Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 192 страниц)

– Вы упомянули, что Гребенкин встретился с подругой дочери. Я возражаю насчет слова «дочь».

Петелина нахмурилась, пытаясь обнаружить скрытую подоплеку.

– Так, Миша, я сейчас не в том состоянии, чтобы разгадывать ребусы. Говори прямо.

– Погибшая Екатерина Гребенкина не является родной дочерью Игоря Васильевича Гребенкина. Их ДНК не совпадают!

– Вот как? – Следователь быстро прикинула возможные варианты. – Значит, женщина родила от другого, а Гребенкину солгала. Хотела выйти замуж за офицера. Ну что ж, бывает. Отнюдь не редкий случай.

– А вдруг Гребенкин сначала поверил Кате, а потом узнал, что она ему не дочь? – вкрадчиво спросил Головастик.

Это опять был один из тестовых вопросов, которыми молодой криминалист любил пытать опытного следователя. На этот раз Петелина решила вступить в предложенную игру.

– Ты намекаешь, что убить родную дочь – это одно, а расправиться с самозванкой, которая обманом втерлась в доверие и, возможно, претендует на некое наследство – совсем другое.

– Сами знаете, какие завихрения бывают в голове у преступника.

– Гребенкин узнает правду, ссорится с обманщицей и в состоянии аффекта толкает девушку с крыши! – продолжала выстраивать новую версию следователь. – Сутенер Мануйлов мог стать свидетелем убийства, за что и поплатился жизнью. А сейчас Гребенкин нашел Лизу Малышко…

– Которая тоже могла быть на крыше.

– В таком случае жизнь девушки в большой опасности!

32

Лиза Малышко не на шутку испугалась, оказавшись в плену у господина с тростью. Она знала Тармо Кильпа как щедрого, но привередливого клиента, которому требовалась дополнительная стимуляция. Бросающаяся в глаза белая трость всегда была при нем, но девушка не догадывалась о ее страшной начинке. Лиза видела, как Кильп безжалостно расправился со случайными противниками, и боялась подумать о том, что ждет ее.

Ведь она нагло обманула эстонца.

Когда Лизу неожиданно освободили от жесткой хватки Кильпа, девушка обрадовалась. Худшее позади! Она выпуталась и из этой передряги!

Но тут же очутилась в других руках. Лиза узнала своего мучителя. Чертов Гребенкин! Встреча с ним не входила в ее планы, и она наделась, что их дорожки разойдутся так же быстро, как и при первой встрече. Тогда ему нужно было узнать о Беспалом. Она выпалила все, что знала о сутенере, и ее отпустили.

Однако на этот раз Гребенкин не задавал вопросов. Он больно сжал ее локоть и потащил за собой вниз по улице к набережной Яузы. Девушка не сопротивлялась – ей хотелось быстрее уйти подальше от опасного магазина «Филателист».

На ее краткий вопрос: «Что вам надо?» Гребенкин огрызнулся: «Молчи!»

Лизу удивило, что он прямиком вывел ее к поджидавшему такси, сел вместе с ней на заднее сиденье и приказал водителю ехать к главному корпусу МГУ.

Они вышли на Менделеевской улице, там же, где час назад она садилась в эту же желтую машину. По дороге Лиза успокоилась и пришла к выводу, что Гребенкин спасает ее, увозя подальше от разозленного Тармо Кильпа.

– Спасибо, – поблагодарила девушка, когда таксист уехал.

Она даже улыбнулась Гребенкину. Жизнь научила Лизу демонстрировать благодушие самым отвратительным клиентам.

Гребенкин, не говоря ни слова, выдернул у нее из рук сумочку, достал телефон и отключил его. Так же он поступил и со своим мобильником.

– Что вы делаете?

Мужчина в ответ недобро глянул, толкнул девушку в спину и направил вдоль забора ботанического сада, в том направлении, куда указывала табличка с надписью «Метеостанция».

«Что ему надо? Куда он меня ведет? – мучительно гадала Лиза. – Неужели он знает о моем укрытии? Вот влипла!»

Гребенкин остановил девушку у наклоненного к забору дерева. Одна из толстых веток перекидывала свои щупальца через ограду.

– Перелезай первая. Побежишь – пристрелю, – хмуро пообещал Гребенкин и продемонстрировал пистолет.

Девушка посмотрела налево и направо. Никого! Здесь вообще редко ходят люди.

– Почему вы ко мне пристали? Что вам надо?! – воскликнула Лиза.

– Правду.

От этого простого ответа девушка сжалась, словно попала под струю ледяной воды.

«Легко требовать правду. А если правда – это самое страшное?!»

Она смирилась и перелезла через ограду. В ту же секунду передумала и хотела бежать, но решительный стук оружия по ограде заставил Лизу обернуться. Она замерла под ненавидящим взглядом Гребенкина.

– Я выстрелю. Не сомневайся.

Душа девушки ушла в пятки. Лиза поняла, что полностью зависит от придурка с пистолетом.

Гребенкин спрыгнул в снежную кашу и приказал:

– Веди!

Лиза покорно поплелась вглубь сада, прекрасно осознавая, что скоро она окажется в заброшенной оранжерее вместе с вооруженным мужчиной, едва сдерживающим кипящую в нем злость.

33

Как только Елена Петелина пыталась сосредоточиться на деталях расследования смерти Бориса Мануйлова и Екатерины Гребенкиной, ее мысли возвращались к грязному шантажу адвоката Гомельского. Постоянно думать о компрометирующей ее записи было невыносимо. И Елена сознательно погрузилась в мысли о том, как решить проблему бывшего мужа.

Сергей тоже не ангел – угрожает материальными трудностями ей и дочери. Но он просит помочь в рамках ее компетенции, а не требует переступить через закон. И если говорить юридическим языком, Сергей Петелин – потерпевший в деле о мошенничестве в особо крупных размерах, а она – старший следователь, который обязан выявлять преступников.

Схема хищения товаров с использованием подставного склада отнюдь не нова, и те, кто этим занимаются, склонны к повторам. Поэтому для начала Петелина запросила данные по аналогичным преступлениям. В этом ей помогла самая опытная сотрудница архива Астаховская.

Сейчас Людмиле Владимировне Астаховской было под шестьдесят, но когда-то она была успешным молодым следователем. Природа наградила женщину не только проницательным умом, но и эффектной внешностью. Мужчины в форме не могли остаться равнодушными к жгучей брюнетке с большими глазами, высокой грудью, тонкой талией, стройными ножками и отменным вкусом. Это и сыграло роковую роль в карьере следователя Астаховской.

Независимая красивая женщина с большими полномочиями всегда вызывает один и тот же вопрос.

– Чья она? – прищурившись, поинтересовался высокопоставленный прокурор у подчиненного. – Сама по себе? Да ну!

И прокурор решил приударить за привлекательной сотрудницей.

После первого отказа хозяину высокого кабинета у Людмилы Астаховской появились порванная блузка и проблемы по службе. С каждым прокурорским «обломом» трудности у гордой женщины нарастали. Завистливые коллеги почувствовали, откуда дует ветер, и поднажали с той же стороны. Небрежность и непунктуальность, которые прощают мужчинам в погонах, не прощают женщинам. Особенно независимым. Якобы за промах в работе Людмилу Астаховскую уволили с должности следователя. Понижение было демонстративным – в самый низ, в прямом и переносном смысле.

Астаховскую разжаловали и перевели приказом в подвал – простым клерком ведомственного архива.

Все были уверены, что гордячка Астаховская хлопнет дверью. Но она осталась. Новая должность позволяла ей быть в курсе событий. Людмила Владимировна читала новые уголовные дела, пересматривала старые. И постепенно превратилась в живую энциклопедию, которой, правда, мог воспользоваться далеко не каждый сотрудник.

Лену Петелину Астаховская приметила сразу после ее появления в Следственном комитете. Молодая красивая женщина напоминала Людмиле Владимировне ее саму. И битая жизнью Астаховская взяла Елену под негласную опеку. Она радовалась успехам Петелиной и помогала ей советами как по службе, так и в жизни.

– Привет, Лена, я все для тебя подготовила. – По-прежнему элегантная Людмила Астаховская вошла в кабинет следователя и уронила стопку архивных папок на стол.

– Я бы сама спустилась к вам, Людмила Владимировна.

– Нам, подвальным крысам, полезно выбираться на свет.

– Уже вечер.

– Вот именно, архив закрывается. Кстати, загар тебе к лицу, а вот грустный вид портит любую женщину. Работа или мужики?

– И то, и другое, – честно призналась Елена.

– Запомни главное: в жизни существует баланс. Женщины чаще говорят глупости, а мужчины чаще их совершают. Уголовные дела подтверждают это на сто процентов.

– И зачастую мужчины совершают те глупости, которые нашептывают им женщины.

– Вот ты и сделала правильный вывод.

– Это ваш совет?

– Ох, Леночка. Лет десять назад я действительно давала тебе советы. А сейчас расширяю горизонт твоего восприятия. Шире взгляд – больше вариантов решения. Но если ты захочешь поболтать по душам, я приготовлю одноразовые платочки.

– Готовьте, Людмила Владимировна, они могут понадобиться.

Петелина вздохнула и раскрыла одну из принесенных папок.

– Я для тебя закладочки сделала, – качнула пальчиком Астаховская, покидая кабинет.

Благодаря закладкам работа спорилась, но все равно заняла более часа. Петелина систематизировала первые результаты, когда на ее столе задребезжал мобильный телефон. Поднимая трубку, следователь взглянула на часы и почувствовала усталость. Рабочее время давно закончилось.

– Елена Павловна, докладывает старший лейтенант Майоров. – Молодой оперативник робел перед старшим следователем и невольно переходил на официальный тон.

– Ваня, давай по-простому. Что у вас?

– Мы нашли место, где была Лиза Малышко. Это магазин «Филателист». Ее опознал владелец магазина.

– Что Малышко там делала?

– Хотела продать редкие марки.

В голове у опытного следователя сразу выстроилась логическая цепочка. Редкие марки у девушки-проститутки означают кражу. Поступало ли заявление о краже марок? Она такого не припоминала – ее профессиональный взгляд наверняка зацепился бы за необычное преступление в сводках происшествий. Разве что кража марок случилась во время ее отпуска…

– Но пока она торговалась, на нее напали, – продолжил Майоров.

– Прямо в магазине? – уточнила следователь.

– Так заявил владелец «Филателиста» Лисицын Вениамин Романович. Его магазин занимает небольшое полуподвальное помещение. Посетителей практически не бывает.

– Кто напал на Лизу Малышко?

– Лисицын так напуган, что путается в показаниях. Пришлось нам…

– Надавить на него? – опередила оперативника следователь.

Елена беспокоилась о психологическом состоянии Валеева. Он до сих пор не хотел с ней разговаривать.

– Ваня, как там Марат? – спросила следователь. – Он сегодня один раз уже сорвался.

– Я спокоен! – рявкнула трубка, и Елена узнала голос Валеева. Оказывается, он прислушивался к разговору и сам ответил на ее вопрос. – У меня нет причин для волнения! Ни одной!

– Елена Павловна, мы ничего такого… – оправдывался Ваня. – Мы показали фотографию Гребенкина, и владелец магазина подтвердил, что этот человек неожиданно напал на девушку и утащил ее с собой.

– Извини, Ваня, я погорячилась. Все мы сегодня на нервах, но надо держать себя в руках! – Елена нарочно повысила голос в надежде, что Марат ее услышит. – Так. Значит, Гребенкина вы не застали…

– Но мы связались с Голова… с экспертом Устиновым. Попросили вывести нас на их телефоны. Михаил сказал, что телефоны исчезли.

– Подожди минутку, я уточню.

Петелина позвонила со стационарного телефона Михаилу Устинову.

– Елена Павловна, я уже дома, – виновато произнес Миша, умоляя помолчать хихикающую рядом с ним девушку Машу.

Елена позавидовала чужому счастью и попросила разъяснить ситуацию с исчезновением телефонных номеров подозреваемых.

– Наша парочка пересеклась на Таганке, – рассказывал эксперт. – Оттуда они вместе поехали на Воробьевы горы – судя по траектории, на автомобиле. Я отслеживал их, но в районе главного корпуса МГУ сигналы исчезли.

– Что это значит?

– Отключили телефоны – это первый вариант. Или зашли в глубокий подвал – второй. Могли, конечно, попасть в аварию – такую, что все вдребезги. Но я проверил: серьезных ДТП в этом районе не зафиксировано.

– Надо отслеживать их появление.

– Я могу делать это и из дому. Пока мы с вами говорим, я подключился к программе. Телефонных сигналов по-прежнему нет.

Петелина услышала звук поцелуя. Нахальная журналистка смачно чмокнула Мишу в ту щеку, возле которой он держал трубку. Послышались тихое сопение и возня. Елена поняла намек, поблагодарила эксперта и вернулась к разговору с оперативниками.

– Связь отключилась в районе МГУ.

– Мы знаем. Ехать туда? – спросил Майоров.

По его унылому тону было понятно, что Ваня скорее думает о теплой встрече с любимой Галей, чем о продолжении оперативных мероприятий. Елена оценила взвинченное состояние Марата и пришла к выводу, что ему необходим полноценный отдых. Когда Марат придет домой, они найдут решение общей проблемы. Они взрослые люди и понимают, что сексуальные связи, которые были в прошлом, не должны портить нынешние отношения. В конце концов, у него тоже были женщины, но она об этом даже не намекнет. Она постарается снять мужской стресс с помощью мягких женских методов…

– Поиски Гребенкина и Лизы Малышко я поручу патрульным, – приняла решение Петелина. – А вы захватите видеозапись из магазина.

– У филателиста нет камеры.

– Опять эта чертова конфиденциальность… Вот что! Проверь, как расположены камеры в соседних учреждениях. Возможно, в их зону попадает вход в магазин. Если так – копию утром ко мне.

– Сделаем.

– И езжайте домой. Вас там ждут, – непроизвольно вырвалось у Елены.

Оперативники сидели в машине Марата Валеева. Обрадованный Ваня сообщил, что на сегодня отбой, нужно только видеокамеры проверить.

Марат закурил, выпустил дым в окно, повертел головой и указал на камеру:

– Вон та у банка филателиста захватывает. Справишься?

– Ну конечно.

– Тогда двигай, а я докурю.

Старший лейтенант вышел из машины и попрощался с напарником:

– До завтра, Марат. Я потом на метро. Так быстрее получится.

– Тоже верно, – пожал плечами Валеев.

На той же улочке был припаркован черный седан «инфинити» с затемненными стеклами. В машине находились адвокат Денис Гомельский и Алекс Баюкин.

Адвокат указал на Валеева:

– Проследи за ним. Это мент, я видел его у «Диких кошечек». Он копает под тебя.

– Как же я прослежу? Он на машине!

– Я оставлю тебе свою тачку. Звони и рассказывай о каждом его шаге. И помни: от твоего успеха зависит, как быстро я отмажу тебя от «мокрухи».

– Только наблюдать?

– И действовать, когда я скажу. Но не так тупо, как в магазине. Из-за тебя уплыли марки.

34

Мужская рука резко перевернула бутылку. Остатки водки булькающей струей обрушились в стакан, капли разлетелись по столу. Губы почувствовали прохладу стекла, и теплый алкоголь обжигающей горечью скользнул в вытянутое горло. Марат Валеев крякнул в сжатый кулак, тряхнул потяжелевшей головой и прикурил новую сигарету от той, что тлела между пальцами.

Капитан Валеев сидел за своим столом в кабинете оперативников в УВД. Он был один. Наступила ночь. Настольная лампа освещала пустую бутылку водки, захватанный пальцами стакан и скрюченные окурки в треснутой пепельнице.

«Вот как умирает счастье», – внезапно подумал Марат.

Он вспомнил долгий ночной перелет из Москвы на Пхукет. Утром Елена подняла створку иллюминатора, увидела зеленый остров и голубой океан.

– Посмотри, как красиво, – произнесла она шепотом, чтобы не разбудить Настю, спавшую в кресле между ними.

Елена хотела поделиться с ним красотой природы, а он любовался ее сияющими глазами.

– Посмотри. Тебе нравится? – настаивала она.

Марат смотрел. И ему нравилось.

А сегодня утром, уходя из дома, он подсчитывал часы, когда вернется, скинет одежду и окажется в постели с любимой женщиной.

Марат любил Лену еще со школы. Но взрослая жизнь разметала их, одарила семьями и детьми и предоставила новый шанс в тридцать пять лет, когда их пути пересеклись по службе. Марат завоевал женщину своей мечты, и его душа воспарила от радости. Однако сегодня тень прошлого заслонила солнце. Падение с высоты оказалось болезненным.

Растревоженный алкоголем мозг формулировал одну претензию к Лене за другой. Почему она скрывала свою связь с подлецом адвокатом? Почему не контролировала себя и позволила записать постельные сцены? Этот наглый адвокат настолько хорош в постели, что она потеряла голову? Выходит, в Гомельского она влюбилась до беспамятства, а Марату только позволила быть рядом с ней? И какого хрена она запрещает ему разобраться с зарвавшимся юристом по-мужски?!

Валеев швырнул опустевшую бутылку и стакан в мусорную корзину. Их раскрошила упавшая сверху тяжелая пепельница. Больше здесь делать нечего. Капитан хлопнул дверью и спустился по лестнице.

У выхода из управления его окликнул дежурный офицер:

– Валеев, ты как? Сам доберешься?

– Тут рядом, – махнул рукой оперативник.

– Ну, бывай! Только сильно не гони.

Марат сел за руль и завел двигатель. «Рядом» относилось к его собственной квартире. Сегодня он к Лене не поедет. Прежде им надо серьезно поговорить. Она должна ответить на неприятные вопросы!

С этими мыслями Валеев подъехал к дому. Ноги привели его по знакомой дорожке в родной подъезд. Марат загремел ключами, отпирая замок.

Валеев распахнул дверь квартиры и непонимающе уставился в проход. На пороге его встречал взъерошенный Ваня Майоров. Он был в трусах и шлепанцах, но с пистолетом.

– Я подумал, грабитель. – Смутившийся напарник попытался закрепить оружие под резинкой трусов. Трусы не выдерживали тяжести пистолета.

Валеев только сейчас вспомнил, что в его однокомнатной квартире живут Ваня Майоров и Галя Нестерова. И дополнительного спального места не предусмотрено. Он сам уступил им пустующую квартиру в обмен на уход за котом Чингизом.

Из комнаты высунулась встревоженная Галя в короткой ночной сорочке.

– Что-то случилось, мальчики?

– Я решил взять куртку полегче. Весна! – Валеев сдернул с вешалки ветровку. – Не хотел будить, извините. Пока!

Марат вернулся в машину и поспешил покинуть двор. Коря себя за глупость, капитан выехал на ночную улицу. Он снова не обратил внимания на то, что за ним следует черный седан «инфинити». Тот же самый автомобиль, что въехал во двор.

Если бы Валеев был сегодня более собранным, он припомнил бы, что видел эту машину около клуба «Дикие кошечки» в момент ссоры с охранником, а также неподалеку от магазина «Филателист» на Таганке и рядом с управлением полиции.

Марат проехал несколько кварталов и остановился у дешевого отеля, переделанного из общежития закрывшегося завода. Валеев заплатил за ночь и получил ключ от номера.

Когда Марат направлялся к лестнице, его перехватил вертлявый молодой человек с бегающими глазками и лукаво запел:

– Прекрасные девочки! Недорого! Есть выбор. Любые пожелания клиента.

Валеев хотел дать назойливому сутенеру в морду, но затем остановился, прислушавшись к внутренним ощущениям. Душевная боль вывернулась удобной изнанкой.

«Она изменила мне, и я имею право… Это не месть, а оперативная разработка. Внедрение с целью получения информации».

– Пошел ты!

Валеев отпихнул сутенера, но из холла не ушел. Ему нужна не первая попавшаяся шлюха, а проститутка, связанная с агентством «Нежная лилия», где работали погибшие девушки Катя Гребенкина и Стела Сосеску. Валеев загрузил на смартфоне сайт агентства, перешел по ссылке «элитный отдых» и попал в фотогалерею – девчонки, снятые в пикантных позах.

А вот и Катя Гребенкина – еще не убрали!

Валеев выбрал блондинку с соседнего снимка и позвонил по указанному телефону. Он делал заказ открыто, не таясь от обиженного сутенера, который наверняка отваживал «чужих телок от своей поляны».

Убирая телефон, оперативник нарочито широко распахнул куртку, чтобы любопытный взгляд заметил пистолет в наплечной кобуре.

Марат поманил сутенера пальцем и сурово предупредил:

– Помешаешь девчонке прийти ко мне, отстрелю яйца.

Алекс Баюкин вернулся в черный «инфинити» и в очередной раз позвонил Гомельскому.

– Валеев нашел, где переночевать. Снял номер в гостинице и вызвал проститутку.

– Откуда знаешь?

– Сам слышал, как он говорил по телефону. Он заказал девочку на ночь.

– Очень хорошо. Будь там и жди моей команды.

Отключив связь, Денис Гомельский немного подумал и набрал телефон Елены Петелиной. Он говорил быстро, чтобы успеть обидеть:

– Доброй ночи, Леночка. Ты нашла поддержку у своего мачо? Как ему наше хоум-видео? Возбуждает? Или твой бравый опер обиделся из-за того, что с ним ты не проявляешь такого усердия?

Петелина нажала отбой, но Гомельский не расстроился. Следователь у него на крючке и будет плясать под его дудку. Возникшая ассоциация заставила адвоката победно улыбнуться.

Елена Петелина сунула трубку под подушку, чтобы больше не слышать никаких звонков. Она легла поздно, но то и дело ворочалась, не находя себе места на широкой кровати.

«Марат не придет, это очевидно. Он даже не позвонил. Исчез – и все! За что он со мной так?!»

Подлость адвоката Гомельского три года назад нанесла ей глубокую душевную травму. Постепенно рана затянулась, Лена стала о ней забывать, но сегодняшний визит полоснул ее, словно нож, и теперь рана снова кровоточила. Но самое страшное, что Елена опять оказалась одна перед лицом серьезной проблемы.

«Неужели Марат от меня отвернулся?»

Женщина встала, прошла на кухню и выпила валерьянки. Второй раз за сегодняшний вечер. Кажется, немного отпустило. Елена вернулась в кровать и долго смотрела на дисплей смартфона, прежде чем решилась позвонить Марату.

«Пусть скажет. Я должна знать правду».

Палец нажал кнопку вызова. Елена поднесла трубку к уху. Долго шли гудки, а потом она услышала тяжелое дыхание Марата и женский смешок. Трубка тут же полетела под подушку. Лена уткнулась в нее, вцепилась пальцами и заплакала.

«Я одна. Совсем одна!»

35

Косые лучи утреннего солнца ослепили Михаила Устинова, когда он открыл узкую дверцу и шагнул на крышу шестнадцатиэтажного жилого дома. Миша остановился и зажмурился. Ему в спину ткнулась остроносая пигалица с тонкими дредами рыжих оттенков. Подружка эксперта-криминалиста Маша Луганцева ставила смелые эксперименты со своей прической, но сохраняла верность широким штанам, ботинкам на толстой подошве и сумке-мешку через плечо. Девушка работала журналисткой. Ее глаза, похожие на яркие фонарики, постоянно рыскали в поисках сенсации.

– Здесь все и произошло? – спросила Маша, доставая фотоаппарат.

– Два одинаковых случая с разницей в сорок дней.

– Как тебе название для статьи – «Крыша самоубийц»? – Журналистка прищурилась, выбирая точку для съемки.

Головастик уже смирился с тем, что за отсутствием бицепсов-трицепсов вынужден удивлять подружку криминалистическими талантами и загадками следствия. Девушка пользовалась этим, строчила статейки и за полгода знакомства с Мишей завоевала авторитет среди коллег-журналистов как «источник близкий к следствию, пожелавший остаться неназванным».

Миша Устинов сверился в планшете с собственными фотографиями, сделанными на месте происшествия, и подошел к бетонному выступу на краю крыши.

– Она находилась здесь, – заявил он, показав на ограждающую стенку высотой чуть выше колена.

Маша подбежала к указанному месту, перегнулась через край и не смогла сдержать эмоции:

– Ох, ни фига себе!

Защелкал фотоаппарат.

– Осторожно! – забеспокоился эксперт.

Маша выпрямилась и с лукавым видом тряхнула дредами.

– Ты волнуешься за мою жизнь, Головастик?

Она употребляла это прозвище, когда была особенно расположена к парню. Миша не обижался.

– Меня больше волнует улика. Ты можешь ее уничтожить. Отойди. – Эксперт установил на парапете кейс криминалиста и открыл крышку.

– Какая еще улика?

– Вчера я ознакомился с отчетом патологоанатома. И кое-что меня заинтересовало. – Эксперт извлек большую лупу, оценил ее прозрачность и высунул голову за край стены.

– Что именно тебя заинтересовало?

Миша не отвечал. Это был один из тех моментов, который поднимал его авторитет в глазах девушки.

– Ты можешь объяснить? – не терпелось узнать журналистке. – Нашел что-нибудь?

– Нашел. – Миша победно улыбнулся, убрал лупу и натянул латексные перчатки.

– Где?

– Дай твою камеру.

– Я сама сниму. Показывай.

– Газетный репортаж и уголовное дело – две большие разницы, Маша. – Устинов бесцеремонно забрал у девушки фотоаппарат. – Для вас главное – эффект, а для нас – точность.

Он несколько раз сфотографировал стену здания с разным фокусным расстоянием.

– Я ничего не вижу! – злилась журналистка, пытаясь заглянуть сбоку.

Миша достал из кейса нож и пластиковый пакетик.

– А теперь держи меня. – Эксперт встал у края крыши, готовясь нагнуться вниз.

– Как?

– Присядь и обхвати мои ноги.

Девушка выполнила его команду. Ее нос уткнулся в ягодицы старшего лейтенанта юстиции.

– Держи крепко!

– Если ты пустишь газы, я за себя не ручаюсь.

Миша наклонился. Журналистка слышала, как лезвие ножа скоблит по бетонной стене. Через минуту эксперт гордо продемонстрировал ей пакетик с каким-то содержимым.

– Что это значит? – Девушка пыталась рассмотреть пакетик.

– Это значит, что твое название статьи – «Крыша самоубийц» – никуда не годится.

– Не тебе меня учить, зазнайка!

– Теперь я уверен: здесь произошло не самоубийство, а убийство!

36

В заброшенной оранжерее ботанического сада МГУ в исправном состоянии находилась лишь комната в северном торце вытянутой конструкции. Там не было окон, толстые стены были сложены из пористых кирпичей, чтобы можно было поддерживать одинаковую температуру зимой и летом. Когда-то здесь в специальных условиях хранили семена цветов и овощей. Потом семена переместили в подземное хранилище, и опустевшее помещение приспособил для личных нужд аспирант-ботаник Олег Дерябин. Тут под нарастающий скрип кровати с панцирной сеткой проходила кульминация его свиданий со Стелой Сосеску.

Сейчас на старом матрасе лежала Лиза Малышко. Ее запястья и лодыжки были примотаны веревками к металлической кровати. А тот, кто ее связал, дремал на стуле, прислонившись к стене.

Игорь Васильевич Гребенкин дернулся из-за неспокойного сновидения и разлепил веки. В темноте ему показалось, что кровать пуста. Он метнулся к двери, но, когда распахнул ее, дневной свет выхватил беспомощный силуэт заснувшей на кровати пленницы.

Гребенкин потянулся и вышел на свет. За разбитыми стеклянными стенами оранжереи росли старые яблони. Скоро их ветки оживут, оденутся в листву, а там уж недолго ждать и россыпи нежных цветов, которые украсят деревья узорчатыми шалями.

Как на фотографии его погибшей дочери.

Игорь Васильевич помочился на старую грядку. Девка тоже, наверное, захочет облегчиться, подумалось ему. И тут же доброе намерение перечеркнула молния злости – да пусть обделается, сука!

Вчера ночью он пытался выпытать у Лизы правду. Катя не могла сама броситься с крыши. Это подтвердил и сутенер. Дочь говорила о сюрпризе. Ее глаза предвещали некое чудо, а не тот ужас, который он увидел!

Гребенкин готов был добыть правду у подружки дочери любым способом. Он даже бил девушку, но темнота не позволяла увидеть ее глаза. А без этого не понять – лжет шлюха или начала «колоться». Поэтому дальнейшую экзекуцию Гребенкин отложил до утра. Девчонка уже убедилась в его решимости, и теперь разговор пойдет быстрее.

Игорь Васильевич вернулся в комнату. Проснувшаяся Лиза Малышко затравленным взглядом следила за его приближением.

– Мне надо в туалет, – произнесла она.

– А мне надо узнать правду. – Гребенкин сел на кровать и правой рукой вцепился девушке в горло. – Ты была с Катей на крыше? Была?

– Да, – прохрипела Лиза.

– Что там произошло? Говори, сука!

Девушка задергалась, но из-за коротких веревок могла только извиваться. В порыве злости Гребенкин навалился на пленницу и двумя руками сжал ей горло. Лиза выгнулась, беспомощно разинула рот и выпучила глаза. Мучитель выждал полминуты и разжал пальцы. Лиза захлебнулась мучительным кашлем.

– Поняла, что будет, если соврешь?

Гребенкин достал пистолет и вдавил ствол в грудь девушки.

– А теперь отвечай. Кто убил Катю? Если не скажешь, я убью тебя. Считаю до трех. Раз, два…

– Ее никто не убивал.

– Ты издеваешься? – Гребенкин ударил Лизу в лицо. – Попробуем еще раз. Последний. Кто убил мою дочь? Раз, два…

– Она жива! – крикнула девушка.

Лицо мучителя оскалилось, рука напряглась, палец, лежавший на курке, слегка согнулся. Гребенкин поднял пистолет и сунул его Лизе под нос.

– Я буду убивать тебя медленно. Это травматический пистолет, но пули в нем настоящие. Сначала я выстрелю тебе в живот. Это очень больно. Потом в грудь. Твои мучения продолжатся. А если ты не заговоришь, я пущу пулю тебе в глаз. Это и будет мой счет. – Гребенкин по очереди направил пистолет в указанные точки на теле девушки. – Раз. Два. Три.

– Я признаюсь, я во всем признаюсь! – зашептала испуганная Лиза.

– Кто толкнул Катю с крыши? Начинаю счет. Раз!

– Я! Это сделала я!

Взгляд Гребенкина затуманился. Он сжал веки и затряс головой. Вот и все. Он добился своего – узнал, кто убийца. Дальше дело за малым – нужно покарать преступницу.

Когда мужчина вновь посмотрел на пленницу, Лиза увидела в его глазах мертвый холод.

Теперь Гребенкин говорил тихо:

– Поступим по справедливости. Катя умерла быстро. Ты тоже умрешь быстро. – Он направил ствол пистолета девушке в глаз.

– Стойте! Вы должны узнать, в чем заключался ее сюрприз!

Взгляды палача и жертвы встретились. Никто из них не отводил глаз.

37

Еще не открыв глаза, Марат Валеев ощутил под ладонью изгиб гладкого обнаженного тела. Его рука покоилась на женской талии. Он плавно сжал пальцы. Мозг заполнился сладким сиропом томления.

– Леночка… – прошептали пересохшие губы.

Марат инстинктивно придвинулся к женщине. Рука скользнула вверх и жадно стиснула грудь. Большую и тяжелую.

Что за дела? Марат дернулся и распахнул глаза. К нему качнулась пакля крашеных белых волос, и он увидел заспанное женское лицо.

– Хочешь еще? Доплачивай.

Девица широко зевнула и обдала его кисловатым отталкивающим дыханием. Марата пронзило воспоминание. Проститутка! Как там ее? Анжела или Олеся? Он поссорился со своей Леной, напился и нашел девицу на сайте «Нежная лилия». Она явилась под кайфом и, как дура, хихикала, ублажая его.

Блин! На кой она ему сдалась? Ах да! Он хотел вытянуть из нее сведения о Кате Гребенкиной и Лизе Малышко. Это был не пьяный разврат, а оперативное внедрение. Внедрение…

Марат откинул одеяло и свесил с кровати голые ноги. Ступня угодила в холодную слизь использованного презерватива. Ну, хотя бы об этом шлюха позаботилась.

– Тысчонку накинь – и продолжим. Ты такой славный… – Крашеная блондинка попыталась придать голосу нежность и приподняла ладошками объемную грудь. – Потрогай. А можешь и куснуть.

– Пошла на хрен! Проваливай! – взвился Марат, натягивая трусы.

– Урод! – фыркнула девушка.

Впрочем, оделась она быстро, не сделав ни одного лишнего движения и контролируя поведение недовольного клиента.