Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 192 страниц)

32

Днем посетителей в ресторане было немного. Денис провел Елену через полупустой зал, оформленный в старорусском купеческом стиле, и указал на задрапированную тяжелой портьерой угловую нишу:

– Нам сюда.

В нише за столом, на диване сидел Колокол. Он вальяжным движением руки приветствовал гостью:

– Добрый день, Елена Павловна. Я знаю, у вас была тяжелая ночь, вы даже не успели позавтракать, поэтому милости прошу. Пытаясь угадать ваш вкус, я кое-что заказал, но вы можете внести коррективы.

Петелина присела на отодвинутое Денисом кресло. Заехав домой, она привела себя в порядок и переоделась, однако с утра пила только воду, и есть ей действительно хотелось. Прямо перед ней стеклянные колпаки прикрывали тарелки с горячей пшенной кашей, омлетом и блинчиками. Центр большого стола занимали миски с зернистым творогом, натуральным йогуртом, овощными салатами, блюда с выпечкой и рыбными нарезками. На отдельном приставном столике располагались кофейник, чайник и чашки.

Она обратила внимание, что Колокол ест простую овсяную кашу, запивая ее зеленым чаем.

– А где же мясо и коньяк? – с иронией спросила Елена. – Я думала, настоящие мужчины не могут жить без мяса.

– После пятидесяти мясо лучше не есть. А женщинам стоит от него отказаться раньше, – без тени улыбки ответил Арсен Колокольцев.

– Хотите пожить подольше?

– Главное не сколько жить, а как жить.

– Чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, – процитировала Петелина советского классика.

– Просто, чтобы не было больно. Например, телу от подагры. – Авторитетный вор вытер губы салфеткой и посмотрел прямо в глаза следователя: – А душе страдать полезно. Вы согласны, Елена Павловна? Все святые страдали.

Как и в первый раз Колокол был одет в темный костюм и белую футболку. На его груди под тонкой футболкой просматривался массивный крест. По собственному опыту Петелина знала, что идейные преступники, для которых воровство – профессия и смысл жизни, в большинстве своем верующие люди.

– Всегда мучилась загадкой: как сочетаются преступления с набожностью? – небрежно спросила она, приступая к пшенной каше с тыквой.

– Дверь к Богу ни для кого не закрыта, – начал было объяснять Колокол, но увидел во взгляде следователя скепсис. – А вы сами как думаете?

Петелина решила отбросить вежливость:

– Хотите знать мое мнение? Тогда слушайте. Преступные наклонности – это ущербность. Ущербность – это недостаток, дыра в душе, которая жаждет быть заполненной. Бог вездесущ, поэтому часто используется в качестве этого доступного наполнителя дырявой души. Я не уверена, что Создатель рад этому.

– Цинично. На самом деле наша религия весьма удобна. Всепрощающий русский Бог дает самым отъявленным преступникам надежду, что простая молитва, посещение церкви, иконка в джипе обеспечат искупление всех смертных грехов.

– В этом уголовники ничем не отличаются от чиновников, – заметила Петелина.

– Верно. И те и другие верят, что Бог их простит.

– Точнее, защитит от закона.

– Среди тех, кто переступил ваш закон, – авторитет сделал ударение на слове «ваш», – много искренне верующих.

– Вы один из них?

– Я верю в бессмертие души, Елена Павловна. Когда моя душа предстанет перед высшим судом, на одну чашу весов положат мои грехи, а на другую богоугодные дела.

– Какие же?

– Гордыня тоже грех.

– Какая скромность. Хотите, угадаю? Да тут и гадать нечего. Вы жертвуете деньги на церковь.

– Меня зовут Колокол, а вас Петля. Каждое имя – от Бога, – загадочно произнес Колокольцев.

– Это подсказка? Принимаю и затягиваю петлю своей догадки. Вы жертвуете деньги не церкви вообще, а на отливку колокола для храма. Так?

– Теперь я вижу, что вы толковый следователь.

– Затяну потуже. Вы прихожанин старого храма. Вам больно смотреть на разрушенную колокольню, и вы тайно опускаете деньги в церковный ящик с припиской: «на колокол».

Арсен Колокольцев с минуту внимательно изучал Петелину, затем произнес:

– На Благовест.

– Я не угадала?

– В звоннице будет десять колоколов. Самый крупный называется Благовест. И еще одно уточнение. Пожертвования я перечисляю через банк в фонд восстановления храма. Так больше уверенности, что деньги не прилипнут к нечистым рукам. А в остальном правильно. Храм – рядом с моим домом. Объявлен сбор средств на восстановление колокольни со звонницей.

– Ах, вот в чем дело! Вы нацелились на самый большой колокол. Удобно. Чем крупнее пожертвование, тем больше окажется на положительной чаше ваших небесных весов.

– Все мы в долгу перед Богом. Только мучаемся, как отдать долг.

– Вы слишком буквально понимаете слово «долг». Рассчитываете, что на главном колоколе отольют ваше имя?

Арсен Колокольцев поморщился:

– Пожертвования я осуществляю анонимно. Бог в курсе, это главное. Признаюсь, жду не дождусь дня, когда услышу звон колоколов из своего окна. А пока я наблюдаю, как колокольня постепенно тянется к небу, и верю, что ТАМ, – Колокол уважительно указал вверх, – добрые дела зачтутся.

– Удобная теория.

– Ментам тоже нелишне думать о Боге. Оперативники – хуже беспредельщиков. У них ни стыда, ни совести.

– Не преувеличивайте, – обиделась за коллег Петелина.

– Вы обратили внимание на мой костюм?

– Сидит как влитой. Наверное, дорогой. Пошит по индивидуальному заказу.

– Верно. Но вы не заметили одну особенность. В моем костюме нет карманов. Ни внутри, ни снаружи. Все клапаны – лишь имитация. Догадайтесь, почему?

Губы следователя дрогнули в сочувствующей улыбке:

– Чтобы не подбросили наркотики при задержании.

– Вот! Вы сами расписались в беспределе людей в погонах. Хотите расскажу, сколько менты берут и за что?

– Как-нибудь в следующий раз. Вы меня пригласили только на завтрак?

– Мы должны обсудить, как идет расследование. Я свою часть поиска выполнил. Никто из воров не причастен к ограблению банка.

– А вы не думали, что Бахлин мог инсценировать ограбление? Присвоил ваш общак, а грабителей выдумал?

Колокол пристально посмотрел на следователя. Его взгляд был суров, а голос сух:

– Жизнь научила меня разбираться в людях, Елена Павловна. Впрочем, как и вас. Если охарактеризовать Бахлина одним словом, что бы вы сказали?

Елена вспомнила страх Бахлина перед разговором с Маратом. Да и в происшествии с банком его беспокоила не столько потеря денег, сколько реакция Колокола.

– Бахлин трус, – коротко ответила она.

– Вот! Чтобы отважиться на такую дерзость, как вы предположили, – нужно быть смелым. Наглым и смелым. Разве Бахлин такой? – Колокол покачал головой. – Нет, это не он. И не блатные. Банк ловко обнесли бывшие менты или кто-то из органов. Грабители знают вас и боятся.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что это они пытались вас сжечь.

Несколько минут прошло в молчании. Елена заново переживала те ужасные минуты. Арсен Колокольцев пил чай. Отставив чашку и промокнув губы салфеткой, он поинтересовался:

– Денис доложил, что после пожара в вас стреляли. Вы кого-нибудь заметили?

– Заметила. Вашего Дениса. Он грубо повалил меня на землю.

Колокол вскинул черную бровь и перевел взгляд на Лоськова. Во время завтрака помощник не проронил ни слова, однако сейчас требовались его объяснения.

– Мигнул дальний свет фар. Дважды. Я решил, что это предупреждение об опасности. И предпринял действия для спасения объекта.

– Спасибо. Объект отделался легкими синяками. – саркастически улыбнулась Петелина. – Кстати, кто мигал фарами?

– Я думал… – Лоськов перевел взгляд на Колокола: – Снаружи были наши люди?

– Нет, Денис. Елену Павловну охраняешь только ты. Других людей я не посылал.

– Ваши люди устроили спектакль? – дерзко предположила Петелина. – Сначала спасли меня из огня, потом от выстрелов. Рассчитываете на благодарность объекта?

– Я понимаю, Елена Павловна, у вас выработалась привычка рассматривать любые версии. Эта версия ложная. Хотя бы потому, что мы лишились удобного убежища. Теперь надо думать, где вас разместить.

– Я буду жить в своей квартире, – заявила Петелина.

– Хорошо, – недолго подумав, согласился Колокол. – Денис будет с вами. И не возражайте, это обязательное условие. Вот еще что. Ваш телефон сгорел, это повод сменить номер, чтобы надоедливый Валеев не отвлекал.

Колокол поднял со стола салфетку, под которой оказался новенький телефон. Вор кивнул Денису. Тот взял аппарат и сунул его в свой карман.

– Вот, значит, как. Не доверяете, – покачала головой Петелина.

– Мы договорились о правилах, – развел руками Колокол.

– Хотя бы в туалет мне можно одной? Без Дениса.

– Проводи, – приказал Колокол Лоськову.

– Я найду дорогу сама, – твердо отреагировала Петелина.

Колокол жестом остановил помощника.

Путь к туалетам вел в полуподвал. Там на соседних дверях красовались изысканные позолоченные таблички: дама в широкополой шляпе с пером и мужчина в цилиндре и фраке.

Елена толкнула дверцу в дамскую комнату. Санузел оказался индивидуальным и просторным. Елена придирчиво посмотрелась в большое зеркало, оценивая свой внешний вид, и увидела краем глаза, что в туалет бесцеремонно вваливается мужчина. Она обернулась, что выразить возмущение, но не успела.

– Тихо, – шепнул мужчина, прикладывая палец к губам и защелкивая замок входной двери.

Глаза Петелиной расширились. Она узнала вошедшего.

33

Скорость снизилась. Гладкая дорога под колесами фургона сменилась ухабами и выбоинами. Теперь каждый толчок отдавался болью в сдавленных ребрах Марата Валеева. Он по-прежнему лежал на жестком полу фургона со связанными скотчем руками и повязкой на глазах. На нем сидел кто-то грузный и на каждый возглас Валеева бухал кулаком пленнику по почкам. Желание задавать вопросы быстро испарилось, тем более что отвечать на них никто не собирался.

После короткой езды по бездорожью фургон остановился. Валеева выволокли из машины и сдернули с головы повязку. Он увидел, что находится на заброшенной стройке в окружении троих мужчин в черной одежде, с закрытыми масками лицами.

– Кто вы такие? Что вам нужно? – вырвались у оперативника давно напрашивающиеся вопросы.

Один из мужчин держал его под прицелом пистолета, другой перерезал липкую ленту на его запястьях, третий указал на вход в недостроенный, обветшавший корпус, исписанный граффити, и приказал:

– Ступай вперед!

Вот и ответ на главный вопрос. Его привезли на заброшенную стройку, чтобы покалечить или грохнуть. За что? Кто хочет его смерти?

Марат незаметно сжал и разжал освобожденные руки. Мышцы работают. Впервые после пленения у ресторана он почувствовал себя относительно свободным. Его собственный пистолет отняли сразу же и, кажется, угрожали именно им. Один против трех – бывало и хуже, можно рискнуть – оценил ситуацию Марат. Если ствол только у одного, то…

Однако его намерения не остались незамеченными. Самый мощный похититель, сидевший на нем в пути, достал пистолет, демонстративно защелкнул на ствол глушитель и повторил команду:

– Ты что, оглох? Вперед!

Уверенные взгляды противников, их грамотная расстановка в трех метрах полукругом и направленные в грудь теперь уже два ствола пресекали на корню любую мысль о сопротивлении.

– Я капитан полиции, у вас будут проблемы, – предупредил Валеев.

Губы в прорезях черных масок раздвинулись в снисходительных улыбках. Его противники не боялись угроз и не страдали болтливостью.

– Я при исполнении. Меня будут искать, и вас найдут, – повторил для верности Валеев.

Похитители улыбнулись еще шире. Ствол пистолета с глушителем снова указал, куда идти.

– Козлы! Вам же хуже будет, – беспомощно выругался оперативник.

В сопровождении вооруженной троицы он поднялся на четвертый этаж недостроенного промышленного здания. Его подпихнули к зияющему проему в наружной стене. Он оказался на краю плиты, выступающей на полметра за фасад здания. Невольно глянул вниз. Ощетинившиеся штыри арматуры бетонного фундамента торчали вверх, как пики подземного войска.

– Что, черт возьми, вам надо? На кого вы работаете? – в ярости обернулся Валеев.

– Справа доска. Ступай по ней, – соизволил ответить человек с пистолетом с глушителем.

Валеев бросил взгляд под ноги. Узкая четырехметровая доска была переброшена снаружи стены между бетонными выступами. Идти по ней – сущее безумие. Внизу пятнадцатиметровый провал и ржавые штыри.

– Хрен вам! Не пойду! – разозлился Марат.

– Хочешь сдохнуть быстрее?

Похитители переглянулись между собой. Выражения их лиц Марат видеть не мог, но в следующую секунду каждый поднял руку с пистолетом и прицелился в него. Три черных ствола неосязаемо давили на Марата. Валеев невольно отступил и почувствовал пятками срез плиты. Он в страхе шагнул обратно. Троица показала на доску.

– Иди!

– За что? Я хочу знать: за что?

Пистолет с глушителем дважды чпокнул. Пули отрикошетили от бетонной плиты у ног Валеева, подгоняя его в сторону доски. Марат сделал робкий шаг и ступил на узкую доску. Вторая его нога продолжала оставаться на плите. Новый выстрел заставил отстающую ногу покинуть надежную поверхность. Стволы пистолетов, как невидимые длинные иглы, направляли движение Марата. Он сделал пару неуверенных шагов, и оказался между небом и землей. Доска под ногами предательски задрожала.

«Они не собираются в меня стрелять. Пуля в теле – серьезная улика. Они хотят, чтобы я сам грохнулся с высоты. Ну уж, нет! Так легко я не сдамся!»

Марат представил, что доска – это узкая скамейка. Она закреплена в сорока сантиметрах над землей, ходить по ней – развлечение. В детстве он так и делал, почему бы не повторить? Страх исчез. Валеев смотрел на шаг вперед и только на доску. Уверенный шаг, еще один…

Марат прошел почти весь пролет, и когда до противоположной плиты остался лишь метр, перед ним оказался один из противников. Он целился прямо в лоб Валееву. У бывалого оперативника сдали нервы:

– Стреляй! – крикнул он. – За меня отомстят! Вас найдут и посадят!

Ствол приподнялся, прозвучал выстрел. Пуля просвистела над головой Валеева. Марат невольно присел и потерял равновесие. Если бы не стена, на которую удалось опереться рукой, он бы свалился с доски.

Стрелявший что-то говорил.

– Не приближайся к Петелиной, – с трудом расслышал повторенные слова оглушенный выстрелом Валеев. – В следующий раз мы не будем так добры.

Похитители ушли. Марат шагнул в здание и прижался лбом к краю стены. Он видел, как эти трое появились внизу и сели в машину. Из отъезжающего фургона они демонстративно выбросили пистолет и телефон. Автомобиль скрылся из виду.

Марат услышал, как где-то рядом промчалась электричка, вспотевшее лицо почувствовало дуновение ветра. Опасность миновала, жизнь возвращалась.

«Не приближайся к Петелиной, – стучало в висках последнее предупреждение. – Что происходит? Меня вывезли сюда только ради этого предупреждения? Лена, во что ты вляпалась?»

Валеев спустился, подобрал выброшенный пистолет. Это оказался его табельный «Макаров». Побрезговали взять ментовской ствол. И на том спасибо, одной проблемой у него меньше. Рядом на песке он нашел свой отключенный телефон. Заботливые, подонки!

Валеев покинул стройку и двинулся на шум железной дороги. Он пытался понять: кто инсценировал его расстрел? Бандиты, которым он когда-то перешел дорогу? Или структура посерьезнее?

34

В убогой кухоньке съемной квартиры отсутствовали рюмки и стаканы, поэтому на столе друг напротив друга стояла пара фаянсовых кружек. Орлик снова плеснул водки в свою кружку, потемневшую внутри от чая, шумно выдохнул и махом осушил посуду. Ручкин притронулся к кружке с выщербленным краем, но пить, как и раньше, не стал. Взгляд Максима был мрачен, а стул, на котором он сидел, максимально отодвинут от стола. Сразу не поймешь: то ли уважил старшего товарища и составил компанию, то ли коротает время сам по себе.

Орлик хрустнул соленым огурцом, смачно прожевал и оставшейся в руке половинкой стал назидательно тыкать в сторону Максима:

– Тебя не Ручкиным надо звать, а Криворуковым. Сначала бутылкой не смог в окно попасть, потом из пистолета промазал.

Максим угрюмо промолчал. Бутылка водки на столе, нарезанные неровными ломтями вареная колбаса и хлеб, открытая банка соленых огурцов напомнили ему худшие эпизоды детства. Когда его отчим напивался, защитить Максима могла только мама. Но она работала продавцом в круглосуточном магазине и часто приходила поздно. Слишком поздно. Отвращение к Орлику усиливала седая трехдневная щетина и потная майка, торчащая из-под расстегнутой рубашки. Ни дать ни взять – противный отчим.

– Что ты за мужик, даже водку не пьешь! – рубанул рукой Орлик.

– Сам бы стрелял, если такой меткий.

– А ты мне тогда зачем? Я – голова, а ты – руки.

– Понятно. Хочешь чужими руками жар загребать.

– Дурак! Я хочу, чтобы каждый исправлял свои ошибки. Был идеальный план: сгорели все разом – и нет проблем! А теперь… Эх! – Орлик потянулся за бутылкой.

– Значит, не идеальный, если провалился.

– Из-за тебя.

– И банк, и поджог – твои идеи. Я лишь помощник!

– Хреновый помощник! – Орлик выпил, подцепил кусок колбасы, но передумал закусывать и швырнул кусок на стол. – Ты прикинь, что получилось. Мы сунулись к дому Бахлина, ничего не добились, только оставили лишний след для Петли.

– Черт с ней, с Петлей! – вышел из себя Ручкин. – У нас деньги. Чего еще надо?

– Свобода и безопасность. А в безопасности мы будем, если… – Неожиданный звонок в дверь заставил Орлика вздрогнуть. – Кого еще нелегкая принесла?

Подельники на цыпочках подошли к входной двери. Ручкин посмотрел в глазок и успокоился:

– Это моя подруга, Яна Слобода. Мы договорились, что она подкатит.

– Ты дал ей наш адрес? Какого хрена! – возмутился Орлик.

Звонок продолжал трезвонить.

– Если ты, старый пень, можешь обходиться без девки, то я нет. Ради чего стараемся? Деньги и женщины – две стороны медали для победителя.

– Бабу ему захотелось. Не мог потерпеть?

Но Ручкин уже открыл дверь. В квартиру впорхнула разбитная девушка в мини-юбке с густо подведенными глазами и прямой челкой, закрывающей лоб. Черные волосы были мелированы белыми прядями.

Она чмокнула Максима в губы и покосилась на старого, небритого Орлика:

– А это кто?

– Конь в пальто! – рявкнул Орлик, вцепился в руку девушки и затащил ее в комнату.

– Макс, чего он? – взывала о помощи Яна. – Отцепись, папаша!

Орлик толкнул девушку на диван и кинул ей пульт от телевизора:

– Посмотри пока что-нибудь. А нам с Максимом потолковать надо.

Орлик увлек Ручкина на кухню и закрыл дверь.

– Ты понимаешь, что твоя подруга может нас выдать?

– Остынь, старик. Яна не такая.

– Когда тебя загребут и дадут десятку, ты узнаешь, кто она такая.

– Мне надоело торчать здесь одному.

– Если бы ты сегодня не прокололся, мы бы уже разбежались.

– Ну ладно, что ты предлагаешь?

– Надо от нее избавиться.

– То есть, ты хочешь… – Максим провел ладонью по горлу.

– Обрубить концы, – кивнул Орлик. – Получим деньги и начнем новую жизнь. Твоя Яна опасна. Увидит деньги, станет выпытывать откуда они, похвастается подружкам, те растрезвонят, и нас найдут.

– Ты предлагаешь… ее прямо здесь?

– Можно обставить как самоубийство в ванной, – зашептал Орлик. – Порезвись с ней, затяни под душ – дело молодое. А там оглуши и ножом по венам.

– Порезвиться и оглушить, – повторил Ручкин, опустив помутневший взор на неубранный стол с бутылкой водки.

– Мы сразу поедем к заказчику, получим деньги, разделим и разбежимся. Тогда живи как хочешь. – Эдуард Леонидович убеждал Максима, нашептывая на ухо и прижимаясь к парню.

– Отцепись! – оттолкнул его Ручкин.

– Решайся! У тебя получится.

– Давай выпьем.

– Дело говоришь. По маленькой, для храбрости.

Орлик сел за стол, плеснул в свою кружку и подлил в кружку Максима, к которой тот так и не притронулся. Хотя Орлик усвоил, что Ручкин не пьет, но почему-то посчитал, что в такой момент тот изменит своей привычке и глотнет для храбрости.

Но просчитался. К тому же от него пахло водкой, и сегодня он до спазма в голове напомнил Максиму отвратительного отчима. Напомнил худшее, что было в жизни Ручкина.

Неуловимым движением руки Максим ударил Орлика в ухо. Удар был стремительным и мощным, однако тело Эдуарда Леонидовича лишь слегка покачнулось, а сжатый кулак Максима остался прижатым к голове Орлика. Через пять секунд выяснилось, что законы физики никуда не исчезли. Максим отнял руку, и стало видно, что в его кулаке зажато длинное окровавленное шило.

Голова Орлика рухнула на стол рядом с бутылкой водки. Кровоизлияние в разрушенном мозге внешне никак не отражалось на убитом. Со стороны могло показаться, что пожилой человек напился и уснул.

Невозмутимый Ручкин помыл под краном шило, сполоснул свою кружку и убрал ее в подвесной шкафчик. Прежде чем покинуть кухню, он еще раз осмотрелся и аккуратно задвинул стул, на котором сидел.

В комнате громко работал телевизор. Яна смотрела музыкальный канал и дрыгала ножками, развалившись на диване. Ее и без того короткая юбка задралась до неприличия. Максим сел рядом с девушкой, положил ладони на обнаженные колени и медленно двинул руки вверх.

– А старикашка не помешает? – томно улыбнувшись, спросила Яна.

– Я его напоил вусмерть, – заверил ее Максим, наваливаясь на девушку.

– Ты обещал подарок, – напомнила Яна, игриво отбиваясь от нахальных мужских рук.

– Будет подарок. Все у тебя будет, – сопел Максим, стаскивая с девушки белье.

Диван застонал расшатанными пружинами под яростными движениями схлестнувшихся в объятиях молодых тел.

Через полчаса Максим и Яна покинули квартиру. Они спускались по лестнице. Максим нес две тяжелые сумки: черную кожаную с деньгами и синюю спортивную с антиквариатом. Девушка на ходу поправляла прическу, стремясь восстановить прежнюю безупречность.

– Макс, скажи, я могу стать актрисой? – болтала она, стуча каблучками по лестнице.

– Под ноги смотри, а то навернешься.

– Помнишь я изображала Петелину по телефону? Она следователь, да? Я нашла ее фамилию в интернете.

– Забудь о ней, дура.

– Как сладкое получил, так можно грубить?

– Просто помолчи, пока не сели в машину.

– Это был розыгрыш. Ты разыграл приятеля, да?

– Угадала, – сквозь зубы согласился Максим.

– Удачно получилось? Я хорошо вошла в образ?

– Заткнись!

– Что я такого сказала? – надула губки Яна. – Кстати, ты забыл про подарок.

Выйдя из подъезда, Яна приветливо кивнула старушке, сидевшей на скамейке. Та сдержанно ответила, не отрывая любопытного взгляда от проходящей парочки.

– Откуда ты ее знаешь? – проворчал Максим.

– Когда пришла, спросила, где сто восьмая квартира.

– Так и спросила?

– А что такого?

– Ты полная дура.

Последние три дня Максим Ручкин ездил на угнанной машине с левыми номерами. Он оставлял автомобиль на соседней улице, каждый раз стирая свои отпечатки. Сейчас он посчитал, что лучше уехать на «ауди» Орлика. Машина мощная, скоростная, с затемненными стеклами. Если кто-то успел ассоциировать ее с Орликом, пусть думает, что хозяин в отъезде. Только вот любопытная старушка может проболтаться, когда найдут труп хозяина. Она наблюдает, кто садится в черную «ауди». И про сто восьмую ей Яна проболталась.

Максим спрятал плотно набитую деньгами сумку в багажник, а спортивную бросил на заднее сиденье и расстегнул молнию. Из сумки торчали антикварные безделушки.

– Выбери себе подарок, – предложил Максим девушке, – а мне надо вернуться, забыл кое-что.

Яна уселась в машину. Ручкин окинул внимательным взглядом двор и вернулся к подъезду.

– Хотел вас спросить, – обратился он к старушке. – Мы нашли потерянную собачку. Не знаете, чья она?

– Где нашли?

– В подъезде сидит, с ошейником. Так жалко бедняжку. Может, узнаете, чья? Я отведу.

– Пойдем посмотрим. Наших собак я знаю.

Ручкин придержал дверь подъезда, пропустил старушку, еще раз убедился, что их никто не заметил, и шагнул внутрь. Когда дверь захлопнулась, он надел перчатки.

– А где собачка? – спросила старушка, вертя головой.

– Тут. Под лестницу забилась.

Сверху загудел спускающийся лифт. Первоначальный план – придушить старушку – пришлось на ходу менять. Чтобы задушить наверняка, требуется две-три минуты, а времени нет, вот-вот появится свидетель. Зато в его арсенале есть проверенный мгновенный способ. Так тому и быть! Рукоять острого длинного шила привычно легла в ладонь. Расчетливый удар в ухо – и дело сделано. Не забыть забрать мобильный телефон, чтобы списали на ограбление. И ходу!

В машине Яна бесцеремонно перебирала предметы из спортивной сумки. На ее бесхитростном личике читалось недовольство.

– Тоже мне подарок! Здесь одно старье.

Максим сел за руль и обернулся к девушке:

– Яна, хочешь на море?

– Да ла-а-адно, – широко улыбнулась девушка.

– Значит, хочешь?

– А то!

– Тогда поехали.

– Макс, ты серьезно? Прямо сейчас?

– Чего тянуть?

– У меня купальника нет и пляжной одежды. И крем от загара нужен, а еще…

– Купим. Все, что потребуется, купим по дороге. Ты пока подумай, что нужно, чтобы ничего не забыть.

Больше Максиму говорить не пришлось. Болтливая подружка щебетала без умолку, строя планы о предстоящем отдыхе.