Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 151 (всего у книги 192 страниц)

Глава 35

4 июня. 10:30. 23 часа до казни

Панин устало прикрыл глаза, его голова безвольно опустилась. Сжать веки уже не было сил, и он продолжал видеть свет, противный изматывающий зелено-желто-красный свет, бьющий по нервам и пульсирующий в голове бессчетным количеством непрерывных циклов.

Как долго он здесь? Сутки, двое? Или всего несколько часов? Он потерял чувство времени. Непроницаемые стены темницы не позволяли понять день сейчас или ночь.

Когда он впервые очнулся в жуткой камере прикованный цепями к железному стулу, то не поверил в происходящее. Это фарс, жестокая игра, и он отказывается подчиняться! Человек в маске сварщика объяснил ему про суд народа и три варианта приговора. Панин плюнул в ответ, разразился матом и потребовал прекратить грязный розыгрыш.

– Как решит народ, – заявил сварщик и включил цветовое табло.

Три цвета стали сменять друг друга, высвечивая дикие несуразные слова: помиловать, кастрировать, казнить.

Что за бред? Куда он попал? Какой псих это придумал?

Железная маска полностью закрывала лицо и заглушала голос мучителя. Сварщик вел себя спокойно и не реагировал на крики. Он сунул ему под нос смартфон и продемонстрировал на манекене, что последует за каждым из вариантов приговора. После кошмарных кадров Панин почувствовал стальную петлю на своем паху и увидел чугунную гирю под потолком.

Это не шутка? Это по-настоящему?

Кровь застыла в жилах. Он похолодел, пришел в ужас и стал бешено колотиться, стараясь вырваться. Цепи звенели, петля впивалась в мошонку, а железный стул даже не пошатнулся. Дергаться бесполезно, он только повредил себе кожу и чуть не вывихнул суставы.

Сварщик бесстрастно следил за его конвульсиями, дождался, когда Панин затих, и сообщил:

– Следи за табло, мразь, цвета меняются через пять секунд. Когда увидишь один и тот же цвет в течение минуты, значит приговор вынесен.

– Приговор? Мне? – отказывался верить Панин.

– Далее последует немедленное исполнение воли народа. Техника сделает то, что будет гореть на табло. Как это произойдет – ты видел.

Сварщик ушел, так и не открыв лицо.

Это не сон, а кошмарная реальность, понял Панин. Он вспомнил свои страхи в первые дни после ареста. Тогда он жутко боялся, что кто-нибудь, сокамерники или охранники, его тайно задушат. Но обошлось. Со временем он убедился, что государственная система его защищает. Даже переступив закон, он оставался под защитой закона.

А потом пришло убеждение, что закон, который он переступил, по сути своей неправильный. Любовь нельзя ограничивать возрастными рамками. Почему порывы его нежности караются, а многие другие способы любви, даже с причинением физической боли партнеру, считаются дозволенными? Это несправедливо! Он тоже человек и в праве удовлетворять свои сексуальные потребности тем способом, который подходит для него.

На свободу он вышел с уверенностью в своей правоте и с презрением к обществу, которое вынуждает его скрывать истинные чувства и любить детей тайно. Но дети не умеют хранить тайну. Их можно обмануть на время, заболтать обещаниями или запугать, но они все равно проболтаются. И чванливое общество покарает его за истинную любовь, перешагнувшую устаревшие границы.

Как избежать наказания за любовь? Очень просто. Девочка должна жить с ним в семье и расти под его присмотром. Он потому и женился на Ершовой, уделял время ее малышке, приучал делать то, что ему нравится. И девочка бы постепенно привыкла к его ласкам, считала бы их нормальными, но злая мама помешала. Глупой бабе не место в отношениях мужчины и девочки!

Теперь он хотел получить девочку в свое полное распоряжение. Изолировать ее, чтобы она не проболталась. Путь она исчезнет для всех, останутся только он и она, его любовь к ней не будет встречать препятствий.

Он подготовился, все рассчитал и сделал главный шаг к заветной цели. Милая девочка, прекрасный Ландыш отныне принадлежит ему. Он укрыл ее от посторонних глаз и получил долгожданную награду. Это лишь цветочки, впереди сладкие ягодки, их отношения в самом начале чудесного пути, но злые люди опять прервали его счастье.

После ухода сварщика Панин выждал некоторое время и начал кричать, просить о помощи. Его обязательно услышат и спасут. Ведь есть же кто-то за этими стенами. Он напрягал голосовые связки, вопил, что есть мочи, пока не осип. Никто не пришел на помощь.

Наступившая тишина напомнила ему, что он не слышал, как уходил или уезжал сварщик. Ни шума автомобиля, ни звука шагов, ничего! И теперь снаружи не доносилось никакого гула, рокота или шума. Он осмотрелся и догадался, что стены и дверь его темницы покрыты звукоизоляционными панелями. Ненавистный сварщик хорошо подготовился, его никто не услышит.

Но Панин не отчаивался и стал пробовать выпутаться. Он извивался, дергался, пытался выскользнуть из-под цепей, но лишь причинял себе боль.

Он обессилил и почувствовал жажду. Увидел на полу пятилитровую бутыль с водой и трубочку, идущую из горлышка к его плечу. Узник смог ухватиться за трубочку губами и потянуть воду. Это было счастье.

Панин забылся, а когда очнулся, почувствовал новый прилив сил. На этот раз он не стал расходовать энергию в бесплодных попытках освободиться. Осмотрелся, изучил помещение. И, кажется, увидел камеру.

Ну, конечно, сварщик наслаждается его мучениями, наблюдая со стороны. Подлый ублюдок! Но если тот видит его, значит надо попробовать договориться. Жаль, что у него нет больших денег на выкуп. Но можно пообещать.

Панин стал обещать отдать все, что имеет – только выпусти отсюда. Если это наказание за старые грехи, то он свое отсидел. Неужели не понятно, что он к каждой девочке подходил с любовью. Он старался не причинять им вреда. Разве можно осуждать естественное мужское желание? Девочки созданы для мужчин и должны стремиться в их объятия. Так заложено природой. Он страдает от неразделенной нежности. Зачем же карать за нежные чувства так жестоко?

Мелькнула мысль, а вдруг ему мстят за новый порыв любви? Нет – это невозможно! Он научился на прежних ошибках и все предусмотрел. Про новую девочку, его обожаемый Ландыш, никто не может знать.

Долгие мольбы прошли тщетно. Дверь не открылась, никто не откликнулся.

Сколько часов так продолжалось? Он не знает. Счетчик времени у него единственный – мигающее табло, окрашенное в цвета светофора – красный, желтый, зеленый.

Каждая панель горит по пять секунд – это означает, что идет голосование. Народ решает его судьбу, так объяснил гадкий сварщик. Если светильник загорится одним цветом, значит его участь решена.

Зеленый – он станет свободным.

Красный – сорвется огромная гиря и размозжит ему голову.

Желтый – он лишится органа, который делает его мужчиной и дарит удовольствие, когда в его руках оказывается девочка.

Как та, хорошенькая с двумя светлыми хвостиками. Он не знает ее имя, да оно и не нужно. Она для него – Ландыш. Как и все прежние девочки, которые удостоились его любви. Он повторяет вслух это нежное имя, клянется вернуться к ней, спасти и обнять. Они должны быть вместе – он и Ландыш. Маленький нежный Ландыш ждет его.

Сладкие грезы сменяются беспросветным унынием. Он смотрит на цветовое табло и с ужасом ожидает, на чем остановится мигание. Помиловать, кастрировать, казнить… И опять сначала. Мерцание мучит и изматывает.

Замер красный. Почему цвет не меняется? Прошло гораздо больше пяти секунд! Скоро минута и тогда…

О, боже, желтый. Значит, ему показалось. Он не понимает, как отличить пять секунд от минуты. Вот горит желтый. Уже очень долго, неужели сейчас…

Он опускает взгляд на петлю. Брюки мокрые. Он обмочился и даже не заметил. Что происходит? Петля нагревается! Сейчас она раскалится и затянется. Кошмар!

Ух, пронесло, горит зеленый. Дай бог, чтобы он горел вечно. Он пытается считать, сбивается. Но прошло больше пяти секунд, он уверен. Ну же, отстегните цепь!

Но нет, зленый свет сменяется красным. И снова время тянется бесконечно. Это кошмар, от которого нет спасения.

Глава 36

4 июня. 11:30. 22 часа до казни

Дарья Дорохова возвращалась из управления полиции в подавленном состоянии.

Вчера после ареста Дениса Муравьева она надеялась, что страшная полоса неизвестности закончится, ее дочь найдут, Софья окажется жива и, что бы с девочкой не случилось, они вместе справятся с горем, перевернут черную страницу и будут жить дальше.

Но шли минуты, тянулись часы, а ничего не происходило. Ничего хорошего. На бесконечные звонки в полицию ей отвечали: ждите, идет расследование, мы с вами свяжемся. Она переслала разные фотографии Софьи поисковой группе волонтеров и те трижды приносили ей найденные детские вещи для опознания. Ее глаза застилали слезы, она отрицательно трясла головой, а те просили посмотреть внимательнее, чем еще больше нервировали.

Вторая бессонная ночь придавила ее безысходностью и чуть не свела с ума. Муж не мог сидеть дома и вместе с добровольцами прочесывал парк, заглядывал в подвалы, вскрывал канализационные люки, проверял придорожные канавы. Вконец измотанный муж вернулся домой под утро, нервно реагировал на ее вопросы, выпил водки и забылся.

Дарья не выдержала бремени неизвестности и пошла к следователю. Тот мямлил что-то невразумительное об организации поисков, а она заметила под его рукой уголовное дело об убийстве малолетней с именем ее дочери на обложке. Убийстве!

Слезы хлынули ручьем. От нее скрывают ужасную правду! Она выдернула папку, растрепала страницы, но страшных фотографий, от которых могло разорваться материнское сердце, не обнаружила. Следователь принялся оправдываться, что с учетом длительного отсутствия сведений о месте нахождения девочки – это обычная практика. Возбудить дело об убийстве даже лучше, они смогут привлечь к расследованию больше людей.

Лучше? С какой он планеты? Что может быть хуже убийства малолетней девочки? Дарья ничего не понимала. Следователь отправил ее к начальнику.

Полковник Головин сообщил, что Денис Муравьев отрицает свою связь с исчезновением Софьи. Есть основания ему верить, но следствие продолжается, они нащупали новую ниточку.

Какая еще ниточка? Денис врет! Ведь у него нашли рюкзак ее дочери, негодовала она. Требовала привести Дениса. Она выцарапает ему лживые глаза и оторвет вонючие причиндалы!

Полковник посоветовал ей пить успокоительное и ждать дома. Обещал, что скоро Софью найдут, но глаза при этом отводил и постарался побыстрее выпроводить посетительницу.

Она ушла, разъедаемая болью худших предчувствий. На подходе к дому Дарья Дорохова увидела подъезжающий автомобиль «рено». Тот самый, в котором был найден рюкзак ее дочери!

Из машины вышла Мария Муравьева с двумя раздутыми пакетами из супермаркета. На ее лице святилась безмятежность.

Дарья загородила соседке путь:

– Откуда у тебя машина? Ее вчера забрали на экспертизу.

– Автомобиль мне вернули, – нехотя ответила Муравьева и попыталась пройти к подъезду.

Но Дарья ее не пустила:

– Почему? Твой Денис заманил в машину мою девочку!

– Это неправда! Денис ничего не делал. Пропусти.

– Он мразь, тварь, недочеловек!

– Не смей так говорить! – обиделась Муравьева.

– Может, ты с ним заодно? Ты покрываешь сына. Чего отводишь глаза? Где моя Софья? Где?!

Дарья толкнула Марию. Та споткнулась о бордюр и упала, выронив пакеты. Из разорванного пакета выкатилась большая бутылка колы, вывалились пакетики с чипсами. Дарья хрустнула ногой по чипсам и вдруг сообразила:

– Чипсы и кола… Для кого?

Не давая Муравьевой опомниться, Дорохова подхватила ее сумочку и побежала в подъезд, на ходу вытаскивая ключи от чужой квартиры. За ней спешила Муравьева.

– Дарья, подожди! Я все объясню.

Дорохова быстро поднялась по лестнице, сунула ключ в дверь и открыла квартиру Муравьевой. Она проскочила прихожую, сунулась в комнату и увидела Дениса. Мучитель ее дочки вальяжно развалился на диване и смотрел телевизор!

Дарья рассвирепела. Она вцепилась в растерянного парня, опрокинула его на пол и оказалась сверху. Ее ногти впились в его шею. Она кричала и требовала:

– Сбежал, садист! Это тебе не поможет. Где Софья? Я придушу тебя, если не скажешь!

Денис хрипел, пытался сопротивляться, но разъяренная женщина вцепилась в него мертвой хваткой. Из-под ее ногтей сочилась кровь.

– Говори правду или придушу!

На помощь сыну подоспела Муравьева. Мария с силой дернула Дарью за волосы и опрокинула женщину на спину. Вдвоем с Денисом они коленями придавили Дороховой обе руки к полу.

– А теперь послушай меня, – увещевала Мария соседку. – Денис не сбежал и не трогал Софью. Он невиновен! Его отпустили. Так решили в полиции.

– Врешь! Я только что оттуда.

– Да послушай! Софью похитил педофил из интернета и подкинул рюкзак Денису.

– Кто?

При слове «педофил» у Дарьи снова взял вверх страх за дочку. Неизвестный дядька казался неизмеримо страшнее щуплого паренька.

Она посмотрела в глаза Денису:

– Говори правду. Ты встречал Софью?

– Нет, – поспешил ответить Денис. – Я не виновен, но объявят об этом только завтра.

– Почему?

– У полиции тайный план. Мне сказали сидеть тихо и не высовываться.

– Никто не должен знать, что он дома, – подтвердила Муравьева.

– Не верю!

– Не веришь нам, позвони следователю, которая привезла Дениса. Она оставила визитку.

Мария вскочила и подала карточку соседке:

– Вот. Старший следователь Петелина.

Дарья поднялась, села на диван, сверля недоверчивым взглядом противников, и позвонила.

– Это Дорохова, мама Софьи, которая… – произнесла она в трубку, и к горлу подступил ком.

– Вы узнали что-то о дочери? – торопливо спросила Петелина.

– Тут Денис Муравьев. Почему он дома?

Следователь поняла, в чем проблема.

– У нас нет оснований его задерживать. Но в интересах следствия мы вынуждены держать это в тайне.

– Он дома, а моей Софьи нет. Где она? Что вы узнали?

– Мы надеемся, вы верим, – поправила себя Петелина, – что ваша дочка найдется. Мы делаем все возможное.

– Что с ней? Мне сказали про какого-то педофила, – промямлила испуганная Дарья.

Денис поднес ей телефон с включенным сайтом Sud Naroda и зашептал:

– Вот этот. Он украл Софью.

Дарья взглянула на дисплей, и ее глаза округлились. В закованном узнике она узнала пекаря из кафе, который ласково общался с ее девочкой. Сейчас он был зол, грязен и страшен.

– Пекарь педофил? – изумилась Дарья. Ужасная картинка порождала ужасные ассоциации. – Что с Софьей? Что он с ней сделал? Где моя девочка?

– Мы не знаем, – честно призналась Петелина.

Дарья разрыдалась и выронила телефон.

Убитая горем женщина вернулась домой. Все ее мысли последние дни были о пропавшей дочери. О сайте Sud Naroda она ничего не знала. Сейчас, разобравшись что к чему, Дарья ужаснулась вопиющей несправедливости. Ее девочка исчезла, а большинство голосов было за помилование педофила. Люди прощали монстра, укравшего ее дочь!

Болезненная пустота в душе наполнилась клокочущей лавой мщения. Дарья написала на форум сайта о своей девятилетней дочке Софье, которая мечтала победить в музыкальном конкурсе. А еще девочка любила теплые булочки и зашла в пекарню, где работал коварный монстр. С тех пор Софью никто не видел.

Глава 37

4 июня. 14:00. 19 часов 30 минут до казни

Зябко и холодно. Это от холодной воды, которая хлещет из крана бурным потоком. Софья тянется к спасительной влаге, подставляет стакан, тот быстро переполняется, она подносит его к губам и – стакан оказывается пустой. А вода вот она, рядом, только протяни руку. Снова стакан под струей, снова пенные брызги, сейчас она наконец глотнет воды, ведь ей так хочется пить. Она подносит стакан ко рту и – опять разочарование.

Да что же такое! К черту стакан, в нем нет дна! Девочка тянется губами к струе, ей что-то мешает, она подставляет ладошку, делает глотательные движения, но вода исчезает.

В отчаянии она понимает, что это дурной сон, который, как зацикленный ролик, дразнит несбыточным и издевается над ее желанием. А действительность еще хуже. Вот из мрака появляется он. Приближается, дотрагивается, раздевает, гладит, хватает за ноги и наваливается. Его много, он повсюду, не отбиться…

Софья в ужасе приходит в себя. Девочка молотит руками пустоту и хрипло пищит, потому что не может кричать.

Она протирает глаза, осматривается. Тусклый свет фонарика едва освещает подвал. Она в сознании? Это по-настоящему или очередной кошмар?

Она ощупывает себя, натыкается на петлю из велосипедного тросика и закрывает лицо руками. Ей хочется выть. Действительность не лучше кошмарного бреда. Она взаперти в темном подвале, ее не ищут и не спасают, о ней все забыли. У нее не осталось сил, она здесь умрет!

Сквозь пальцы она замечает на полу пирожное. Вспоминает, как опрокинула столик, поймала бутылку и пыталась дотянуться до пирожного. Не смогла.

В голове словно вспышка – надо попробовать по-другому!

Она ищет бутылочку из-под колы. Находит. На донышке капелька коричневой влаги. Девочка старательно стряхивает ее в рот, облизывает горлышко.

Хорошо бы разорвать пластиковую бутылку вдоль, сделать из нее подобие ложки. Софья вгрызается в бутылку зубами, пытается прокусить, сминает пластик и теряет силы.

Тяжелое дыхание постепенно восстанавливается. Девочка понимает, что занимается не тем, силы ей нужны, чтобы достать пирожное. И она ползет к заветной цели.

На этот раз в ее руке бутылка. Она дотягивается ею до разбитого пирожного, пытается подвинуть к себе. Крем размазывается по бутылке, в горлышке остается кусочек сдобного бисквита.

Софья слизывает крем с бутылки, всасывает сдобу. У нее получилось, она смогла!

Голодная девочка снова тянется к еде. Бутылка раскатывает пирожное по бетонному полу, и на те крохи, что удается подцепить, налипают песчинки. Они хрустят на зубах, но девочка не обращает на это внимание. Она ест – это счастье. Она так давно ничего не ела.

Неожиданно тусклый свет фонарика начинает мерцать и окончательно гаснет. На девочку наваливается темнота, в грудь проникает леденящий страх.

Софья ничего не видит и теряет ориентацию. Где пирожное? Что от него осталось?

Она тянется в темноту, шурует бутылкой по полу то тут, то там и проверяет, налипло ли хоть что-нибудь. Ей удается зацепить крохи сладости, и она снова и снова скребет бутылкой по грязному полу. Наступает момент, когда язык слизывает с бутылки только цементные крошки.

Она отползает к стене и ложится на матрас. Она устала, ее глаза закрываются. Язык медленно ворочается во рту, пытаясь найти вкус малиновой ягоды. Мыслей нет, как и плаксивых обращений к маме – на это тоже требуются силы. Она сжимается калачиком от холода и падает в мрачный туман забытья.

Глава 38

4 июня. 17:00. 16 часов 30 минут до казни

Первые две цифры на таймере давно обнулились. Чем ближе была развязка, тем больше любопытных заглядывали на форум сайта Sud Naroda.

Новость о том, что Панин похитил Софью Дорохову мгновенно распространилась по сети. Оживились диванные эксперты, утверждавшие, что Панин изнасиловал и убил малышку. Это закономерный путь деградации педофила, твердили они. Поначалу педофил стесняется своих чувств, ему достаточно созерцаний и прикосновений к объекту вожделения, а затем похоть подчиняет его волю, и он идет на все, чтобы удовлетворить низменную страсть.

Народ негодовал. За несколько часов голоса за казнь педофила вырвались вперед, затем удвоились и продолжали расти. О победе помилования в народном голосовании уже не могло быть и речи.

Полковник Шумаков выяснил причину и вызвал к себе Петелину. Начальник был рассержен:

– Уж от кого-кого, а от тебя, Петелина, не ожидал такой ошибки. Зачем ты рассказала о Панине? Наш план летит к черту!

– Звонила мама Софьи Дороховой. Она ворвалась к Муравьевым, увидела Дениса на свободе и разбушевалась. Поймите, я не могла ей лгать.

– Тогда могла бы объяснить, что Панин наша единственная ниточка к ее дочке. Не станет его, не станет и… – Полковник раздраженно махнул рукой.

– Дорохова в праве надеяться на нас, а не на милость педофила. Мы найдем его. Шестнадцать часов в запасе.

– А прошло вчетверо больше! Что будем делать, когда таймер обнулится?

– Надо искать организатора казни.

– Как? Написать на форум – помоги умный злодей – и расписаться в своем бессилии? Представляешь сколько сумасшедших активизируется.

Полковник был прав. Любое резонансное дело побуждает десятки доброжелателей сообщать о крайне подозрительном соседе или встретившимся грубияне. А сколько обиженных дамочек захотят свести счеты со своими бывшими. Никаких сил не хватит, чтобы всех проверить. Тем более, когда время тает, как в песочных часах.

Елена рассказала о том, что ее волновало:

– В деле Панина шесть потерпевших девочек, а если добавить приемную дочь Ершову, то семь. И никто из них, никто, включая их родителей, никак себя не проявил на форуме сайта. Но есть те, кто признался в домогательствах Панина только сейчас.

– Странно.

– Главная странность в другом. Я связалась с двумя новыми потерпевшими. Девушки взволнованы и плохо помнят утро того дня, когда исчез Панин. А у главных пострадавших с памятью все в порядке, вспоминают подробности с точностью до минут.

– К чему ты клонишь? – заинтересовался Шумаков.

Елена не успела ответить. Дверь распахнулась, и в кабинет решительным шагом вошел вице-губернатор Бельский. Чиновник сам приехал в управление полиции, понимая, что вызывать следователей к себе на решающем этапе борьбы с народным судилищем нерационально.

Ни с кем не поздоровавшись, Бельский остановился перед монитором и ткнул в него пальцем:

– Что происходит, полковник? Откуда вал неправильных голосов?

Шумаков нехотя оправдывался:

– Стали известны новые обстоятельства. Панин похитил малолетнюю девочку.

– Я знаю, что Панин преступник. Поэтому он должен сидеть на скамье подсудимых, а не провоцировать народ на неправомерные действия.

– Розыск Панина не останавливается ни на минуту. Зона поиска с каждым часом сужается.

– И сколько еще часов вам потребуется? Мы же договорились, что голосование будет таким, как нам нужно! И что я вижу?

– Полицейские проголосовали, но воля народа… – Шумаков беспомощно развел руки.

– Как еще повлиять на голосование? – не унимался Бельский. – Неужели нельзя накрутить результат? Пусть хакеры обрушат этот сайт к чертовой матери!

– Хакеры тоже преступники, да и сайт защищен, – напомнил Шумаков.

– Детский лепет! Обеспечьте нужное голосование.

Петелина не выдержала и заметила:

– Манипуляции голосами до добра не доводят.

Вице-губернатор метнул раздраженный взгляд и рявкнул:

– Мне лучше знать!

– Про хитрости с голосованием – да, – согласилась Петелина. – Но розыск оставьте нам.

Бельский перевел грозный взгляд с Петелиной на Шумакова и заявил, тыча пальцем:

– Я снимаю с себя всякую ответственность. Вы разрушили мои планы. Вы! И отвечать за все придется вам лично!

Вице-губернатор ушел, не закрыв дверь. Шумаков устало опустился в кресло. Две бессонные ночи на его лице отпечатались синими кругами под глазами.

Елена села напротив начальника. Ей хотелось поддержать Геннадия Александровича новыми предложениями, но прорывных идей в голове не возникало.

И она просто озвучила свои мысли:

– Я выяснила, что Вероника Некрасова великолепный кодировщик, она могла создать сайт Sud Naroda и защитить его от взломов. Но участвовать в похищении Панина девушка не в силах. Для этого нужен крепкий мужчина, к примеру, Константин Антонов. К тому же он инженер и мог изготовить приспособления для казни. Но у Антонова алиби, слишком хорошее алиби. Сначала больше часа он провел у бывшей учительницы Золотовой, хотя наш старый кондиционер починил за двадцать минут. Потом попал под штраф видеофиксации, словно этого хотел. Говорит, что пил чай с печеньями, поэтому задержался и вынужден был спешить. Все так, однако, если бы не печенье он ушел бы раньше. А урок по выпечке в то утро попросила организовать одна из учениц Золотовой.

– Что ты бубнишь! Какое еще печенье, какая ученица? – раздраженно откликнулся Шумаков.

Неуместный вопрос словно уколол Петелину и заставил задуматься. Лера, Лера из Израиля. Она вспомнила материалы уголовного дела Панина, и у нее появилась неожиданная версия. Если это так, то…

Она порывисто встала, в глазах мерцали искорки азарта.

– Я должна проверить.

Утомленный полковник махнул рукой:

– Ступай.