Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 113 (всего у книги 192 страниц)

28

Загородное кладбище, на котором хоронили чету Шильман, не относилось к разряду особо престижных, зато для могилы было предоставлено видное место в начале центральной аллеи. Приглашенных на погребение было немного, но мимо проходили случайные люди, любопытные задерживались при виде двух роскошных гробов, установленных у свежевырытой широкой могилы. Эти обстоятельства помогали оперативникам скрытно наблюдать за гостями прощальной церемонии.

Валеев следил со стороны, а Майоров держался ближе к траурной церемонии, стараясь прислушиваться к разговорам собравшихся. Между собой оперативники общались по рации с гарнитурой скрытого ношения.

– Это их сын Максим, позавчера прилетел из Лондона, единственный наследник, – сообщил Марат про субтильного молодого парня, выдвинутого вперед к могиле.

Вопреки холодной ветреной погоде Максим был без верхней одежды, в зауженном черном костюме он выглядел сжавшимся и изможденным.

– Бледный, подавленный, ни с кем не разговаривает. Не удивлюсь, если с бодуна или обдолбан дурью, – прокомментировал Иван.

– О чем болтают коллеги Шильмана? – спросил Марат про группу мужчин без головных уборов и женщин в платках с букетами цветов, сгрудившихся с другой стороны могилы.

– Спорят о венке. Жалеют, что не заказали два отдельных.

– Оставь их. Справа от Максима троица, кто они?

Майоров ответил не сразу, ему потребовалось время, чтобы переместиться, не привлекая внимания.

– Это деловые партнеры комбината. Не меньше нашего обескуражены смертью Давтяна и Шильмана.

– А подозрениями делятся?

– Косятся на наследника, опасаются, что он развалит дело.

– Чертовы бизнесмены, их беспокоят только деньги. Стоят у могилы – и все о деньгах, – огорчился оперативник.

Пока план Петелиной не срабатывал. Следователь поручила оперативникам понаблюдать за собравшимися на похоронах, прислушаться к разговорам. В стрессовой обстановке люди могут не совладать с нервами, сорваться на прямые обвинения. Если кто-то причастен к внезапной смерти супругов, это должен быть человек из ближайшего окружения.

– А вот и Веригин. Прилетел все-таки, – оживился Валеев.

К месту захоронения приближался грузный сутулый мужчина с обширной лысиной. Про третьего акционера комбината «Нанохиммед» оперативники успели собрать информацию. К сорока семи годам Дмитрий Семенович Веригин, любящий вкусно поесть и хорошо выпить, нажил весомый букет внутренних болезней. Когда серьезно припекло, он слег в клинику. Оттуда по совету врачей отправился в теплые страны с мягким климатом. Пешие прогулки, плавание в морской воде и свежие морепродукты должны были стабилизировать обмен веществ в дряхлеющем организме и привести к снижению веса. Тяжелая походка и нездоровый цвет лица Веригина говорили, что до намеченной цели еще далеко, а может, сказался долгий перелет и резкая смена климата.

Веригин шел под руку с женщиной средних лет. Впрочем, у нее все было средним – рост, фигура, лицо, одежда. Правда, настороженный взгляд, изучавший собравшихся, говорил о внутренней собранности женщины.

– Кто с ним? – спросил Майоров.

– Наталья Кураева, врач-терапевт. Лечила Веригина в клинике и, по словам коллег, убедила бизнесмена, что впредь хороший врач ему нужен ежедневно. Ведь кризис может случиться когда угодно, даже ночью.

– Это новый способ выйти замуж?

– Старый как мир: ты мне – я тебе.

Прибытие важной персоны придало импульс печальной процедуре. Веригину дали слово, он откашлялся и рассказал о давней дружбе с Артуром и Анной, о вечной памяти о них в его сердце. Затем молча подержался за край приоткрытого гроба, скорбно склонил голову и качнул рукой. Гробы закрыли и опустили в могилу, комья земли застучали по лакированным крышкам. Вскоре на месте ямы появился свежий холмик с двумя крестами, к которым рабочие прислонили венки.

Застывшие в безмолвии люди пришли в движение, каждый подходил и опускал на землю цветы.

«Ну вот, только время потеряли», – расстроился Валеев.

Неожиданно он заметил рядом с могилой молодую женщину, похожую на Алису Никитину. Первые сутки после трагедии в доме Шильманов она оставалась там, а затем исчезла. На связь не выходила, хотя дала обязательство являться к следователю по первому требованию. Ее бегство укрепляло подозрение о причастности Алисы к череде скоропостижных смертей.

– Ваня, проверь, женщина в черном платке и синей куртке – это Алиса Никитина?

– Где? Почти все в платках.

Валеев издалека наблюдал, как женщина в синей куртке положила цветы на могилу.

– Она у могилы, – дал указания он.

В этот момент женскую фигуру в синей куртке заслонили другие. Майоров переспрашивал, но Валеев уже не мог ему помочь. В какой-то момент он увидел, как подозрительная женщина, склонив голову, быстро удалялась в сторону центрального выхода с кладбища. Валеев решил догнать ее, как вдруг около могилы возникла непонятная суматоха: кто-то упал, кто-то вскрикнул.

Валеев дернулся в сторону выхода, но женщина, похожая на Алису, уже скрылась за воротами, а за спиной сразу несколько голосов запросили о помощи. Оперативник чертыхнулся и поспешил к могиле.

Там на земле лежал Максим Шильман. Около него суетилась врач Кураева.

– Что с ним? – тревожился Веригин.

– Думаю, обморок. – Кураева приоткрыла веки Максима, ощупала его шею. – Он сильно замерз.

– Возьми мое пальто, закутай его, пока не приедет скорая. – Веригин снял с себя пальто и остался в тонком бежевом джемпере.

– Дима, ты простудишься, – забеспокоилась подруга бизнесмена и по совместительству заботливый врач.

– Ничего. Я пойду в машину. А ты помоги Максиму, съезди с ним в больницу, проконтролируй, чтобы все сделали на совесть, – давал распоряжения Веригин.

– Как скажешь, – привычно подчинилась Кураева. – Только не стой здесь, иди в тепло.

– Съезжу домой за одеждой – и к тебе. Позвонишь, скажешь адрес больницы.

Веригин ушел. Валеева беспокоило состояние Максима Шильмана, не хватало еще одного трупа. Ему пришлось вмешаться в происходящее у могилы.

– Проверили на ранение? – спросил он, склоняясь над парнем.

– Не мешайте, мужчина, – не глядя, отмахнулась Кураева.

– Я майор полиции. У него точно обморок?

– Надеюсь. – Она дала ему что-то понюхать, парень вздрогнул. – Вот, открывает глаза. Помогите.

Валеев помог поднять вялого Максима и надеть на него большое пальто Веригина. Бледного парня закутали и усадили на скамейку.

– Ты помнишь, что случилось? – требовал от него Марат. – Что ты пил сегодня? Когда и где?

Максим тупо смотрел на могильный холмик, усыпанный цветами. Майоров дернул напарника за рукав и сдавленно вымолвил:

– Там.

– Что? – не понял Марат.

– Цветы. Астры.

Ваня указывал на могилу. Марат шагнул ближе к крестам и увидел белые астры. Две недели назад он не различал их среди десятка похожих цветов, но сейчас астры сразу бросились ему в глаза. Белые цветы лежали у изголовья около венков. Марат поднял их, надеясь, что сегодня астры – это просто цветы, а не символ загубленной жизни. Но нет, картина повторялась – их стебли были надломлены. Как в прошлый раз, и в предыдущий, и в самый первый на квартире Волкова. Три случая – четыре трупа.

Неужели опять? Кто сегодня?

Оперативники переглянулись и в скорбном молчании посмотрели на еле дышащего Максима Шильмана.

29

В конце марта под деревьями и в тени забора еще сохранялись грязные отвалы снега. Дмитрий Семенович Веригин успел основательно замерзнуть, пока шел к своей машине.

«Наталья права, – соглашался он. – Заботясь о других, нельзя забывать о своем здоровье. Не хватало мне глупой простуды в придачу к хроническим болячкам. Хотя жест получился красивый – забота о сыне скончавшегося друга. Это видели многие, люди оценят».

Веригин сел в машину, завел двигатель, включил обогрев сиденья и прибавил температуру в климат-контроле. Теплый воздух стал интенсивно поступать в салон автомобиля. Странно, но в первую минуту он почувствовал озноб, видимо, организм успел продрогнуть без пальто. Что ни говори, а теплая одежда и теплый дом в десять раз лучше промерзшего автомобиля, в котором скоро станет душно.

Веригин тронулся с места, выехал на дорогу. В машине становилось теплее, но вместо комфорта он ощутил легкое головокружение и прилив слабости. Он сделал несколько глубоких вздохов – не помогло, наоборот, головная боль усилилась, к горлу подступила тошнота, а руки и ноги стали плохо слушаться его. Сначала одеревенели пальцы, затем кисти рук, ступня на педали газа стала тяжелой и каменной.

Веригин запаниковал, вспотел, его дыхание участилось, но воздуха легким все равно не хватало. В машине действительно стало душно, настолько душно, что невозможно стало дышать. Горло словно сжималось и отказывалось работать.

Веригин с ужасом понимал, что машина превращается в душегубку, хотя и не мог объяснить происходящего. Надо затормозить, припарковаться и бежать, бежать на свежий воздух, – стучало в его висках. Но руки почти не слушались. Наклонив тело, он с трудом вывернул руль к обочине, теперь нужно тормозить. В обычных условиях это происходит автоматически, нога перемещается на соседнюю педаль – и все. Это действие сродни инстинкту самосохранения. Однако сейчас непокорная нога окаменела и продолжала давить на педаль газа. Автомобиль съехал с дороги, не замедляя скорости.

Оперативники дождались на кладбище приезда скорой помощи. Прибывший врач осмотрел Максима Шильмана, оказал неотложную помощь и заверил, что жизни молодого человека ничто не угрожает – парень упал в обморок, спровоцированный сильным стрессом. Во время похорон такое случается даже с мужественными людьми. Валеев согласился, но настоял, чтобы Максима обследовали в клинике.

– У нас есть основания опасаться за его жизнь, – поведал он врачу, умолчав, что речь идет всего лишь о сломанных астрах.

Скорая помощь увезла Макса Шильмана в сопровождении Кураевой.

– С парнем все в порядке. Этот случай не имеет отношения к предыдущим, – убеждал напарника Майоров, когда оперативники покидали кладбище.

– Почему так уверен?

– Сам посмотри. – Оперативники проходили мимо торговцев живыми и искусственными цветами. – Цветы на могилах специально ломают, чтобы их заново не пустили в оборот.

– А ты голова, – согласился Марат.

Они выехали с кладбища, уверяя себя, что похороны прошли без происшествий. То, что Валеев увидел Алису, так это же не точно, ему могло показаться. Когда вечно думаешь о чем-то плохом, это плохое и мерещится.

Но не прошло и пяти минут, как им снова пришлось вспоминать о проклятых астрах. Впереди идущие машины резко замедляли ход, некоторые останавливались. Все глазели на аварию на обочине. Черный представительский седан врезался в столб с такой силой, что бетонная громадина надломилась и рухнула на тротуар. Сломанный столб с поникшими плафонами чем-то напоминал сломанный цветок.

– Авария. Какого хрена гонять без ума на мерзлой дороге, – выругался Майоров.

Из-под смятого в гармошку капота шел густой пар. Повреждения казались огромными, но Валеев знал, что современные автомобили специально принимают удар на себя, чтобы обезопасить водителя.

– Машина навороченная, подушки сработали, отделается ушибами, – решил Валеев, разглядев в салоне одного водителя. – Впредь будет умнее.

Кто-то, желающий помочь, распахнул водительскую дверцу разбитой машины, и Марат увидел за рулем неподвижного толстяка в бежевом джемпере.

– Да это же… Останови! – крикнул он Майорову.

Он выскочил из машины и подбежал к месту аварии. Так и есть – за рулем Веригин! Только отъехал от кладбища – и вот… Подушки безопасности сработали штатно, видимых повреждений и крови на теле не наблюдалось, однако распахнутый окаменевший рот смотрелся устрашающе. Подоспевший первым мужчина попытался помочь пострадавшему, отстегнул ремень безопасности и отпрянул.

– Он не дышит. Совсем не дышит.

30

Петелина и Устинов вошли в начальственный кабинет. Полковник Харченко специально вызвал следователя и криминалиста одновременно, чтобы не дать лишний повод для слухов, будто он обсуждает что-то личное с беременной подчиненной. Он отметил внешний вид Елены: целеустремленность во взоре, рабочее возбуждение на лице, уверенная походка. Аккуратный животик только подчеркивал неоспоримый статус опытной женщины.

– Хорошо выглядишь, – не удержался от комплимента Харченко

– Спасибо за легкое дело, Юрий Григорьевич. Я увлеклась. По-настоящему.

– Тебе это пошло на пользу.

– Семя вашей заботы упало на благодатную почву.

Харченко смутился:

– Ты говори нормально, нас могут не так понять.

– Бросьте. У нас череда убийств, а вы думаете о…

– Да садитесь вы уже, – раздраженно прервал ее полковник и приказал: – А теперь докладывайте по существу.

– После смерти Александра Волкова и Сурена Давтяна у нас еще были сомнения, может, и правда ничего криминального. Смерть от сердечного приступа самая распространенная у мужчин среднего возраста.

– Я был уверен в этом и считал расследование формальностью, – признался Харченко.

– Но одновременная смерть супругов Шильман дала нам веские поводы для другой версии – мы имеем дело с изощренными убийствами.

– Обоснуй.

– Миша, – Петелина обратилась к Устинову, жестом предлагая ему продолжить.

Криминалист раскрыл папку и стал выкладывать документы перед начальником в подкрепление своих слов:

– Из дома Шильмана мы изъяли все алкогольные напитки, пятьдесят две бутылки.

– Нормально, – с некоторым уважением отреагировал Харченко.

– Токсикологический анализ показал, что в четырех бутылках присутствует яд неизвестного происхождения. Вот заключения, три бутылки виски и вино мадера.

Харченко просмотрел бумаги, нацепив очки для чтения.

– Что значит неизвестного?

– Это вещество нельзя отнести ни к одному известному виду токсических веществ. Ранее о нем нигде не упоминалось.

– Постой. Вскрытие показало, что следов отравления у супругов Шильман нет. Ведь так? – Харченко перевел взгляд с криминалиста на следователя.

– Это верно, – согласилась Петелина. – Поэтому мы и не докладывали о странном результате, пока не провели дополнительное исследование. Миша, расскажи.

Устинов извлек из папки новые бумаги.

– Объясняю. Нам удалось установить, что неизвестный яд хорошо сохраняется в алкогольных напитках, но, попадая в биологический организм, бесследно расщепляется, предварительно провоцируя резкое сужение кровеносных сосудов, что приводит к остановке сердца.

– Биологические организмы, – укоризненно покачал головой Харченко. – А я-то думаю, откуда в смете расходных препаратов лабораторные крысы, восемь штук.

– По числу бутылок с ядом, Юрий Григорьевич. Надо было проверить каждую бутылку дважды.

– А потом, значит, добраться до сердца. – Криминалист молча опустил голову. – Хорошо, что я не заглядываю в твою лабораторию. Василич у него там в виде скелета, а теперь, понимаешь ли, еще и опыты с крысами.

– Зато есть результат, – поддержала Устинова следователь. – Экспертное заключение пойдет в дело.

Харченко махнул рукой:

– Так, с Шильманами ясно, а Волков и Давтян тут каким боком? Вы же проверяли их бутылки и еду – там пусто, обычный алкоголь.

– Изъятие в доме Шильманов мы провели сразу после их смерти, а в первых двух случаях у преступника было время, чтобы забрать улики или подменить бутылки.

– Доказать это можешь?

– Мы работаем, – туманно ответила Елена.

Харченко потер лоб, на его лице появилась недовольная гримаса.

– Как я понимаю, Волкова-старшего ты не успокоила, – пробормотал он.

– Я уже сообщила отцу Александра Волкова, что разделяю его подозрения. Вероятно, имело место умышленное убийство. Хотя пока это на уровне интуиции.

– Ты статистику мне не порти, – повысил голос полковник. – Получишь доказательства – переведем в разряд убийств, а до тех пор это клиническая смерть. Я ясно выразился?

– Так точно, Юрий Григорьевич, – с показным испугом ответила Петелина.

– Елена, смотри у меня! – Харченко пригрозил пальцем, но понял бесперспективность воспитательной беседы в таком тоне и перешел на деловой: – Итак, ты считаешь, что однотипные смерти Волкова, Давтяна, и Шильманов не случайное совпадение?

– Думаю, это цепь убийств, связанных между собой, – прямо ответила Петелина. – Вчера подозрительные смерти продолжились, умер Дмитрий Веригин, еще один компаньон Шильмана помимо Давтяна.

– Вот те на! А с ним что не так? Тоже глотнул нового яда? – Харченко переводил взгляд с одного сотрудника на другого, ожидая ответа.

Разъяснить ситуацию решила Петелина:

– На первый взгляд произошла автомобильная авария. Веригин уехал в расстроенных чувствах с похорон друга, потерял управление и врезался в столб. Погиб на месте, хотя травм, не совместимых с жизнью, при внешнем осмотре тела не выявлено.

– И ты решила… – продолжил ее мысль Харченко.

– Я жду отчет патологоанатома и выводы автотехнической экспертизы, – поторопилась ответить Петелина. – После этого станет ясно, имел ли место несчастный случай или кто-то подстроил аварию.

– Пятое убийство? – усомнился Харченко. – Лена, ты прекрасно знаешь, что замаскированное убийство намного сложнее очевидного. А тут пять подряд удивительных случаев. Если это так, если это звенья одной цепи, то кто-то преследует очень крупную цель. Какую?

– На многие вопросы пока нет ответов.

– Возможно, потому что вопрос надуманный. Первая жертва – Волков и последняя – Веригин никак не связаны между собой.

– Мы работаем, чтобы это выяснить, – повторилась Петелина.

– Тогда не буду задерживать. Работайте.

Начальник качнул ладонью, в который раз смирившись с упрямством подчиненной.

31

Валеев вошел в кабинет Петелиной, раздувая в душе огонек победы. Елена угадала его настроение, как-никак давно знают друг друга и прожили вместе несколько лет.

– Тааак, – произнесла она, приглядываясь к Марату. – Ты выиграл в лотерею?

– Почему женщины все сводят к деньгам? – парировал Марат.

Елена театрально хлопнула себя по лбу:

– Ну, конечно! Как я могла не догадаться. Моя мама без ума от счастья, что у внука будет отчество Маратович.

– Нормальная реакция для умной тещи, – согласился Валеев.

Его взгляд скользнул по ее животу и поднялся к глазам. Он пытался прочесть в них недосказанное: своей шуткой она подтверждает его отцовство? Елена выдернула из стаканчика карандаш, с болью стиснула его между пальцами и переложила в другую руку. Ее ирония служила защитной маской, скрывающей уязвимость.

Накануне Алсу похвасталась Насте, что «папа снова спит с мамой», а Настя утром, как бы невзначай, поведала новость ей. Обида и ревность пронзили женскую душу. Ах да Рената! Елена подозревала, что встреча Марата с бывшей женой приведет к подобному исходу, но одно дело подозревать, другое – знать наверняка. Да и нельзя все списывать на женские хитрости, Марат сам мог проявить инициативу.

– Ты с чем пришел? – сухо спросила она.

И Марат увидел, как в ее зрачках закрылись окошки в ее душу. Его плечи осунулись, он сел и смотрел куда угодно, но не в глаза любимой женщины.

– Я долго думал, кто подменил бутылку коньяка после смерти Волкова?

– Ты сам говорил – Алиса. У нее было время после того, как Волкова увезли на скорой.

– Всего час, потом ее вызвали в больницу. Час на то, чтобы вынести бутылку из квартиры и купить новую. Запасов алкоголя в доме не было, Волков все выпивал, а дело было ночью, – поделился сомнениями оперативник.

– Есть круглосуточные магазины. Там ведется видеонаблюдение, – напомнила об очевидном Елена.

– Я так и поступил, – согласился Марат. – Проверил записи в двух ближайших супермаркетах, остальные далеко.

– И каков результат?

– Алиса в ту ночь в магазин не заходила. – Марат с сожалением развел руки.

– В нашем деле бесполезной работы больше, чем полезной, – успокоила Елена.

– Но магазинами я не ограничился, придумал кое-что еще, – похвастался Марат.

Мужчину вновь распирала гордость, но Елена не хотела ему подыгрывать. Она хмыкнула и предположила:

– Занялся рутиной – опросом соседей.

Марат покачал головой и победно улыбнулся.

– Сейчас у многих продвинутые домофоны. В них видеокамера, которая срабатывает при движении и включает запись. Приходишь домой и смотришь, кто к тебе приходил, пока тебя не было, или проходил мимо.

– У Волкова был такой домофон? – заинтересовался следователь.

– Если бы был, Алиса его отключила бы. Я нашел такой домофон у его соседа по лестничной клетке. Дверь напротив, оттуда все видно. Скопировал запись, и вот.

Марат выложил на стол флешку, Елена подключила ее к ноутбуку. Марат встал за ее спиной и комментировал запись:

– Это врачи уносят Волкова в двадцать три сорок. Далее в течение часа ничего не происходит. Затем открывается дверь, Алиса спешит в больницу. Время вызова совпадает, я проверил. Обрати внимание, в ее руках только женская сумочка. Бутылка коньяка в подарочной упаковке туда не поместится.

– Утром из больницы вы с ней вернулись вместе, – припомнила Елена.

– Да, это тоже будет на записи. Но до этого момента в квартиру Волкова наведывается гость.

– Кто? – насторожилась следователь.

– Сейчас увидишь, я ничего не стирал. Это жильцы идут на работу, камера срабатывает при любом движении, и вот…

Елена внимательно смотрела на монитор. На лестничной площадке появился мужчина с сумкой через плечо в темной куртке и вязаной шапочке, надвинутой на брови. Он надавил на звонок квартиры Волкова, с минуту постоял, прислушиваясь и оглядываясь. Затем стал отпирать замки.

– Вор-домушник, использует отмычки, действует профессионально, – комментировал Марат. – Смотри на время, всего минута – и дверь открыта.

– Да уж, мастер.

– В квартире Волкова он пробыл меньше трех минут. И самое интересное, запер за собой дверь, когда уходил, представляешь?

– После ограбления сразу уходят, не парясь с замками, да при вскрытии чаще всего замки просто ломают, – согласилась Елена.

– Конечно! – Марат остановил запись. – Обрати внимание, его сумка при выходе выглядит больше. Впихнул туда бутылку коньяка в подарочной упаковке, а взамен принес простую. И вымыл бокал. Поэтому ничего токсичного наш Головастик не нашел.

– Вот и ответ на один из вопросов. Ты молодец. – Елена одобрительно стрельнула глазками в Марата.

– Повезло, – расплылся в ответной улыбке оперативник.

Но следователь уже сосредоточенно смотрела на монитор:

– Кто он? В начале, кажется, мелькнуло лицо. Верни запись назад, посмотрим.

Марат нашел момент, в котором физиономия вора целиком попала в кадр, пожал плечами:

– Немолодой, возможно, мотал срок. Надо распечатать его рожу и проверить по нашим базам.

– Сейчас это делается автоматически. Я перешлю запись Устинову.

Петелина отправила файл, позвонила эксперту в лабораторию и объяснила, что от него требуется.

Головастик выслушал и заверил:

– Нет проблем. Запущу программу распознавания лиц и посмотрю результат.

– Это быстро?

– Если качество картинки хорошее и этот тип уже засветился…

– Думаю, он профессионал.

– Проверим. Как только, так сразу.

Уже через полчаса Устинов докладывал по телефону следователю:

– Приятно иметь дело с рецидивистами.

– Ты о чем, Миша?

– Объясняю. В квартиру Волкова проник Юрий Синицын по кличке Синий. Трижды судимый вор-домушник. Я подтянул досье на него из нашей базы, высылаю вам.

Петелина вошла в почту, отправила полученный файл на печать. Валеев выдернул листы из принтера, просмотрел их, комментируя:

– Юрий Синицын. Где пойман, за что, когда и с кем. Отлично, теперь моя работа, – оживился оперативник, доставая телефон, и объяснил: – Синий уже полгода как на свободе, такие люди на покой не уходят, попробую узнать, где он и как.

Марат уселся на диван рядом с чайным столиком и стал названивать знакомым оперативникам. В душе Елены снова воспалилась заноза ревности, которую она пыталась спрятать под груз служебных забот. Раньше Марат не преминул бы согреть кофе и съесть все, что у нее накопилось. Сейчас сытый мужчина был равнодушен к свежим пряникам и сушкам.

Елена крутанула карандаш на столе и неожиданно озвучила вслух свои мысли:

– Вижу, хорошо тебя Рената кормит.

Марат взглянул на нее и промолчал. Мужское молчание задело женщину еще сильнее, подобно ожогу, и она не смогла сдержаться.

– Все остальное Рената тоже делает хорошо? – язвительно спросила она.

Марат ответил в трубку, что перезвонит, и продолжил молча смотреть на Елену. А ее понесло:

– Алсу рассказала, что спит на раскладушке на кухне, а папа с мамой вместе, как раньше.

Марат стиснул зубы и отвернулся.

– Я просто радуюсь за девочку. Папа, мама, семья – это же прекрасно, – истерично улыбнулась Елена. Карандаш после очередного закручивания упал со стола.

– Хватит! – Марат встал. – В чем ты меня обвиняешь? В том, что я переспал со своей бывшей. А ты? Что ты наделала? И продолжаешь испытывать мое терпение. Я не железный, Лена.

– А я? Кто я для тебя теперь? Злая начальница? Да пожалуйста! Только ты можешь со мной не работать, я не держу.

– Слушаюсь! – рявкнул Валеев и вышел, хлопнув дверью.

Елена подхватила с пола карандаш и швырнула его в закрывшуюся дверь. Пальцы одну за другой выдергивали салфетки, но слез было уже не остановить.

Она развернулась в кресле к окну, чтобы никто не увидел ее такой беспомощной. Что она наделала? Зачем так поступила? Она сама оттолкнула его. А ведь он прав, они оба виноваты. Когда же, наконец, она в себе разберется: чего именно хочет? Как же больно.