Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 77 (всего у книги 192 страниц)

21

Все замерли в ожидании продолжения. Кулик медлил. Его взгляд из недоуменного трансформировался в целенаправленный. Он переваривал информацию, обдумывая дальнейшие действия.

Наконец он сообщил:

– Это телефон врача Антона Холодова.

Варвара выдернула свой мобильный, смутилась и тут же убрала его, даже не взглянув. Петелина вспомнила про инструкцию, распечатанную Холодовым. Достала бумагу, развернула – рядом с фамилией врача числился тот же номер.

– Он, – подтвердила она и стала перебирать бумаги на столе: – При обыске у Ивакина был найден больничный лист.

Она нашла документ – на штампе рядом с подписью врача четко читалась фамилия Холодова. Показала Кулику.

– Холодов знал Ивакина, и тот мог открыть врачу дверь.

– Или кому-то другому по его просьбе.

– В полседьмого утра?

– Позвоните Холодову и выясните.

Елену засомневалась:

– А если Холодов причастен к убийству, не спугнем?

– Спугнем, если не позвоним. Поставьте себя на его место.

Кулик прошелся взглядом по ее ногам, фигуре и остановился на глазах. На лице ни тени эмоции, лишь острый изучающий взгляд. Он словно оценивал, подходит ли она на роль маньяка, и ждал ответа.

«Это его метод – поставить себя на место убийцы, погрузиться в больную психологию и предугадать дальнейшие действия, – успокоила себя Елена. – Он испытывает мою профпригодность. Ну, что ж».

– Допустим я врач, допустим, – начала она. – Найден труп пациента, которому я выписала больничный. Более того, я звонила ему непосредственно перед убийством, что ставит меня в круг подозреваемых. Если я честный врач, то вопросы следователя меня не удивят. Я делала свою работу, а следователь свою. А если я врач-убийца…

Елена посмотрела на пакет с отрезанной рукой, перед глазами сквозь туман проявилась отчетливая картинка – нож, впивающийся в беспомощную руку. Лезвие углубляется, сейчас захрустят хрящи, брызнет кровь…

– Продолжайте, – подбодрил ее Кулик.

– Если я врач-убийца, то жду визита полиции, знаю их вопросы и заранее подготовила ответы. Я первая, к кому они должны обратиться, обнаружив тело. И если мне не позвонят – это плохой знак, за мной установлена слежка.

Елена обвела всех присутствующих расширенными глазами, в которых читался страх. Кулик дважды хлопнул в ладоши, разрушив оцепенение.

– Неплохо для первого погружения, – похвалил он. – Теперь всплывайте, заново становитесь следователем и звоните врачу. А мы послушаем.

Петелина протерла влажной салфеткой лицо и опустилась на стул. Она включила громкую связь в мобильном телефоне, набрала номер Холодова и поставила разговор на запись. Когда тот ответил, она объяснила: где сейчас находится и по какому печальному поводу звонит.

– Ивакин мертв? – Голос Холодова казался озадаченным, но не расстроенным. – Опять Живорез?

Четыре слова – два вопроса. Врач в своем репертуаре. Но вопросы должен задавать следователь.

– Я сказала, что найдено тело Ивакина, без подробностей. Почему вы подумали про Живореза?

– Вы же ведете дело серийного убийцы. Если вы в доме Ивакина, то вряд ли вас вызвали на сердечный приступ. Разве я ошибся?

– Холодов, когда вы познакомились с Ивакиным?

– Три дня назад он был у меня на приеме.

– Ивакин пришел, как простой посетитель?

– Ну что вы. Ивакин приехал, как и вы, по рекомендации. В очереди не стоял, если вас это интересует.

– Чем он болел?

– Вы же сказали, что нашли его больничный. Даже не помню, что я написал. Он испытывал депрессию, страх за свою жизнь, ему просто требовался отдых.

– Вы сказали «депрессия»? Мог ли Ивакин покончить жизнь самоубийством?

Это был типичный отвлекающий вопрос, чтобы сбить подозреваемого с заранее заготовленной программы, если таковая имелась.

– Суицид? А что есть подозрение?

– Отвечайте на вопрос, – настояла следователь.

– Я не психиатр. В определенных обстоятельствах каждый из нас способен на безрассудный поступок, – подбирал слова Холодов.

– Вы тоже?

Врач замолчал. Елена достигла своего, сбила беседу с проторенной дорожки и перешла к главным вопросам. Она говорила быстро, не давая Холодову время на раздумья:

– Мы также установили, что вчера Ивакин звонил вам поздно вечером. О чем вы разговаривали?

– Вечером…

– Без десяти одиннадцать. Уже забыли?

– Помню. Ивакин собирался закрыть больничный лист и выйти на работу. Но в поликлинику ехать не хотел. Спрашивал, могу ли я к нему подъехать домой или на службу?

– Вы знали, где он живет?

– Он продиктовал адрес, я записал.

– Вы были в его доме?

– Нет.

– А во дворе?

– Я к нему не заходил. – В голосе Холодова уже чувствовалось волнение.

– Но вы записали адрес. Зачем?

– Вообще-то, я обещал утром по пути на работу заглянуть к нему. Дело в том, что я живу в деревне и проезжаю рядом с его домом. Но в последний момент я передумал.

– Последний момент – это когда? – заинтересовалась Петелина.

– Утром. Я свернул в поселок, где он живет, нашел нужную улицу, но проехал мимо его дома.

– Вот как. Это почему же?

– Понимаете, я врач, а не слуга. – Холодов явно нервничал. – Если чиновник настолько занят, что не может посетить поликлинику, пусть пришлет водителя, секретаршу, кого угодно! Я проштампую больничный лист. Об этом я и сказал ему по телефону.

– Что ответил Ивакин?

– Кажется, я разбудил его.

– Я спросила, что он ответил? – добавила мороз в голосе Петелина.

– Согласился. Сказал, что пришлет водителя.

– Вы останавливались около дома Ивакина?

– Я же сказал, проехал мимо.

– Вы выходили из машины?

Задавать одни и те же вопросы в разной интерпретации являлось обычной практикой следствия. Нехитрый прием часто срабатывал, подозреваемый нервничал, проговаривался, и его ловили на противоречиях. Но Холодов держался.

– Как я мог выйти, если ехал?

– Во сколько это было?

– Что?

– В какое время вы проезжали мимо дома Ивакина?

– Утром.

– А конкретно?

– У меня сейчас прием, давайте поговорим об этом позже.

Холодов отключил связь. Елена посмотрела на Кулика, ожидая его оценку.

Полковник в задумчивости прошелся по кабинету, на обратном пути остановился перед подчиненными, поднял глаза на Петелину:

– Я так и предполагал. Поначалу Холодов был спокоен, затем стал нервничать. Вы грамотно вывели его из равновесия.

Елена обратила внимание на важную, по ее мнению, деталь:

– Судя по первой реакции, Холодова совершенно не расстроила смерть Ивакина.

– А вас? – Полковник впился в нее взглядом, затем снисходительно улыбнулся: – Следователи и врачи часто сталкиваются со смертью.

– Что уж говорить про меня, – напомнил о себе судмедэксперт Токаев. – Товарищ полковник, мы можем вывозить тело?

– Работайте. Результаты вскрытия – Петелиной, – отмахнулся Кулик, окинул взглядом группу и дал указания Сорину: – Вы тоже забирайте улики – и в лабораторию.

Сотрудники следственно-оперативной группы покинули дом. В комнате, помимо Кулика и Петелиной, остались Митрохин и Тимофеева.

– Я считаю, что надо вызвать Холодова на допрос. Немедленно, – заявила Елена.

– Вы уже провели допрос. Сделайте распечатку аудиозаписи и приобщите к делу.

– Если эксперты найдут улики, или он проговорится, мы тут же оформим задержание.

Кулик подошел к окну, посмотрел на небо, прищурился:

– Погода налаживается, дождя не будет, – и бросил через плечо взгляд на Петелину. – Возьмем паузу.

– Вы считаете, что сегодня он никого не убьет?

– Холодов хороший врач и в данный момент помогает людям. Кстати, моя рука почти прошла, да и вам лекарство, я вижу, пошло на пользу.

– Борис Евгеньевич, Холодов был здесь в момент убийства, у него была назначена встреча с Ивакиным. Он наш главный подозреваемый, – настаивала Елена.

– Мы можем установить за ним слежку, – предложил Митрохин.

Кулик вернулся к столу. Его лицо и голос стали жесткими:

– Митрохин, узнайте марку и номер автомобиля Холодова. Опросите здешних соседей, видел ли кто-нибудь его машину припаркованной. Предъявите его фотографию. И не забывайте, что у нас есть ДНК убийцы. Добудьте образец слюны Холодова, только сделайте это неофициально и незаметно. Как достанете, передайте экспертам для сравнения.

– Я смогу достать, – вызвалась Варвара.

Кулик кивнул, продолжая диктовать вытянувшемуся Митрохину:

– Покопайтесь в его прошлом, где он был в момент предыдущих убийств? И только, собрав все факты, мы задержим Холодова для допроса. – Полковник окинул взглядом собравшихся: – Еще вопросы есть? Действуйте.

22

На этот раз Варвара спокойно затормозила перед полосой пешеходного перехода – и правильно сделала – дорогу перебегала стайка беспечных подростков. Елена невольно засмотрелась на них.

В детстве все улыбаются одинаково – радостно и бесхитростно. В юном возрасте улыбки девочек и мальчиков уже отличаются – первые дарят улыбку авансом: посмотрим, что будет дальше, вторые ржут за компанию, чтобы не показаться тупыми. И только пара влюбленных способна на всеобъемлющую палитру улыбок, которая, правда, может смениться столь же широкой гаммой печали.

Подростки напомнили Петелиной о дочери. Настя похожа на них, но ей сейчас не до улыбок.

Елена позвонила дочери. Разговор хоть и начался с вопроса об оценках в школе быстро перешел на проблему пропавшей формы. Настроение девочки, в отличие от предыдущих дней, вселяло надежду.

– Валеев обещал вернуть. Послезавтра, – поделилась новостью Настя.

– Если Марат обещал, то сделает, – заверила Елена, стараясь говорить убедительно.

– Как я этого жду, – призналась девочка.

«Не разочароваться бы», – подумала Елена.

Общение быстро закончился, и она поймала на себе коварный взгляд Варвары.

– И все-таки сомневаетесь, – показала белые зубки помощница.

– В чем?

– В том, что мужик не подведет. Сами говорили, что мужчины врут женщинам.

– И стараются угодить.

– Когда мы рядом и дело к ночи, – усмехнулась Варвара.

Разговор стал походить на обмен уколами шпагой. Елена оценила подтянутый живот Варвары и позавидовала:

– Ты смотришь на калории на упаковке?

– Нет.

– Счастливая.

– Я смотрю, есть ли обручальное кольцо на руке встречного мужчины.

– Извини, поторопилась.

– Вас этот комплекс обошел стороной?

– У меня дочь и целых два мужа – бывший и гражданский.

– А еще полковник, который смотрит вам вслед ниже талии. Поделитесь кем-нибудь.

– Уступаю полковника, – отшутилась Елена.

– Он уже окольцован, специально разглядела по телевидению. А приехал в командировку и колечко снял.

– Слушай, Варвара, к черту мужиков, давай перекусим. Ты ведь тоже не успела позавтракать? Найди место без картошки-фри и гамбургеров.

Варвара согласилась. Для обеда она предложила кафе, где подавали бизнес-ланч. Выбор в меню был не велик, но официантка все-равно перепутала их тарелки, и Елена с горечью улыбнулась. Она здесь с самого начала не в своей тарелке.

В Москве она полностью руководила следствием и отдавала приказы, которые считала нужными. Здесь же она колесико в запутанном механизме, которым управляет полковник Кулик. И даже если она не согласна с его решениями, все-равно вынуждена подчиняться. Хуже того, она может не знать о всех следственных действиях, которые он предпринимает. От этого она испытывает дискомфорт. На своей работе Елена привыкла вникать в малейшие детали расследования. Скрупулезный подход позволял видеть нестыковки в общей картине и будил интуицию.

Что же делать? По-другому она работать не умеет. Придется не ждать отчетов, а, как говорится, совать нос во все щели.

– Поехали, – скомандовала Елена, поднимаясь из-за стола.

– Я еще не доела, – высказала недовольство Варвара.

– В морг лучше на голодный желудок.

Варвара поперхнулась, но продолжила трапезу:

– Зачем под руку? Нагоню, я быстро езжу.

– Гнать не надо. Запомни простое правило, быстро – это медленно, но без перерыва.

В глазах Варвары со скрипом закрутились колесики осмысления.

Петелина пояснила:

– Многие уверены, что круто и мощно – это то, что нужно. Так действуют мужчины. Я предпочитаю держать ритм, двигаться регулярно, планомерно и целенаправленно. А когда достигаю цели, то выясняется, что я первая. Дошло?

– А со стороны всем кажется, что вы действовали круто и очень мощно.

– Раз поняла, так поехали.

Токаев работал в прозекторской, пришлось беседовать с ним у основного места работы патологоанатома. Отмытое от крови тело Ивакина выглядело не столь устрашающе, как на месте убийства, однако он, как все покойники, казался старше, чем при жизни. Елена подошла ближе и склонилась над культей. Варвара держалась рядом.

– Почерк тот же. Кисть отрезана знающим человеком, – прокомментировал Токаев.

– Ампутирована?

– Можно сказать и так.

– Убийца врач? – уточнила Петелина.

– Или учился на врача, – пожал плечами Токаев.

Вот и еще одна косвенная деталь не в пользу Холодова. А Кулик не торопится с его задержанием.

– А это что за порезы? – Петелина заметила на запястье два неглубоких разреза.

– Наверное, рука дернулась.

– Рука убийцы?

– Или жертва сопротивлялась, – поправился патологоанатом.

– Он был под наркозом и не мог сопротивляться, – засомневалась следователь.

– Вначале, да. Потом Ивакина вывели из бессознательного состояния.

– Для сексуального удовлетворения?

Прежде чем ответить, Токаев вымыл руки, вытер их одноразовым бумажным полотенцем и вернулся к столу из нержавеющей стали со специальными сливами, на котором покоилось тело. Все трое молча оценили его состояние. Ивакин и при жизни не был красавцем, а теперь после вскрытия его тело выглядело особенно отталкивающим.

– Звучит дико, но так говорит Кулик, – вкрадчиво ответил Токаев. – Я слышал: он не ошибается?

– Для маньяков он свой, – процедила Варвара и зависла на следующем слове, – а для людей…

Петелина не стала отвлекаться на пустые разговоры.

– Что скажете про наркоз, Давид Асланович?

– Обычный анестетик, как и раньше. В каждой больнице такой препарат имеется.

– А в поликлинике?

– Для врача достать анестетик не проблема.

Петелина и Токаев понимающе посмотрели друг на друга. Елена спросила прямо:

– Вы знаете Антона Холодова?

– К нам попадают одни и те же люди. К нему раньше и чаще, ко мне позже и один раз. – Токаев указал на тело, как наглядный пример. – Перейдем в кабинет?

В кабинете, который после прозекторской показался воплощением уюта, Петелина повторила вопрос:

– Давид Асланович, вы знакомы с Холодовым?

– Антон… – Черты лица судмедэксперта обострились. – Год назад он светился от счастья, а сейчас… Как я когда-то.

Петелина перевела взгляд на фотографию семьи Токаева. Его жена и сын погибли в автокатастрофе – огромное горе, которое не забыть, но промелькнувшее сравнение с Холодовым она посчитала неуместным.

Так же подумала и Варвара. Та прямо сказала:

– У Холодова жена и трое детей. Живы и здоровы.

– Должен быть счастливым, должен, – покивал Токаев, словно убеждая себя.

– Вы что-то недоговариваете? – заинтересовалась Елена.

– Он мне не друг и не приятель. Раньше мы жили в одном районе, виделись иногда, перекидывались парой слов, как коллеги. А потом Холодов продал квартиру и переехал в деревню. С тех пор я раз или два пересекался с ним по работе. И мне показалось, что он изменился.

– Заметили что-то странное в его поведении?

– Как-то потускнел, но, возможно, я ошибаюсь.

– Он делился своими проблемами?

– Елена Павловна, патологоанатом не тот человек, кому изливают душу. Если честно, меня многие сторонятся. А мне и не нужен никто, – глухо добавил Токаев и сел за рабочий стол.

Он развернул фотографию семьи так, чтобы она была видна только ему, и включил компьютер.

– Вы подождете, пока я напишу заключение? – спросил Токаев, принимаясь за работу.

– А почему Холодов продал квартиру и переехал в деревню? – спросила Петелина.

– Где хорошо? Там, где нас нет, – загадочно ответил Токаев, не оборачиваясь.

– Не будем вам мешать. Спасибо, – поблагодарила Елена и попрощалась.

23

Садясь в машину, Варвара хлопнула дверью сильнее обычного и не сразу попала ключом в замок зажигания. Игрушечная собачка на капоте недовольно затрясла головой.

– Убийца – Холодов, а Кулик медлит. Какого черта? – спросила она, не пытаясь унять нарастающее раздражение.

– Борис Евгеньевич поймал не одного маньяка. Он знает, что делает, – ответила Елена, хотя в ее голосе чувствовалось сомнение.

– Вы сами в это верите? – Варвара повернулась лицом к Елене и буравила ее взглядом.

– Во что?

– Что он самый умный и весь из себя… – Варвара качнула раскрытой ладонью, подбирая нужное слово, – неотразимый.

– Он опытный. Изобличить маньяка ему мало. Он хочет поймать Живореза с поличным, – предположила Елена. – Это высший пилотаж в нашей профессии.

– Тогда пусть переселится к Васильеву.

– Думаешь, вице-губернатор следующий?

– Видели, как Васильев трясся? Чиновников же не просто так убивают, а по делу. Каждый что-то хапнул, кого-то обманул, унизил, прошелся катком и не заметил, – убежденно говорила Варвара.

– Терпеть не могу голословных обвинений. Нужны доказательства.

– Вот и докажите! Васильеву будет лучше, если его посадят, чем он окажется трупом.

Петелина задумалась. Странный маньяк действительно охотился только на чиновников и с каждым разом выбирал жертву все выше по карьерной лестнице. А вдруг, в его больном воображении он не преступник, а вершитель правосудия? Он убежден, что занимается тем, что обязаны делать правоохранительные органы, и очищает общество от скверны.

– Васильевым я займусь, – пообещала Елена.

– Возьмем Холодова сами? – предложила Варвара, обнажив белые зубы и блеснув черными глазами. – Вы же тоже начальник. Типа, вы приказали, я сделала.

– Мне кажется, ты хочешь отомстить врачу? О чем вы ругались?

– Это личное.

– Вот и не смешивай личное со служебным. В лабораторию, – приказала Петелина.

– Да, пожалуйста! – Варвара сказала так, словно плюнула. Вдобавок оторвала дурашливую собачку и вышвырнула ее в окно.

Петелину перестали удивлять выходки оперативницы. Она убедилась, что Варвара черно-белая не только внешне, но и в душе.

В криминалистической лаборатории Миша Устинов ютился уже не в проходе, а занимал два широких стола у стены. Он перемещался в офисном кресле от компьютера к приборам, отталкиваясь от края стола, и не сразу заметил появление Петелиной.

– Чем порадуешь? – поинтересовалась Елена, дотронувшись до его плеча.

– Вы вовремя, я уже хотел звонить. Помните костюм, который мне передали?

– Ну, конечно. В нем был убит Миронов полгода назад.

– Я нашел на костюме микрочастицы спермы. Той же самой! Мы имеем дело с серийным убийцей.

– Ежу понятно, – ухмыльнулась Варвара.

– У вас умные ежи, – осадила ее следователь. – А присяжным потребуются веские доказательства, что весной и осенью убийства совершал один и тот же человек.

– То для суда, – пренебрежительно обронила Варвара.

«Легко быть опером, – подумала следователь, – пушку в руку, мордой об асфальт, нацепил браслеты, и в камеру. А сбор доказательств, привлечение свидетелей – это уже не их проблемы. Так некоторые преступники оказываются на свободе».

– Спасибо, Миша. А ты жаловался, что техника здесь устаревшая, – пожурила Петелина Головастика.

– Зато эксперты грамотные.

Заметив старшего следователя к Петелиной поспешил начальник лаборатории Сорин. Он был чрезвычайно доволен собой.

– Елена Павловна, ваш Михаил умница, но и у моих сотрудников голова на плечах не для кепки. Устинов нам подсказал один метод, и ребята довели до ума.

Сорин одобрительно посмотрел на Головастика. Сработались, поняла Елена.

– Про какой метод вы говорите?

– Я сразу про результат. На ладони, найденной в пруду во дворе Ивакине, сохранились следы семенной жидкости. Мы только что закончили анализ ДНК, совпадение с предыдущими случаями стопроцентное.

– Вот это оперативность. Не знаю, как и благодарить.

– Я вам подскажу. Оставьте Устинова нам на полгодика.

– Он вам через неделю надоест, будет клянчить новые приборы.

– Так вы нам и приборы из Москвы подбросьте.

– О, я думала, самый «скромный» человек – мой муж, а оказывается ему есть у кого учиться.

Сорин расплылся в довольной улыбке.

Устинов напомнил, глядя на Варвару:

– Нам нужен образец потожировых подозреваемого. Кто-то обещал достать.

Фамилия Холодова не прозвучала, но все догадались, что речь идет о нем.

– Ну, обещала, – Варвара взглянула на часы в телефоне. – Сейчас у Холодова закончится прием, я войду в его кабинет и заберу стаканчики, из которых он пил. Он сбрасывает их в урну под столом.

– Стаканчики из-под воды, – поморщился Головастик. – Не самый лучший материал.

– А что лучше, кровь? Сделаю. Расквашу ему нос и вытру платком. Так пойдет?

Устинов молча поднял брови: вот это да! Варвара окончательно приободрилась и обратилась к Петелиной:

– Елена Павловна, мне нужен чистый платок. У вас есть?

Следователь внимательно посмотрела на нее. Возбужденный взгляд красноречиво говорил, что остановить Варвару будет гораздо сложнее, чем разрешить ей действовать. Она решила взять паузу. Вспомнила, что должна принять лекарство. Сверилась с инструкцией Холодова, достала из сумочки нужную таблетку, отошла к кулеру с водой.

Варвара не отставала, тоже наполнила стаканчик и проглотила свою пилюлю.

– Я к Холодову? – спросила она.

– Лекарство от него?

– Как и ваши таблетки.

– Я покупала их в аптеке. А тебе, кажется, он лично выдал. Не боишься?

– Боюсь, когда они заканчиваются. Так я к нему?

Петелина протянула ей пачку салфеток.

– Насчет удара в нос – это серьезно?

– А есть возражения?

– Грубо, но эффективно. – Петелина присматривалась к Варваре, пытаясь понять, шутит она или нет?

– Могу чуть нежнее – проникающий поцелуй, и та же салфетка. Ваш Головастик разберется, где чья слюна?

– Широкий арсенал. Верю, справишься, – решила закруглить разговор Елена. – Подбрось меня в УВД и действуй.

Перед уходом Петелина оставила инструкцию по приему лекарств Устинову.

– Холодов передал мне бумагу из рук в руки. Изучи на предмет потожировых следов.

Эксперт скривился:

– Вы десять раз ее сворачивали и разворачивали. Да и время прошло.

– И все-таки.

– Оставляйте, посмотрю, – нехотя согласился Миша.

Инструкция легла рядом с фотографией Владимира Высоцкого.

Устинов был убежден, что ничего подходящего для анализа ДНК он от бумаги не получит и надолго забыл о ней. Но когда в следующий раз его взгляд скользнул по фотографии и распечатке, эксперт присмотрелся. И засел за приборы.