Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 114 (всего у книги 192 страниц)

32

В конце рабочего дня Валеев вместе с Майоровым вернулись в Следственный комитет. Перед этим они полдня общались с коллегами, оперативниками из других районов, встретились с личными осведомителями из уголовного мира и по крохам собрали информацию о том, чем сейчас промышляет вор-домушник Юрий Синицын.

Ступив на широкую лестницу в холле, чтобы привычной дорожкой направиться на третий этаж в кабинет Петелиной, Марат неожиданно остановился.

– Нет, к ней не пойдем, – решил он, развернулся и направился по коридору первого этажа в криминалистическую лабораторию.

– Почему? – удивился Майоров.

– По кочану! Ты позвонишь Петелиной и расскажешь, что мы нарыли.

– Я? – еще больше запутался Ваня. Еще утром Марат стремился показаться на глаза Елене Павловне по любому поводу.

Оперативники вошли в лабораторию. Светлана Маслова уже собиралась домой, надевая куртку перед зеркалом. Она встретила уставших оперативников ехидной улыбкой:

– О, утилизаторы явились.

– Чего? – Ваня непонимающе похлопал ресницами.

– Петелина акт об утилизации подписала, – откликнулся Устинов из-за стола. Он подшил документ в папку, прихлопнул ее ладонью и неожиданно подмигнул. – Почудим?

– Без меня, мальчики, – ответила Маслова, подхватывая сумочку.

Оперативники посмотрели на лабораторный стол, заставленный бутылками с элитным алкоголем. Перед столом в кресле восседал скелет Василич с разинутым ртом, его костлявые пальцы сжимали стакан, а на груди красовался листок с призывом: «Не ждите чуда, чудите сами».

Напарники с сомнением посмотрели на эксперта. Тот широко улыбнулся.

– Объясняю. Мы проверили на наличие яда все бутылки из дома Шильмана и квартиры Давтяна. Четыре экземпляра с токсическим веществом оформлены как улики. – Головастик указал на четыре бутылки в запертом застекленном шкафу. – Остальное – это отходы, подлежащие утилизации. Поможете?

Он широким жестом продемонстрировал стол. Валеев с ухмылкой почесал подбородок:

– Кажется, мы зашли вовремя.

– Ошибки исключены? – с опаской поинтересовался Ваня.

– Проверьте, – ехидно предложил Устинов.

Марат выбрал самую красивую бутылку коньяка и покрутил головой:

– А посуда для утилизации имеется?

Устинов распечатал упаковку лабораторных стаканов и выставил три на стол:

– Стерильные, из химически стойкого стекла, с градуировкой.

Маслова с неудовольствием оценила масштабы возможного чудачества и предупредила:

– Чтоб вы не увлеклись, мальчики, я расскажу другим.

Она ушла. Марат отмерил в три стакана по пятьдесят грамм, выпил сам, но остановил руку Майорова:

– На мне проверим. А ты пока перед следователем отчитайся.

Ваня пожал плечами: как скажешь, – отошел в сторону и позвонил Петелиной.

– Елена Павловна, мы навели справки про Юрия Синицына, – докладывал он. – С ним все ясно – рецидивист по жизни. Раньше действовал сам по себе, сейчас, по информации знающих людей, работает на Хлыста.

– Хлыст – это Хлыстин? – уточнила Петелина.

– Да, Хлыстин Виктор Григорьевич. Раньше руководил бандой, грабившей ювелирные магазины и загородные дома.

– Я вела это дело, – припомнила Петелина. – Наглый целеустремленный преступник, даже угрожал мне. Что, отсидел срок и за старое?

– Горбатого могила исправит, – резонно заметил полицейский.

– Получается, что Хлыстин использует Синицына для вскрытия домов и квартир, – стала рассуждать следователь.

– Трудно сказать. Есть информация, что Хлыст после отсидки в колонии переключился с грабежей на сбыт синтетических наркотиков.

– Вот как? – удивилась следователь. – В этом бизнесе все поделено, кто же ему поляну уступил?

– В Северном округе умерли братья Агеевы, один за другим в течение недели. После их смерти Хлыст подмял район под себя.

– Дельцы наркомафии умерли сами и так удачно для конкурентов? – усомнилась Петелина.

– Говорят, у них наследственная болезнь, что-то с сердцем, – подтвердил Майоров. – Уголовного дела по факту смерти не заводили.

– Гладко у Хлыстина получилось сменить профессию. И что, его наши не трогают?

– Работает под прикрытием легального бизнеса. Мелких сбытчиков, конечно, берут, но самому Хлыстину предъявить нечего.

– Ладно, наркотики отдельная тема. Как нам выйти на Синего?

Майоров повторил вслух вопрос следователя и посмотрел на Марата. Тот помимо коньяка уже утилизировал порцию виски и громко ответил:

– Как выйти? Прямо, без загогулин. Проследить за Хлыстиным, он же не прячется. И когда там появится Синий – взять его.

– Валеев с тобой? – прислушалась Петелина. – А где вы?

– Мы тут, в лаборатории, – проговорился Ваня и поспешил добавить: – По делу.

– В лаборатории, значит, – понимающе кивнула Петелина, вспомнив, какой акт она сегодня подписала. – Наблюдение за Хлыстиным я поручу оперативникам из Северного округа. А вы завтра, ты и Валеев, займитесь поисками Алисы Никитиной. Нужно узнать, где она и чем сейчас занимается.

Петелина отключилась.

– Хоть для чего-то я ей нужен, – пробурчал Валеев, выбирая очередную бутылку.

Слух об «утилизации» элитного алкоголя быстро распространился по Следственному комитету. В лабораторию потянулись сотрудники из разных отделов, Устинов щедро делился со всеми. Стол быстро пустел. Последнюю бутылку Валееву пришлось даже припрятать.

Он отмерил очередные пятьдесят грамм в градуированный стакан и поднял тост:

– Выпьем, Ваня, за наших детей.

– У меня еще нет.

– Так скоро же.

– Через месяц, – расплылся в благостной улыбке Ваня, выпил и подначил друга: – А у тебя уже второй будет. Ведь так?

– Будет, – убежденно подтвердил Марат.

– А то болтают всякое, – ляпнул Ваня.

Валеев рывком придвинул к себе друга, уткнувшись с ним лоб в лоб, и процедил с ожесточением в голосе:

– Сын у меня будет, остальных не слушай. Ты понял?

– Здорово. И у меня сын, – бесхитростно ответил Ваня и предложил: – Давай, за пацанов, наших наследников.

Снова выпили. Закуской служил шоколад из запасов Устинова. Майоров выискал в помятой фольге последний кусочек, положил шоколадку в рот и покосился на напарника:

– А что ты сам к Елене Павловне не пошел?

– Был утром. Поговорили. Зря сознался.

– В чем? – искренне недоумевал Майоров.

Валеев приобнял его и зашептал, словно собирался делиться самым сокровенным секретом:

– Запомни, Ваня. Женщине надо говорить только правду, и только с три короба. А я, дурак…

Марат отпихнул напарника и налил себе еще, последняя бутылка опустела. Он опустошил стакан и посмотрел на закрытый шкаф с уликами. Устинов перехватил пьяный взгляд оперативника и загородил шкаф креслом с Василичем.

– Хочешь стать новым экспонатом? – в шутку спросил он.

– Может случиться так, что захочу, – честно ответил Валеев.

Дверь в лабораторию открылась.

– Опоздали, ребята! Утилизация успешно завершена, – не глядя крикнул Марат и потряс пустой бутылкой. – Было – и не стало.

– Поздравляю, – откликнулся женский голос.

Все обернулись. В дверях стояла Петелина в верхней одежде с сумочкой через плечо. Быстро соображающий Устинов шепнул Майорову:

– Помоги мусор вынести.

Они запихнули бутылки в пакет и вышли. Марат смотрел в пол, Елена вертела в руках ключ от машины.

– Я, собственно… – Она прямо посмотрела на Марата и показала ключ: – Ты едешь? Тебя дочь ждет.

Валеев поднялся не сразу. Он выдержал паузу ровно настолько, чтобы продемонстрировать свою независимость, но не более разумного предела, когда Елена могла передумать.

Всю дорогу они ехали молча, Марат переключал радио, делая вид, что выбирает музыку, но пропускал мелодии мимо ушей. Около дома, когда Елена заглушила двигатель, он не выдержал и высказал то, что его мучило:

– Прости меня, Лена.

И в ответ услышал:

– Ты меня тоже прости.

Они посмотрели друг на друга. Поцелуй стал естественным продолжением диалога глаз. Марат почувствовал слезы Елены и стал их собирать губами. Она смутилась, уткнулась носом ему в грудь:

– Из-за беременности я стала такой плаксой.

Он обнимал ее и гладил по спине. Объятия в салоне автомобиля напомнили ему давнюю историю.

– Помнишь, мы гостили у Майоровых на даче?

– Перед сном поругались из-за какой-то ерунды, – продолжила Елена.

– И я пошел спать в машину. Включил двигатель, чтобы прогреть, фары зажглись, а там…

– Что? – прижавшись теснее, спросила Елена.

– Я увидел мое чудо в тапочках и пижаме. В одной руке подушка, в другой одеяло. И мы всю ночь провели в машине. Замечательную ночь.

– На кровати было бы лучше, – возразила Елена.

– Да ладно.

– Ну, хватит. Пойдем, я не готова к повторению, у нас нет подушки.

В квартиру Марат зашел в прекрасном настроении, помог Елене снять верхнюю одежду, специально скользнув руками по ее груди, она не противилась. Из комнаты появился Сергей. Изучающе напряженный взгляд соперника всматривался в их лица. Марат помрачнел.

Прибежала Алсу и сразу стала одеваться.

– Папа, почему так долго? Нас мама ждет, – щебетала девушка.

– Семья – это святое, – важно изрек Сергей и попытался обнять Елену.

Та увернулась от него. Недовольный Марат шагнул к сопернику, но Алсу встала между ними и силой вывела отца из квартиры.

У себя дома после ужина, вкуса которого Марат не почувствовал, он невпопад поблагодарил Ренату и соврал:

– У меня сегодня ночное дежурство.

– Но ты же… – Она хотела напомнить, что он много выпил, но не решилась.

Зато Марат решил для себя окончательно.

– До конца недели так будет, – сообщил он, не поднимая взгляда, и пожаловался: – Служба.

Рената метнулась к раковине и загремела грязной посудой. Марат склонил голову под осуждающим взглядом дочери, вышел в коридор, пробормотал ругательства и ушел ночевать в ближайшую дешевую гостиницу.

33

Вот уже несколько вечеров подряд за ужином в квартире Петелиной собиралась вся бывшая семья: Сергей с Еленой, их дочь Настя и, конечно же, Ольга Ивановна, которая добровольно взвалила на себя обязанности хозяйки. Она ходила за продуктами, готовила и убирала, преследуя главную цель – вернуть в семью Сергея. Вот и в этот вечер она позвала всех за стол, раскладывая еду по тарелкам так, чтобы Сергей сел рядом с Леной.

– Сегодня я решила не мудрить: куриное филе с картошкой и салатик. Мясо потушила, жареное вредно. Мужчине положим побольше, садись сюда, Сергей. А тебе, Настя, даже не знаю, сколько класть, вечно ты не доедаешь.

– На мне старые джинсы еле застегиваются, – пожаловалась Настя.

– Потому что ты растешь. Бабушка внучке плохого не пожелает. Я маму твою вырастила, разве она толстая?

Настя хмыкнула. Ольга Ивановна спохватилась:

– Я не про сейчас говорю, а вообще. А ты, Лена, должна есть за двоих. Разве не вкусно?

– Вкусно, – похвалила Елена и стрельнула взглядом в бывшего мужа: – Ты так и будешь ужинать у нас?

За бывшего зятя вступилась Ольга Ивановна:

– А ты предлагаешь мне на две кухни разорваться? Я и так верчусь как белка в колесе, и продукты на мне, и готовка, и уборка. Совсем мать не жалеешь.

– Раньше Сергей предпочитал ужинать в ресторанах, – напомнила Лена. – Никаких хлопот.

– Зато какие расходы, – не унималась Ольга Ивановна. – Да и кормят там не пойми чем. Красиво, но вредно.

– Лен, ты же знаешь о моих проблемах. – Сергей отрезал кусочек мяса и, медленно пережевывая его, пробубнил: – Склад сгорел, банк требует возврата кредита, дом выставлен на продажу.

– Кстати, – вспомнила Елена, – как обещала, я подключила к расследованию лучшего эксперта. Устинов взял пробы на твоем складе и обнаружил, среди прочего, следы легковоспламеняющегося вещества.

Сергей быстро проглотил мясо и выпалил:

– Это поджог?

– Лаки и краски тоже хорошо горят, но то вещество, которое зафиксировал криминалист, не входило в их состав.

– Был поджог! – воскликнул Сергей, бросив нож на тарелку. Он развернулся к Елене: – Ты должна найти виновных, это спасет меня от разорения.

– Ты лучше должен знать своих врагов.

– А ты своих знаешь? – начал злиться Сергей.

– Их имена я фиксирую в уголовных делах.

– Тебе проще. А у меня каждый конкурент может стать злейшим врагом.

– Поджигатель не конкурент – это преступник.

– Так найди его! – вспылил Сергей.

Разговор стал скатываться к обмену упреками. Ольга Ивановна поспешила спасти ситуацию.

– Да не волнуйся так, Сергей. Она тебе поможет, родной человек все-таки. Поможешь, Лена?

– Мама, раньше ты требовала, чтобы я хотя бы дома забывала о работе.

– То раньше, сейчас особый случай, – ласково вещала Ольга Ивановна.

– Который с ним случается каждый год. – Елена опустила приборы и сложила руки на животе. – Вот особый случай.

Все посмотрели на беременную и на некоторое время затихли. Первой подала голос Настя. Она говорила с юношеской обидой на взрослых.

– А я? Давняя случайность, о которой можно забыть?

– Что ты такое говоришь? Мы тебя любим, – ответила бабушка.

– Значит, забыли. Забыли, что я мучаюсь вопросом: переезжать мне в Питер или нет. Мне оба тренера звонят постоянно, каждый давит, требует. Один, чтобы я осталась, другой, чтобы перешла к нему. И парни мне шлют сообщения – вот! – Настя прочла с телефона: – «Жду не дождусь», – пишет Максим из Питера. «Неужели ты меня бросишь?» – возмущается московский Макс. Меня разрывают. Что мне делать?

Елена коснулась плеча дочери и призналась:

– Я хотела бы, чтобы ты осталась со мной.

– А папа хочет, чтобы я стала чемпионкой. Там у меня будет шанс, а тут нет.

– Настя столько лет тренировалась, и на юниорском уровне уже выиграла все титулы, – промолвил Сергей.

– Вы сами меня учили не останавливаться на достигнутом.

Елена вспомнила, как дочь радовалась победам, как стремилась стать мастером спорта.

– Время еще есть подумать? – спросила она.

– До июня.

– Вот видишь, еще два месяца, – стала успокаивать всех Ольга Ивановна. – Все образумится.

– А мне до августа, – тихо произнесла Елена, опустив взгляд на растущий живот.

Ольга Ивановна тут же стала говорить громко, стараясь увести разговор от скользкой темы:

– Настя, ты, главное, кушай, чтобы силы были. Завтра на тренировке все калории уйдут, вот увидишь. А вы что застыли? – Ольга Ивановна перевела взгляд на взрослых. – Тоже доедайте. Терпеть не могу, когда на тарелке остается. А я пока чай заварю.

34

Утром Марату позвонила Алсу. Дочь не стала здороваться, произносить ничего не значащих фраз и сразу выпалила:

– Я сегодня к Насте не поеду. Мы с мамой пойдем по магазинам. Мне надо платье на выпускной купить, мы скоро уезжаем.

Валеев замялся, не зная, что ответить. Что было главным в словах дочери? Ее первые слова: она не хочет ехать к Насте, чтобы не провоцировать новый конфликт. Или последние: день отъезда Ренаты приближается, он должен что-то решить.

Марат уклонился от решения.

– Платье – это классно, – бодрым голосом ответил он. – Будешь примерять, пришли мне фото.

Через секунду он вдруг понял, что должен был дать деньги дочери на платье, но Алсу уже отключилась.

В паршивом настроении Валеев прибыл на службу. В кабинете его встретила унылая физиономия Вани Майорова, тот монотонно размешивал растворимый кофе правой рукой, а левой поддерживал тяжелую голову. Вчерашняя утилизация спиртного давала о себе знать. Марат тоже сделал себе кофе, плюхнулся за рабочий стол и пошуровал в тумбочке в поисках съестного, чего не делал с тех пор, как к нему приехала Рената.

– А как же королевский завтрак? – спросил Иван, оценив изменение в поведении напарника.

– Все как-то через одно место, – признался Марат, вытаскивая последние куски сахара из коробки.

– У меня тоже. Домой на крыльях летел, в уютное гнездышко, а Галка меня… – Ваня зажмурился и потер виски. – Эх, с утилизацией мы перечудили.

– Работа на воздухе лучшее лекарство. Сейчас поедем Алису Никитину искать, нам поручили.

– Куда? Я же по ней работал. – Ваня стал загибать пальцы. – Дом Шильмана она покинула. Давтяна уже нет. Там, где жила с Волковым, его отец сменил замки. Если Алиса к нему сунется, он нам сразу звякнет. Считает ее виновной в смерти сына.

– Не женщина, а смерть. Где она – там сердечные приступы, – подтвердил Валеев.

– И во время похорон ты ее видел, помнишь?

– Думаю, видел, – согласился Валеев.

– Никаких сомнений, ведь потом погиб Веригин, – убежденно сказал Майоров.

– Пятый труп, чтоб ее! – Марат пил кофе и прикидывал: – Надо бы ее подружек проверить.

– Да проверял уже, – отмахнулся Иван.

– Шустрый ты. Как?

– У Никитиной все подружки из аптеки, она там много лет работает. Я звонил в аптеку и выяснил. Никитина взяла двухнедельный отпуск и с тех пор на связь с коллегами не выходила. Ее мобильный номер отключен – и старый, и новый.

Марат допил кофе, поразмыслил и решил:

– Так. У Алисы были ключи от квартиры Давтяна. Ты там проверял?

– Ключи от квартиры забрал дядя Давтяна, Рубен Аракелян, – напомнил Майоров.

Валеев усмехнулся:

– Девчонка умеет мужикам головы крутить, тем более такому тепленькому из глухомани. Поехали к нему.

35

Алиса вышла из вагона метро и перебежала на другую сторону платформы, чтобы успеть в закрывающиеся двери уходящего поезда. Успела. А мужчина, которого она подозревала в слежке, не побежал за ней, спокойно пошел к выходу из метро. Может, он просто случайный попутчик? Неужели ее больная фантазия закручивается в спираль собственного страха?

Она отдавала себе отчет, что страх вцепился в нее в тот момент, когда она увидела дома сломанные астры. И с тех пор кошмары не отпускали ее. Однако Алиса надеялась, что страх будет таять и с каждым днем ей будет становиться легче. Ведь даже к физической боли организм приспосабливается, а тут всего лишь дикие картинки в голове. Но оказалось, что к страху невозможно привыкнуть. Страх постоянно подпитывал свою разрушающую силу новыми ужасными событиями.

Сколько смертей она видела? Сначала Саша, потом Давтян, затем супруги Шильман. Она пришла на их похороны, думая, что хуже уже не будет, земля заберет ее страхи и она начнет восстанавливаться, как после тяжелой болезни.

Но в тот же день случилась новая смерть. Она убежала с кладбища, заметив на могиле сломанные астры, а потом из окон маршрутки видела, как пытаются помочь Веригину, врезавшемуся на машине в столб. И уже знала, что усилия бесполезны. Страх глумился и торжествовал – будет новая смерть.

Ее кошмары множились. Сначала она боялась столкнуться с бывшим мужем Денисом Никитиным и шарахалась от каждого мужчины похожего возраста. Затем ее стали пугать цветы, любые цветы в руках людей. Она не замечала красоту бутонов, видела лишь тонкие стебли и руки, готовые их сломать. Еще ее пугали уснувшие люди. Если она видела в метро дремлющего пассажира, то страх тут же превращал его в труп. Она выходила из вагона, боясь, что ее обвинят в новом убийстве, и всячески избегала встречи с полицейскими.

А потом к страху прибавилась злость. Она восемь лет прожила с заносчивым алкашом Волковым, а его отец, старый хрыч, не пускает ее в квартиру, не отдает вещи и угрожает, что посадит. Где ей спрятаться? Полиция обзвонила ее знакомых по работе, и никто не хочет иметь с ней дело. Прежний мир рухнул – ей негде жить, и она вынуждена скрываться.

Последней надеждой был Давтян, точнее его новоявленный дядя. Остаться бы у него на несколько дней, а там, глядишь, и что-нибудь изменится. Но и здесь ее ждала неудача. Бородатый армянин не пустил ее через порог, не поверил ей, что она была близкой подругой Сурена.

– Настоящие друзья Сурена проводили его в последний путь. Тебя там не было, женщина, – прохрипел он с жутким акцентом.

Дядя хотел захлопнуть дверь, но разозлившаяся Алиса потребовала:

– Отдайте мои вещи! – Она тут же сообразила, что все свои вещи уже забрала, они уместились в компактный чемодан, но злость требовала урвать хоть что-то. – Мой планшет. Я забыла его.

Дядя скривился от недовольства, но все-таки сунул ей планшет со словами:

– Бери. Я в нем не разбираюсь.

Красивая дверь захлопнулась. Алисе захотелось исцарапать ее гвоздем или залить краской, но ни того ни другого у нее не было, а вот разбить планшетом окно на площадке она может. Пусть в мир богатеньких тоже придет хаос.

Она сделала шаг к окну, замахнулась и увидела, что к подъезду подходят знакомые ей полицейские: настырный, с первого дня подозревающий ее Валеев, и молодой здоровяк Майоров. Они разыскивают ее и хотят арестовать! Как бы не так, она должна скрыться.

Алиса прислушалась, оперативники вызвали лифт. Это ее шанс! Пока они будут подниматься, она спустится по лестнице и убежит.

Девушка бросилась вниз по лестнице. Ей удалось выбежать из подъезда, сеть в автобус и скрыться, но что делать дальше? В огромном городе ей негде спрятаться, полиция знает ее связи и обязательно найдет ее. Надо бежать. Куда?

Она вспомнила родной городок Старица, где давным-давно не появлялась. Кажется, туда ходит автобус от станции метро Тушинская. Девушка включила планшет и нашла расписание. Она успевает на сегодняшний рейс. Вскоре она сидела в автобусе, направлявшемся в Тверскую область, и смотрела в планшет. Специально укрупнила электронную карту, изучая поселок – там ничего не изменилось. Старый поселок словно оправдывал свое название.

Алиса с трудом сдержала внутреннюю злость. В какую дыру ей приходится ехать, чтобы убежать от собственных страхов. Удастся ли?

По пути она вспоминала, как ее мать, Элеонора Тихонова, всю жизнь проработала в продуктовом магазине обычной продавщицей. Ее отец, Дмитрий Тихонов, служил рабочим на железной дороге и все время ходил в замызганной спецодежде. Отец выпивал, мать держалась за неудачника, и в результате даже в Турции никогда не отдыхала. Да что там Турция, даже приличную одежду мать себе не могла позволить, самое яркое, что у нее было, – это имя.

В итоге Элеонора стала пить вместе с мужем, и однажды они отравились метиловым спиртом. Мать не удалось спасти, а отец выжил, но почти ослеп и теперь мыкался, живя на скромную пенсию. Алиса не помогала ему, а проклинала за смерть матери.

Она сошла с автобуса у железнодорожной станции. Осмотрелась. Среди ветхих домов поселка выделялись старые, некогда красивые храмы. Она прошла мимо домика, в котором провела все детство. Как она жила в этом убожестве? После семейной трагедии отец продал дом, приютить слепца за вырученные деньги согласилась его сестра, тетя Валя. Алиса иногда гостила у нее, в последний раз вместе с мужем, когда Денис отравил всех птиц на ее огороде.

Ноги помнили дорогу и привели Алису к вытянутому одноэтажному дому с выпадающими кирпичами, разделенному на две семьи. Тут и жила с ее отцом тетя Валя, давно схоронившая мужа.

По пути Алиса заглянула в магазин, и когда дверь дома открылась, она непринужденно сказала:

– Это я, папа. – И сунула бутылку водки сутулому слабовидящему мужчине.

Тот ощупал бутылку и радостно ощерился в беззубой улыбке.