Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 188 (всего у книги 192 страниц)

Глава 48

Звуковое послание отправилось, как только Петелина выехала с парковки. Телефон был закреплен на торпеде, и всю дорогу домой Елена бросала взгляд на дисплей. Ответят или нет? Что скажут?

Подъехала к дому. Ответ не пришел. Но и отказа нет! Она верила, что уже крутятся колесики процесса обмена. Без огласки, чтобы не сорвалось.

Зашла в квартиру. Первым увидела уставшего отца. День с внуком измотал дедушку. Грустный Саша волочил за ухо плюшевого зайчонка. Увидел маму, бросил игрушку и подбежал к ней. Елена подхватила сына на руки. Вспышку радости на женском лице слизнула гримаса ужаса.

– Где? – в отчаянии выдавила Елена.

– Что? – испугался Павел Петрович.

– Саша в одном носке!

– Он вечно его теряет.

– Плохая примета.

– Ты о чем? – недоумевал отец.

– Один носок – к одиночеству. Близкий не найдет дорогу домой! – паниковала Елена.

Она метнулась в детскую, вернулась с новыми носками, надела на Сашу, сжала его ножки.

– Вот так, в носочках теплее. Не снимай, пожалуйста. Мы ждем папу, да.

Удивленный Павел Петрович таращился на дочь:

– С каких это пор майор юстиции стала верить в приметы?

– Тебе что, трудно следить, чтобы ребенок не терял носок? Что здесь сложного!

– Лена… Я пойду, пожалуй.

Дедушка стал собираться. Он ночевал в квартире бывшей жены, которая находилась в соседнем подъезде. Вынул телефон с зарядным устройством из розетки. Вспомнил важное.

– Звонил твоей маме в больницу. Показал Оле Сашу. А внук отказывается общаться, не узнает бабушку со сломанной ногой. Но я не об этом хотел… Врач сказал, что операция прошла успешно. Оля будет ходить!

Павел Петрович поделился радостной вестью и ожидал реакции дочери. Но Лена его не слушала, она смотрела в телефон. Пришел ответ из Киева. Слов не было, только электронная ссылка на российское информационное агентство.

Елена нажала ссылку и попала на сообщение об обмене военнопленными. Она жадно читала новость, выхватывая главное.

Из украинского плена освобождены 94 российских военных. Им оказана первая помощь, им дали позвонить родственникам. Освобожденных доставят в Ростов-на-Дону, оттуда самолетом в Москву. В медучреждениях они пройдут лечение и реабилитацию.

Елена чуть не подпрыгнула от радости. Марата освободили! Его везут в Москву! И тут же тревога. Почему он не позвонил?

Напрашивалось объяснение. Телефон у Марата забрали, а ее номер он не помнит. Его же били, он в плохом состоянии, если и помнил, то забыл. Ну конечно! Ведь сказано: прежде всего лечение и реабилитация. Марат не сразу приедет домой.

Елена посмотрела новостную ленту. Появились первые фотографии военнопленных. Грязная одежда, худые изможденные лица, некоторых ребят несут на носилках. Она пыталась разглядеть Валеева, но не нашла.

Убедила себя – ничего страшного. На снимках от силы пятнадцать лиц, а освобождены девяносто четыре! Марат среди них, он прилетит. А вот и главная информация: военно-транспортный самолет с нашими прибудет на аэродром Чкаловский.

– Папа! – крикнула Елена и выбежала в коридор, чтобы остановить уходящего отца. – Останься, пожалуйста. Мне надо уехать.

– Куда на ночь глядя?

– Марата освободили, – выдохнула Елена и слезы брызнули из ее глаз.

Она уткнулась в плечо отцу. Он успокаивал:

– А ты говоришь, носок. Всё хорошо, дочка.

– Их сразу в больницу. Я должна его увидеть.

– Конечно, поезжай. Я останусь с Сашей. Он меня деда называет.

– Будешь укладывать Сашу, дай молочную смесь. Теплую.

– Справимся. Правда, с горшком не получилось, но «кха-кха» Саша освоил.

Елена засмеялась и вытерла слезы.

На военный аэродром Чкаловский в Подмосковье Петелина приехала глубокой ночью. На КПП показала паспорт и удостоверение Следственного комитета. Объяснила, что ждет мужа из плена. Военные связались с Москвой, там сверились со списком. Пришлось объяснять про гражданский брак и разные фамилии. Вошли в положение, пропустили.

Борт ждали несколько автобусов, машины «скорой помощи» и тележурналисты. Подполковник-распорядитель проинформировал Петелину:

– Вашего мужа в госпиталь на реанимобиле повезут. Если с ним поедете, свой автомобиль оставьте за пределами аэродрома. Здесь не положено.

– Реанимация, – прочла Петелина надпись над кабиной «скорой».

– Ваш тяжелый. Ноги потерял в плену, – подтвердил подполковник. Увидел, что женщина побледнела, поддержал под локоть: – А вы не знали? Радуйтесь, что не двухсотый. Сейчас отличные протезы можно достать.

Какой-то медик подсунул Елене ватку под нос. Она вздрогнула и выпучила глаза. Ноги ниже колена похолодели и заныли от непонятной боли. Это из-за нее, она виновата, что не выполнила первое требование! Марата покалечили в назидание, он пострадал из-за нее!

Спецборт приземлился. Автобусы, машины «скорой» и телевидения поехали к самолету. Военно-транспортный самолет распахнул задний грузовой люк. Автотранспорт выстроился полукругом, десятки фар осветили чрево лайнера.

Елена шла пешком по бетонным плитам. Из самолета гуськом выходили мужчины. Они успели переодеться в новую форму. Им задавали вопросы. Некоторые отвечали, что рады освобождению, но не улыбались.

Легкораненым помогали выйти товарищи. Затем появились носилки с тяжелыми. Елена металась от одних носилок к другим, вглядывалась в лица и старалась не смотреть на конечности. Марата всё не было.

Неожиданно трап опустел. Никто не выходил из самолета. Елена растерянно озиралась и накинулась на подполковника со списком.

– Где мой Валеев? Его нет!

– Да вот же он, – указал подполковник на машину реанимации, куда закатывали носилки с раненым.

Елена бросилась к «скорой», отпихнула медика, просунулась в фургон. Ее рука угодила в пустоту вместо ног под покрывалом, лицо вытянулось:

– Это не Марат.

Раненый боец попытался улыбнуться.

– Я Мурат.

– Валиев Мурат, – подтвердил подполковник, заглядывая в списки.

Елену затрясло от горечи и радости. Она плакала и причитала:

– Не он, не он…

– Да что не так?

– Валеев Марат. Валеев Марат, – повторяла Петелина, пятясь от фургона с безногоим инвалидом.

Она бросилась в автобус к освобожденным, показывала телефон с фотографией Марата:

– Вы видели его? Видели? Марат Валеев, майор полиции. Его в Киеве в ГУР держали.

Никто Валеева не опознал. Один из бойцов задержал Елену за руку и поведал:

– ГУР выпускает тех, кто им уже не нужен. – И добавил едва слышно: – Еще остаются те, кто сам не захотел.

Петелина остолбенела. Подполковник вытащил ее из автобуса и махнул водителям рукой:

– Выезжаем!

Остаток ночи Елена просидела в своей машине. В голове ядовитой змеей извивалось подозрение. Марат убил Петрова, поэтому сбежал на фронт. Когда его решили вернуть, он сдался в плен. Сначала стал убийцей, теперь предателем?

Глава 49

Вместе с рассветом к Петелиной вернулась уверенность. Нет! Нет! Нет! Марат не предатель.

Садисты из ГУР ее обманули. Жестоко разыграли! Сообщили об обмене военнопленных, обнадежили и даже включили в списки бойца с похожей фамилией. И специально изувечили его. Она поверила, примчалась к самолету, считала минуты до встречи, а в Киеве потешались. Валеев оставался в плену. Это подлость!

По дороге в Москву Петелина размышляла.

Чего другого она ждала от врагов? В ГУР Украины злорадствуют, для них это не подлость, а военная хитрость. Враги ждут, что она подавится обидой и снова будет умолять опустить мужа. Они выдвинут новое требование. Она на крючке и будет дергаться по их команде.

Ну уж нет! Она ничего не напишет садистам и ни о чем их не спросит. Она старший следователь и займется расследованием.

Кто та женщина, что ее остановила у Киевского вокзала? Этот момент должен попасть на камеры видеонаблюдения. Вокруг вокзала их не мало, да и у торгового центра «Европейский» должна быть своя система видеоконтроля.

Еще в пути следователь запросила информацию, а приехав на службу, получила доступ к камерам видеонаблюдения около Киевского вокзала. Архив данных был огромным. Но она знает место и время встречи, это упрощает поиск.

Петелина погрузилась в просмотр видеозаписей, когда в ее кабинете появился полковник Харченко. Он вплотную подошел к столу, и только тогда она заметила начальника.

– Юрий Григорьевич?

– Зашел посмотреть, чем занимается мой лучший следователь.

– Работаю.

– Над чем? – Харченко заглянул в ноутбук, где воспроизводилась запись с камер. – Знакомое место.

– Площадь Киевского вокзала. – Петелина щелкнула по клавише и остановила воспроизведение.

– И пальто знакомое, – указал начальник на дисплей.

На стоп-кадре Петелина шла к метро в зеленом пальто, в котором фотографировалась у зеркала. Харченко заглянул ей в глаза:

– Елена, вчера ты сказала, что это пальто новое. А я помню его в прошлом году. Что ты от меня скрываешь?

– Я пытаюсь спасти Валеева. Он в застенках ГУР Украины, – призналась Петелина.

Харченко заинтересовался:

– Откуда ты знаешь, что Валеевым занимается управление разведки?

Петелина включила видео, где двое садистов по приказу своего начальника избивают Марата. Харченко просмотрел запись, побледнел и умолк.

Петелина спросила:

– Вы слышали требования и угрозы?

– Видел, – хрипло ответил начальник.

– Я выполнила условие, а меня кинули. Больше я не собираюсь петь под их дудку. А начался обман здесь! – Елена продолжила воспроизведение кадров у Киевского вокзала. – Ко мне подошла женщина, спросила про электрички. Вот она, целенаправленно идет ко мне, хотя рядом есть другие.

Было видно, как пожилая женщина остановила Петелину, что-то спросила. Елена стала объяснять, но женщина не понимала и постоянно переспрашивала.

– Мне пришлось показать ей схему вокзала в телефоне. И в этот момент ко мне залезли в карман за ключами. Я даже не почувствовала!

– Какими ключами?

– От квартиры, которую я сняла по требованию ГУР.

– В доме на Фрунзенской, где ты запросила данные о жильцах?

– Да.

На лбу Юрия Григорьевича прорезались морщины. Он с минуту размышлял и попросил:

– Давай внимательно посмотрим запись. Крути по кадрам.

Елена и женщина, искавшая электрички, стояли на тротуаре. Мимо ко входу в метро шел поток пассажиров. Петелина мешала проходу, ее раз или два задели спешившие прохожие.

Харченко посмотрел запись и сделал вывод:

– Не она. Ключи взял кто-то из прохожих.

– Личность вора не определить, – вынуждена была согласиться Петелина. – Но эту пособницу опознать можно. Она отвлекала меня, значит, в сговоре!

Следователь укрупнила кадр с лицом пожилой женщины и распечатала на принтере. Задумалась, рассуждая вслух:

– Если поиск по лицам ничего не даст, подам в розыск. Нужно ее найти!

Харченко взял листок, но не всматривался в лицо, а мучительно думал о чем-то. Потом сказал:

– Не надо ее искать. Я ее знаю.

Петелина удивленно посмотрела на начальника, и Харченко признался:

– Это моя мать.

Глава 50

Несколько минут в кабинете Петелиной стояла тишина. Взгляды начальника и следователя бродили по предметам, опасаясь пересечься. Каждый ждал, что скажет другой. Наконец Юрий Григорьевич решился:

– Моя мать приехала с Украины и смотрит на всё иначе. Мы можем с ней поговорить. Вместе.

Пока Петелина думала, что ответить, на ее телефон пришло сообщение. Она коснулась дисплея и вздрогнула – это был сигнал об открытии двери в съемную квартиру на Фрунзенской.

– Хорошо, поговорим. Позже. Я занята, – пробормотала Елена и зыркнула так, что взглядом выдавила начальника из кабинета.

Оставшись одна, она включила приложение для удаленного просмотра видеокамеры и увидела, как в квартиру заходит девушка с большим чемоданом на колесиках.

Впилась взглядом. Девушка высокая, элегантно одетая, только голова замотана платком, а половину лица прикрывают дымчатые очки, как у таинственных незнакомок в старых фильмах. Яркая помада, челка заправлена под платок, а на руках перчатки по локоть – такую даму легко представить за рулем ретроавтомобиля. Девушка оставляет чемодан при входе, бегло осматривает квартиру и выходит. На весь визит она затрачивает чуть более минуты. Даже вещи из чемодана не распаковывает.

Квартира опустела. За неимением другого объекта Петелина рассмотрела чемодан. Большой, синий, обмотан пленкой, как делают для сохранности при перелетах. Для надежности чемодан перетянут лентой скотча.

У следователя возникла версия: девушка только что прилетела, в квартире шаром покати, поэтому она отправилась в магазин за продуктами. Значит, скоро вернется.

Не теряя времени Петелина переслала видео Головастику и позвонила:

– Миша, в нашей квартире гостья. Можешь выяснить личность?

Эксперт рассмотрел «винтажную» даму и сострил:

– Вы переслали мне старую комедию с Одри Хепберн или Софи Лорен?

– В следующий раз так и сделаю. Но это точно не комедия.

– Современный детектив – скучный, как моя работа, – согласился Головастик. – Я попробую. А сейчас у меня есть для вас сюрприз.

– Надеюсь, хороший? Неприятных сюрпризов мне уже достаточно.

– Как сказать. Помните, на одежде Беспалого было найдено пятнышко крови? Сначала предположили, что это его собственная кровь, но даже группа не совпала.

– Помню. И тогда возникла версия, что кровь принадлежит убийце Беспалого.

– Я проверил на совпадение с ДНК из нашей базы преступников. Тоже мимо.

– Та-ак, – взволнованно произнесла Петелина, понимая, что криминалист подводит ее к чему-то неожиданному.

– И тогда я решил сверить с ДНК работников правоохранительных органов. Мало ли?

Петелина притихла. Она сразу подумала про Марата. Если к зажигалке и окурку, найденным на месте убийства Беспалого, добавится кровь Валеева на одежде жертвы, то его виновность будет практически доказана.

– И ты нашел совпадение.

– Да.

– Кто? – выдохнула следователь.

– Я вам пришлю заключение, – после некоторой заминки ответил криминалист.

Сообщение пришло на почту. Несколько минут Елена не решалась открыть файл. По реакции Устинова понятно, что речь идет о знакомом ей человеке. Хорошо знакомом! В прошлый раз улики против Валеева он передал ей лично, сейчас не желает быть свидетелем ее реакции. До сих пор она пыталась защищать Марта, верила в его непричастность, но в аэропорту ее вера пошатнулась. Тогда она отмела сомнения, а сейчас…

Следователь открыла файл. Посмотрела на место, где ранее стояла рамка с семейной фотографией. Она, Марат и Саша. Теперь фотография в столе. Она убрала ее, поддавшись эмоциям или из-за интуиции? Почувствовала, что Марат скрывает что-то страшное.

Елена вернула взгляд на ноутбук и прочла заключение эксперта. Главный вывод: кровь на одежде Беспалого принадлежит подполковнику Петрову!

Стало легче. Но быстро пришло понимание, что новые данные не снимают подозрения с Валеева. О чем говорит экспертиза? Только о том, что Беспалый был рядом во время убийства Петрова в Школьном сквере. Там же был и Валеев. У Беспалого только пятнышко крови, а Марат избавился от своей куртки. Получается, Валеев мог убрать Беспалого, как опасного свидетеля.

Не успела Елена осмыслить версию, как в ее кабинет ворвался Головастик.

– Вы видели это?

– Видела. Беспалый причастен к убийству Петрова.

– Я про девушку в квартире.

– Уже установил ее личность? – удивилась следователь.

– Пока лишь заметил… Включите запись из квартиры. Остановите здесь!

Теперь и Петелина заметила, как таинственная гостья мимоходом достала из сумочки некий предмет и установила его на комоде.

– Это электронная фоторамка, – пояснил Устинов. – Увеличьте кадр.

Елена увеличила до максимума, прильнула к дисплею и отпрянула. На фоторамке она рассмотрела себя и Марата. И узнал кадр!

– Это наше селфи из телефона Валеева. Тут я в неудачном ракурсе и забраковала фото. Марат никому его не посылал, снимок только в его телефоне!

Оба поняли о чем речь. Валеев в плену, и противник имеет полный доступ к его телефону.

– Елена Павловна, вы говорили, что квартира для внештатного агента. – Устинов пристально смотрел на следователя.

– Для агента, – согласилась Петелина.

– Но эта девушка не ваш агент. На кого она работает?

– Мы с тобой работаем на Следственный комитет. Наше дело расследовать и узнать про нее всё!

– Что тут расследовать? Надо устроить засаду, взять ее и допросить.

– Не всё так просто. В чемодане может быть женская одежда. Девушке дали возможность пожить в квартире и посмотреть, что будет. Мы задержим ее и будем вынуждены отпустить.

– Зато узнаем, кто дал ей ключи.

Петелина обреченно покачала головой:

– Один раз я ошиблась. Второй ошибки я не допущу.

– И вы ничего не предпримете?

– Девушка может быть курьером, оставила чемодан и ушла. Надо проверить его содержимое. Как думаешь, удастся потом также обмотать чемодан?

Криминалист присмотрелся:

– Трудно. Но я могу просканировать чемодан приборами.

– Отличная идея!

– Но это не главная проблема. Фоторамка развернута на вход в квартиру. Думаю, не случайно.

– Миша, договаривай! – потребовала следователь, зная манеру эксперта замолкать на самом важном.

– В рамке может быть камера с передачей сигнала. Как наша над дверью.

– Если войдем, нас увидят?

– Скрытно в квартиру пройти нельзя, – подтвердил эксперт.

Петелина нахмурилась, но тут же расплылась в загадочной улыбке:

– Если нельзя, но очень хочется, то можно. А хочется мне… – она ласково посмотрела на Мишу и облизнула губы.

– Вы о чем? – покраснел Устинов.

– Легенда у нас есть, коллега, – мы любовники. Будем ее развивать. Готовь приборы!

Глава 51

– Люба, я сегодня пригласил на ужин Елену Павловну! – с порога объявил жене Юрий Григорьевич Харченко, пропуская Петелину в квартиру.

Удивленная супруга Харченко вышла в прихожую. Женщины немного знали друг друга, и Елена поспешила успокоить хозяйку:

– Любовь Игоревна, мне только чай.

– Родители еще не ужинали? – уточнил Харченко у жены. Получил подтверждение и гаркнул: – Отлично. Все за стол!

Елена прошла в гостиную, где на диване перед телевизором сидела пожилая супружеская пара.

– Елена Павловна, моя правая рука, так сказать, – представил Петелину Харченко. – Мои родители. Григорий Александрович и Анна…

– Ганна Миколаевна, – поправила сына мать.

Елена сразу узнала женщину, которая отвлекала ее у Киевского вокзала. Та равнодушно взглянула на следователя, видимо, не признала без яркого пальто.

Петелина не стала откладывать разговор до ужина и спросила:

– Нашли электричку, Ганна Миколаевна? Не опоздали?

– Какую электричку? – насторожилась пожилая женщина.

Петелина включила телефон и показала видео их встречи.

– Я в зеленом пальто была. Висит в прихожей.

Ганна Миколаевна встала, набычилась. Яростный взгляд исподлобья уперся в Петелину. Плотно сжатые губы сдерживали энергию, готовую вырваться наружу.

Харченко вежливо вмешался:

– Мама, зачем ты ездила на Киевский вокзал? Кто тебя просил?

Воинственный взгляд Ганны Миколаевны опалил сына. Сухие губы разжались. С нарастающим волнением посыпались обвинения:

– Я с Харькова. Российска армия бильше року уничтожае мое мисто! Як и другие миста Украйны. Российска армия убивае моих земляков украинцев. Я не можу выдержать тот ужас, який зараз происходит. Моя ридна Украйна пид постоянным обстрилом ваших ракет. Ваша армия стирае с лица земли миста и села Украйны.

– Мама! Я не о войне спрашиваю.

Но женщину было не остановить. Она переключилась на Петелину, потрясала руками и голосила:

– Немае слов, щоб передать це безумство и ужас! Кожен день гибнут мирны украинцы! Кожен день снаряды рушат жилые будинки! Кожен день стреляють ваши пушки, танки и литаки. И за що? Денацификация? Я всё життя проживала в российскомовном мисте, и нихто николе не ущемлял меня в моих правах! Я избрала президентом своей незалежной краины российскомовного еврея. Про яких нацистов речь?

– Вот об этих! – выкрикнула Елена.

Пока ошалевшая Ганна Миколаевна взирала на ту, что посмела ей возразить, Петелина подсунула женщине видео с избиением Валеева.

– Это мой муж. Он не военный, а полицейский! Он не стреляет по городам, а служит правопорядку. Он не русский, а татарин! А его истязают, унижают и требуют предательства! За что? За то что он из России, а значит – русский! Это не нацизм? Настоящий неонацизм! И пытают его украинские нацисты!

В наступившей тишине все отчетливо услышали жестокие удары кулаками, стон избиваемого и угрозы человека за кадром:

«В останний раз подивись на своего Валеева. Ему конец! Ты не выполнила условие. Из-за тебя он помрет. Медленной и мучительной смертью».

А потом семья Харченко увидела разъяренное лицо командира нацистов, изрыгающего проклятия:

«Ты меня бесишь! Ты бесполезная! Ты не хочешь, чтобы он жил! Валеев сдохнет, когда я захочу!»

Видео закончилось.

– Виталя, – промолвила Ганна Миколаевна и осела на диван.

Юрий Григорьевич отвел в сторону недоумевающую Елену и пояснил:

– Мой младший брат служит в ГУР Украины. На видео он.

– Ваш брат? – изумилась Петелина.

– Виталий Григорьевич Харченко, подполковник украинской разведки.

Петелина с минуту осмысливала ситуацию. Смертельный враг – родственник ее друга.

– Юрий Григорьевич, вы же можете с братом связаться. Вы обязаны позвонить и потребовать…

– Нет! – прервал Харченко. – Меня вызывали. Беседовали. Никаких контактов с братом. Теперь поняла? Из-за него меня и двигают на пенсию.

– Попробуйте, Юрий Григорьевич. Попросите обменять Валеева. Ради меня, – взмолилась Елена.

Харченко сжал ее плечи и затряс:

– Лена! Ты же видела, с кем имеешь дело. С тебя что-то требуют, будут требовать и с меня. Не поддавайся! Ничего не делай.

– Уже.

– Ты про квартиру, для которой ключи?

Подошел отец Харченко и показал Петелиной телефон супруги.

– В тот день Виталик прислал матери вашу фотографию. Потом звонил, сказал, что нужно сделать. Мать согласилась. ГУР использует всех, кто поддерживает Украину.

Петелина увидела свое фото перед зеркалом в зеленом пальто. Перевела взгляд на старика:

– Вы тоже помогаете сыну?

– Нет! Когда русские зашли я радовался: наконец Харьков будет с Россией. Но Ганна мечтает, чтобы Виталик стал генералом. А он еще подполковник. Это ж сколько надо такого натворить… – Григорий Александрович горестно покачал головой и заверил Петелину: – Больше Ганна ничего не сделает. Я прослежу. Простите ее.

Елена промолчала. Старший Харченко вернулся к жене и пригрозил:

– Без меня из дома ни шагу! Твой телефон я выключил, он будет у меня. Захочешь позвонить – только при мне!

Юрий Григорьевич напомнил Петелиной про квартиру на Фрунзенской:

– Надо доложить про съемную квартиру.

– Не надо.

– Ты уверена?

– Я справлюсь. – решительный вид Петелиной подтверждал ее слова.

Харченко не стал спорить.

– А с моей матерью как поступишь?

– Она ваша мать. Делайте, что хотите.

Хмурое лицо Юрия Григорьевича посветлело.

– Спасибо, что осадила ее. Она каждый день несет пропаганду, а я решил не спорить. Мать все-таки. Ухожу в спальню и запираю дверь.

Петелина даже позавидовала:

– Хотела бы я также отгородиться.

Появилась Любовь Игоревна и на правах хозяйки постаралась затушить конфликт:

– Я чай заварила. Будете?

– Налейте нам с Ганной Миколаевной, – согласилась Елена.

За чаем Петелина постаралась выведать у матери Харченко подробности:

– Вы хорошая актриса, Ганна Миколаевна. Говорили убедительно. Я даже не заметила, как у меня забрали ключи. А вы знаете, кто это сделал?

– Не знаю.

– Вы видели, кто залез мне в карман? – уточнила вопрос следователь и подвинула женщине вазочку с конфетами.

– Не.

– Ваш сын описал этого человека?

– Виталя разве скаже. Вин офицер розвидки! – не без гордости ответила старая женщина и отправила в рот конфету. Почмокала губами: – Порошенковский «Рошен» краше.

Елену это задело:

– Ваш Виталя может убить моего мужа, пока вы конфеты жрете!

– Виталя не такой! – затрясла руками Ганна Миколаевна. Губы, испачканные шоколадом, твердили: – Виталя хороший, добрый. Вин кошку не обидит.

Елена решила уйти. В прихожей ее провожали Юрий Григорьевич и его отец. Старший Харченко извинялся:

– Ганна для сына старалась. В Украине про Россию только плохое говорят и пишут. В Польше тоже. Здесь поживем, мозги наладятся. Мы же еще Советский Союз помним.

Елена тоже застала советское время, но сейчас вспоминала лишь угрозы хорошего и доброго к кошкам подполковника ГУР Виталия Харченко.