Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 192 страниц)

62

Петелина спустилась со второго этажа в гостиную. Пережитый стресс, накопленная усталость и постоянный страх за дочь оказывали давление на ее волю. Но она знала, что схватка еще не закончилась.

Полковник Молотов по-хозяйски расположился в массивном кожаном кресле. Перед ним на столике находились раскрытый ноутбук, рация, мобильный телефон, стальной термос и папка с документами.

Он бесцеремонно поманил пальцем Петелину:

– Выглядите паршиво, Елена Павловна. Хотите кофе?

Молотов отвинтил у термоса крышку, выполненную в виде чашки, и налил в нее горячий кофе. Петелина помотала головой.

– Одобряю, – кивнул Молотов. – Никогда не пейте из чужих рук, как это сделали в ресторане. Я, как видите, привез кофе с собой.

Молотов отхлебнул из чашки и достал бумаги.

– Прочтите и распишитесь. Это подписка о неразглашении служебной тайны. Вы обязаны молчать обо всем, что узнали об Александре Круглове.

– Что мне грозит, если я…

– Даже не думайте!

Петелина села в соседнее кресло, пробежала взглядом текст и толкнула документ обратно.

– Жизнь научила меня правилу: никогда ничего не подписывай, если не можешь получить что-то взамен.

Повисла пауза. Прямые взгляды полковника госбезопасности и майора юстиции уперлись друг в друга. Первым опустил глаза Молотов:

– Чего вы хотите?

– Я хочу, чтобы Нурали Джураева защищал лучший адвокат. Я найду такого. И вы не будете мешать адвокату.

– А вы – помогать. Ни словом, ни намеком, ничем.

– Согласна.

– Хорошие адвокаты дорого стоят.

– Это моя проблема.

– Тогда договорились. Подписывайте.

Петелина расписалась. Молотов убрал документ в папку.

– С этого момента, Елена Павловна, вам лучше забыть об Александре Круглове.

– Александр Круглов? А кто это? – скорчила недоуменную гримасу следователь.

Молотов криво усмехнулся и похлопал в ладоши.

Запищала рация. Лицо Молотова тут же преобразилось, он подхватил средство связи и включил прием.

Из рации докладывали:

– Товарищ полковник, мы настигли «ауди». Внутри Ручкин и Круглов. Ручкин за рулем, Круглов на месте пассажира. Они въехали в Москву и направляются в центр.

– Выберите удобное место и заблокируйте машину, – ответил Молотов. – Только мягко, Круглов не должен пострадать.

– А второй?

– Ручкин – убийца. На его счету четверо. – Молотов перевел взгляд на Елену. – Старший следователь Петелина докажет это.

– Четверо? – взметнула брови Петелина. – Охранник в банке Митин. Напарник Орлик. Старушка в подъезде. Кто еще?

– Его девушка, Яна Слобода. Ее обнаружили в придорожной канаве. В сумочке была спрятана визитка из антикварного магазина, куда Ручкин с ее помощью сдал краденые вещи. А после этого задушил и выбросил тело. Итого, четверо. Этот человек – отброс общества.

«В отличие от респектабельного Круглова. Тот убил только одну, – чуть не вырвалось у Петелиной. – Ваш Круглов калечил жизнь невинным детям. Он надругался не только над маленьким Зафаром».

Внутренние терзания отразились на лице следователя. Молотов истолковал их по-своему и сказал в рацию:

– Мы пришли к общему мнению: незачем загружать лишней работой судебную систему. Нападение на сотрудника или попытка к бегству позволяют вам применить оружие. На поражение.

– Так точно!

– После завершения операции Круглова ко мне. Обращайтесь с ним вежливо.

– «Ауди» снизила скорость. Место подходящее.

– Выдайте мне картинку и действуйте. – Молотов не без гордости предложил Петелиной: – Хотите посмотреть?

Он развернул ноутбук так, чтобы происходящее на дисплее видно стало обоим. Петелина поняла, что на ноутбук выводится картинка с камеры видеорегистратора одного из автомобилей, преследующих черный «ауди».

Вот синий фургон обгоняет «ауди», неожиданно берет вправо и прижимает автомобиль к обочине. Из фургона выскакивают четверо вооруженных сотрудников. Их пистолеты направлены на Ручкина. Тот покорно сидит за рулем с поднятыми руками. Сотрудники требуют выйти и осторожно приближаются к «ауди».

Петелина видит руки Ручкина на затылке. Она помнит, где он прячет шило. Она знает, что Свингом его прозвали за разящий стремительный удар, от которого невозможно увернуться. Единственное, в чем она до конца не уверена, как на Максима подействовала видеозапись насилия над мальчиком. В любом случае она может предупредить Молотова, предотвратить возможную трагедию, но…

Она не станет этого делать. Промолчит. Она надеется, что ее расчет окажется верным. Если закон бессилен, она должна остановить Круглова любым другим способом. Как ни печально, убийца Ручкин единственный, кто сейчас способен помочь стране.

«Ну же! Давай! Ты ненавидишь таких, как он, и я разделяю твою ненависть».

Внутри «ауди» что-то стремительно меняется. Словно Ручкин неожиданно обнимает сидящего рядом Круглова. На лобовом стекле тут же появляются дырки от выстрелов. Ручкин обмякает. Его руки опадают. И становится видно, что голова Круглова выглядит иначе, чем пару секунд назад.

– Что это? – глаза Молотова округляются. Полковник хватает рацию и вопит: – Что с Кругловым?

Подчиненные уже распахнули дверцы машины и с недоумением смотрят на мертвого пассажира. Скоро они доложат, что из уха перспективного политика торчит предмет, напоминающий шило.

63

– Это провал! Почему он это сделал? Какого черта? – метался по гостиной разъяренный Молотов. – Почему Ручкин убил Круглова, а не попытался сбежать? Или хотя бы прикрыться Кругловым как щитом?

Петелина сидела в кресле, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Ей было хорошо: ее план сработал. Она только что увидела две реальные смерти – два убийства. Одно из них она могла предотвратить или хотя бы предупредить о нем. Однако, сыграв на чувстве мести Ручкина, она сама предопределила такой исход. И не жалела об этом. Пусть полковник беснуется, пусть он злится, что его план «помощи государству» провалился. Она уверена, что принесла пользу стране. Вопреки обстоятельствам, вопреки давлению и угрозам, наперекор букве закона. Из двух зол она выбрала меньшее. Так иногда приходится делать, когда поступаешь по совести.

– Почему вы молчите? Вы догадывались? Вы знали!

Петелина открыла глаза. Молотов нависал над ней и буравил подозрительным взглядом.

– Простите, я устала. О чем вы?

– Вот об этом! – полковник ткнул пальцем в дисплей ноутбука, где продолжалась транслироваться суета вокруг двух трупов в «ауди». – О Ручкине и Круглове. Вы провели с ними здесь полночи!

– Как только подписала вашу бумагу, все напрочь забыла о Круглове. Как вы и требовали. – Петелина говорила подчеркнуто равнодушно.

– Причина? Я хочу знать причину! – не унимался Молотов. – Почему он это сделал?

– Ручкин – убийца, отброс общества. Ваши слова еще раз подтвердились.

Петелина вспомнила, что своему слову придавал большое значение и вор в законе Колокол, живший по принципу: сказано – сделано, пообещал – ответь.

– Мммм, – угрожающе взвыл Молотов и затряс кулаком. Его грозный, но бессильный жест был адресован не следователю, а невидимому року. – Круглов был у нас на крючке. Сорвалась блестящая перспектива на долгие годы.

– Борис Семенович, мне пора домой. Я жутко устала. У меня отпуск пропадает.

– Да катись ты! – махнул кулаком полковник.

Петелина нашла свою «тойоту» за воротами в том месте, где оставила накануне. Не успела она завести двигатель, как на заднее сиденье плюхнулся Лоськов. Он возник словно из ниоткуда.

– Я вас ждал, – признался Денис, пригнувшись между сиденьями. – Поехали.

– Что это? – заметив в его руке черную сумку, спросила Петелина.

– Деньги Колокола. Я забрал их из машины Ручкина, как только обнаружил, и перепрятал.

– Ручкин мертв. Его убили твои бывшие коллеги.

– Они давно от меня отреклись.

– Теперь я понимаю их методы. Молотов хотел посадить Крылова на крючок. Так же как твою девушку.

– К сожалению, Молотов всегда добивается своего.

– Не в этот раз. Крылов тоже мертв. Его убил Ручкин. В последний момент ударил шилом в ухо.

– С чего бы?

– Даже не представляю.

– За то я представляю, как «рад» Молотов.

– Ты бы его видел сейчас. Гром и молнии.

– Мне хватило того, что я видел на службе.

Денис попросил телефон у Петелиной и позвонил Колоколу:

– Она раскрутила дело. Второй грабитель тоже мертв. Деньги у меня, – коротко доложил он.

Выслушав инструкции, Денис кивнул и передал слова Колокола Петелиной:

– Арсен благодарит вас. Справедливость восстановлена.

– По справедливости и по закону – часто разные понятия, – грустно произнесла Петелина. И вспомнила про Нурали Джураева. – Один безвинный человек еще сидит в тюрьме.

Денис раскрыл сумку, извлек несколько денежных пачек и положил на переднее сиденье:

– Вам причитается гонорар, Елена Павловна.

– Я ничего не возьму, – было первой реакцией следователя. Потом она подумала и решила: – А, впрочем, эти деньги я потрачу на адвоката. Мы добьемся справедливости по закону.

– Это честные деньги. Вы вправе использовать их как пожелаете.

– Мои честные, а остальные?

– Остальные надо отвезти обратно в банк.

– Отлично! Туда мы и направимся. Но прежде мне надо связаться с Мишей Устиновым.

– С Головастиком? Вы же завершили дело.

– Не совсем, – загадочно ответила Петелина.

В течение ночи мелодичный бой часов в доме Круглова ей постоянно что-то напоминал, будто подсказывал. Бум-бум-бум… И только сейчас она поняла, что именно.

Петелина позвонила Мише Устинову и объяснила свою просьбу. На первый взгляд просьба походила на чудачество. На самом деле следователь шла на огромный почти смертельный риск.

64

Банк «Партнерство» возобновил работу. Петелина и Лоськов прошли через кассовый зал и направились в директорский кабинет. Бахлин, как только увидел черную сумку в руках Дениса, расплылся в улыбке до ушей:

– Вы вернули деньги? Слава богу, я буду жить!

– Вам лучше поблагодарить Елену Павловну, – предложил Денис, водружая сумку на стол.

– Лена, я у тебя в долгу. Ты спасла меня. Сделаю, что пожелаешь, – Бахлин потянулся к Петелиной, собираясь обнять ее.

– Прочь руки! Ты отработаешь долг прямо сейчас, – категорично сказала следователь.

– Я готов. Что от меня требуется?

– Все деньги из этой сумки ты оприходуешь в кассу. Затем переведешь их в Фонд восстановления храма.

– Какого храма? – не понял банкир.

– Того самого! Ты уже делал это. Правда, суммы были меньше, но приказы тебе отдавал Колокол. Этот храм рядом с его домом. В графе «назначение платежа» укажешь: на отливку колоколов и восстановление колокольни. От общины.

– Всю сумму на храм?! – опешил банкир.

– Елена Павловна, мы должны сдать сумку в хранилище, – вмешался Лоськов.

– Сели! – рявкнула Петелина.

Мужчины подчинились командному голосу и яростному виду Петелиной. Оба опустились на диван.

– А теперь слушайте и не перебивайте! Я выполнила условия договора, нашла грабителей и деньги. Честь вашего босса восстановлена. Но теперь перед вами не испуганная мама, а старший следователь Следственного комитета. Если вы посмеете препятствовать моим действиям, будете задержаны. У меня есть основание предъявить каждому из вас официальное обвинение. Не сомневайтесь, я это сделаю.

Елена перевела дух после решительной тирады. Лоськов поспешил заметить:

– В сумке деньги самого Колокола. Ему это не понравится.

– В сумке ворованные деньги. Они принадлежали многим людям, и я верну их им в другом качестве. Что касается гражданина Арсена Колокольцева, я сообщу ему о своем решении лично. После того как Бахлин сделает то, что я сказала.

Ошарашенный Бахлин переглянулся с Лоськовым. Петелина демонстративно подняла телефонную трубку:

– Или я вызываю опергруппу, или ты переводишь все деньги в Фонд восстановления храма. Ну!

Лоськов стиснул пальцы и опустил глаза. Не получив его поддержки, Бахлин поднялся.

– Так я пойду? – осторожно спросил банкир, обращаясь сразу к обоим присутствующим в кабинете.

Ответила только Петелина:

– Не вздумай меня обмануть, Бахлин. Принесешь платежные документы и выписку со счета.

Бахлин взял сумку и удалился. Петелина села за стол. Она чертила карандашом по чистой бумаге непрерывные запутанные линии. Время от времени карандаш ломался, она точила его и продолжала рисунок с прерванной точки. Вперед, только вперед.

Денис бросал на Петелину короткие взгляды. «Сумасшедшая», – читалось в его глазах.

Бахлин вернулся с пустой сумкой и документами на перевод денег. Петелина изучила бумаги и позвонила со своего мобильного Колоколу:

– Дело завершено. Я в банке Бахлина, справедливость восстановлена.

– По правде говоря, не ожидал, Елена Павловна, что вы так быстро…

– И вот что у меня вертится в голове. – Петелина прервала вора и напомнила ему его слова, пытаясь воспроизвести интонацию: – Все мы в долгу перед Богом. Только не знаем, как отдать долг.

Колокол вспомнил свои слова и спросил после паузы:

– Вы о чем, Елена Павловна?

– О том, что вы всегда держите слово. И о вашей мечте.

– Я до конца не понимаю вас.

– Тогда послушайте. Так будет звучать колокольный звон в звоннице вашего храма, когда ее восстановят.

Петелина включила запись, присланную Устиновым. Головастик по ее просьбе обратился в мастерскую по отливе колоколов, получил от них чертежи, и с помощью специальной программы синтезировал перезвон будущих колоколов.

– Красиво, – промолвил Колокольцев, прослушав запись.

– Скоро вы услышите их вживую. У меня в руках подтверждение, что храм получил крупную сумму на изготовление колоколов и восстановление колокольни.

– От кого? – удивился Колокол.

– Как обычно, от анонимного благотворителя. На этот раз он оказался весьма щедрым, суммы хватит на полное восстановление. Видимо, это не только его деньги, а деньги общины. Как говорил один мой знакомый: Бог в курсе, это главное. Там, на небесах, добрые дела зачтутся.

Елена снова акцентировала внимание на прежних словах Колокола. И замерла в ожидании. Колокол понял ее и долго молчал.

«У некоторых так бывает перед вспышкой ярости, – подумалось Петелиной. – Не перегнула ли я палку? Я распорядилась воровскими деньгами, огромной суммой. А у меня дочь, о которой знает Колокол. Я не могу к ней приставить вечную охрану. Да не молчи ты! Скажи хоть что-нибудь, чтобы я знала к чему готовиться!»

Ее напряжение передалось Бахлину и Лоськову. Оба боялись смотреть на Петелину, потому что понимали, что авторитет теперь знает, куда делись его деньги. Все напряженно ждали его решения.

И вот трубка ожила.

– Елена Павловна, вы можете переслать мне эту запись? – дрогнувшим голосом попросил Колокол.

65

– Приехали! Просыпайтесь!

От неожиданного окрика Елена дернулась и распахнула глаза. На нее смотрел незнакомый дядька. В первое мгновение она не поняла, где находится.

– Куда мы приехали?

– Пансионат «Коктебель», как заказывали.

Теперь Елена вспомнила, что провалилась в сон сразу, как села в самолет до Симферополя и пристегнула ремень. После приземления она получила багаж, вышла из аэропорта, опустилась на заднее сиденье такси и…

– Сколько я проспала?

– Всю дорогу, барышня.

– У вас уютно, – похвалила Петелина, чтобы хоть как-то сгладить недовольство таксиста, рассчитывавшего поболтать с москвичкой во время долгого пути о любимом Крыме и мировой политике.

Петелина расплатилась. Таксист достал ее чемодан, хлопнул крышкой багажника, и габаритные огни такси скрылись за благоухающими кустами. Было уже темно, дул легкий, приятный ветер. Здание пансионата загораживало вид на море, но в воздухе ощущалось свежее, волнующее дыхание водной стихии. Елена вытянула шею и крепко зажмурилась, на этот раз чтобы взбодриться.

Распахнув глаза, она прошептала:

– Вот я и в Коктебеле, любимом уголке моего детства.

Закончив дела в Москве, Петелина первым же самолетом отправилась в Крым. Несмотря на пережитые испытания льдинка женской обиды на Валеева еще не растаяла в ее душе, и Елена не предупредила Марата. Она ответила на его звонок, только когда самолет уже шел на посадку.

Пусть помучится, он ведь так и не извинился. Или это ей надо извиняться за ложь про любовь к Бахлину? Ну уж нет, мужчина обязан быть великодушным! Если любит, поймет ее чувства и сам попросит прощения.

Как только Елена вошла в номер, приподнятое настроение от предвкушения отдыха тут же обрушилось. Она увидела испуганные глаза матери. Ольга Ивановна вцепилась дочери в руку и запричитала:

– О боже, наконец-то. Она там, там…

– Кто? Где Настя? Что случилось? – паническое настроение матери передалось и Елене.

– В ванной. Настя заперлась в ванной.

– Что произошло?

– Она увидела, как ее парень, Костя, целуется с другой девочкой. Прибежала бледная, заплаканная, лица на ней нет. Заперлась и включила воду.

– Поплачет и выйдет, с кем не бывает, – немного успокоилась Петелина.

– Полчаса прошло, Настя не отвечает. А там…

– Что там? – затрясла поникшую мать Елена.

– В ванной мои таблетки. Снотворное.

– Они должны быть в твоей сумочке! Под контролем!

– Забыла. Выложила и забыла. Здесь у меня со сном не было проблем.

– Настя! Настя, открой! – Елена застучала ладонью по двери в ванную. – Это мама. Я приехала.

– Уйдите все! – крикнула девочка.

У Петелиной отлегло от сердца. Жива!

– Настя, не делай ничего дурного. Успокойся и выходи.

– Только не трогай мои таблетки, – умоляюще загнусила в дверь Ольга Ивановна и тут же с ужасом прикрыла рот ладонью, увидев, как взглянула на нее Елена.

– Меня предали! Я не хочу жить! – откликнулась девочка.

– Настя, не говори так. Открой дверь.

– Вы все равно меня не остановите! Я убегу и брошусь в море!

– Надо ломать дверь. Есть что-нибудь тяжелое? – обратилась Елена к матери.

Женщины перешли в комнату. Глаза обежали каждый уголок. Как назло, ничего подходящего. Елена подняла стул, перевернула, примерила, как будет бить ножкой по двери в ванную. Хотя бы так.

– Настя, открой! Пожалуйста, – прежде чем ломать дверь попросила Елена.

И тут распахнулась входная дверь. На пороге номера стоял Валеев. В руках он держал огромный букет.

– Я другим самолетом. Прости, – Марат протянул цветы Елене.

Петелина беспомощно опустила стул и плюхнулась на него. В уголках ее глаз появились слезы.

– Настя заперлась в ванной. Там снотворное. Я боюсь, она может… – И слезы хлынули по щекам Елены.

– Что случилось?

– Из-за мальчика. – Ольга Ивановна коротко рассказала про неверного Костю.

– Довел до слез и дальше не провожал, – проворчал Валеев, сунул букет Ольге Ивановне и скомандовал: – Так! Идите в комнату. Я с Настей сам поговорю.

– Что ты понимаешь в девочках! – возразила Елена.

– Я понимаю в мальчиках.

– Ты еще больше все испортишь.

– Уйдите и не мешайте. – Валеев силой выпроводил женщин.

Оставшись один, он постучал в дверь ванной.

– Настя, ты скоро? Мне руки помыть надо.

– Не ври, Валеев.

– Ты права, мне в туалет хочется. Дорога была долгой.

– Совсем невмоготу?

– Точно.

– Заходи, я отвернусь.

Елена и Ольга Ивановна с удивлением подглядывали из комнаты, как дверь приоткрылась, и Валеев исчез в ванной комнате.

Настя сидела на краю ванны, заполненной водой. Из крана с шумом хлестала вода, тут же уходя в переливное отверстие. Марат завернул кран. Стало тише. Он присел рядом с девушкой. Оба смотрели то в пол, то на стену, но не друг на друга. Говорили тихо.

– Тебе Костя нравится? – спросил Валеев.

– Да.

– Ты его любишь?

– Любила.

– Ты хотела с ним дружить, а потом выйти за него замуж?

– Ну да.

– И чтобы была свадьба, роскошное белое платье, и подружки тебе завидовали?

– Угу.

– И ты готова родить от него ребенка?

– Когда-нибудь потом, как у всех.

– И вот представь: все, что ты хотела, – случилось. Дружба, любовь, свадьба. Ты беременная, тебе рожать, выглядываешь в окно, а там Костя целуется с другой.

– Козел!

– Он бросает тебя и уходит к ней.

– Кошмар!

– Лучше увидеть это сейчас, чем потом. Ведь так?

– Угу.

– Так тебе сегодня повезло.

– Верно, – озадаченно выдохнула Настя.

– Зачем тогда плакать, если повезло? Пойдем, а то мама волнуется из-за пустяка.

Настя зачерпнула воду из ванной и умылась. Вытершись полотенцем, она словно сменила маску на лице: с грустной на смешливую.

– Достанется кому-то козел, – расплылась в улыбке девочка.

Марат обнял Настю за плечи, и они вышли в комнату. Их лица сияли. Ошалевшие женщины смотрели на них, ничего не понимая.

– Вот это букет! – восторженно оценила цветы Настя. – Валеев, ты классный!

Елена подалась вперед, чтобы обнять дочь. Настя позволила прижать себя на пару секунд и вывернулась.

– Я есть хочу, бабушка.

– А пойдемте-ка в ресторан? – предложил Марат. – Устроим праздник на берегу моря.

– У тебя деньги после цветов остались, зятек?

– Для любимой тещи ничего не жалко.

– Я уже переодеваюсь.

Елена отвела Марата в сторону и шепнула:

– Что ты сказал Насте?

– Это наш секрет.

Уже ночью, в постели, после хорошего ужина и супружеских объятий, Елена вновь вернулась к мучающему ее вопросу. Она прижалась к Марату, нежно поцеловала его в ухо и спросила:

– Ну все-таки… Чем ты ее убедил? Расскажи.

– Это элементарно. Я сказал, что у Насти самые красивые на свете ножки. Такие же, как у ее мамы.

– Да ну тебя! – Елена стукнула кулачком по его груди, прижалась и вдруг почувствовала себя абсолютно счастливой.