Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 182 (всего у книги 192 страниц)

Глава 26

В палату быстрым шагом зашел врач с густыми бровями и седыми висками, торчащими из-под белой шапочки. Озабоченное выражение его лица не изменилось при виде манекена в постели больного. Однако присутствие в палате посторонней женщины усилило недовольство.

Врач уже готов был открыть рот, но Петелина первой потребовала объяснения:

– Какого черта! Что здесь происходит?

– Я заведующий отделением Алданов. Вы кто?

– Старший следователь Следственного комитета Петелина! Где подполковник Петров?

– Вы из СК, а у нас ведомственный госпиталь МВД – свое начальство. Что приказали, то и делаем.

Следователь умерила пыл и стала искать логичное объяснение столь странной ситуации. Напрашивался единственный вывод. Шумаков опасается повторного нападения на Петрова, поэтому создал палату-приманку для киллера. А Петров под чужим именем находится в другой палате, на другом этаже или даже в другом отделении.

Она спросила:

– Во вторник около десяти вечера в госпиталь поступил с ножевым ранением в живот подполковник полиции. Я веду это дело и должна его увидеть. Отведите меня к нему.

Завотделением указал охраннику, чтобы тот вышел и прикрыл дверь. Оставшись в палате наедине со следователем Алданов предупредил:

– Не будем прыгать через голову. – Он набрал телефонный номер, и сразу стало ясно кому именно: – Полковник Шумаков, это завотделением Алданов из госпиталя. Вы приказали звонить вам в экстренных случаях.

– Что случилось? – расслышала Петелина встревоженный голос Шумакова.

– Я звоню из палаты Петрова. Здесь старший следователь СК Петелина. Она всё видит.

– Так вот куда Елена Павловна… Обманом решила…

Петелина выхватила трубку.

– Геннадий Александрович, при всем уважении, это вы меня водите за нос! Я вынуждена была применить хитрость. Мы вместе работаем или нет?

– Приезжай ко мне, как договаривались, – потребовал Шумаков.

– Раз уж я в госпитале, я хочу поговорить с Петровым.

– Немедленно приезжай! И никому ни слова о том, что там видела.

Окрик полковника не предполагал возражений. Рука с телефоном опустилась, обескураженная Петелина спросила врача:

– Где Петров?

Алданов восстановил прежнее положение манекена в постели, даже кислородную маску нацепил. Врач сам закрыл дверь в палату и забрал у охранника ключ. На повторный вопрос Петелиной он признался:

– У меня тот же приказ – никому ни слова. И много других дел. Извините.

Завотделением исчез за дверью одной из процедурных. Озадаченная Петелина вернулась в «тойоту» и направилась в главное управление МВД.

Шумаков встретил ее с показным радушием и обратился по имени:

– Лена, давай выдохнем и поговорим спокойно. Присаживайся.

Полковник любезно выдвинул стул. Петелина села в угол Т-образного стола начальника, выдернула из канцелярского стаканчика карандаш и сжала его двумя руками.

– Я готова.

– Тогда начнем с главного. Подполковник Петров скончался в первые часы после ранения. Глубокий удар повредил брюшную артерию. Врачи не справились.

Елена ожидала услышать что угодно, но только не это. Идет шестой день расследования покушения на Петрова. Покушения! И только сейчас она узнает, что имело место убийство.

Возмущение на ее лице проявилось настолько наглядно, что Шумаков поспешил объясниться:

– Я засекретил эти данные, чтобы убийца занервничал. Раз Петров выжил, убийца мог снова попытаться напасть на него. Это была классическая ловушка.

– И как, дождались? – негодовала следователь.

– В палату-ловушку приходил только Валеев.

– И что же вы его не задержали? С поличным!

– А ты не кипятись. Есть еще одна причина, по которой я тебе не сообщил о замысле.

– Какая же?

– По словам врача «скорой», который вез Петрова в госпиталь, раненный в бреду произнес женское имя.

– Своей жены?

– Нет. Супругу зовут Дарья Борисовна, а врачу послышалось имя Валя.

Петелина вспомнила версию с брачным агентством и заинтересовалась:

– Петров мог узнать убийцу. Это зацепка. Валентина, достаточно редкое имя среди женщин моложе пятидесяти.

– Согласен. Поэтому я задал врачу наводящий вопрос.

Шумаков внимательно посмотрел на Петелину, словно хотел, чтобы она догадалась. Елена опустила взгляд. Шумаков продолжил:

– Мог Петров назвать не имя, а фамилию? Скажем, не Валя, а Валеев?

В руках Елены хрустнул карандаш. Шумаков накрыл ее ладони своими, забрал обломки карандаша и выбросил в урну.

Он молчал. Елена сделала глубокий вдох, медленный выдох и спросила:

– Что ответил врач?

– Врач подтвердил, что скорее всего Петров назвал фамилию Валеев.

Петелина полыхнула взглядом:

– «Скорее всего» – означает может быть, а может и нет! А наводящий вопрос с конкретной фамилией – та еще уловка!

– Поэтому мы ждали, искали улики. И где сейчас Валеев? Он сбежал.

– Марат командирован в зону СВО!

– Я в курсе. Он сам вызвался. Настаивал! По мне это похоже на бегство.

– Побольше бы таких беглецов!

– Успокойся и оцени ситуацию объективно.

– Если вы считаете, что Валеев в бегах, то отстраняйте меня.

– Ты продолжаешь расследование! – твердо сказал Шумаков. – Расследование убийства начальника полиции.

– И как мне работать, если от меня скрывают важнейшую информации?

– Пойми, то были особые обстоятельства. – с нажимом сказал Шумаков.

– Где гарантия, что они не повторятся?

Шумаков покинул кресло начальника, сел рядом с Петелиной, протянул ей новый карандаш. Он заговорил мягко, стараясь заглянуть в женские глаза:

– Лена, давай не будем собачиться. Предлагаю вместе пообедать. Прямо сейчас. Ты какое вино предпочитаешь?

Елена нервно черканула карандашом по столу. Зигзагообразный символ СВО напомнил ей о Марате.

– Нет аппетита, товарищ начальник, – сказала она и покинула кабинет.

Глава 27

В мрачном настроении Петелина вышла из здания главка, села в машину. В голове так и вертелись слова полковника Шумакова: «особые обстоятельства». Начальство всегда найдет оправдание своим поступкам. «Он сбежал» – еще одно обвинение в адрес Валеева, теперь уже подозреваемого в убийстве. Умышленном убийстве непосредственного начальника.

Елена вцепилась в руль, опустила голову на руки. По закону она не должна вести расследование. Валеев ее муж, пусть и гражданский. А Шумаков настаивает, хотя сам обманул ее. Но она из другого ведомства и сама может сдать дело другому следователю.

Так и поступить? А вдруг коллега начнет отрабатывать только обвинительную версию по Валееву? Нет, к черту правила! Наоборот, она должна быстрее найти настоящего убийцу, чтобы снять обвинения с Марата.

Елена завела двигатель и выехала с ведомственной парковки на оживленную улицу. Ее обгудел вынужденный резко затормозить таксист. Конечно, таксист прав, а она нет. Елену тут же накрыли новые сомнения. А если Марат виновен? Поссорился, выпил, решил выяснить отношения с шефом и сорвался! Почему Марат так странно себя вел в последние дни?

Зазвонил телефон. Вызов шел через мессенджер. На маленькой иконке Елена не сразу узнала Сергея Петелина. Фотография была старой из тех лет, когда они еще были женаты. Надо бы заменить, но не на что. После развода ей не приходило в голову фотографировать бывшего.

Она включила громкую связь. Бывший муж бодрым голосом хвастался:

– Привет, Ленок! А я в Стамбуле, гуляю по набережной Мраморного моря. Знаешь, где? Курортный район Ялова! Тут песчаный пляж, термальные бассейны. Погода чудесная, не то, что в Москве. Приезжай ко мне с Настей и маленьким.

– У моего сына есть имя – Саша.

– Приезжай с Сашей, даже с Валеевым, место всем найдется. Хотя ментов из страны не выпускают. Скоро всех мобилизуют.

– Петелин, ты зачем звонишь? – устало спросила Елена. Она привыкла, что бывший муж обращается к ней только в случае проблемы.

– Да понимаешь, у меня счет в швейцарском банке заблокировали. Я все деньги туда вывел на черный день, а они…

– Вот черный день и настал.

– Смеешься? Я разорен! Не могу квартиру выкупить. Скоро аренду нечем будет платить. Ну почему наша страна такая уродская, со всеми разругалась, нарвалась на санкции.

– Погоди, швейцарцы твои деньги хапнули, а виновата Россия?

– А кто же? Жили бы по правилам, слушались умных…

– Петелин, не гунди! Без тебя проблем хватает.

– Короче, денег на учебу Насти дать не могу. Даже на подарок перевести нечего.

– У тебя же транспортная компания в России осталась.

– Ты новостей не читаешь? Торговые связи разорваны, фуры в Европу не пускают. Заказов мало. Гоняем грузы через Турцию и Грузию. Расходов больше, навара меньше. А если поломка, вообще беда!

– С Настей мы без тебя справимся. В России банки работают, как швейцарские часы. Или часы в Швейцарии тоже уже не те?

– Не издевайся, Ленок! Я по-другому звоню.

– Еще проблемы?

– Прошу, пригляди за моим Московским офисом.

– Каким же образом?

– Раз в неделю там появляйся. Требуй счета, договора, отчеты!

– Петелин, я в твоем бизнесе ничего не понимаю.

– Пусть чувствуют руку хозяина! Хозяйки. Позвони мне из офиса. Демонстративно! Можешь наорать на кого-нибудь. Хуже не будет.

– Я уже поняла, хуже некуда.

– Есть, – обреченно выдохнул Сергей. – Скоро платеж по кредиту. Я могу стать банкротом.

– И что, без меня никак?

– Лена, – взмолился Сергей.

– Заеду, – пообещала Петелина. – Когда будет время.

Она приехала домой, вошла в комнату дочери, чуть не споткнулась о брошенный рюкзак, перешагнула через туфли. Настя в пижаме валялась на не заправленной постели с планшетом в руках и просматривала смешные ролики.

Елена жестом показала, чтобы Настя выключила звук и спросила:

– Когда в университете платить за семестр?

– Давно пора. Папа прислал деньги?

– В Турцию тебя звал, на море. Если его из квартиры не попрут за долги.

– Так что с деньгами?

– Операция по спасению валюты из России прошла успешно. Теперь папа спасает деньги из лап швейцарского банка.

– Не прислал, – разочаровалась дочь. – И на день рождения подарок зажал.

– Зато какие цветы подарил. – Елена невольно улыбнулась, взглянув на вазу с пышным букетом.

– Этот букет от адвоката Гомельского. Повторный. Первый Валеев в урну выбросил.

Улыбка сползла с лица Елены. Она присела на кровать рядом с дочерью.

– Настя, ты продолжаешь общаться с Гомельским?

– А что? Папочка в Турции. Валеев куда-то смылся. Как быть с мужским воспитанием?

– Настя, Гомельский лишь внешне кажется идеальным.

– Но ты же с ним дружила.

– Дурой была! – призналась Елена.

– А я этот обязательный этап еще не прошла.

Елена побледнела и взяла себя в руки. Давить на девочку-подростка бесполезно, она же умнее старых предков. Лучше решать текущие вопросы.

– Так. Давай по делу, Настя. Я заплачу за семестр. Где счет?

Но Настя уже вошла в состояние колючей непримиримости. Она отбросила планшет, скатилась с кровати с подушкой в руках и загородилась ею.

– Не нужны мне ваши деньги. Сама заработаю!

– Как?

– А что, у меня никаких талантов?

Настя швырнула подушку обратно в кровать и потопала босиком в ванную. Елена положила подушку на место и поспешила за дочерью:

– Настя, не наделай глупостей!

Ответом был звук защелки на двери в санузел, а следом шум спускаемого унитаза.

Глава 28

Стол в служебном кабинете Елены Петелиной был расположен так, что следователь сидела спиной к окну. Ей так было удобно. Не отвлекают посторонние виды и вечерние сумерки сгущаются незаметно. Если задержалась на работе, значит, по делу, ночная мгла не аргумент, что нужно спешить домой. Только в этот вечер окно за спиной следователя было зашторено. Елена никогда так не делала, но теперь без Марата у нее появилось зябкое чувство незащищенности.

На столе в свете настольной лампы была раскрыта папка с материалами уголовного дела. Следователь перебирала немногочисленные бумаги по убийству Петрова. И каждый раз вспоминала о Валееве, даже если он в документах не фигурировал.

Подполковник Петров получил смертельное ножевое ранение в Школьном сквере во вторник около десяти вечера. Марат в это же время встречался с информатором Виктором Журихиным по кличке Беспалый. Где происходила встреча? Марат так и не признался, хотя видеокамера зафиксировала его на подходе к Школьному скверу.

Это цветочки подозрения, а вот и ягодки!

Удар ножом вызвал у Петрова обильное внутреннее кровотечение. Убийца вынул нож, чтобы максимально навредить жертве. Хлынувшая из раны кровь с большой долей вероятности попала на одежду убийцы. Преступник, если он не свихнувшийся дебил, должен был избавиться от такой улика. Валеев в этот вечер так сильно повредил свою куртку, что вынужден был ее срочно заменить. И скрыл этот факт от Ивана Майорова. Затем Марат купил точно такую же куртку взамен испорченной. И сочинил небылицу про химчистку.

Как и где он испортил куртку? Куда ее дел?

Ответить на эти вопросы мог бы Журихин, с которым встречался Марат. Но вот незадача – на следующий день кто-то задушил Журихина и обставил это как самоубийство. Труп нашли на территории автосервиса, где в поисках информатора побывал Валеев. Перед этим он обыскал квартиру, где проживал Журихин, и допросил его сожительницу. Поиски вел в тайне от коллег.

Зачем Валеев искал Журихина? Да еще так рьяно. По словам Марата он не нашел Беспалого. А если это тоже ложь?

Итак, что имеем? Два трупа за два дня. Начальник полиции и информатор из среды уголовников. Что их связывает? Валеев! Оперативник, поссорившийся с начальником и встречавшийся с уголовником.

Размышляя над фактами Елена непроизвольно чертила карандашом на бумаге. Сложный узор по периметру листа постепенно превратился в закручивающуюся к центру спираль. В сердцевине спирали она нервно вывела зигзагообразный символ, похожий на букву М. Если бы речь шла о постороннем человеке, все версии свелись бы к виновности Марата! Прямой или косвенной.

Почему он солгал ей? Какую правду скрывает?

Звонок мобильного телефона заставил Елену вздрогнуть. Марат! Это был первый звонок от него из зоны спецоперации. Он предупредил, что ему звонить нельзя, он сам наберет при первой возможности.

Елена выронила карандаш и схватилась за трубку:

– Марат, ты как?

– Со мной всё в порядке.

– Ты где?

– В Донецкой республике, в новой России.

– Чем занимаешься?

– Служба как служба. Сопровождение гуманитарных грузов, дежурство на блокпостах, борьба с диверсантами.

– Диверсантами? – ужаснулась Елена.

– По сути бандитами. Та же оперативная работа – ловить бандитов. Только писанины меньше, главное – результат.

Марат говорил спокойно и уверенно, волнение Елены улеглось. Ее взгляд опустился на исчерченный лист, мысли вернулись к наболевшим вопросам.

– Марат, зачем ты искал Беспалого? – мягко спросила она.

– Надо было. Он мой осведомитель.

– Ты нашел его?

– Нет, я же рассказывал.

– Беспалого убили в автосервисе на МКАДе. Ты говорил, что заезжал туда.

Спокойствие Марата как рукой сняло:

– Я приехал в Донбасс. Тут тоже убивают! И что, опять я виноват?

Но Петелина уже переключилась в режим следователя.

– Ты встречался с Беспалым во вторник вечером. Где именно?

– Какая разница! Он позвонил, мы договорились о встрече. Я встретился со стукачом. Что тут такого!

– Этот стукач сдал Седого и выжил в колонии.

– Повезло придурку.

– А на свободе Беспалого задушили. Если по приказу Седого, то почему ждали два года? Или его убили по другой причине.

– Лена, я воюю! Что ты пристала с Беспалым? Он всех предает.

– Подполковник Петров умер.

Новость оказалась для Валеева неожиданной. На некоторое время Марат умолк, а когда спросил, то говорил осторожно:

– Петров успел что-нибудь сказать?

– Он умер в первую ночь, не приходя в сознание.

– Что?! Но я же приходил к Петрову в больницу. Палата, охрана.

– Это игры Шумакова.

– Дебильные игры!

Елена была согласна с такой оценкой, но еще больше ее возмущал обман родного человека.

– А твоя игра с заменой куртки? Ты был в Школьном сквере? Видел Перова? Что там случилось?

– Мне пора. Приехала машина, выезжаем на блокпост.

– Марат!

– Отключаю мобильный. И так приказ нарушил.

Связь прервалась. Елена несколько мгновений вслушивалась в гудки, потом опустила телефон и закрыла лицо руками. «С Маратом всё в порядке. Он жив, это главное», – внушала она себе.

Когда Елена открыла взор, телефон лежал в центре исчерченного листа, прикрывая нечеткую букву М, которую вывело ее подсознание. Реальность отобразила на дисплее в списке вызовов полное имя: Марат Валеев.

Глава 29

Телефонный разговор полковника с генерал-майором юстиции Мотыгиным получился коротким.

– Юрий Григорьевич, зайди ко мне, – будничным тоном сказал генерал и твердо добавил: – Немедленно!

– По какому делу? – успел спросить Харченко.

Вопрос повис в воздухе, генерал уже положил трубку. Полковник порылся в папке текущих дел и для верности захватил справки по всем громким преступлениям, которые расследовал его отдел. А самым громким было покушение на начальника полиции Петрова, которое Петелина переквалифицировала на умышленное убийство.

Однако справок не понадобилось. В генеральском кабинете помимо начальника находился человек в штатском костюме с цепким взглядом и неподвижным лицом.

Мотыгин представил гостя:

– Товарищ из ФСБ хочет с тобой поговорить.

Безымянный товарищ не протянул руку для приветствия, а предложил сесть напротив него за стол для совещаний. Перед сотрудником госбезопасности лежала папка, которую он раскрыл, продолжая смотреть в лицо Харченко.

– Ваш родной брат Виталий Григорьевиче Харченко служит в Киеве в Главном управлении разведки минобороны Украины.

Информация была произнесена полувопросительно и Юрий Григорьевич вынужденно пожал плечами: знаю, что поделаешь.

– Как часто общаетесь с братом? О чем?

– С днем рождения его поздравляю. С Новым годом.

– А с Днем Победы? – тут же спросил сотрудник ФСБ.

Харченко перевел озадаченный взгляд на Мотыгина. Помощи от начальника не последовало, генерал глазами «отфутболил» на гостя. Пришлось вернуть взор под давящий взгляд сотрудника госбезопасности.

Товарищ в штатском продолжил беседу всё больше походившую на допрос:

– Ваш брат теперь бьется за другую победу. За наше поражение.

– Я могу вообще с ним не общаться.

– Вы да! – согласился гость и на этот раз посмотрел в раскрытую папку. – Но не ваша мама Ганна Миколаевна Харченко. Я правильно назвал ее имя?

Юрию Григорьевичу не нравилась фанатичная украинизация матери в делах и мыслях, но скрывать этот факт было бесполезно.

– Она так захотела, – подтвердил он.

– Ганна Миколаевна, которая до воссоединения Крыма с Россией была Анной Николаевной, – подчеркнул фээсбэшник. – Сейчас ваша мать активно переписывается с вашим братом, подполковником вражеской разведки. И не только с ним.

Харченко попытался найти смягчающие обстоятельства:

– Ей за семьдесят. Ее не переделать.

– Мать и отец сейчас в Москве и проживают с вами? – спросил товарищ, прекрасно зная ответ.

– Родители уехали из Харькова после начала обстрелов.

– Специальной военной операции, – поправил фээсбэшник.

– Они пенсионеры. Сначала перебрались в Польшу. Затем ко мне.

– Юрий Григорьевич, а вы знаете, чем именно занимается ваш брат?

– Не интересуюсь.

– Ваш брат курирует диверсионно-разведывательную деятельность против России. Но напрямую он об этом не скажет. Вы видели его в форме?

Харченко начал нервничать:

– Я не встречался с ним много лет.

Невозмутимый сотрудник ФСБ выложил на стол две фотографии.

– Это ваш брат в парадной форме, получает орден. А это непосредственно на службе в маске и перчатках. Проводит допрос российского военнопленного.

Первый снимок Юрий Григорьевич уже видел – мать хвасталась заслугами Виталика. На втором перед избытым пленником стоял человек в камуфляже с засученными рукавами. Из-под маски проглядывали только глаза, но Харченко узнал брата.

– Откуда у вас такое?

– От врагов. Подобные снимки посылают родственникам военнопленных. Метод психологического воздействия ГУР Украины.

– И причем тут я?

– Брат может обращаться к вам с просьбами, на первый взгляд невинными. Или задавать вопросы о вашей работе. Он может действовать через родителей.

– Я не обсуждаю работу в семье! – отрезал Харченко.

– И правильно. Но я вынужден предупредить. Скрытая война спецслужб не имеет границ.

– Что вы от меня хотите? Отречься от брата? Выгнать мать? – вспылил Харченко.

– Бдительности, – спокойно ответил фээсбэшник. – Если ваш брат предложит вам что-то или попросит о чем-то, через мать, отца или напрямую, вы знаете, что делать.

– Сообщить вам?

– Разумеется. Мы договорились?

Харченко на минуту замялся, и Мотыгин поспешил ответить за подчиненного:

– Юрий Григорьевич сделает, как вы сказали.

Товарищ из ФСБ оставил на столе визитку, закрыл папку, кивнул генералу Мотыгину и вышел.

Оставшись наедине с начальником Харченко уже не сдерживал раздражение:

– Не нравятся мне такие разговоры. Я не отвечаю за брата!

– А мне-то как не нравятся, – покачал головой Мотыгин. – Но я за всех отвечаю, за брата, свата и каждого сотрудника в этом здании. И за тебя тоже!

С минуту генерал исподлобья смотрел на подчиненного, что-то обдумывая.

– Юрий Григорьевич, у тебе ведь стаж для пенсии имеется?

– Предлагаете написать рапорт?

– Если вдруг… Ну если вдруг не будет выхода, кого бы ты рекомендовал на свое место?

Вопрос о пенсии уже поднимался в частном разговоре с генералом. Мимоходом. Как отдаленная перспектива. Сейчас предложение уже не выглядело намеком, а прозвучало в более конкретной форме.

Харченко был готов к вопросу о приемнике. Он долго об этом думал и озвучил вывод:

– Мое мнение – Петелина Елена Павловна.

Генерал откинулся на спинку кресла, наморщил лоб, вспоминая данные о сотруднике, и рассуждал вслух:

– Петелина женщина. Всего лишь майор юстиции.

– Звание подполковника она давно заслужила.

– Погоди! У нее же маленький ребенок.

– Это не мешает ей лучше всех справляться со своими обязанностями.

– И с сожителем у нее вечные форс-мажоры. Опер без тормозов, как там его…

– Майор полиции Валеев. Он же не в ГУР служит! Сейчас Валеев командирован в зону СВО.

– Ох уж эта СВО! Жили – не тужили, и на тебе! – Мотыгин тяжко вздохнул и качнул рукой: – Иди, Юра, подумай еще. И я подумаю. Иметь проблемы с ФСБ в такое время…

Харченко покинул кабинет, отдавая себе отчет, что его дни на службе сочтены.