Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 123 (всего у книги 192 страниц)

66

Петелина устало вошла в рабочий кабинет, сняла куртку, приоткрыла окно, опустилась в кресло. Теплые ладони погладили живот, и малыш успокоился. Правильно ли она поступает, продолжая расследовать убийства, ведь тот ужас, с чем она сталкивается, отражается не только на ней, но и на малыше?

Сегодня она вернулась с комбината «Нанохиммед». Опять труп, и снова парализующий яд. Не стало последнего акционера комбината, продукция которого должна спасать людей.

Елена достала фотографию, изъятую из онемевших пальцев Сурена Давтяна. Он скрепил приказ о своем назначении кровью и скончался спустя минуту после формального вступления в должность. На этот раз убийца не пытался остаться неузнанным, вот он на снимке. Ни в чем не раскаивается, напоминает о силе химии и просит прощения только у любимой Астры. Силой своего таланта Денис Никитин достал заклятого врага даже с того света.

Елена несколько минут вглядывалась в лицо Никитина, пытавшегося выглядеть страшным. Спустя годы он изменился, страшными стали его поступки, а болезненное лицо отражало внутреннюю борьбу между желанием мстить и тоской по любимой науке и потерянной женщине.

Петелина включила запись допроса Никитина, промотала до того момента, когда он говорил о судьбе своего изобретения.

«Давтян украл мою разработку и поделился с делягами, которые по сути такие же воры. Пока я гнил в колонии, они наживались. Давтян думал, что я исчез навсегда, но я вернулся. Втайне я гордился, что моя технология остается самой совершенной в мире. Мои достижения должны работать, но не на них! Я узнал, если вдруг не останется прямых наследников, комбинат поступит в распоряжение государства. Так должно быть и так будет, решил я».

Петелина остановила запись. С экрана ноутбука на нее смотрел убежденный в своей правоте и одержимый местью химик.

Никитин воплотил свое решение в жизнь, точнее, в череду смертей. Свой последний сюрприз он подготовил для главного врага – Давтяна. В итоге не просто отомстил, а восстановил справедливость так, как он ее понимает. Его разработка избавилась от нечистоплотных дельцов и теперь будет напрямую служить народу.

Вот и все. Елена закрыла ноутбук. «Легкое дело» теперь тоже можно считать закрытым. Соблюдая формальность, осталось убедиться, что отравленную печать приготовил именно Никитин. Тайно доставить ее на комбинат мог только мастер по вскрытию замков Синицын.

На следующий день Петелина отправилась в СИЗО для допроса Синицына. Она была убеждена, что опытный вор в новом эпизоде ни за что не признается. Поэтому подготовилась особым образом. В допросной комнате была установлена скрытая камера, направленная на подозреваемого. Зрачки человека – наглядный индикатор его умственных усилий. Они расширяются, когда человек интенсивно думает, и сужаются, когда он расслаблен.

Синий встретил следователя острыми колючими глазками. Елена стала по очереди выкладывать перед ним снимки промышленных объектов.

– Нам поступила информация, что вы проникали в административные кабинеты этих заводов с целью хищений.

– А что там брать, – усмехнулся вор.

Следователь следила за его глазами. На первый снимок Синий никак не отреагировал. После второго он открыто глумился:

– Начальство велело все висяки закрыть перед уходом в декрет? Хотите на меня повесить?

На третьем снимке было административное здание комбината «Нанохиммед». Зрачки Синего расширились, он явно узнал его и подсознательно стал искать выход, как избежать опасности. Реакция длилась лишь несколько секунд, вор взял себя в руки и беззлобно огрызнулся:

– Ничего не выйдет. Я без понятия, что в этих чуланах хранится.

Четвертый снимок, взятый наугад из интернета, окончательно вернул зрачки Синего в прежнее состояние.

На ложные угрозы ему не надо было подключать мозг, он реагировал с привычной задиристостью опытного сидельца:

– Вы бы хоть че-то предложили взамен: свиданку с телкой или ужин в кабаке. Че впустую воздух сотрясать.

Петелина перешла ко второй группе фотоснимков с офисными предметами.

– Что из этих вещей Никитин, он же Тайпан, приказал вам подбросить в один из кабинетов?

Четвертым в череде снимков была печать комбината «Нанохиммед» на автоматической оснастке. И опять зрачки Синего расширились, мозг перешел в напряженный режим работы.

– Слушай, начальник, кончай комедию. Есть че по делу – предъявляй, а фуфло не втюхивай!

– Значит, вот сюда ты принес вот это? – Петелина положила рядом фотографии комбината и печати. – Или сначала взял печать из кабинета, отдал Тайпану, а потом вернул на место?

– Беспредел! Я заходил только в ту квартиру, где есть видеозапись. Больше никуда никто меня не засылал. И про Тайпана не зуди, мне шепнули, что он уже того. Все, начальник, больше ничего не скажу.

Вор Синий громыхнул наручниками, намекая, чтобы вызвали конвой. Елена закончила допрос.

Потом она дважды просмотрела видеозапись и убедилась, что не ошиблась. В расслабленном состоянии зрачки Синего были сужены, но как только возникала опасность, его мозг начинал искать выход и зрачки расширялись. Подобную реакцию организма легко фиксирует «детектор лжи», но суды не воспринимают выводы на основе полиграфа в качестве доказательств.

Впрочем, в данном случае новое обвинение излишне. Убийство Давтяна организовал Никитин, он сам себя покарал. А Синицыну и по доказанным эпизодам грозит предельный срок по статье как злостному рецидивисту.

67

Под конец рабочего дня в кабинет Петелиной заглянула Людмила Астаховская. Старшая подруга держалась непривычно сдержанно, что отражалось и в ее плавных движениях, и в ускользающем взгляде, словно она заранее извинялась за вынужденный визит.

Заведующая архивом оценила кипу бумаг на столе старшего следователя и посочувствовала:

– Много работы?

– Перед Харченко отчиталась. Он приказал оформить отдельные дела по Никитину и Давтяну. Вот, делю эпизоды.

– Ничто не меняется, начальство заботится над улучшением статистики. Одно раскрытое дело хорошо, а два лучше, – понимающе кивнула Людмила Владимировна, присаживаясь напротив подруги.

– Эпизодов много, обвиняемые мертвы, пиши что хочешь, – сыронизировала Елена. – Добавлю пару экспертиз для солидности и передам в прокуратуру. Там дела без судопроизводства обожают.

– Кстати, про экспертизы, – оживилась Астаховская. Она продемонстрировала запечатанный конверт, положила его перед Еленой и бережно разгладила двумя руками. – Твой Головастик просил передать.

– Что-то новенькое. Мише лень ходить? – удивилась следователь.

– Про новенькое ты права. Тут важное новенькое про легкомысленное старенькое, – загадочно ответила Астаховская. – Ты прочти, а я пока…

Она встала из-за стола, чтобы налить стакан воды. Елена опустила взгляд, прочла адрес отправителя на конверте – специализированная лаборатория по ДНК-тестированию – и нахмурилась. Порой Следственный комитет прибегал к услугам сторонних организаций, но она не припоминала, чтобы кто-то из адвокатов за последнее время настаивал на независимой экспертизе.

Петелина посмотрела на подругу, та уж больно тщательно наливала воду, повернувшись спиной. Елена вскрыла конверт, и тут же ее охватило необъяснимое беспокойство. Прежде чем развернуть листок, она спросила:

– Что это?

Астаховская вернулась к столу со стаканом воды.

– Помнишь, ты боялась делать тест на отцовство, чтобы не навредить малышу? Так вот, сейчас есть безопасный метод тестирования на основе анализа крови родителей.

Елена сглотнула слюну, стараясь преодолеть спазм в горле. Заботливая подруга подвинула к ней стакан и продолжила разъяснение:

– Достаточно взять кровь из вены у беременной женщины и предполагаемых отцов. Никаких проколов живота, никаких касаний плода.

– Кровь, – пробормотала Елена и отпила воду.

Она вспомнила, как Алиса осколком вазы с помутневшей водой сильно порезала ей руку. Дело было в больнице, и Марат настоял, чтобы ее кровь проверили на заражение. Медсестра собрала целую мензурку. Вот, оказывается, для чего! Марат воспользовался случаем, чтобы узнать правду, которой она боялась.

Елена вертела в руках согнутую втрое бумагу, не решаясь развернуть.

– Но почему тест сделали не у нас, а в непонятной лаборатории?

– Там профессионалы. Помимо большого опыта у них высокоточное оборудование и специальные реагенты. Ты пойми, дело щепетильное, Миша Устинов не решился.

– Да что ж такое! Нельзя было мне сказать? – Петелину охватил нервный озноб.

– А разве мужчины с тобой не говорили на эту тему? Ты вечно оттягивала.

– Значит, не так говорили!

– Слушай, подруга, соберись. Закрой глаза, представь своего малыша, которому нужны мама и папа, сделай три глубоких вдоха и… А хочешь, я прочту? – Астаховская потянулась за бумагой.

– Нет! – Елена отдернула руку.

Она действительно закрыла глаза и три раза глубоко вздохнула. Пальцы развернули листок, глаза распахнулись и пробежались по тексту. Потом еще раз и еще. Елена подняла непонимающий взгляд.

– Что там? – всполошилась Астаховская, взяла протянутый лист и стала читать: – С вероятностью 99,9 % отцом ребенка беременной женщины (образец крови № 1) является мужчина (образец крови № 3). – Она озадаченно повертела листок. – Никаких имен и фамилий, Головастик всех зашифровал.

– Почему номер три? – беспокоилась Елена. – У меня же было только двое мужчин.

– Лена, ты совсем оглупела. Первый образец крови твой, а второй и третий – Марата и Сергея! – растолковывала Астаховская.

– Или наоборот. – Елена жадно допила воду.

– Согласна, надо разобраться. Идем в лабораторию.

– Сейчас? – Елена сложила руки на животе, словно хотела оградить малыша от волнений внешнего мира.

– Нет, подождем, пока ребенок родится, вырастет, и на восемнадцатилетие ты торжественно объявишь, кто его папа.

Елена скривилась, вымучивая улыбку. Людмила Владимировна перешла к решительным действиям:

– Сергей и Марат уже там внизу, тебя ждут.

– Оба?

– А что, твою маму еще надо было пригласить? Идем. – Астаховская взяла Елену за руку. – Надо, подруга, надо.

Как только женщины вошли в лабораторию, все взоры устремились на Петелину. Маслова таращилась на начальницу с рабочего места, Устинов бегал взглядом от большого живота к своему монитору, якобы его отвлекают от работы. Сергей и Марат, расхаживавшие туда-сюда вдоль противоположных стен лаборатории, разом застыли на месте и испуганно смотрели на любимую женщину. И только скелет Василич вальяжно развалился в кресле с говорящим плакатиком на ребрах: мне бы ваши проблемы.

Елена оторопела, ее пальцы складывали листок раз за разом, стремясь спрятать его в ладони. Первым сориентировался Марат. Он выхватил заключение из ее рук и жадно прочел текст.

– Как это понять? – спросил он Елену, но тут же переключился на Устинова: – Кто второй, кто третий? Говори!

– Все обозначения в конверте, а конверт находится в сейфе.

Устинов нацепил на голову хомут с большими наушниками, всем видом показывая, что сказал все и просит ему не мешать. Валеев метнулся к сейфу, обнаружил, что тот закрыт, и потребовал:

– Дай ключ!

Сергей выхватил у него листок с заключением и просмотрел загадочные результаты. Он заглянул в глаза Елены, пытаясь понять, она знает, кто отец, или нет? Петелина опустилась в кресло, подставленное Астаховской. Опытная женщина взяла ситуацию в свои руки.

– Успокоились? Теперь к делу. Светлана, где ключ?

Она получила от Масловой ключ, открыла сейф, нашла внутри конверт и передала его Петелиной. Затем обратилась к собравшимся:

– Здесь остаются трое, посторонние выходят. Мне надо объяснять, кого это касается?

Астаховская, Устинов и Маслова покинули лабораторию. Елена вскрыла конверт и развернула листок. Текст был короткий, всего из двух строк, на каждой номер образца крови и соответствующая ему фамилия, однако она читала его больше минуты. Побледневшие мужчины замерли в ожидании окончательного вердикта. В наступившей тишине был слышен только шум компьютеров.

Елена подняла взгляд и посмотрела сначала на одного близкого ей человека, затем на другого. В ожидании приговора оба претендента выглядели как пришибленные. Она виновато опустила голову и извинилась:

– Простите, что так получилось. Вы оба мне дороги. – И замолчала.

– Но… – подсказал ей Сергей. – Обычно за такими фразами следует «но» – и дальше самое главное.

Елена встала, подошла к застывшим мужчинам и поцеловала каждого в щеку. Те продолжали ждать. Она пошла к выходу, обернулась около двери и, глядя в глаза одному из них, произнесла, как само собой разумеющееся:

– Что ты застыл? Поехали. Пора обсудить имя нашего сына.

На лице взрослого мужчины просияло детское счастье, он, как завороженный, пошел вслед за женщиной. Другой подбежал к стулу, где она оставила листок, прочел его и зарычал от боли.

68

Елену одолевала буря эмоций, забирающих все ее мысли и силы. Вести машину в таком состоянии она не могла и согласилась сесть в более роскошный автомобиль отца своего будущего ребенка. Долгое время пара ехала молча, в салоне негромко звучало радио, настроенное на лирические мелодии. Елена думала о той новой, а по сути старой жизни, в которую она возвращается. Одухотворенный мужчина не знал, как угодить любимой женщине, и предпочел молчать.

Заметив цветочный павильон у дороги, он остановил машину около красивой витрины и открыл дверь.

– Я мигом, – торопливо пообещал он.

Елена разгадала его намерение и попросила:

– Лучше белые астры.

Он вернулся с огромным букетом, скупив все белые астры в небольшом магазинчике, и передал их Елене.

– Спасибо, но цветы не мне. Заедем в больницу, – решила она.

Врач Маргарита Савенко, которой Елена позвонила с дороги, любезно встретила следователя.

– Кризис миновал, Алиса Никитина идет на поправку, – сообщила она, ведя гостью по отделению. Мужчина с цветами держался сзади. – Никитина у нас теперь в общей палате, вот здесь. Завтра ее выпишут.

Елена открыла дверь и вошла в палату. Алиса узнала следователя и насторожилась, последняя их встреча закончилась плохо для обеих. Петелина убедилась, что девушка в норме, и успокоила ее:

– Алиса, я приехала к вам не в качестве следователя. Можете считать меня душеприказчиком.

Фраза не успокоила девушку, в ее глазах читалось непонимание.

– Денис Никитин оставил фотографию из прошлой жизни. Думаю, лучше, если она будет у вас. – Она передала старый снимок из химической лаборатории с подписью «Прости, Астра» и сказала: – Я общалась с ним перед смертью. В такие минуты не лгут, Денис вас любил.

Алиса взяла фотографию, изучила ее и подняла растерянный взгляд. Девушка молчала.

– Все еще сомневаетесь? – Елена достала из сумочки телефон. – У меня есть запись его последних слов. Я скину вам на телефон.

Она взяла телефон Алисы, переслала туда файл и вернула его девушке. Та нажала значок воспроизведения. Зазвучал мужской голос: «Я до сих пор люблю ее и всегда буду любить свою Астру. Она единственная звезда моего черного небосвода».

Запись закончилась, Алиса заплакала. Елена дала знак своему спутнику, и тот положил на кровать цветы, так хорошо знакомые девушке. На этот раз ни один цветок не был сломан.

По больничному коридору Елена возвращалась расслабленной, не скрывая живота и держа своего спутника под руку – пусть все видят, идет семейная пара. В первую очередь она женщина, а уже потом – следователь.

В машине она полностью успокоилась, осмотрелась и только сейчас заметила то, что проигнорировала раньше.

– Марат, у тебя новая машина? На какие шиши?

Валеев смущенно пожал плечами, пробормотал:

– Понимаешь, в тот раз… – и замолчал.

– Ты все-таки это сделал, – с осуждением покачала головой Елена. – Вернул не все деньги Хлыста, часть припрятал для себя.

– А что тут такого? – сознался Марат. – Я тоже пострадавший. Сергей получит компенсацию за свое сожженное имущество, а я за свое. Справедливость восторжествовала!

Елена хотела было напомнить про законность, которая не всегда тождественна справедливости, но вспомнила, что Марату читать подобные нотации бесполезно. Он всегда предпочитал действовать, а уже потом думать, насколько его действия соответствуют закону и как выкрутиться, если это не так.

– Мы забыли про имя. Как справедливый по-гречески? – спросила она.

Марат наморщил лоб:

– Знаю, что Александр – защитник.

– Александр, Саша, Сашенька. – Елена, как карамельку, попробовала имя на вкус и улыбнулась. – Один защитник у меня уже есть, но и второй не помешает. Что думаешь?

Вместо ответа Марат положил левую руку ей на живот, правой обнял за плечи, привлек к себе и поцеловал. Женщина расслабилась и не сопротивлялась.

Сергей Бакшеев
Изнанка правды

1

На третий день пути спецвагон для заключенных перевалил за Урал. Точнее определить местоположение было трудно, опытные сидельцы угадывали направление по объявлениям дикторов на станциях. Глухая камера-купе отгораживалась от коридора решетчатой дверью, сквозь нее было видно мутное окно, за которым мелькали макушки высоких елей.

Поезд замедлил ход, за стеклом медленно проплыл одинокий столб, железные колеса устало отсчитали последний стык и замерли. Снаружи послышалась невнятная команда, громыхнула сцепка, локомотив дал прощальный гудок, состав двинулся дальше, а вагон для перевозки заключенных остался стоять на дальней платформе.

– Станция конечная, с вещами на выход, – осклабился один из осужденных.

– В колонии жратва горячая будет, – мечтательно отозвался другой.

Дверь вагона открылась, в затхлый смрад тюрьмы на колесах просочился свежий воздух. Сопровождающий караул передал документы новому конвою, сдабривая служебные фразы матом и пошлыми шуточками. Вскоре по коридору прошелся невысокий крепыш в звании старшего лейтенанта, изучая колючим взором прибывший контингент.

На обратном пути он уже командовал:

– Я начальник конвоя Кочанов и довожу до сведения правила. При выкрике фамилии отвечаете «я», по команде выходите с вещами и приседаете на корточки. Вещи ставите вперед, руки на затылок. Смотреть только вниз! Называете свое имя и статью. В случае попытки бегства конвой стреляет без предупреждения!

Сердце Игоря Самсонова предательски ёкнуло, по спине поползли мурашки страха. Сколько он не подхлестывал свою решимость приказами: «я должен, я должен…», вместо них в голове зажужжала назойливая муха: «без предупреждения, стреляет без предупреждения».

Когда он услышал свою фамилию, хрипло выдавил «я», подхватил сумку и засеменил в полусогнутом положении к выходу из вагона. На перроне, прежде чем присесть на корточки, он прочел вывеску на крыше вокзала и бегло осмотрелся. Город Латайск, крупный железнодорожный узел, много путей, за ними нежилые постройки, забор с дырами, за домами просматривается лес. Удачно, что уже смеркается, а освещение имеется только около вокзала.

«Сейчас или никогда, – приказал себя Самсонов. – Решайся!»

Его жестко ткнул конвоир:

– Тебе особое приглашение?

– Осужденный Самсонов Игорь Романович, статья сто пятая, часть первая, – отчеканил арестант, опустившись на корточки в ряд с другими заключенными.

Не поднимая головы, он глянул влево-вправо. С обеих сторон вагона-тюрьмы платформу перегородили вооруженные конвоиры, у одного на поводке брызгала слюной лающая овчарка. Прямо перед ним за платформой имелись еще два пути, далее у бетонного забора находилась накатанная площадка. Судя по треску рации в руках начальника конвоя и его отрывистым командам, туда должны подъехать автозаки. Сейчас машины где-то сзади, пережидают приближающийся поезд.

К нарастающему издалека гулу добавилось едва ощутимое дрожание платформы. На подходе груженый товарняк понял Самсонов. Сердце забилось чаще – лучшего момента не будет! Сидя на корточках, он не мог видеть поезд, только чувствовал его приближение. Зато наблюдал перед собой ноги начальника конвоя. В отличие от конвоиров в служебных берцах, тот был обут в высокие кроссовки на белой подошве. Вызывающа белизна особенно раздражала после смрадного мрака тюремного вагона.

– Урааа! – вдруг вырвалось из глотки Самсонова.

Он вскочил, устремившись вперед, вцепился в начальника и вместе с ним грохнулся с платформы на путь перед поездом. Спонтанный крик бойцов, рвущихся в атаку, мобилизовал его волю. Самсонов упал поверх Кочанова и сразу ощутил незащищенность своей спины – стреляют без предупреждения! Инстинкт сработал мгновенно, он перекатил оглушенного офицера на себя – вот вам, гады!

Мат конвоиров, лай пса, лязг затворов звенели на платформе, но все звуки перекрыл истошный гудок локомотива. Игорь краем глаза видел, что конвоиры в панике и не решаются стрелять, они бы неминуемо попали в начальника. Общую неразбериху усилили заключенные, вдохновленные примером смельчака. Многие вскочили, злорадно загалдели, некоторые под шумок пытались улизнуть, их избивали резиновыми дубинками.

А поезд приближался. Экстренное торможение локомотива дополнило страшную какофонию визгом сотен заблокированных колес, трущихся о раскаленные рельсы. Самсонов лежал на пути поезда и спиной чувствовал нарастающее дрожание шпал. Еще мгновение и…

Тело на нем заворочалось, он увидел расширенные глаза очнувшегося вертухая. Теперь в них не было ни капли заносчивой спеси, только животный страх. На платформе затарабанила автоматная очередь, конвой усмирял зэков, стреляя поверх голов. Додумались спустить овчарку, с бешенным лаем собака спрыгнула вниз.

К дрожанию шпал прибавился набегающий воздушный вал. Пора!

– Я невиновен! – отчаянно выкрикнул Игорь в лицо начальнику, с силой оттолкнул его к платформе на набегавшего пса, а сам перекатился на другую сторону дороги.

В ту же секунду между ними загрохотал длинный состав. Разъяренные конвоиры стали стрелять под колеса поезда в надежде зацепить беглеца, но, кажется, рикошетом уложили овчарку, ее лай захлебнулся.

А зэк уже молотил пятками гравий железной дороги. Подбежав к забору, он оглянулся – остановившийся состав отгораживал его от конвоиров десятками вагонов в обе стороны. Погони пока не наблюдалось, темнело. Нужно пользоваться моментом!