вообще не существуют. Что еще надо для слежки?

Варвара Тимофеева ехала за большим черным внедорожником и накручивала себя: сегодня или никогда, хватит ждать, настало время разобраться с ним.

Она торопилась, чувствуя, как в последние дни что-то неумолимо сжимается вокруг нее.

Петелина глядит с подозрением и задает неудобные вопросы, затягивая свою фирменную удавку. Одно слово – Петля! От Кулика никакого толку. Пора высокопоставленной птичке возвращаться в гнилое московское болото. Надоел. И Холодова больше нет. Она выгребла из его кабинета спасительные пилюли, но их мало, крайне мало. Что она будет делать, когда они закончатся? Антидепрессанты из аптеки ни черта не помогают.

«Инфинити» подкатил к порогу ресторана «Гончаров». С пассажирского сиденья вышел грузный Васильев, потопал в ресторан. Водитель отъехал на парковку. Будет ждать. Вице-губернатор пожаловал на деловой ужин.

Варвара пристроилась неподалеку и посмотрела на часы. Обычно жирный боров набивает брюхо не меньше часа. Любая легковушка просядет под его весом, поэтому Васильев и предпочитает огромный внедорожник. Хотя нет, его выбор обусловлен соображениями безопасности.

Раньше вице-губернатор, как все чиновники его уровня, предпочитал представительский седан немецкого производства, но попал в серьезную аварию – лобовое столкновение на трассе. Не считая сломанного ребра, системы безопасности его спасли, в отличие от пассажиров встречной легковушки. Две жертвы, кажется. С тех пор Васильев подстраховался и пересел на машину повыше и потяжелее. Чтобы впредь никаких сломанных ребер.

Варвара сунула руку в карман куртки, тронула пластиковую баночку с пилюлями, потрясла. Еще есть. И тут же настроение ухнуло – как в пропасть. Что с ней творится? Она прекрасно знает, сколько у нее осталось – всего две спасительные пилюли, но возит их с собой и постоянно проверяет. Так и свихнуться можно.

А вдруг, она уже того? «Крыша в пути», как говорят острословы. Им бы, козлам, пожить на таблетках.

Придя домой, она обнаружила, что дверь закрыта только на один замок. Обычно она запирает на два. Забыла? Раньше за ней такого не наблюдалось.

А что будет, когда пилюли закончатся? Нет, откладывать задуманное нельзя: сегодня или никогда, сегодня или никогда. Дурацкая присказка, но помогает мобилизоваться.

Начавшийся дождь обрадовал ее. Дождь – это к удаче. Небесный поток смывает нечисть с земли, после дождя легче дышится. Равномерное движение щеток по лобовому стеклу окончательно успокоило ее. Для решающего дела она должна быть собранной.

Варвара взглянула на часы. Влиятельный чиновник Васильев уже перетер вопросы с заискивающими просителями и вот-вот откланяется, позволив им оплатить ужин. Пора действовать.

Она надела перчатки, вышла из машины и заглянула в багажник. Раскрыла пластиковую коробку для перевозки продуктов. Еды, конечно, там не было. Она не жрет столько, как жирный боров. Внутри лежали одноразовые шприцы, пара ампул, которые она умыкнула при обыске из кабинета Холодова, а также шприц-пистолет, купленный в аптеке. Сегодня все это понадобится. Как, впрочем, и зонт, валяющийся в багажнике.

Варвара вскрыла ампулу, наполнила шприц и вставила его в специальный пистолет, предварительно оттянув затвор. Оружие готово. С виду пластиковая игрушка, а на самом деле убойное средство. Как и при стрельбе из настоящего пистолета достаточно нажать на спусковой затвор, а это она умеет. Только к цели надо подойти вплотную.

Она расстегнула молнию на рукаве кожаной куртки, опустила руку. Расширившийся рукав почти полностью прикрыл шприц. Свободной рукой она раскрыла большой зонт, спряталась под ним и направилась к «инфинити». Пора действовать.

Повадки бритого водителя она успела изучить за время слежки. Тот курил, полностью открыв окно и выдыхая дым наружу.

– Угостите даму сигареткой, – попросила Варвара тем ангельским голоском с налетом вульгарности, от которого млеют недалекие мужчины.

Водитель осклабился, потянулся за пачкой. Он не пытался разглядеть ее лица, скрытого зонтом, отложив интригу на тот момент, когда поднесет к женским губам зажигалку. Вытянутые губки в свете огня выглядят особенно сексуально. Но этого не случилось. Как только он отвернулся, игла вонзилась ему шею, и содержимое шприца вспрыснулось под кожу.

Водитель охнул и обмяк. Варвара подняла выпавший окурок с его колен и затушила в луже. Использованный шприц, разумеется, она сбросит в другом месте, а шприц-пистолет предстоит перезарядить. Он еще понадобится.