Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 192 страниц)

22

В школу-интернат в Одинцово, где воспитывался погибший Алексей Матохин, Валеев выехал ранним утром и, возвращаясь в Москву, попал в плотный поток автомобилей на Можайском шоссе.

– Да что ж вы электричками не пользуетесь? – сердился оперативник, перестраиваясь из ряда в ряд.

Убедившись в бесполезности таких маневров, он набрал телефон Петелиной и первым делом пожаловался:

– Лена, я ползу как черепаха.

– Как расследование?

– Продвигается с такой же скоростью. Фотографию Алексея Матохина в интернате опознали. Парень жил сам по себе, близких друзей не имел, часто срывался в Москву.

– Одиночка? Для подростков это не характерно.

– Матохин подворовывал в магазинах рядом с Киевским вокзалом и вполне логично рассудил, что один тихий мальчик меньше бросается в глаза, чем стайка шумных подростков. Два дня назад он смылся с занятий и так и не вернулся. Я думаю, из воспитанников интерната в похищении Богдановой больше никто не участвовал.

– Откуда такая уверенность?

– Интернат небольшой. Я опросил многих сотрудников, а главное – поваров на раздаче. Они подтвердили, что вчера во время обеда присутствовали все воспитанники кроме Матохина. Обед в интернате начинается в час дня и длится около получаса, а штурм у нас случился в два. Оказаться возле заложницы и уйти с деньгами ребята физически не могли. Хоть на машине, хоть на электричке никак не успеть.

– Я рада, что нам не придется ловить школьников. Достаточно студентов.

– Это говорит твоя интуиция или…

– Факт! Мы вычислили того, кто скрылся через коллектор.

– Да ну? И кто же это?

– Студент Игорь Рощин. Экспертизой доказано, что именно он пользовался найденной в коллекторе одеждой.

– Он мне сразу не понравился из-за своих дурацких вопросов. Рощина уже взяли?

– Этим предстоит заняться тебе.

– А Майоров? Я в пробке, доберусь нескоро.

– Ваня комплексует. Боится, что после задержания Рощин окажется в синяках.

– Каких синяках?

– У нас проблема. Майорова обвинили в превышении силы при задержании подозреваемого.

– О чем ты говоришь?

– Со вчерашнего дня кое-что произошло. Наш клиент Олег Белов оказался задирой. Он заявил, что его избили при задержании, и продемонстрировал журналистам ссадины и синяки на своем теле. Уже вышла газетная статья.

– Это подстава! Вчера он не жаловался.

– Тем не менее Майоров признался, что Белов упал с лестницы. А сам или с чьей-то помощью…

– Ты пойми, мы оперативники и не должны быть нежными по определению.

– Вот именно. А иногда так хочется нежности, Валеев…

– Лена, – смутился Марат, поняв, что слово «нежность» использовано в совершенно другом значении.

– Хватит спорить! Я знаю, что ты целиком и полностью на стороне своего напарника. Но суть не в этом. По нашу душу прислали проверяющего. На нашей совести смерть заложницы, а не только эти паршивые синяки. Всё очень серьезно, Марат.

– Я понимаю.

– И проверяющий тот еще фрукт – Геннадий Грищук. Работал у нас следователем. Может, помнишь?

– Фамилия знакомая. Кажется, пересекались пару лет назад.

– Прошло два с половиной года. Грищук ушел от нас на повышение за очередной звездочкой. Теперь он подполковник.

– А-а, вспомнил. Гнусный тип! Вечно зудит. Слова говорит вроде бы правильные, но так и хочется врезать ему в морду.

– Не вздумай! Теперь он наш начальник и угрожает всех разогнать, если не поймаем преступника.

– Понимаю. Я с утра на колесах…

– Вот и поезжай за Рощиным. Хорошо, что подписку с него взяли. Только без рукоприкладства, Марат.

Отключив телефон, Валеев дал волю накопившемуся гневу и громко выругался в пустой машине. Вот невезуха! Вчерашний день – лучше бы его не было, а сегодня новые неприятности. Журналисты-стервятники и козел-проверяющий могут любые добрые намерения извратить до неузнаваемости. Недаром Ваня запаниковал. И вдобавок – глухая пробка!

Треснутый бампер плетущейся впереди машины подталкивал Марата к воинственному протесту. Ему так хотелось нажать на «газ» и разбить вдребезги кособокий пластик! И пусть потом патрульные разбираются. А он в объяснительной напишет начальству правду-матку: «Раз узурпировали себе “мигалки” – обеспечьте оперов вертолетами!»

Когда волна душевного раздражения улеглась, Валеев заметил в потоке машину ДПС с полусонными полицейскими. Они тоже никуда не спешили, чтобы не оказаться на «доске позора» в блогах общества синих ведерок[1]1
  Общество синих ведерок – российское общественное движение, члены которого борются с произволом чиновников и хамством на дорогах. (Примеч. авт.)


[Закрыть], борющегося за социальную справедливость на дорогах.

Валеев связался по полицейской рации с машиной ДПС, представился и объяснил, что едет на задержание опасного преступника.

– Выручайте, ребята! – попросил Марат.

– Цепляйся, друг, – ответила рация.

Гаишники с нескрываемым удовольствием врубили «цветомузыку» на крыше, рявкнули в мегафон, заняли место впереди машины оперативника, и Валеев, как вагон за паровозом, помчался за ними сквозь неохотно расступавшийся поток автомобилей.

Вырвавшись на относительно свободный Кутузовский проспект, капитан поблагодарил коллег и продолжил путь к студенческому общежитию, не привлекая к себе лишнего внимания. Подозреваемого в серьезном преступлении лучше брать «тепленьким».

23

Светлана Маслова глотнула зеленого чаю без сахара, отвернулась от шоколадных конфет, чтобы не поддаться соблазну, и обратила внимание на несерьезные картинки на компьютере Устинова. Головастик рассматривал фотографии худого парня в различных йоговских позах.

– Ты что, нашел способ избавиться от живота? – непроизвольно вырвалось у Масловой.

– Уже давно, – подтвердил Устинов.

– Расскажи, – заинтересовалась Светлана, вдруг осознав, что Головастику можно позавидовать: ест шоколад, как хлеб, и при этом ни грамма лишнего веса.

– Записывай. – Устинов развалился в кресле и, покачивая рукой, стал диктовать: – Ипотека, кредит на автомобиль и сломанная челюсть.

Ручка в руке Масловой дрогнула.

– Да ну тебя! – фыркнула женщина, швырнув скомканную бумагу в коллегу.

После родов Светлана никак не могла вернуться к прежним формам. Первый год она не обращала на это внимания, полагая, что лишние сантиметры на талии сами как-нибудь рассосутся. Но время шло, а чуда не происходило. И женщина зациклилась на похудении.

Она копалась в дамских журналах, пробовала разные диеты. Однако заботы о малыше отбирали массу душевных сил, и истязать себя голодом не получалось. Тем не менее каждый раз, когда Света вставала утром на весы, ее сердце замирало в надежде на улучшение. Но безжалостные цифры возвращали женщину к грустной реальности. Одно время она даже подозревала весы в неточности, но тестовый эксперимент желанную неисправность не подтвердил.

– Это Игорь Рощин, – пояснил Устинов по поводу фотографий в компьютере. – Парень занимается йогой и разместил свои фото в социальной сети. Смотри, какая гибкость. С такими способностями протиснуться вдоль труб ему не составило бы труда.

Завидуя гибкости парня, Светлана невольно втянула живот, приподняла лодыжку на уровень колена и попыталась сцепить руки за спиной. Миша с интересом покосился на коллегу.

Светлана смутилась:

– В кресле неудобно. Нужен коврик и спортивная форма.

– Может, возьмем шоколадку и в оперативный офис? Там у Майорова бутерброды остались.

– Бутерброды… – Светлана задумчиво посмотрела на свой остывший зеленый чай. – А зеленый кофе для похудения там есть?

– Я знаю способ получше. Съешь зеленую колбасу – и к вечеру минус пять килограммов гарантирую.

– Кончай прикалываться! Мне не до шуток.

Женщина демонстративно отвернулась и стала возиться с бумагами. Хорошо шутить мужику, тем более, когда он такой худющий. А вот родил бы малыша, покормил бы его грудью, посидел бы безвылазно дома, тогда посмотрели бы на тебя!

Головастик меланхолично подкатил к Василичу и зашуршал фольгой, разламывая новую плитку шоколада. Увлечение сладким никак не сказывалось на субтильной фигуре Михаила. Он на минуту задумался, перевернул плакат про болтуна, прикрепленный к груди скелета, и написал фломастером: «Спрячь меня в свой холодильник».

В глазах эксперта замерцали веселые огоньки.

– Слушай, Светлана, могу подарить тебе талисман для похудения.

– А что, помогает? – безропотно откликнулась Маслова.

Она дозрела до такого состояния, что готова была схватиться за любую, пусть даже мифическую возможность.

– Мой поможет. Посмотри. – Головастик широким жестом показал на Василича: – Дарю!

Маслова прочла плакат на груди скелета, вскочила и схватила колбу с кислотой:

– Сейчас у нас появится второй Василич!

– Ну ладно, успокойся! – закрылся руками Устинов. Сквозь растопыренные пальцы сверкали его озорные глаза. – Согласен, Василичу в холодильнике не понравится. А как насчет сейфового замка на холодильнике? Чтобы после шести не открывался.

– На рот тебе нужен сейфовый замок, на рот!

Кислота в колбе угрожающе булькнула. Миша нацепил противогаз и спрятался за Василича. При виде двух «красавцев» Светлана рассмеялась и опустилась в кресло.

– Детский сад, штаны на лямках. Неужели и мой Миша никогда не повзрослеет?

24

Елена Петелина пролистала подготовленные экспертами заключения и смерила взглядом сидевшего перед ней Игоря Рощина. Было установлено, что именно он пользовался одеждой, брошенной в коллекторном колодце. Его успехи в йоге позволили ему скрыться с места преступления через узкий проход. Следовательно, Игорь Рощин причастен к похищению человека, вымогательству выкупа и смерти заложницы.

Как трудно сохранять непредвзятость, когда перед глазами стоит испещренное осколками тело юной девушки, а доказательства вины подозреваемого более чем убедительны. Хочешь забыть и не можешь. Под рукой дело с десятками шокирующих фотографий, в том числе и из морга. Впрочем, это судья должен быть беспристрастным, а задача Елены Павловны изобличить преступника, подавить его волю и добиться от него признания. Ради достижения благородной цели все средства хороши.

Допрос проходил в кабинете следователя. Петелина сознательно выдержала долгую паузу. Студент беспокойно ерзал под ее пронизывающим взглядом. Официальная обстановка, безжалостные вопросы и видеокамера, фиксирующая показания, явно нервировали парня. На видеофиксации настоял Грищук. Проверяющий намерен был контролировать следственные действия Елены Павловны в реальном времени из оперативного офиса.

– Полюбуйся! – Петелина перешла в новую атаку и придвинула к Рощину крупные фотографии жертв взрыва. – Это Валерия Богданова, а это Алексей Матохин. Ей было двадцать лет, а ему шестнадцать. У обоих вся жизнь была впереди, но у них отняли будущее. Вот что с ними стало… Смотри, не отводи глаз! Твоя работа?

– Нет… – Рощин испуганно затряс головой, словно его облепили мухи. – Это не я!

– С виду нормальный парень. Как ты решился на такое? Тебе не было жалко девушку? Вы же дружили. Смотри, во что ты ее превратил. Смотри! Не отворачивайся!

– Да как вы… За что… Я любил Леру, – лепетал съежившийся студент.

– Деньги ты любил больше, и когда узнал, что отец Богдановой богат, воспользовался близостью с девушкой. Заманил ее! Приковал! Потребовал выкуп!

– Не делал я этого! – взвился Рощин.

– Слова ничто по сравнению с фактами. А факты таковы. – Следователь одно за другим стала припечатывать к столу заключения экспертов: – У тебя под ногтями сохранилась пыль с места преступления! На куртке Богдановой имеются твои отпечатки! Одежда, найденная в коллекторе, принадлежит тебе! А уж гибкости, чтобы скрыться по трубам, тебе не занимать.

Петелина рассыпала веером по столу фотографии Рощина, сделанные во время занятий йогой.

– Я могу это объяснить.

– Ты хочешь солгать или признаться?

– Вы поймите, мы гуляли с Лерой в обнимку. А в этом здании мы всей компанией играли в пейнтбол. Пару дней назад.

– Ты предусмотрительный. Хорошее прикрытие. Тогда ты и разведал входы-выходы. Потренировался! Ведь так?

– Да не был я там с тех пор! А грязные вещи оставил у Леры. Она собиралась отнести их в химчистку вместе со своими.

– Удобно кивать на погибшую. Каким же образом твоя одежда оказалась в коллекторе?

– Не знаю, – потупился парень.

Петелина бросила взгляд на глазок видеокамеры, представила, как за допросом сейчас наблюдает Грищук. Незримое присутствие постороннего заставило ее приосаниться – женщина выпрямила спину и застегнула жакет.

Следователь заговорила более спокойным тоном:

– Перейдем к формальностям. Где вы, гражданин Рощин, находились вчера с четырнадцати до пятнадцати часов?

– Я ужасно переживал, когда Лера пропала. Это был для меня настоящий удар. Я не находил себе места и долго бродил в сквере за общежитием.

– Кто может это подтвердить?

Рощин продолжил, не слыша вопроса. Его голос стал мягче, он погружался в воспоминания.

– Это маленький скверик – ничего особенного. Но туда мы с Лерой впервые убежали с какой-то вечеринки. Там рядом проходит железная дорога, и Лера сказала, что, если я угадаю, сколько вагонов в поезде, она меня поцелует. Послышался стук колес, по глазам полоснул прожектор, я зажмурился и взял Леру за руку. Кажется, я сказал: двенадцать. И не угадал… Но мы всё равно поцеловались. Это было так… так…

Петелина заметила, что мигает индикатор служебного телефона – звук звонка на время допроса она отключила.

Елена подняла трубку и узнала голос Грищука:

– Скверик, угадайка, поцелуйчики… Его алиби – чушь! Нет никаких сомнений в том, что Рощин – убийца! Я вас поздравляю, Елена Павловна, вы вовремя раскрыли громкое преступление.

Самоуверенный, неприятный тон проверяющего вызвал у следователя внутреннее сопротивление. Елена взглянула на ход допроса со стороны задержанного. Ответы Рощина просты и бесхитростны, в этом их слабость и сила одновременно. Оценка зависит от того, кто он – преступник-новичок или тот, кого умело подставили.

– Подождите с поздравлениями, Геннадий Михайлович. – Петелина говорила тихо и отошла с трубкой радиотелефона к двери. – Не найдено самое главное – деньги.

– Улик против Рощина – вагон и маленькая тележка. А деньги… Он же хлюпик. Прижмите его как следует, и Рощин расколется.

– Но вы же сами предупреждали…

– Без синяков надо работать, без синяков. А я заткну рот журналистам. Раз дело уже предано огласке, надо спасать честь вашего мундира.

– О своей чести я как-нибудь сама позабочусь.

– Речь идет не о женских капризах, а о чести организации, в которой мы служим.

– Я слуга закона.

– А что требует закон? Найти и покарать преступника!

– Не будем спешить. Я должна…

– Пока мы молчим, нас поливают грязью. Из-за вашего провала, если вы забыли. Поэтому я немедленно сообщу в прессу о поимке вымогателя и убийцы. А ваше дело – выбить из него чистосердечное! Исполняйте!

Начальственный окрик сменился короткими гудками. Петелина недовольно покачала головой. Прижать, только без синяков, выбить чистосердечное признание любыми способами – так вот в чем секрет успешной карьеры Грищука!

25

Светлана Маслова вернулась в лабораторию из оперативного офиса. Она ушла туда, чтобы сбить настрой коллеги с его задорными, но обидными шуточками.

Михаил Устинов был погружен в работу. Не отвлекаясь от компьютера, он спросил:

– Ну и как там?

– Зеленого кофе нет, но зеленый чай имеется. Настоящий китайский.

– Я об Игоре Рощине. Колется или ушел в отказ? У нас же теперь допросы в прямом эфире транслируются.

– Видела краем глаза. Рощин заявил, что любил Леру Богданову.

– Отелло тоже любил Дездемону. Что не помешало ему ее задушить.

– Какой ты бездушный!

– На нашей работе надо отключать эмоции. Алиби у парня есть?

– Говорит, что во время штурма шатался в сквере за общагой.

– Разумеется, один, без свидетелей?

– Он переживал из-за девушки, мучился воспоминаниями. В этом сквере они впервые поцеловались.

– О боже! Я думал, он сочинит что-нибудь поинтереснее.

– Ты не веришь в романтику прогулок, в поцелуи при луне?

Головастик почесал затылок, посмотрел на сложные приборы.

– Верю, не верю… Вот если бы уровень взаимной симпатии можно было измерить в цифрах, как процент совпадения ДНК, я бы это проверил.

– Как?

– Сто процентов совпадения взаимной симпатии – безумная страсть, девяносто – любовь, выше пятидесяти – основание для секса.

– Секс у тебя стоит ниже любви?

– Ну конечно. Секса может быть много – с той, этой, пятой, десятой, а любовь – с единственной… Я имею в виду любовь к Родине, разумеется!

– Ну мужики, ну циники! Слушай, Устинов, у тебя девушка есть?

– Хочешь спросить об уровне нашей взаимной симпатии?

– Значит имеется. Ну да, ты говорил о Маше-журналистке. И как она?

– Чуть-чуть покрасивей Василича. Чтобы не ревновать.

– Вот козел! Да я не про внешний вид. Как она относится к твоей фиговой теории о том, что симпатии достаточно для секса?

Громко хлопнула входная дверь. Устинов и Маслова обернулись. На пороге стояла Мария Луганцева, подружка Устинова. Пол-лица девушки закрывала огненная челка с острыми кончиками в корейском стиле. Единственный открытый глаз, как фотоэлемент, моргнул два раза, чтобы навечно зафиксировать в памяти последнюю выходку Головастика.

– Маша! – выдохнул Михаил.

– Заметил наконец-то. Я дверью нарочно шарахнула. Имей в виду, я всё слышала, дорогой. – Журналистка с кошачьей грацией приближалась к Михаилу, постепенно повышая тон: – С кем ты меня сравнил? Со скелетом? А что за пургу ты нес о симпатии и сексе с той и этой? Пятьдесят процентов тебе достаточно? Я знаю, ты обожаешь Василича. Вот его и лапай!

– Маша, да ты что? Мы же так: «бла-бла-бла» – воздух сотрясали.

– Тряси дальше. Тряси чем хочешь перед Василичем. Процентов сорок его симпатии тебе уже обеспечено. Осталось чуть-чуть!

Маслова прыснула в кулак, наблюдая за растерянным Устиновым. Миниатюрная девушка с огненной челкой подошла к ней и протянула руку для знакомства:

– Маша Луганцева, журналистка. Мужики козлы, в этом я с вами полностью согласна.

– Светлана Маслова, коллега вот этого… – Эксперт кивнула на Устинова. – Он не козел, он наш Головастик.

Почувствовав поддержку, Михаил перешел в наступление.

– Как тебя сюда впустили? – спросил он у Маши. – Я пропуск не заказывал.

– Старый подделала.

– Это нарушение!

– Ради такого громкого дела я куда хочешь прорвусь. Вокруг вас уже скандал. Все пишут об этом кошмаре с заложницей, ко мне обращаются с заказами на статью, а я, как рыба, выпучила глаза и молчу.

Журналистка откинула челку со лба и изобразила пучеглазую рыбину. Устинов понял, что обида девушки не столь серьезна и у него есть козыри, чтобы изменить ее отношение.

– Дело сложное, с жертвами.

– Поэтому и интересное! – Маша подошла к Головастику и коснулась пальчиками его плеча. – Пара важных деталей, а дальше я сама…

– Я дал слово не разглашать информацию. – Устинов отвернулся и демонстративно уткнулся в компьютер.

– Ну, хорошо, это правильно. Ты должен работать. – Маша переключила внимание на Маслову: – У вас тоже бывают проблемы с мужчинами?

– Были. Я замужем.

– Это что-то изменило?

– Перед свадьбой одна умная женщина, Астаховская из нашего архива, сказала мне: жена – это луч солнца, а муж – пластилин. Что захочешь, то и вылепишь.

– И как, получилось?

– Процесс продолжается.

– Можно взять любого урода и… – Луганцева покосилась на Устинова и пошевелила пальчиками, будто мяла пластилин.

– При известном старании, – заверила ее Маслова.

Женщины понимающе улыбнулись, словно состояли в тайном заговоре против общего противника. Глядя на яркую челку журналистки, Светлана вспомнила о своем никчемном конском хвосте.

– Ваш мастер специализируется только на… экстравагантных прическах? Мне бы надо что-то сделать со своими волосами. – Светлан небрежно подбросила свой хвостик.

– Стилист не проблема. Проблема найти свой имидж. Я постоянно в поиске.

– Меня устраивает офисный стиль. Может, ваш стилист мне что-нибудь подскажет?

– Организую, – пообещала журналистка. – Вот визитка с моим телефоном. Вам, наверное, лучше в выходные?

– Да.

– А что случилось с заложницей? Почему она погибла? – спросила Маша.

– Я только вчера вышла из декретного отпуска. Вот он – другое дело. – Маслова перешла на шепот и осторожно указала пальчиком на Устинова.

Журналистка метнула взгляд-молнию в спину приятеля и заговорщически подмигнула Светлане:

– Солнце и пластилин…

С этими словами она направилась к Головастику. По мере приближения к нему ее лицо становилось наивным и кротким, а голос елейным.

– Я вот о чем подумала, Миша. У нас в журнале есть рубрика «Всякая вкуснятина». Ведущая рубрики мне один рецептик подкинула – из парной телятины. И дала попробовать. М-м, пальчики оближешь! Телятиной она тоже поделилась. Вечером думаю приготовить. У тебя красное вино осталось?

– Есть бутылка «кьянти».

– То, что доктор прописал! Ты работай, мой умненький, работай. – Маша, как бы невзначай, взглянула на монитор. – Ты что, фильм качаешь?

– Мне не до фильмов. Это видеорегистратор поезда.

– Классно!

– Не просто поезда, а того, что проходил в нужном месте в нужное время.

– Как интересно!

– Еще бы! Ведь это имеет прямое отношение к нашему расследованию.

– Что ты говоришь!

– Светлана, – позвал Устинов коллегу, – кажется, о романтических поцелуйчиках наш йог не сочинял. Он был вчера в сквере у железной дороги за студенческим общежитием. Вот, посмотри видеозапись.

– Как тебе удалось подключиться? – удивилась Маслова.

– Он же Головастик. – Маша ласково потрепала приятеля по макушке. – А значит, самый умный и вообще – самый-самый.

Устинов повел головой навстречу женским рукам, невольно показывая, что эти прикосновения ему приятны.

– На современных поездах есть видеорегистраторы, – объяснил он. – И вчера две электрички зафиксировали тоскующего Ромео за общежитием. Сейчас сделаю стоп-кадры… Так. Немного укрупним. Вот!

На мониторе появились два изображения убитого горем Игоря Рощина в сквере у железной дороги.

– Обратите внимание на время: четырнадцать десять и четырнадцать двадцать четыре. – Устинов с сознанием выполненного долга откинулся на упругую спинку кресла и закинул руки за голову. – Во время штурма Рощина в здании фабрики не было. Он не мог взять выкуп.

– Ну и дела! – воскликнула Маслова. – У парня алиби, а проверяющий уже всем раструбил о поимке преступника.