Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 146 (всего у книги 192 страниц)

Глава 20

3 июня. 10:20. 1 день 23 часа 10 минут до казни

После допроса Антонова у следователя осталось двойственное чувство. С одной стороны, отец пострадавшей девочки продемонстрировал укоренившуюся ненависть к Панину и мог ему отомстить, с другой – подчеркнул, что у него сейчас ни минуты свободного времени, он полностью загружен работой.

Взвесив аргументы «за» и «против», Петелина решила не отступать от правил. Требовалось проверить алиби Антонова на момент похищения Панина. Она послала запрос в ГИБДД: не попадался ли «ларгус» Антонова в камеры автоматической фиксации нарушений за последний месяц? А сама вызвала дежурную машину и поехала в Митино.

Золотова Антонина Васильевна из девяносто седьмой квартиры того же дома, где проживал Антонов, оказалась пенсионеркой, бывшей учительницей начальных классов местной школы. Высокая полная женщина с короткой стрижкой свекольного цвета сохранила строгий взгляд, выработавшийся за долгие годы работы в школе. Старомодные очки на цепочке подчеркивали ее принадлежность к старой гвардии школьных учителей, у которых в классе все должно быть по правилам.

Антонина Васильевна выслушала Петелину, проверила ее служебное удостоверение и предложила войти, пригласив на кухню.

– Вы спрашиваете про Константина Антонова? А ведь я вела первый класс, где училась его дочь Катенька в тот год, когда все это случилось. Как сейчас помню, красивая светловолосая девочка с двумя хвостиками, вечно тянула руку, хотела первой ответить. – Пенсионерка на секунду застыла, что-то вспоминая, затем сделала жест рукой, как бы пресекая возражения: – Сейчас чай будем пить, чай полезнее кофе.

На кухне царил идеальный порядок, вся мебель и техника была белого цвета, поэтому бросался в глаза черный смартфон, стоявший нас столе на подставке для книг. Антонина Васильевна включила чайник, предложила гостье сесть и подняла вязаную салфетку, накрывавшее вазочку с самодельным печеньем.

– Люблю возиться с тестом, есть такая слабость. То курабье, то марципаны испеку, а вчера творожное печенье сделала, Константина угостила. И вы попробуйте.

– Антонов приходил чинить кондиционер? – уточнила следователь.

– Что бы я без него делала. У меня же вся квартира на солнечную сторону. А когда еще духовка работает, представляете? Да вы присаживайтесь, угощайтесь, сладости утром никому не помешают.

– У вас уютно, – похвалила Елена, села за стол и спросила: – Во сколько Антонов к вам пришел?

– Утром. Я рано встаю, а он до своей работы хотел управиться.

– Помните точное время? – Елена подняла взгляд на простые настенные часы, висевшие над дверью.

– Так они уже неделю стоят, батарейка села. А самой мне не достать, голова закружится.

– Может, по телевизору в это время новости шли?

– Телевизор у меня только в комнате, а здесь… – хозяйка взглянула на смартфон и хлопнула себя по лбу. – Вспомнила! Я же вчера Лере показывала, как печенье делать. Мы специально на восемь утра договорились, чтобы до девяти успеть. В девять Лере на работу надо было идти.

– Лера ваша родственница?

– Моя ученица. Сейчас в Израиле живет, ей хочется своего друга нашими русскими блюдами побаловать, вот я и показываю некоторые рецепты.

– Через интернет? – удивилась Елена.

– Это просто. Заходим в мессенджер, включаем видеовызов и видим друг друга, – похвасталась пенсионерка. – Хотите, вас научу?

– Так вот для чего подставка, чтобы руки были свободны, – догадалась Елена.

– И чтобы в камеру телефона был виден стол и плита с духовкой.

– Вы начали в восемь, – поняла Елена. – Антонов пришел до или после?

– Константин вошел, и телефон затренькал, Лера вызывала. У нее часы на столе были, как раз восемь показывали. Она пунктуальная, рецепт записывает и по минутам фиксирует, чтобы потом не ошибиться.

– И вы вместе с ней сделали это печенье?

– Да. Она у себя в Израиле, а я здесь. В девять часов отключилась, ей на работу надо было бежать. А мы с Константином сели чай пить с теплыми печеньями. Давайте и вы попробуйте.

Антонина Васильевна выставила на стол чашки и принялась наливать чай. Елена быстро сверилась в интернете – летом время в Израиле совпадало с московским.

– Получается, Антонов был у вас с восьми до девяти, – сделала заключение следователь.

– Костя выпил всего одну чашку, и ему пришло сообщение. Он спохватился и побежал. Работы, говорит, много. Клиент ждет.

Петелина помнила, что Антонов рассказывал про чаепитие с соседкой. Его слова подтвердились, время тоже, значит, у инженера алиби на момент похищения Панина. Можно было уходить, но словоохотливая учительница могла знать и про остальных жертв Панина. Если не Антонов, то кто-то другой мог организовать суд над педофилом.

– Вы часто видите Катю Антонову? Девочка с тех пор так и не оправилась? – поинтересовалась Елена.

– Бедняжка ужасный стресс пережила, и что-то у нее заклинило, будто загнало девочку в пещеру, из которой нет выхода. Родители что только не пробовали, ничего не помогло. Говорят, из сильного стресса может вывести такой же сильный стресс, но с обратным знаком.

– Это как? – не поняла Петелина.

– Кто бы знал, – пожала плечами пенсионерка, придвигая гостье вазочку. – Попробуйте мое печенье. Константин вчера за обе щеки уплетал.

Елена откусила рассыпчатое печенье, запила чаем, похвалила и то и другое. Она приехала в Митино не только для того, чтобы проверить алиби Антонова. В соседнем доме жила еще одна жертва педофила, Вероника Некрасова. Девочка была на три года старше Кати Антоновой, но наверняка ходила в ту же школу, поэтому Елена спросила:

– Я планирую поговорить с Вероникой Некрасовой. Вы помните ее?

– Кто же такое забудет. Девочка хотела покончить с собой, выбросилась из окна. И это в десять лет – кошмар! – Антонина Васильевна сокрушенно покачала головой.

У следователя не было возможности изучить в деталях обширное уголовное дело Панина, поэтому она попросила:

– Расскажите о ней.

Золотова подула на чай, сделала большой глоток и подняла взгляд.

– Не смотря на возраст, Вероника была вполне самостоятельной девочкой. Ее родители в Москве работали, рано уезжали, поздно возвращались, девочка целый день оставалась одна. Она и в бассейн этот проклятый сама на автобусе ездила. Никто не контролировал, когда она возвращалась и в каком настроении. У занятых родителей всего один вопрос: уроки сделала? Отсюда и проблемы.

Елена понимающе кивнула и промолвила:

– Хорошо, когда рядом есть бабушка.

– Рядом с Вероникой бабушки не было, а тренер был. Дети в ее возрасте, особенно девочки, полностью доверяют учителям. И Панин этим воспользовался. – Голос бывшей учительницы стал сухим и брезгливым: – Мерзкий извращенец сумел подчинить ее волю и уединялся с ней для своих гнусных занятий.

– Неоднократно, – припомнила следователь формулировку из уголовного дела.

– Вот это неоднократно и погубило Веронику.

– В каком смысле?

– Когда девочка призналась маме, что ее раздевал и трогал тренер, и это происходило не раз, та назвала ее шлюхой и наорала, словно ребенок во всем виноват. Вероника не выдержала и выпрыгнула с четвертого этажа. К счастью выжила, но стала сидячим инвалидом.

– Как семья пережила трагедию?

– Нет прежней семьи Некрасовых. Ее родители разругались и разошлись, у них новые семьи, а девочка… – Золотова вздохнула. – Вероника научилась быть самостоятельной, закончила школу экстерном и даже заочно учится в университете. Она сильная и могла бы остаться здоровой, но в критический момент ее не поддержали, а оттолкнули.

Елена допила чай, задумчиво повертела чашку в блюдце, спросила:

– Вероника по-прежнему не ходит?

– Увы.

– И живет здесь же?

– Через дом от меня, в том же подъезде. Только квартиру ей отец поменял с четвертого на первый этаж. В доме нет лифта.

– Вероника одна? Родители с ней не живут?

– Ой, ее мама давно переехала в Петербург. Родила здоровенькую девочку, а больную дочку видеть не хочет. Папа ответственный, помогает деньгами, но живет в Москве с молодой женой и сыном, и времени на дочь у него тоже нет.

Елена по привычке записала телефонный номер свидетельницы и стала прощаться:

– Спасибо вам, Антонина Васильевна. Мне пора.

Золотова взглянула на горку печенья и засуетилась, приговаривая:

– Вы к Веронике сейчас зайдете? Тогда передайте мое печенье. Я заверну.

Отказывать доброй женщине Елена не решилась. После подробностей, которые она узнала о травме девочки, общаться с Вероникой Некрасовой особого смысла не было. Девушка, прикованная к инвалидному креслу, не могла быть причастна похищению здорового мужчины. Но заглянуть к ней и передать гостинец много времени не займет.

Глава 21

3 июня. 10:50. 1 день 22 часа 40 минут до казни

У подъезда, где проживала Вероника Некрасова, был оборудован пандус с низкими перилами. Было заметно, что пандусом пользовались, след от колес вел к квартире на первом этаже.

Петелина встала перед глазком домофона и позвонила.

– Войдите, – послышалось в домофон, вслед за чем щелкнул электронный замок.

Следователь вошла в пустой коридор, на всякий случай оставив дверь в квартиру приоткрытой. В соседней комнате звучала современная рэп-музыка. Несколько секунд женщина озиралась, ожидая, что к ней кто-нибудь выйдет, однако снова услышала голос:

– Чего замерли? Проходите в комнату.

Елена с осторожностью шагнула дальше, заглянула в комнату и увидела стол с раскрытом ноутбуком, поверх которого ее изучали большие любопытные молодые глаза.

– Вы Вероника Некрасова? – спросила Петелина.

Девушка кивнула и провела пальцем по лежавшему на столе телефону, музыка в беспроводной колонке умолкла.

– А я думала, что следователи более решительны, – изрекла Вероника и с тихим жужжанием выехала из-за стола.

Девушка находилась в инвалидном кресле с электроприводом и, как бы, демонстрировала себя. Худенькая с красивым ухоженным лицом и развитой грудью, но с тонкими безвольными ногами. Одета она была в новенький спортивный костюм известного бренда.

– Откуда знаете, что я следователь? – спросила Петелина.

– Антиникотина позвонила.

– Почему Антиникотина? – поинтересовалась гостья, догадавшись, что речь идет об учительнице Антонине Васильевне.

– Золотова вечно к мальчикам принюхивалась и пугала их ранней импотенцией.

– Интересный педагогический прием.

– А чем еще мальчишек напугаешь?

Педофилом, хотелось сказать Петелиной, но она посчитала это неуместным. Ей импонировал неунывающий вид девушки с ограниченными возможностями. В прихожей и комнате она не заметила следов присутствия другого человека, поэтому спросила:

– Вероника, вы одна здесь живете? Справляетесь?

– Привыкла. Летом раздолье, по магазинам сама езжу. – Вероника одобрительно похлопала кресло с пультом управления. – Зимой бывают проблемы из-за снега, тогда отец по выходным приезжает, и сосед всегда готов помочь.

– А мама?

– С ней я давно не виделась, она в Питере. У нее теперь другая семья и новая дочь, моя кровная сестричка. Мамочка дрожит над ней, чтобы такое не повторилось.

– Вы с сестрой виделись?

– Еще чего! Какой я пример девочке подам? Это слова матери. Она считает, что я сама себе жизнь сломала.

– И никакой помощи от мамы?

– Мне папа помогает, он добрый. Слишком добрый.

Последние слова Вероника произнесла с ожесточением в голосе. Петелина заинтересовалась:

– В каком смысле «слишком»?

– Когда из колонии вышел Панин, я предложила сбить его машиной. Чтобы подонок стал инвалидом, как я.

– А папа?

– Что папа, я же говорю, он слишком добрый.

Девушка не скрывает, что готова мстить, убедилась Петелина, но у нее нет возможностей. Бедняжка совершенно одна.

– Общения мне хватает, – словно угадав мысли следователя, с вызовом продолжила Вероника. – Молодежь теперь в онлайне зависает. Я от них ничем не отличаюсь.

Она повела рукой, демонстрируя ноутбук, планшет и смартфон на столе. Там же стояла термокружка с кофе.

Петелина одобрительно кивнула и вспомнила, что принесла печенье от учительницы. Она выложила пакет на стол.

– Антонина Васильевна просила передать.

– Класс! – Вероника заглотила творожное печенье, запила кофе и пробурчала: – Вас угощать не буду. Вы же ненадолго.

– Еще пару вопросов. Отец давно к вам заезжал?

– В конце майских праздников.

– Мне нужен его телефон.

– Для допроса? – Вероника черканула на бумажке номер и протянула следователю. – Время зря потеряете. Папа готов помогать человечеству только в виртуальном мире.

Забирая бумажку, Петелина заглянула в ноутбук. Во весь экран был открыт сайт Sud Naroda, где по-прежнему мучился в кресле подсудимого Панин в цепях.

Вероника заметила внимание следователя и прокомментировала:

– Наслаждаюсь зрелищем. Чудовище в клетке! Бальзам для моей души.

– Вероника, я понимаю вашу неприязнь к Панину, – начала было Петелина, но девушка ее прервала.

– Какая неприязнь? Ненависть – вот как это называется! Я жду не дождусь, когда ему гиря раскрошит ребра, и он сдохнет на моих глазах.

– Собираетесь смотреть до конца?

– А вы хотите педофила защитить?

– Хочу разобраться, кто упек его в камеру и организовал этот процесс.

– Народный суд? Так это же прекрасно! Когда найдете борца за справедливость, передайте мой низкий поклон.

– Значит, вы не знаете, кто бы это мог быть? – задала обязательный вопрос следователь.

– Теперь это не имеет значения. Судьбу этой мрази решит народ. И я рада, что народ у нас разумнее судебной власти. Посмотрите на голосование. Мой голос – единичка. Униженных Панины сколько? Нас шестеро и еще несколько. А за его смерть проголосуют сотни тысяч! Потому что вы выпустили монстра на свободу, и народ вынужден себя спасать! Ведь педофил никогда не остановится. Это так?

– Точно не могу сказать.

– Тогда загляните в интернет. – Вероника щелкнула по клавишам ноутбука. – Почти каждый день то тут, то там очередной педофил покушается на детей. И люди не хотят сдавать его полиции, они готовы разорвать маньяка на части. Потому что знают, что он снова окажется на свободе и снова будет охотиться за детьми! Не можете изменить законы? Так не мешайте народу вершить свой суд!

В комнате появился лысый подтянутый старик с орлиным носом и озабоченным лицом.

– Вероника, я слышу у тебя шумно, дверь открыта. Зашел узнать, что происходит?

Пожилой человек переводил вопросительный взгляд с Петелиной на девушку и обратно.

– Мой сосед, Николай Степанович Данченко. Замечательный дядька, часто помогает мне, – отрекомендовала Вероника. – А это следователь. Интересуется, кто усадил педофила Панина на скамью подсудимых?

– Служба, – понимающе кивнул старик.

Петелина отреагировала на знакомую фамилию из уголовного дела педофила.

– Вы имеете отношение к Ксении Данченко, пострадавшей от Панина? – спросила она.

– Я ее дедушка. Больше у Ксюши никого не осталось, родители погибли в автокатастрофе.

Елена помнила краткую справку из базы данных о том, что Ксения Данченко отбывает срок в исправительной колонии. Она спросила:

– Что произошло с Ксенией?

– Вас интересует тогда или сейчас? Впрочем, это связано напрямую. Если бы не педофил, Ксюша выросла бы нормальной девушкой. Сейчас, может быть, уже свадьбу сыграли, а так…

– Мы дружили с ней и вместе тренировались у этого гада, – добавила Вероника.

Старик опустился на стул и продолжил:

– Оказалось, что насилие в детстве не прошло для нее даром. Ксюша окончила школу, поступила в университет, стала встречаться с парнем. Все, как у всех. И вот, когда на новогодней вечеринке они уединились, она вдруг смертельно испугалась и стала защищаться. Педофил воскрес в ее сознании, она мстила ему, а пострадал обычный парень. Была кровь, скорая помощь, и Ксюша попала в колонию.

– Сожалею, – промолвила Елена.

Данченко достал из кармана пузырек с таблетками и положил в рот сразу две. Петелиной показалось, что он пил обезболивающее.

– Простите мою старость, – извинился старик.

Петелина помнила напутствие Шумакова о том, что возраст не эквивалент алиби. Она вынуждена была спросить:

– Николай Степанович, где вы были вчера утром?

– В больнице что-то пропало? – вопросом на вопрос ответил Данченко.

– В какой больнице? – не поняла Петелина.

– Меня вчера из больницы выписали. В выходные там все равно врачей нет, а таблетки я и дома пить могу. Вас какое время интересует? Меня после двенадцати выписали.

Информацию была из тех, что легко проверяется, и поэтому любима следователями. Это вам не туманное: я был дома, кошка свидетель. Петелина убедилась, что старик ни при чем, и задала вопрос на самую актуальную тему:

– Николай Степанович, как по-вашему, кто мог придумать такую месть для Панина?

Старик подавил гримасу боли натужной улыбкой и посоветовал:

– Вы запросите фамилии проголосовавших за смерть и кастрацию Панина. Я думаю, что кто-то из них.

– Сто тридцать две тысячи триста двадцать четыре человека, – с ехидной улыбкой отрапортовала Вероника. – Нас вы уже проверили, мы малоподвижные, так что двоих можете вычеркнуть. Осталось… Ой! Наоборот, увеличилось.

Николай Степанович попытался сгладить юношескую дерзость.

– Вы уж извините нашу прямолинейность, но я и правда думаю, может лучше не мешать Суду Народа? Демократия – это власть народа, значит, то что происходит на сайте – это демократический процесс. Давайте подождем и узнаем, чего хочет наш народ для педофилов.

«Демагогия, порождающая анархию!» – хотелось возразить следователю. И привести убойные аргументы в защиту своей позиции. Однако противоречивые мысли не формировались в нечто стройное и убедительное. Ее слова получатся еще большей демагогией, чем простая мысль, высказанная стариком.

– Ждать осталось меньше двух суток, – добавила Вероника. – Вода у Панина есть, дотянет.

Петелина взглянула на таймер, неумолимо приближающий кровавую развязку. Алиби Антонова она проверила, а вот его жены…

– Где находится ваша поликлиника? – спросила она Веронику.

Девушка со снисходительной улыбкой переадресовала вопрос телефону:

– Где ближайшая поликлиника?

На Яндекс-карте высветилась точка.

– Гаджет нам в помощь, – продемонстрировала результат Вероника.

Следователь запомнила адрес, попрощалась и ушла.

Глава 22

3 июня. 12–00. 1 день 21 час 30 минут до казни

До поликлиники Петелина дошла пешком. Там встретилась с участковым терапевтом. Врач подтвердила, что вчера около девяти утра посещала на дому Екатерину Антонову. Пробыла там минут пятнадцать, осмотрела девушку, беседовала с ее матерью Ириной.

Алиби Ирины Антонова подтвердилось. Уходить от врача, не спросив о состоянии девочки было неприлично.

– У Кати есть улучшения?

– Месяц назад она услышала из разговора родителей, что тренер вернулся. Это взволновало ее, в чем я вижу положительный признак. Сейчас у девочки неустойчивое пограничное состояние между прошлым кошмаром и сегодняшней реальностью.

– Я слышала, сильный стресс может помочь ей.

– Мы точно не знаем, какие процессы происходят в голове. Но все может быть. Клин клином вышибают.

Петелина вернулась к поджидавшей ее служебной машине. Как только тронулись, в телефоне прогремел командный голос Шумакова:

– Петелина, ты где?

– Потерпевших опрашивала. Возвращаюсь в управление, – ответила Елена, слегка отстраняя громогласную трубку.

– Меняй маршрут, – приказал полковник и пояснил: – Вице-губернатор не хочет ждать до вечера, вызывает следственную группу сейчас.

– Что-то случилось?

– Вот именно, что ничего. Топчемся на месте, мамашу вашу!

– Мое присутствие обязательно? – с надеждой на отрицательный ответ спросила следователь. Идти к высокому начальству с нулевыми результатами – занятие для мазохистов.

– А как же! Мы в одной упряжке, – с ноткой обреченности промолвил полковник и решительно добавил: – И пусть твой Головастик подъезжает, вместе будем отдуваться. Встреча назначена в двенадцать. Не опаздывать.

Петелина дождалась Михаила Устинова перед парадным фасадом современного здания областной администрации. Головастик примчался на любимом мотоцикле, стянул шлем с вихрастой головы и с недоверием посмотрел на сияющую громадину из стали и стекла.

– Нам оказано высокое доверие или я наивный идиот? – спросил он.

– Люблю самокритичных людей, – с мягкой улыбкой ответила Петелина.

Они прошли пост охраны и поднялись на лифте к блоку вице-губернатора Бельского. Там в приемной, нервно постукивая по папкам, замерли на стульях Шумаков, Головин и трое старших следователей. Ровно в двенадцать их провели в комнату для совещаний.

На этот раз Бельского ждать не пришлось. Он уже сидел во главе длинного стола и молча кивнул всем одновременно. Дождавшись, когда следственная группа расселась слева и справа от него, вице-губернатор щелкнул пультом и на настенном мониторе появилось изображение видеотрансляции сайта Sud Naroda.

– Итак, второй день мы наблюдаем эту позорную картину. Ладно бы только мы, так ведь каждый, каждый может зайти на сайт полюбоваться нашей беспомощностью. – Бельский мрачно осмотрел всех и остановил взгляд на Шумакове: – Что скажете?

– На розыск Панина брошены большие силы. – Шумаков раскрыл папку, пошелестел бумагами. – Люди планомерно прочесывают район за районом. Зона поиска сужается. Мы обязательно найдем место, где его держат.

– Вопрос: когда?

– Это может произойти в любой момент, – заверил Шумаков, опустив взгляд.

Головин решил поддержать коллегу и бодро доложил:

– В процессе поисков задержаны трое лиц, находящихся в федеральном розыске, найден отстойник угнанных автомобилей, обнаружен цех по производству поддельного коньяка, практически раскрыто похищение девочки. Оперативные мероприятия продолжаются.

Бельский пропустил доклад главы полиции Красногорска мимо ушей и указал на экран:

– Так успеете до обнуления таймера или нет?

Полковники переглянулись, но вице-губернатор не стал ждать ответа и махнул рукой:

– Впрочем, это уже не имеет большого значения. Джина выпустили из бутылки и загнать его обратно без последствий не удастся.

Петелина обратила внимание, что сегодня Бельский выглядел спокойнее. Если в прошлый раз он считал, что бедствие еще можно предотвратить, стукнув кулаком по столу, то сейчас опытный чиновник понял, что худшее произошло, ничего уже не изменишь, надо разгребать последствия.

– Сколько народа проголосовало? – спросил он.

Шумаков сделал знак Устинову. Эксперт, глядя на монитор, заговорил:

– Если сложить три варианта, получим…

– Я тоже знаю арифметику, – прервал его Бельский. – Триста тысяч – это по-настоящему, или нам мозги пудрят?

– Думаю, что алгоритм точный.

– Более трехсот тысяч – это уже электорат. Откуда столько желающих?

– Сайт Sud Naroda быстро поднимается в рейтингах популярности по всей стране, – ответил Головастик.

– По всей стране, – уныло повторил Бельский и не смог сдержать возмущения: – Придумали чертов интернет на нашу голову. Информация распространяется бесконтрольно! То ли дело раньше, дашь указания газетчикам – и все примолкли! А сейчас сначала в интернет сольют информацию, потом пресса скандал пережевывает, а затем телевидение устроит пляску на костях в вечернем ток-шоу.

Он посмотрел на экран и указал вытянутой ладонью на результаты:

– И мало кто сочувствует узнику. Большинство требует казни, наплевав на закон. Назло власти что ли?

– Панин не просто узник, а педофил, – напомнила Петелина.

– И что?

– Педофилы не исправляются и не останавливаются. Каждый их день на свободе, это угроза для наших детей.

– Мы сейчас не о детях говорим, а о вседозволенности! Если каждый начнет казнить или миловать… – Бельский вытянул указательный палец вверх и назидательно покачал рукой: – Нет, этого мы не допустим. Только у власти монополия на применение силы и мораторий на смертную казнь.

– Во многих странах смертная казнь разрешена, – сама не понимая почему, продолжила упорствовать Петелина. – Общество уничтожает убийц не из-за жестокости, а из-за нормальности.

– Но этот, как его, Панин, насколько мне известно, еще никого не убил.

– Формально да, но… Я только что разговаривала с девочкой инвалидом, жертвой Панина. А другая девочка в семь лет получила настолько сильную психологическую травму, что до сих пор ведет себя как ребенок. Мне продолжать?

Бельский поморщился и загородился ладонями.

– Для таких, как Панин, существует химическая кастрация. Почему он не кастрирован?

– Если говорить коротко, то это дорого и неэффективно, – ответил Шумаков.

– Почему неэффективно? Даже на этом сайте на манекене показано: чик – и нет проблемы!

Один из следователей стал объяснять:

– При химической кастрации ничего не отрезают. Человеку вводят антиандрогенный препарат, который блокирует выработку тестостерона, снижает сексуальное влечение. Препарат надо вводить регулярно, он не дешев, а педофил сам себе вряд ли захочет покупать. Но даже в случае выполнения всех предписаний на некоторых персон с нестандартной психикой такое средство просто не действует.

– К тому же нейтрализовать действие препарата могут алкоголь и обычные таблетки для возвращения мужской силы, которые продают в любой аптеке, – добавила Петелина, окинув взглядом смутившихся мужчин.

– В любой аптеке, – проворчал чиновник. – А если удвоить-утроить дозу химии?

– Разрешите, скажу по-простому. Проблема у педофилов не в яйцах, а в голове. Если педофил не сможет получить сексуальное удовлетворение, то не факт, что он не выплеснет гнев другим способом – агрессией, пыткой или убийством.

– По-вашему, вот эти меры с раскаленной проволокой – лучший вариант для педофила.

– Жестоко, но эффективно, – согласилась Петелина.

Бельский приподнялся из кресла, опершись растопыренными руками на столешницу.

– Да сколько вам повторять, право на насилие имеет только власть. Это основа существования государства! Как только за насилие берется толпа, государство расшатывается. И требуется еще больше насилия, чтобы вернуть процесс в законное русло.

Все промолчали, а Бельский продолжил, указывая на монитор:

– И что это такое, вон там в углу – Заседание № 1. Значит, будет и следующее? Суд народа на поток поставят?

– Мы не допустим, – не очень уверенно ответил Шумаков.

– Уже допустили. Сколько недругов сейчас радуются нашей беспомощности.

Вице-губернатор сел, провел ладонью по вспотевшему лбу и примирительно качнул рукой.

– Ладно, будем играть по их правилам. Кто из вас отвечает за техническую часть?

– Эксперт-криминалист Устинов. – Шумаков указал на Головастика.

– Вот что, Устинов. Нужно накрутить счетчик за освобождение Панина. Педофил должен быть предан правосудию, а не произволу толпы.

– Извините, но это невозможно, – смущенно ответил Михаил.

– Не понял. Почему?

– Только один голос с одного IP-адреса. Я перепробовал разные технические ухищрения, но мститель организовал честное голосование, – эмоционально доложил эксперт.

– Честное? Честное голосование, надо же! – язвительно отозвался Бельский. – У нас есть ответ и на честное голосование.

Вице-губернатор поднес смартфон ко рту и спросил:

– Сколько полицейских в России?

Гаджет ответил бесстрастным женским голосом:

– Численность МВД может составлять восемьсот девяносто четыре тысячи восемьсот семьдесят одну единицу.

Бельский обратился к Шумакову со снисходительной улыбкой:

– Этого достаточно, чтобы переплюнуть толпу? Дайте команду по всем отделам полиции, чтобы каждый сотрудник проголосовал на Суде Народа за помилование. Мы устроим им честное голосование.

Петелина поразилась находчивости чиновника. Или для него это обычный способ получения нужного результата?

– Вопросы есть? – спросил Бельский, оглядев собравшихся исподлобья, и хлопнул ладонью по столу: – Тогда за работу!