Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 192 страниц)

65

Марат Валеев уже освоился в керлинг-клубе «Новая лига». Здесь можно было следить за игрой, сидя в мягком кресле и попивая зерновой кофе из автомата. Единственное неудобство – тянуло холодом ото льда. Однако обогреватель у ног создавал зону комфорта.

– Да! – Увлеченный игрой, Марат откликнулся на звонок телефона с тем же энтузиазмом, с каким скип призывал игроков на дорожке действовать активнее.

Звонил дежурный по Москве. До того как Валеева после трагической смерти друга сослали в районное УВД, он служил в Московском уголовном розыске и знал многих офицеров в центральном аппарате МВД. Когда Марат услышал, что Петелина объявила в розыск автомобиль Тармо Кильпа, он связался со знакомым дежурным и попросил его предупредить, если автомобиль найдется. Душа опера не могла смириться с вынужденным бездействием. Ему не терпелось помочь любимой женщине и поучаствовать в розыске преступника.

– Где вы его обнаружили? У гостиницы «Украина» на Кутузовском? – переспросил Валеев, поднимаясь с кресла. – Спасибо, дружище. С меня причитается.

Отстраненный от службы капитан полиции поспешил к своей машине.

Черный «инфинити» адвоката Гомельского свернул с Кутузовского проспекта к монументальной с характерным шпилем сталинской высотке, известной как гостиница «Украина».

– Так ты говоришь, генерал признался, что Кильп назначал встречи в этом отеле?

– На этапе знакомства, – откликнулся Алекс.

– У эстонца хороший вкус. Надеюсь, он ему не изменил.

Гомельский достал из багажника чехол с запасным костюмом и свежей рубашкой. В багажник полетели испачканное пальто и поврежденный пулей пиджак. Денис переоделся, затянул галстук, прыснул на шею одеколоном и причесал волосы. Затем натянул тонкие перчатки и взял представительский портфель из редкой кожи.

Алекс Баюкин с уважением наблюдал за тем, как Гомельский возвращается к образу преуспевающего адвоката.

– За мной! – скомандовал Денис.

Войдя в высокий холл гостиницы «Украина», Гомельский принял озабоченный вид и подошел к портье.

– Мне нужно срочно передать документы своему клиенту. Он недавно заселился к вам. – Адвокат выложил на стойку фотографию Тармо Кильпа и тысячу рублей.

– Позвольте узнать фамилию вашего клиента?

Гомельский не был уверен в том, что Кильп поселился в гостинице по своему настоящему паспорту.

– На данном этапе я рекомендовал ему не афишировать свое имя. И отключить телефон. В какой номер он заселился? – Адвокат подсунул под фотографию еще одну купюру в тысячу рублей.

– Дайте подумать.

Фотография и деньги перекочевали в руки портье. Гомельский прижал пальцами к стойке третью купюру.

– Кажется, вспомнил. Номер десять двенадцать.

Адвокат забрал снимок и пошел к лифтам, кивком давая Алексу понять, чтобы тот следовал за ним.

Перед дверью в номер десять двенадцать адвокат остановился так близко, чтобы в глазок был виден только его костюм и галстук. Алекс встал сбоку от двери.

Денис Гомельский нажал кнопку звонка и произнес:

– Пополнение мини-бара. При заселении вам полагается презент.

Как только Кильп открыл дверь, в номер ввалился Алекс Баюкин.

Валеев подошел к портье гостинцы «Украина», держа в руках эстонский номерной знак, скрученный с голубого «ауди» Тармо Кильпа. Он хлопнул жестянкой по стойке.

– Владелец этого автомобиля совершил наезд на пешехода и скрылся. Есть серьезные подозрения, что он скрывается в вашем отеле. Приметы – возраст около шестидесяти, рост сто восемьдесят, залысины, бакенбарды, тонкие усики. Вы видели этого человека?

Портье хорошо помнил фотографию постояльца номера десять двенадцать, которую только что держал в руках. Еще лучше он помнил три тысячи рублей, осевших у него в кармане.

– Позвольте взглянуть на ваше удостоверение.

– Сейчас получишь. – Валеев зашел за стойку и железной хваткой сжал мошонку портье. – Я действую под прикрытием. Говори номер или прощайся со своими бубенчиками.

– Десять двенадцать, – простонал портье.

– Если предупредишь его, пойдешь соучастником. До пяти лет строгого режима. Ты понял?

– Угу, – закивал перепуганный портье.

Стойку украшали две вазы с живыми цветами. Валеев выдернул один из букетов. Поднявшись на лифте на десятый этаж, он заметил горничную, толкавшую перед собой тележку с постельным бельем и моющими средствами. Марат представил, что перед ним Елена. Мысленно раздевая женщину, он ощупал ее нежным взглядом от щиколоток до мочек ушей. Как же ему хотелось сжать в объятиях любимую!

Аура мужского желания была настолько сильной, что горничная обернулась и обомлела. Перед ней с роскошным букетом стоял мужчина, олицетворявший силу, мужество и страсть.

– Милена. – Марат прочел имя на бейджике. – Когда у тебя заканчивается смена?

– Через два часа, – словно загипнотизированная, откликнулась тридцатилетняя женщина.

– Я приглашаю тебя в ресторан, Милена. У тебя есть нарядное платье?

– Платье? – растерялась горничная.

В ее глазах вспыхнул страх школьницы перед сложным вопросом на экзамене.

– Я куплю тебе вечернее платье. Разреши запомнить твой размер.

Марат вручил букет обомлевшей женщине и провел ладонями по ее фигуре сверху вниз, начиная с плеч и до бедер.

– Ты – идеал. Ты – чудо, – прошептал он, пряча в карман универсальный ключ-карточку, снятый с пояса горничной. – Через два часа встречаемся в холле. Я буду ждать.

Ободряюще улыбаясь счастливой женщине, оперативник попятился по гостиничному коридору, пока не свернул за угол. Он остановился перед номером десять двенадцать и сунул карточку в щель замка. Мигнул зеленый индикатор. Валеев тихо открыл дверь и шагнул внутрь.

Марат оказался в узком коридорчике – справа шкаф для одежды, слева дверь в ванную. Из комнаты слышался требовательный мужской голос:

– Откуда у тебя марки? Они принадлежали моему отцу. Так и будешь молчать? Я заставлю тебя говорить, старый козел!

Послышался звук удара кулаком и падение грузного тела на матрас – кто-то рухнул на кровать. Упавший закряхтел, сплюнул и ответил голосом пожилого человека:

– А ты не боишься, Дениска Брикман, услышать правду?

– Ты на что намекаешь? Ну!

Валеев прокрался вперед и заглянул в комнату. Он увидел спину человека в дорогом костюме. Высокий воротничок белой рубашки плотно облегал шею, идеальная кромка волос говорила о частом посещении хорошего мастера.

«Адвокат Гомельский! – узнал Марат. – Как же я мечтал с тобой встретиться!»

Вспышка ревности, как извержение вулкана, прорезала болью мозг и затопила разум лавой злости. Перед ним мерзкий адвокат, имевший связь с Леной и гнусно шантажировавший ее! Из-за него он, Марат, поссорился с любимой женщиной. Из-за него сорвался и теперь его карьера под угрозой! Подлость нельзя прощать. А гнусность тем более! Сейчас адвокат ответит за все!

И Валеев ринулся на врага.

66

Через пять секунд Марат пожалел о своей несдержанности. Он обхватил Гомельского и сжал его изо всех сил. Валеев намеревался вынудить подлеца отдать видеозапись и уничтожить все копии. Но силу лучше применять без свидетелей. Особенно если имеешь дело с пронырливым адвокатом.

Валеев взглянул на Тармо Кильпа, сидевшего на кровати. Эстонец вытирал разбитую губу и косился за спину оперативнику. Щелкнула дверца в ванную. Валеев мгновенно развернулся навстречу звуку, по-прежнему крепко держа адвоката, и увидел на пороге комнаты Алекса Баюкина. Цепной пес Гомельского сунул руку назад за пояс. Нетрудно было догадаться, что сейчас он вытащит пистолет.

Безоружный опер швырнул Гомельского на Баюкина и схватил эстонца. Таким образом Марат выиграл целую секунду на размышление.

Загораживаясь Кильпом на случай выстрела, Валеев крикнул:

– Полицейские уже в гостинице! Они идут сюда.

Упавший адвокат поднялся, оценил ситуацию и приказал Алексу:

– Уходим.

Хлопнула входная дверь. Номер опустел.

– И что теперь? – спокойно спросил Кильп. – Мне следует поблагодарить вас за спасение?

– Я полицейский.

– Значит, с вами можно договориться. Я сейчас уйду, а вы обнаружите на полу пачку евро.

– Заткнись!

Валеев ждал. Он был уверен, что опередил Ивана Майорова всего на несколько минут. Марат не ошибся. Раздался стук в дверь, и голос его напарника потребовал:

– Тармо Кильп! Откройте! Полиция!

– Заходи, тихоход, – благодушно проворчал Валеев.

– Марат? – удивился Майоров, войдя в комнату в сопровождении двух полицейских.

– Я подсуетился, а то мало ли что этот фокусник, проходящий сквозь стены, удумает. Пакуйте его.

Наручники защелкнулись на запястьях Тармо Кильпа.

– За что? По какому праву? – возмутился эстонец.

– Вы задержаны для выяснения личности, господин Костромин, – ответил Майоров.

Глаза Кильпа вспыхнули, он побледнел, но все-таки выдавил из себя:

– Что за чушь! Я гражданин Эстонии, Тармо Кильп.

– Разберемся. Вами будет заниматься лучший следователь.

Валеев отвел напарника к окну.

– Ваня, учти, ты меня здесь не видел. Я же отстранен от службы.

– Да уж. Петелина не одобрила бы твоего вмешательства.

– Вот именно. Мне пора возвращаться в «Новую лигу». Я начал разбираться в керлинге. Крутая игра!

Марат решил не упоминать о сбежавших Гомельском и Баюкине. Сначала надо решить проблему с видеозаписью. Благополучие Лены не должно пострадать из-за топорных действий полиции.

Валеев выразительно посмотрел на Кильпа и вновь обратился к Майорову:

– Я успел задать задержанному пару вопросов. Оказывается, он знает адвоката Гомельского под именем Дениса Брикмана. Что бы это значило? Предупреди Елену Павловну.

Елена Петелина вышла из Следственного комитета и села в машину. Женщину терзали тяжелые мысли.

Кильп-Костромин задержан. Он подождет до завтра. А сегодня Гомельский требует от нее ответа. Как поступить? Поддаться на шантаж и отдать улики? А что еще она может сделать, чтобы оградить свою тринадцатилетнюю дочь от шокирующей записи? Или настало время просветить девочку по поводу того, что интимная жизнь имеет разные формы и для взрослых нет ничего запретного и стыдного. Оба решения приводили Елену в трепет.

Зазвонил мобильный. Девочка словно чувствовала, что мать думает о ней.

– Мама, мы выиграли! – радостно сообщила Настя. – Я не смогла играть плохо.

– Ты поступила правильно.

– Трубку хочет взять…

– Привет! – услышала Елена голос Марата. – Настя играла классно. И вообще, я узнаю в ней тебя. Вспомнил, как смотрел на тебя на уроках физкультуры. Ты начала округляться и когда бежала…

– Валеев, не засматривайся на несовершеннолетних!

– Я думал о тебе, Лена. Мне приехать?

Елена смутилась. Как ни крути, но Марат ей изменил. Конечно, проститутка не любовница, но все равно ужасно обидно, что ее любимый мужчина бросился в объятия другой женщины. Он же спал с ней, прижимался к ее голому телу, она его ласкала…

– Нет. Не надо. Пока, – выдавила из себя Елена и нажала отбой.

В то же мгновение она испугалась. Как Марат воспринял ее «пока»? Пока – это не сейчас, но вскоре? Или пока – это прощай? Она имела в виду первое, но не перезванивать же ему и не объясняться.

Телефон зазвонил снова. Если это Марат, она не ответит! Он должен почувствовать хотя бы частичку той боли, которую причинил ей.

Однако звонил Гомельский:

– Привет! Сегодня время истекает. Ты помнишь?

– Понимаешь, Денис, все так сложно. Но я стараюсь.

– Петелина назвала меня по имени! Это хороший знак. Ты готова выполнить мое требование?

– Я приняла решение. – Елена действительно почувствовала, что готова рискнуть. – Ты получишь улику. Пуля уже у меня. Гильза, считай, тоже.

– Так что же ты медлишь?

– Я должна все сделать так, чтобы комар носа не подточил. Иначе, если правда всплывет, будет только хуже.

– Не прибедняйся, Лена, ты можешь все.

– Конечно, могу. Но для этого нужно еще немного времени. Ты получишь то, что хочешь, Денис.

– Не сомневаюсь. Но мои желания могут возрасти. Ты догадываешься, о чем я?

– Денис, не принуждай женщину. Возможно, она сама захочет…

– Ладно, уступлю тебе еще один день. Надо отдохнуть, я неважно себя чувствую.

– Тогда до завтра.

– Жду.

«Уф! Еще сутки выторговала. И успокоила всех своих мужиков, – с облегчением подумала Елена. – Нет, остался еще Сергей. У него тоже проблема».

Петелина набрала номер бывшего мужа.

– Ты что-нибудь смогла для меня сделать? – сразу откликнулся Сергей.

– Я над этим работаю. – Елену кольнула обида. Почему все вопросы должна решать она? – А ты хоть что-нибудь разузнал?

– Я старался. Переговорил со всеми, с кем мог, в этом чертовом комплексе «Южный». Единственное, что я выяснил: за арендой подставного склада может стоять некий господин с тростью.

– С белой?

– Ты его знаешь? – оживился Сергей.

– Завтра познакомлюсь.

– Ленок, если ты меня спасешь, я буду перед тобой в вечном долгу.

– Я запомню эти слова, Петелин.

67

На утренний допрос Тармо Кильп, сопровождаемый конвойным, шел с гордо поднятой головой. Он жалел лишь об отсутствии любимой трости. Изящное устройство с хитрой начинкой требовалось Кильпу не для самообороны, а как атрибут властного человека. Он привык манипулировать низменными чувствами мелких людишек. Зависть и алчность – вот те душевные изъяны, на которых взращивал свой успех опытный мошенник.

Людмила Владимировна Астаховская столкнулась с Кильпом на лестнице. Она спускалась в архив, а задержанного вели в кабинет Петелиной. Опытный женский взгляд оценил осанку мужчины, который был ее ровесником, его завораживающие старомодные усики и добротный костюм известной итальянской марки. Астаховская даже обернулась вслед необычному арестанту. «Достойный противник, – подумала бывший следователь. – Поединок с ним требует подготовки и интеллекта и в корне отличается от разговора “по понятиям” с бритоголовыми “качками”».

Какая-то мелкая деталь резанула взгляд Астаховской. Она попыталась рассмотреть причину своего беспокойства, но задержанный свернул на следующий лестничный пролет.

Петелина встретила Кильпа с холодным пренебрежением. В общении с хитрым мошенником следователь решила предстать в образе бездушной формалистки, которая с легкостью перемалывает чужие судьбы.

Записав анкетные данные со слов задержанного, Елена придвинула к нему упаковку с контактными линзами.

– Берите, это ваши. Мы взяли их у вас в квартире. Светло-зеленый цвет глаз подходит для нового образа. Хотя карие глаза мне нравятся больше, Александр Дмитриевич.

– Не понимаю вас. Мое имя…

– А мне наплевать, Костромин, как ты сейчас себя называешь. У меня имеется экспертное заключение по сравнению фотографий. – Петелина медленно перелистала несколько страниц со старыми и новыми снимками, похожие на научный отчет. – Здесь доказано, что передо мной сидит известный питерский мошенник Сашка Кострома. Так что сейчас ты отправишься в СИЗО под своей настоящей фамилией.

Елена захлопнула папку с протоколом допроса и нажала кнопку звонка. В кабинет вошел конвоир.

– Увести! – небрежно качнула ладонью следователь.

– Как? Допрос окончен?

– Ступай, Костромин. Меня ждет журналистка, которая напомнит читателям о твоем славном прошлом. – Петелина крикнула в открытую дверь: – Мария Луганцева, заходите!

В кабинет ворвалась Маша с фотоаппаратом наперевес. И тут же защелкала камерой.

– Это тот самый Кострома, кинувший всесильного Боярина! – с восторгом щебетала девушка, порхая вокруг Кильпа, пытавшегося заслониться руками с растопыренными пальцами. – Я напишу шикарную статью!

– Так нельзя! Это неправильно, – сипел Кильп.

– Здесь я устанавливаю правила, – отрезала Елена. – Следующий раз встретимся через неделю. Если… с тобой ничего не случится.

– Хватит! Уберите журналистку! – взмолился задержанный.

Петелина забрала у Маши фотокамеру и велела журналистке вместе с конвоиром покинуть кабинет. Следователь села напротив Кильпа-Костромина. Ее глаза были похожи на кончики рапиры.

– Я слушаю, – сделала выпад Петелина.

– Вы поймите, Бояринцев – он же и сейчас сила. Если он узнает, мне крышка…

– Ну и что?

– Как что? Я не доживу до суда!

– У меня будет меньше работы.

– Что вы себе позволяете?! От вас зависит судьба человека. Нельзя быть такой бездушной!

– Ваши предложения? – Елена снова обратилась к задержанному на «вы».

Кильп ухватился за проблеск надежды, как утопающий за соломинку.

– Я должен остаться Кильпом. Костромы нет, он исчез, не надо ворошить прошлое. Поймите, цена картины всегда условна. В голландском музее висело полотно некоего художника семнадцатого века. Его оценивали в сорок тысяч евро. Но вот эксперты признали, что картина принадлежит кисти Рембрандта. И стоимость ее сразу взлетела до пяти миллионов. А что изменилось? Картина стала лучше, ярче, больше? Ни-че-го подобного!

– Ваше желание мне понятно. А что взамен?

– Я согласен ответить за недавние нарушения закона.

– Например, за кражу двух фур с фармпрепаратами в Волгограде? – закинула пробный шар Петелина.

У нее не было доказательств того, что Костромин причастен к разорению ее бывшего мужа. Совпадение некоторых фактов давало повод лишь для подозрения.

– Допустим.

– Я хочу услышать четкий ответ!

– Да, – выдохнул Кильп.

– Вы можете вернуть их перевозчику?

– Товар пока что цел.

– Что надо сделать, чтобы справедливость была восстановлена?

– Один мой звонок, и все коробки до последней будут у него.

Елена колебалась недолго. Она достала из пакета с вещдоками телефон задержанного, включила его и протянула Костромину.

– Звоните.

– Это я! – выпалил Кильп в трубку. – У меня крупные неприятности. Две фуры с фармацией верни сегодня же. Ишака оставь в покое. И не задавай ненужных вопросов! Все! Это не обсуждается.

Кильп вернул телефон следователю и заискивающе улыбнулся:

– Недоразумение будет улажено.

– Ишак – это перевозчик? – уточнила Петелина.

– А как еще назвать лоха на колесах?

– В чем еще будете каяться, Костромин?

– Я Тармо Кильп!

– Пока что я в этом сомневаюсь.

– Ну, хорошо. Я организовал кое-какие операции с квартирами для военнослужащих.

– Расскажите подробнее.

Людмиле Астаховской не давал покоя вопрос: что ей не понравилось во внешнем виде интеллигентного арестанта? И вдруг она поняла – ткань пиджака на спине с левой стороны немного топорщилась. Но подобный брак недопустим на костюмах от итальянских дизайнеров! Такое возможно, если кто-то неправильно подшил подкладку. Если вмешался случайный человек, не умеющий как следует держать иголку в руках…

Прикинув возможные причины, по которым был переделан костюм, Астаховская поспешила к Петелиной.

Она вошла в кабинет следователя с беспечной улыбкой глупой немолодой женщины.

– Леночка, хотела обсудить с тобой наш поход по магазинам. Помнишь, мы договаривались? – Подойдя к столу, Людмила Владимировна споткнулась и обхватила руками сидевшего рядом Кильпа, чтобы удержаться на ногах. – Ой, какая я неловкая!

Петелина так не считала. Она заметила фальшь затеянного спектакля и вопросительно взглянула на Астаховскую.

– Здесь душно. Задержанному может стать плохо. Пусть он снимет пиджак, – без тени улыбки заявила Людмила Владимировна.

– Чего? Кто это такая? – возмутился Кильп.

– Снимайте! – потребовала Елена, полностью доверяя чутью Астаховской.

– По какому праву?

– Снимайте, Кильп. Или мне лучше величать вас другим именем?

– Речь ведь не идет о брюках! – закатила глаза Астаховская.

Тармо Кильп поворчал и скинул пиджак на пол. Людмила Владимировна разложила его на диване, разгладила ладонями и принялась отпарывать подкладку маникюрными ножничками, которые захватила с собой.

– Что делает эта женщина? Она испортит дорогой костюм! – обратился к следователю Кильп.

– Не дергайтесь! – предупредила его Петелина.

– Костюм испортили до меня. Разве можно так криво подшивать подкладку? – Астаховская сунула руку под ткань и спустя секунду продемонстрировала Елене три конверта. – Наши совсем разучились обыскивать.

Кильп беспомощно скрипел зубами, пока следователь вытряхивала из конвертов на стол старинные марки. Ей на глаза попались четыре одинаковые бледно-зеленые марки, объединенные в квадрат. Она присмотрелась к ним и вспомнила беседу с филателистом Лисицыным.

«Есть!»

Перед следователем лежал квартблок земских марок Ахтырского уезда с неровно напечатанной цифрой «5»! Именно этот раритет принесла в магазин для продажи Катя Гребенкина.

– Это всего лишь марки. Увлекаюсь, знаете ли, – оправдывался Кильп.

– И поэтому спрятали их за подкладку?

– Когда-то у меня стянули барсетку. С тех пор я стал осторожен.

– Это не просто марки. Это улики. Они из коллекции убитого Брикмана.

Брови задержанного дернулись от удивления. Он никак не ожидал от следователя-женщины столь глубокого знания предмета.

Петелина поняла, что попала в точку, и перешла в психологическую атаку:

– Вы убийца, Костромин!

– Нет! Я никогда никого не убивал. Я всего лишь мошенник.

– Лжете!

– Послушайте, я знаю, кто убил Брикмана.

– Ваш подельник? Вы наняли для грязной работы киллера?

– Да нет же!

– Факты говорят об обратном. Вы причастны к двойному убийству, совершенному с особой жестокостью!

– Нет, не причастен!

– Вы знали Брикмана?

– Да.

– У вас его марки. Вы исчезли из Питера сразу после убийства. Разве не так?

– Так! Но я не убивал.

– Каждый убийца говорит то же самое.

– Послушайте, – взмолился Кильп, – я все вам расскажу!

– Хотите сделать чистосердечное признание?

– Какое признание? Я расскажу о марках, об убийце, только выслушайте меня!

– Слушаю. Но не вздумайте лгать!

– Воды. Дайте попить. – Взволнованный Кильп старался успокоить дыхание.

Астаховская подала ему стакан с водой, украдкой показала Елене большой палец, поднятый вверх, и удалилась.

– Я видел убийцу. Это гадкая история, – начал рассказ Кильп-Костромин. – И у меня есть доказательства. Железные доказательства.

68

Во второй половине дня в кабинет следователя доставили Игоря Васильевича Гребенкина. Петелиной было по-женски жаль человека, который в пятьдесят лет убедился в том, что все лучшее в его жизни случилось в молодости. В те годы он был любим и стал отцом. Молодой офицер не решился поменять холостяцкую вольницу на неустроенный быт с не выспавшейся женщиной и кричащим младенцем. Свобода не принесла Гребенкину счастья. Он не продвинулся по службе и ничего не достиг в гражданской жизни.

Через двадцать лет в его квартиру постучалось счастье. Гребенкин искренне полюбил девушку, назвавшуюся его дочерью, потом пережил страшное горе – ее смерть, был одержим слепой местью, наделал глупостей и попал под арест. Но девушка, признавшаяся в убийстве подруги, оказалась его настоящей дочерью. И Гребенкин снова обрел смысл жизни. Однако для спасения дочери ему пришлось сразу же с ней расстаться.

Петелина предложила подозреваемому сесть на диван.

– Игорь Васильевич, в прошлый раз я не спросила вас, где ваша дочь, Екатерина Гребенкина.

– Я все равно не скажу. Не трогайте ее, – набычился Гребенкин.

– Я не стала спрашивать об этом потому, что при вас не нашли ключей от вашей саратовской квартиры. Вы отдали их дочери.

– Ничего подобного! Я их потерял.

– Значит, Катя их нашла.

– О чем вы? – напрягся Гребенкин.

– Я направила в Саратов постановление об аресте, и сегодня Екатерину Игоревну Гребенкину доставили в Москву.

– Постановление об аресте?

– Она подозревается в преднамеренном убийстве Елизаветы Малышко.

– И сколько… сколько ей грозит?

– Боюсь, вы долго не сможете увидеться с дочерью. Единственное, что я могу для вас сделать – это устроить краткое свидание в моем присутствии.

Следователь пересекла кабинет и открыла дверь.

– Заводите.

В кабинет в сопровождении конвойного вошла Катя Гребенкина. Она метнула злобный взгляд на Петелину и уставилась на отца.

– Снимите с нее наручники, – приказала Елена и предложила девушке: – Можете сесть рядом с отцом.

– Заложил, папаша! – процедила девушка, плюхнувшись на диван. – Лучше бы тебя менты грохнули!

– Катя, я хотел тебе помочь…

Елена взяла со стола почтовый конверт и показала его Кате.

– Узнаете? Вы послали его сами себе, до востребования, на имя Лизы Малышко. Но должна вас разочаровать. – Следователь вынула марки из конверта, подержала их перед собой, словно любуясь, и неожиданно швырнула на пол. – Вы убили Лизу Малышко из-за поддельных марок!

– Что? Не может быть!

– Вот настоящие! – Петелина прихлопнула ладонью конверты, изъятые у Кильпа-Костромина.

Катя метнулась к столу, ее глаза горели от злости. Она потребовала:

– Покажите!

– Заметьте, вы не оспариваете тот факт, что это вы убили подругу. Лишь усомнились в фальшивости марок.

Катя застыла, словно ударилась о невидимую преграду. Сквозь растерянное выражение ее лица прорывалась едва сдерживаемая злоба.

– Я…

– Не трудитесь. Ваш отец рассказал, как вы убили Малышко.

– Ах ты, козел старый! Идиот!

Катя бросилась обратно к дивану и накинулась на Гребенкина. Разъяренная девушка повалила его, безжалостно царапая лысину и лицо. Гребенкин пытался сдержать разбушевавшуюся дочь, а Петелина следила за тем, чтобы видеозапись запечатлела как можно больше косвенных и прямых признаний в убийстве.

Следователь говорила очень быстро:

– Катя, вы заманили Лизу на крышу, чтобы помянуть Стелу Сосеску. Сели на бордюр, выпили коньяка. На вас были перчатки. Опустив бутылку, вы схватили Лизу за лодыжки и опрокинули ее! А ваш отец должен был опознать труп своей мнимой дочери!

– Потому что он кретин!

– Затем вы вернулись в квартиру и прикинулись, будто только что проснулись. Начали красить ногти, чтобы заглушить запах коньяка!

– Крыса! Как ты мог меня заложить? – не на шутку разъярилась девушка.

– Катя…

– Ты бросил меня, когда я была грудным младенцем, и сейчас снова предал!

Елена нажала кнопку звонка. В кабинет вбежали двое конвоиров.

– Разнимите их.

Полицейские оттащили Катю, помогли исцарапанному Гребенкину подняться. Ошарашенный отец попытался объясниться:

– Катя, я не…

Но опровержение Гребенкина не входило в планы следователя. Петелина заглушила мужское бормотание громким приказом:

– Уведите его и окажите помощь! Немедленно! А ее оставьте. Не надо наручников, я справлюсь. Быстрее!

В кабинете остались следователь Петелина и Екатерина Гребенкина. Девушка тяжело дышала и обреченно смотрела на рассыпанные по полу фальшивые марки.

Нервный срыв закончился, определила следователь. Теперь загнанной в угол девушке надо было подсказать выход из тупика. Елена подвела Катю к столу и налила в стакан воды.

– Присядь, выпей воды и успокойся.

Девушка выпила, отдышалась, исподлобья взглянула на следователя.

– Я тебя прекрасно понимаю, Катя, – мягко начала Елена. – Если бы меня родители бросили на произвол судьбы, я бы тоже могла заняться проституцией. А как еще заработать без образования, без жилья?

– Я приехала в Москву, чтобы стать моделью. Пришла в агентство…

– А там сволочь Беспалый. – Петелина назвала кличку сутенера Мануйлова.

– Он гад. Как и все мужики.

– Им от нас нужно только одно.

– Достали! Каждую ночь корячишься, а все деньги уходят на квартиру и сутенеру. Да еще красивый прикид нужен. Старперов без фирменного белья и чулочков не возбудишь.

– Противно. Я бы только и думала о том, как бы избавиться от этой кабалы.

– Вот я и придумала. Когда старый Кильп попросил украсть у генерала конверт с марками, я смекнула, что из-за копеек он мараться не станет. Это был шанс начать новую жизнь! А чтобы меня не искали, я решила исчезнуть.

– Стать Лизой Малышко?

– Тут одно к одному. Лизка решила мне подарок сделать. Нашла моего папашу. А мне он на фиг не нужен! Я ей так и сказала, тебе надо – ты и бери! Она смоталась к нему под моим именем. А потом он в Москву намылился. И я решилась.

– От отчаяния, я понимаю, – поддержала девушку следователь.

– Лизка встретила его возле дома и хотела меня представить. Сюрприз, типа. Я предложила выпить для храбрости, к тому же мы собирались помянуть Стелу.

– Стела сама с крыши упала? – уточнила Петелина, избегая слов «смерть» и «самоубийство».

– Сама. Впечатлительная дуреха была, как и Лизка. Я еще подумала, что Лиза тоже когда-нибудь этим кончит. Ну и…

– Вы сели, выпили, ты наклонилась и…

– Это легко получилось. Я говорю: у меня другой сюрприз. Дернула ее ноги вверх, и Лиза свалилась… Ей не нравилась такая жизнь!

– Конечно, – скрепя сердце, согласилась следователь, облегчая девушке признание.

– Дальше было как вы сказали. Этот маразматик опознал ее как Катю Гребенкину, а я взяла паспорт Лизы. По нашим детским фотографиям фиг нас узнаешь. Мы же тогда не красились и не завивались, пигалицами были. Да и паспорт пора менять. Я собиралась получить новый документ со своей фоткой. – Катя помолчала, а затем спросила: – Что мне теперь будет?

– Ну, есть смягчающие обстоятельства. Сейчас оформим чистосердечное признание. Получишь по минимуму. Судьи у нас в основном женщины. Они учтут твою нелегкую судьбу.

– А марки… Разве они поддельные? Кильп же требовал, чтобы я их ему принесла. А потом искал меня.

– Тармо Кильп уже арестован.

– Да?

– Он мошенник. Расплачивался редкими марками за ворованные квартиры. Два раза дал настоящие, а на третий, когда очередь дошла до самых дорогих экземпляров, подсунул копии, которые ему изготовили в Китае. Хотел обмануть генерала, но при сбыте фальшивка обнаружилась бы. А у генерала сын, как бандит отмороженный. Если бы он нашел Кильпа, тому бы не поздоровилось. И мошенник разработал план. Ты должна была принести ему марки в бар, и они бы «случайно» сгорели. При свидетелях. Кильп представил бы дело так, будто ты по собственной инициативе украла марки и хотела их продать.

– Сука последняя! Как и все мужики.

– Он получит свое. Пиши признание. Я подумаю, что можно для тебя сделать.

69

Оставшись в кабинете в одиночестве, Елена Петелина вернулась к протоколу допроса Тармо Кильпа. Прежнее имя «эстонца» – Александр Костромин – в документе не фигурировало. Это было главным условием откровенности опытного мошенника. Петелина не прогадала. Следователя продолжала будоражить шокирующая новость, которую ей поведал мошенник.

В девяносто пятом Сашка Кострома, облапошивший криминального авторитета Боярина, бежал из Петербурга в Таллинн. Он фиктивно женился, сменил имя и через несколько лет получил официальный паспорт гражданина Эстонии. С две тысячи десятого Кильп стал наведываться в Москву. Здесь крутились большие деньги и найти применение своему таланту мошеннику не составило труда. Он постарел, изменил имидж и был уверен, что его не узнают. Памятуя о крутых нравах «обиженных клиентов», Кильп арендовал на длительный срок две смежные квартиры и устроил между ними скрытый проход. Однажды это пригодилось.

Преступник сознался в мошенничествах с подставным складом, раскрыл хитрую схему хищений квартир для военнослужащих и готов был сдать высокопоставленных подельников, лишь бы остаться Тармо Кильпом.

– Не будем ворошить прошлое. Все думают, что Сашка Кострома покоится на дне Финского залива. Пусть так и будет, – уговаривал он следователя.