Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 192 страниц)

53

Валеев отступил от запертой двери палаты номер «35», проклиная все на свете: глупую медсестру, скользкие бахилы, недобитого чиновника, хитрого маньяка, настырность Елены, но прежде всего он корил себя. Это он, вооруженный мужик, прошедший огонь и воду, должен был идти впереди и заслонять женщину при малейшей опасности. Как он отпустил ее? Почему задержался? Где они ошиблись?

Впрочем, эти вопросы уже не имели никакого смысла. Лена в руках маньяка. И пока худшее не случилось, остается только один жизненно важный вопрос: как спасти ее?

Валеев позвонил Кулику, стал объяснять ситуацию, полковник сорвался, как только услышал о Токаеве:

– Какого черта вы еще в городе? Я руковожу следствием, а ее место…

Марат отключил связь. Терять драгоценные секунды на выяснение отношений – худший вариант. Он позвонил в полицию, сообщил про заложницу в больнице, захваченную маньяком. Последовали вопросы, от которых хотелось дать в морду дежурному, если бы тот находился на расстоянии вытянутой руки. Опять спасительное время утекает в песок.

И тут он вспомнил и прокричал в трубку:

– В палате вице-губернатор Васильев. Маньяк пригрозил убить его первым! Я записываю наш разговор, и если ты не предпримешь срочные меры…

Упоминание о высокопоставленном чиновнике подействовало. Спасать важную шишку, точнее свои погоны, полиция будет с должным остервенением. Сейчас здесь появится спецназ, куча начальников, примчится Кулик со своими операми. Сначала они будут выяснять ситуацию, потом спорить о методах, начнут переговоры с маньяком, а Токаев в любую секунду может сорваться. Если решатся на штурм без раздумий, тоже плохо. С бойцами в касках и бронежилетах ничего не случится, а вот с Леной.

Представив последствия, Марат перехватил вальяжного врача, прибывшего по вызову перепуганной медсестры, вытолкнул его из блока для важных персон и потребовал:

– Захвачены заложники. Соберите лучших врачей, хирургов, подготовьте оборудование, пусть все будут наготове. И это… – Марат вспомнил, что Токаев угрожал ядом, – приготовьте противоядие.

– От чего?

– От всего! – рявкнул Валеев.

Чопорность сошла с лица врача. Он понимающе кивнул и быстро удалился.

Марат заметил рядом с собой медсестру. Девушка убедилась, что происходит нечто страшное, и не хотела оставаться одной на прежнем месте.

– А мне что делать? – спросила она, готовая вцепиться в его руку, как в спасительный круг.

Марат сдернул бахилы, хотел швырнуть их на пол, но в последний момент сдержался и сунул медсестре в карман.

– Потом выбросишь, а сейчас за мной.

Марат направился по коридору и вниз по лестнице. Девушка благодарно семенила рядом.

– Вы не думайте, что я… – оправдывалась она. – У всех этих ВИПов все персональное: водители, секретарши, помощники, врачи. Были бы Васильев обычным больным, я бы к нему не пропустила.

Марат спустился во двор, отошел от здания, чтобы лучше видеть окна третьего этажа.

– Где окна тридцать пятой палаты? – спросил он.

Медсестра захлопала ресницами, ощупывая взглядом фасад.

– В которой Васильев? – уточнила она.

– Да что мне твой Васильев. Там моя… Короче, где тридцать пятая?

– Вон, бальзамин на подоконнике! – обрадовалась медсестра. – Я помню, я его поливала.

– Там везде цветы. Какое?

– В остальных бегонии, а в тридцать пятой бальзамин.

– Ты пальцем покажи.

– Второе справа.

– Ничего не путаешь? Цветы все розовые.

– Вот еще! – насупилась девушка. – Чтобы я бегонию с бальзамином перепутала. У бальзамина листочки узкие, а у бегонии…

Марат ее уже не слушал, он оценивал обстановку. Окно давало шанс на неожиданность, однако этажи в старом здании больницы были высокими, просто так не залезть. Можно попробовать спуститься с крыши на веревках, но для этого нужна спецподготовка. И как назло, ни черта не видно, что происходит в палате – широкие жалюзи закрывают окно.

Что делать? Тупо ждать?

Токаев обещал выпустить Елену, но разве убийцам можно верить? Тем более маньякам, которые действуют под влиянием порыва, а не разума.

Нет, ждать нельзя. На спецназ надеяться опасно. Он должен сам что-то предпринять. И быстро.

Марат еще раз изучил окно. Жалюзи – это не плотная штора, всегда найдется щель, чтобы заглянуть внутрь. Если бы только приблизиться к стеклу.

Его осенило. Он выдернул телефон и позвонил дядя Камилю. Когда родственник ответил, Марат сразу спросил:

– У вас есть связи в энергокомпании?

– В чем дело?

– Выручайте. Мне срочно надо…

И Марат объяснил, что ему требуется.

54

Окровавленный нож в руке маньяка обрушился на Елену. Она закричала, обмирая от ужаса, отпрянула, насколько это было возможно, сидя связанной в кресле, дернулась и вдруг почувствовала, что ее руки свободны.

В ту же секунду прогремел выстрел. Пуля попала в голову Токаева. Падая, он смотрел в глаза Петелиной, словно пытался что-то сказать напоследок. Странно, но его лицо казалось не злым, а умиротворенным.

Елена вскочила, отпихнула кресло. Она увидела, что ей жутко повезло. Маньяк промахнулся и ударом ножа разрезал ей путы, лишь слегка задев кожу на предплечье.

Загремело разбитое стекло. Это Валеев вваливался сквозь окно. Елена поняла, кто ее спаситель. Марат таился за окном в люльке автовышки и точно выстрелил в самый ответственный момент. Он успел.

– Лена, ты как? – Марат разглядывал любимую женщину. – Что он с тобой сделал?

– Я в порядке, – удивлялась Петелина. – Повезло.

– Кровь, – Марат заметил рану на ее предплечье и крикнул: – Врача, срочно врача!

В палату ворвались бойцы спецназа. За ними появился Кулик, скользнул взглядом по Валееву, Петелиной и остановил взор на поверженном Токаеве.

– Мертв, – доложил ему спецназовец, осмотревший тело.

Кулик дал команду и вошли врачи. Они засуетились вокруг Васильева и Петелиной. Перепуганного мычащего вице-губернатора с окровавленной рукой погрузили на каталку и увезли.

– Вы можете идти? – спрашивали Петелину. – Нужно обработать рану и осмотреть вас.

– Подождите.

Она стояла над телом маньяка, не в силах отвести взгляд от поверженного врага. Нож выпал из его руки и каким-то чудом воткнулся в пол. Насколько же он острый. Подумать только, она была на волосок от смерти. Этим ножом пытались ее убить. В руке маньяка нож был грозным оружием, но сейчас его рука беспомощна, а нож скоро упакуют, и он станет обычным вещь-доком, которые она видела не раз.

Елена заметила, что левая рука Токаева сжимает какие-то бумаги. Она удивилась: откуда? Она помнит только окровавленный нож. Неужели он вытащил их из кармана в последнюю секунду. Странно. Зачем? Она вдруг вспомнила, что Токаев упомянул про какие-то документы в кармане халата.

«Обо мне», – сказал он. Еще тогда ее это заинтриговало, и сейчас она не удержалась, чтобы разрешить загадку.

Елена наклонилась, выдернула сжатые бумаги и развернула.

Тут же рядом оказался Кулик, хотел упрекнуть, но не смог сдержать изумления, увидев заголовок, и промолвил:

– Завещание. Что за чушь?

Елена прочла короткую записку с подписью Токаева и пролистала оставшиеся бумаги. Ее удивлению не было предела. Фактически это была медицинская карта Давида Аслановича Токаева со всевозможными анализами и специальными характеристиками его внутренних органов.

– Он жертвует свои органы для трансплантации, – обескураженно сказала она и протянула документы врачам. – Он все подготовил, чтобы у вас было меньше работы.

– Ничего не понимаю, – хмурился Кулик. – Что здесь произошло?

– А я, кажется, догадываюсь. – До Елены стал доходить смысл слов и недомолвок Токаева.

– О чем? Говори! – требовал полковник. – Он признался в убийствах?

– Да. И Холодов, и все чиновники его рук дело.

– Хоть Васильева мы спасли.

– Я так не думаю. Он не собирался нас убивать. Он решил остановиться.

– Он перерезал Васильеву вены, и чуть тебя не убил. Взгляни на нож.

Елена вспомнила, как Токаев несколько раз выглядывал в окно, а под конец открыл жалюзи. Теперь до нее дошло, что он видел приготовления Марата и знал, что при угрозе ее жизни тот выстрелит.

– Он разыграл нас. Это был спектакль.

– Ты что несешь?

– Хотел бы убить – убил. У него было время, но он запланировал другое.

К спору подключился Валеев:

– Лена, я видел, как он замахнулся на тебя ножом.

– Ты видел, потому что он раздвинул жалюзи. Он замахнулся ножом в тот момент, когда ты готов был стрелять.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Окровавленный нож, картинный замах – это часть его плана. Токаев сам напросился на пулю. И знал, что в такой ситуации будут стрелять в голову. Он сохранил внутренние органы для других.

– Не идеализируй его. Токаев маньяк, – возразил Валеев, но без прежнего пыла.

– Он был нормальным человеком, счастливым семьянином, а стал маньяком из-за… – Елена перевела взгляд на опустевшую кровать.

– Хватит! – прервал спор Кулик. – Ты нарушила мой приказ и ответишь за самоуправство.

Марат обнял Елену, заслоняя собой от начальства.

– Ей нужно рану обработать и отдохнуть.

– Дома отдохнет, а с тебя рапорт: как оказался на автовышке, почему выстрелил, ну, и так далее.

Валеев стал уводить Елену, но путь им перегородил хирург. Он успел просмотреть завещание и медкарту Токаева и спросил, обращаясь сразу ко всем:

– Как быть с этим?

Петелина поспешила ответить первой:

– Я за жизнь, хватит смерти.

Кулик поморщился и махнул рукой:

– Нам нужно тело для идентификации, а что там внутри…

55

– Он тебя съест, – покачал головой Валеев, когда они покинули палату «35».

– Поперхнется и выплюнет, – заверила Елена. – Если ты мне поможешь.

С тех пор прошло три часа.

Петелина продолжала оставаться в больнице. Ей обработали рану, она сменила порванную одежду и расположилась в кабинете, предоставленным заведующим отделением.

За это время она успела многое. Связалась с непосредственным начальником полковником Харченко, изложила факты и получила полномочия на проведение антикоррупционного расследования. Выписала постановление об обыске. Валеев по всем правилам, в присутствии понятых, изъял синюю папку из сейфа в кабинете вице-губернатора Васильева.

Изучив ее содержимое, следователь поняла, почему вице-губернатор приказал папку сжечь. Он долгое время собирал компромат на своих коллег. В частных беседах он мог шантажировать данными фактами, но подвох был в том, что, если копнуть глубже, сопоставить расходы, сметы, приказы, то выяснится, что в доброй половине сомнительных операций так или иначе участвовал сам Васильев. Они проходили с его ведома, и часть выгоды получал он. В преддверии перевода в Москву чиновник решил избавиться от старого компромата.

Но Варвара Тимофеева и Давид Токаев помешали его планам. Сейчас их нет, оба ушли по собственной воле. Варвара не нашла в себе силы отомстить отцу, устала бороться с болезнью и рассталась с жизнью. А Токаев, как кровожадный паук, мстил всем подряд, пока не запутался в собственной паутине. Паутине мести. Он знал, что уже не выберется, ему суждено сгнить в тюрьме, но все-таки искал выход, как через смерть продлить жизнь.

И нашел его. Дал согласие на трансплантацию.

Один раз он это уже сделал для погибшего сына. Сейчас для себя. Точнее для других, тех, кто будет благодарить безымянного донора.

Дверь распахнул Кулик, стрельнул недовольным взглядом, убедился, что посторонних нет и вошел в кабинет.

– Вот ты где. Почему до сих пор не уехала?

– Я работаю.

– Я же сказал, чтобы ты не лезла в дело Живореза. Это был приказ. А ты приперлась в больницу, не предупредив меня.

– Я выполнила ваш приказ, товарищ полковник, – невозмутимо ответила Елена. – А в больницу пришла не по делу Живореза, а в рамках расследования дела Васильева.

– Не держи меня за идиота.

– Товарищ полковник, вы поймали маньяка, поздравляю. А мое дело маленькое: мошенничество, взятки, откаты. Я здесь оказалась в рамках расследования совсем другого уголовного дела. Пришла допросить Васильева и вляпалась по глупости.

– Какое еще дело?

– Вот первые изъятые документы. – Петелина продемонстрировала синюю папку. – Потребуется заключение экспертов по экономике, предстоит опросить свидетелей, потерпевших, выявить соучастников – в общем, повозиться придется.

Кулик пролистал документы:

– Когда ты начала этим заниматься?

– Сразу, как вы вывели меня из состава группы. Я провожу предварительное следствие по поручению Харченко.

Видя сомнение на лице Кулика, Петелина решила похвалить полковника:

– Сегодня вы провели блестящую операцию, Борис Евгеньевич. Вычислили маньяка, предугадали его шаги, застали на месте преступления, перекрыли пути отхода. И когда возникла угроза жизни чиновника, ликвидировали преступника. Разве не так?

– Так, – согласился Кулик, немного подумав. – Но не поспешила ли ты, передав его тело хирургам?

– Не я, это вы действовали, руководствуясь гуманизмом. А также для ускорения процесса. Посудите сами, судмедэксперта у нас нет, а вскрытие делать надо. Вы и поручили это лучшим хирургам больницы. Они не только дадут заключение о смерти, но и выяснят, не пользовался ли маньяк транквилизаторами, психотропными препаратами.

– Уже выяснили – чист. Его органы отправили в Москву для трансплантации.

– Я только рада.

Кулик с сомнением покачал головой.

– Ты только представь, сердце маньяка будет биться в груди другого человека.

– Проблемы маньяков в голове, сами говорили. А сердце… Как посмотреть. Сердце любящего отца. Как вам такая трактовка?

– Заканчивай демагогию. Дело против Васильева – это серьезно?

– Вы документы бегло пролистали, а я успела изучить. Просматривается получение взяток в особо крупном размере. Думаю, возбудить дело по статье 290, часть шестая, от восьми до пятнадцати лет лишения свободы.

Петелина вспомнила, что именно пятнадцать лет обещала Токаеву. Он мог убить чиновника, но поверил ей.

Она закончила мысль:

– Дело о взятках, как раз по рангу старшему следователю. А для «важняка», специалиста по серийным убийцам… В общем, вам маньяк, мне взяточник. Что скажете?

– И ты о Живорезе забываешь, никаких комментариев, интервью, трепа с коллегами?

– Как я могу отнять у вас то, что вы заслужили. Только одно условие. – Елена поймала напрягшийся взгляд Кулика. – Отметить отличившегося.

– Валеев в капитанах засиделся?

– Проницательности вам не занимать.

Кулик хмыкнул и расслабился.

– По рукам, товарищ полковник? – предложила Петелина.

Кулик подумал и протянул ей руку. Пожав ладонь, он не сразу разжал пальцы и сказал:

– Ты умная, но своенравная. А так бы сработались.

– И вам не хворать, – пожелала Елена.

56

Решив все вопросы, связанные с подготовкой документов для ареста Васильева, Петелина покинула больницу. Наконец-то можно домой, решила она.

Во дворе рядом с Маратом Валеевым, она увидела его постоянного напарника Ивана Майорова.

– Ваня, а ты как здесь? – удивилась следователь.

– Марат вызвал. Я перегоню вашу машину в Москву, а он вас на своей доставит.

– Какие заботливые вокруг меня мужчины.

Иван скромно улыбнулся, всем видом показывая, обращайтесь, если что.

Пискнул телефон, Елена взглянула на дисплей – сообщение от Насти. За суматохой дел она совершенно забыла, что дочь сегодня улетела вместе со сборной по керлингу на юношескую олимпиаду в Норвегию. И сразу тревога – что случилось? Каждое их общение за последнюю неделю неизменно заканчивалось обидой дочери из-за потерянной формы.

Елена открыла послание. На душе потеплело. Настя, одетая в форму сборной страны, была запечатлена в прыжке с разинутым от счастья ртом и раскинутыми как крылья руками. Подпись под снимком гласила: в первой игре красные камни!!!

Она продемонстрировала снимок Марату с легким недоумением:

– Три восклицательных знака. Чего она так радуется?

– Красные камни – красная форма, – пояснил Марат.

Елена еще раз посмотрела на дочь. Форма на ней была красная – та, которую удалось вернуть. Она вспомнила суть проблемы. У каждого члена команды должно быть два комплекта формы: светлая и темная, для желтых и красных камней.

– А если по жребию им выпадут желтые камни? – нахмурилась она.

– Так и есть, во второй игре у них желтые, – буднично кивнул Марат. – Насте понадобится серая форма.

– Но мы ее так и не нашли. Или все-таки? – с надеждой спросила она.

Валеев помотал головой:

– Настя улетела только с красной.

– Представляю, что она мне скажет. А ты чего такой спокойный?

– Вторая игра только завтра.

– О да, у нас уйма времени. Сейчас вернемся, разыщем форму и самолетом в Норвегию, – накручивала себя Елена.

– Тут ты права.

– Не издевайся. – Елена всплеснула руками. – Если бы не этот маньяк, я бы что-нибудь придумала.

– Вот еще фотка. Посмотри. – Марат протянул свой телефон.

Елена узнала бывшего мужа Сергея Петелина. Тот стоял, демонстрируя перед собой серую форму с гербом страны и фамилией Petelina. «Вылетаю из Шанхая» – гласила подпись.

– Что это? – удивилась Елена.

– Серега заказал форму на фабрике. Сам слетал за ней, сейчас уже в самолете по пути в Норвегию. Ко второй игре должен успеть.

– Ты с ним общаешься, и мне ничего не сказал?

Елена не могла перечислить сколько конфликтов со школы и до последнего времени случились из-за нее между Мартом и Сергеем. И вот теперь они делают общее дело.

– Ради Насти. И ради тебя, – улыбнулся Марат.

– Какие у меня мужики. Кому рассказать – лопнут от зависти.

Она поцеловала в щеку Марата и написала благодарность Сергею. Сев в машину, она откинула спинку кресла и устало вздохнула:

– Хочу домой, майор.

Марат вопросительно покосился на нее. Она напомнила:

– Сам сказал, что за маньяков звездочки на погоны так и сыпятся, – и опустила ему пальчик на плечо.

Он улыбнулся одними глазами, стесняясь выдать истинные чувства. Она прыснула, настолько он был смешным, и оба рассмеялись. Машина побежала быстрее, а назойливая музыка стала приятной.

Когда они выезжали из города, попали под дождь. А потом вдруг тучи рассеялись, прямо по курсу выглянуло солнце и блеснуло последними лучами. Небесное светило сваливалось за горизонт, но успело подарить ощущение счастья. На небосводе над темным лесом появилась высокая радуга.

За дождем всегда следует радуга, убедилась Елена.

Сергей Бакшеев
Чужими руками

1

Дрожание рук нужно прекратить. Обязательно. Предстоит действовать хладнокровно, без права на ошибку. К решающему моменту следует подготовиться.

Ногти впиваются в упаковку и разрывают тонкий целлулоид. Внутри картонка с изображением идеальных женских ножек. Разворачиваем – и на ладони пара черных чулок, приятных на ощупь. Плотные, крепкие, с широкой кружевной резинкой, они созданы для соблазнения, от них теряют разум, но можно потерять и жизнь.

Секунды сомнения позади. Пальцы раздвигают чулок и натягивают черную ткань на голову. Лицо скрыто, а дышится легко – замечательное изобретение. Взгляд в автомобильное зеркало – нос приплюснут, уши прижаты, ткань плохо просвечивается и невозможно понять, кто прячется под черной маскировкой. Сразу становится спокойнее. Второй чулок не менее важен: его концы накручиваются на руки, растягиваются – и удавка готова.

Неужели, убить человека настолько просто, как это показывают в кино? Современные фильмы учат многому из того, что не узнаешь в школе. Например, удушению: неожиданно обхватить горло удавкой, затянуть ее изо всех сил и не отпускать. Держать, держать, пока длятся конвульсии! Минуты две-три – и человека не станет. Всего-то!

А вот приближается цель. Засада оказалась недолгой. Замереть, притаиться…

Милена подходит к своему автомобилю, садится за руль. Она расстроена и не замечает угрозы.

Только что на киностудии девушке дали понять, что главная роль в новой картине ей не светит. На режиссера еще можно пытаться повлиять, он кобелина известный, однако решающий голос здесь за продюсером, а тот крепкий орешек. Денежный мешок, а не мужик. Не нравится ему ее мимика. Ограниченная и неестественная – так и сказал, урод! Будто она сама не знает, что после неудачной контурной пластики у нее проблемы. Но они временные, пара месяцев – и лицо начнет подчиняться ей. Неужели нельзя подождать!

А клиника еще поплатится за халтурную работу. Она сдерет с них такую компенсацию, такие деньги, что разорит.

Девчонки на студии – те еще стервы: на словах сочувствуют, утешают, а в душе радуются, что конкурентка отсеялась. Пусть подавятся!

Главная роль с хорошим гонораром ушла, но она заработает по-другому. Фильм когда еще снимут, а она получит деньги сегодня. Сразу и много. У нее есть то, что стоит дорого. Условия согласованы, встреча назначена, сейчас ей принесут круглую сумму. Она специально поставила машину подальше от главного входа в студию и не заводит двигатель. Зимой темнеет рано, все спешат разбежаться по теплым квартирам.

Вот она, сумочка, в руках. Накручивать себя не требуется, она и так зла на весь мир и не позволит себя обмануть. Сначала она увидит деньги, пересчитает их – и только потом отдаст то, что лежит в сумочке. Только в такой последовательности, она не дура!

Время пришло. Ну где же ты? Где мои деньги?

Милена вглядывается в темноту и не замечает, как сзади над ее головой взлетают руки. Она не успевает сообразить, что тень, промелькнувшая перед глазами, – это черная полоска натянутого чулка. А потом резкая боль в горле сметает разом все прочие ощущения. Разинутый рот и широко раскрытые глаза демонстрируют душераздирающую мимику, которая убедила бы самого упертого скептика в гениальности актрисы. Но это не игра, это реальное прощание с жизнью.

Ее тело и руки пытаются сопротивляться, бестолково и тщетно. Перепуганный организм мгновенно расходует остатки кислорода, паника затмевает разум, и судорожные конвульсии быстро затихают, тело обмякает.

Смертельная петля из черного чулка еще некоторое время сжимает горло, а потом ослабевает и остается на шее в виде стильного шарфика.

Убийца в чулке, затаившийся за креслом водителя, подхватывает небольшую сумочку и покидает машину.

Фильмы не обманули – задушить человека оказалось несложно.