Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 192 страниц)

47

Дверь кабинета приоткрылась. Петелина с трудом отогнала тяжелые мысли, услышав знакомый голос Астаховской:

– Рабочее время закончилось, но я знала, что ты на месте. Можно?

Елена Павловна пожала плечами и махнула рукой: мол, заходите, чего уж тут.

Сохранившая природную элегантность и грацию Людмила Владимировна Астаховская годилась Елене в матери, но с ней было не в пример легче обсуждать любые женские и семейные проблемы, не говоря уже о служебных. Когда-то Астаховская работала следователем, но за надуманные промахи ее разжаловали и отправили в архив. Ее жизненный опыт и профессиональные советы во многом помогли Петелиной в первые годы службы. Да и сейчас, если нужно было почерпнуть сведения из старых уголовных дел, лучшего эксперта, чем Астаховская, не найдешь.

Людмила Владимировна подошла к столу, внимательно вглядываясь в лицо Елены.

– Почему такая грустная, Лена? Подожди, не отвечай, сама догадаюсь. – Астаховская закатила глаза, словно собиралась заплакать, и ноющим голосом проблеяла: – Работа гнусная – вот я и грустная.

Петелина невольно улыбнулась, на душе у нее стало чуть-чуть светлее. Умеет бывший следователь поднять настроение коллеге. И дело даже не в профессии, а в легком характере и женской интуиции.

Астаховская была одета в брючный костюм, подчеркивавший стройность ее ног и изящную фигуру. Шею прикрывал небрежно повязанный платок. Елена знала, что кажущаяся небрежность была результатом отточенных движений у зеркала. Людмила Владимировна была наглядным воплощением принципа: стильно можно выглядеть в любом возрасте и даже при небольшой зарплате.

Людмила Владимировна опустилась на угол стола и закачала ногой, вмиг развеяв остатки мрачных мыслей Петелиной.

– По твоей рекомендации ко мне обратилась Светлана Маслова, – сказала Астаховская. – Бедняжка страдает из-за своей фигуры. Чувствует, что из-за лишних килограммов на ее талии от нее отдаляется муж. Опасается, что он найдет любовницу, начнет изменять. Пришлось немного вправить ей мозги.

– Представляю!

– О том, чтобы не есть по вечерам, ты ей правильно сказала. Стопроцентно успешный метод. Ты ведь тоже так делаешь? – Астаховская смерила фигуру Елены строгим взглядом.

– Стараюсь, но не всегда получается.

– Ты это брось, Лена! То, что в молодости нам дается само собой, после тридцати пяти приходится отвоевывать у природы силой воли. Дашь слабину, превратишься… брр… – И Астаховская с помощью рук и брезгливых звуков изобразила бесформенную жабу.

– Тогда я тоже буду бояться, что меня бросит мужчина.

– Мужики не бросают, их уводят, а это две большие разницы.

– Как теленка на веревочке? – усомнилась Елена.

– Как козла за свежей капустой. Покажут ему перед носом вкуснятину, он губы развесит и рад бежать.

– Соблазняют молодостью и свежестью, – вздохнула Петелина.

– Это большое заблуждение, – помахала пальчиком Астаховская. – Дело не в том, что есть по факту, а в том, что мужику внушили.

– То есть можно прикинуться молодой и свеженькой?

– Надо стать обаятельной и притягательной, а это совсем не то же самое, что молодость.

– Притягательной, – попробовала слово на вкус Елена, примеривая его к своим отношениям с Валеевым. – Легко сказать!

– Ой, брось! Какая же ты дремучая! Как уводят чужих мужиков? Поставь себя на место любовницы.

– Да я как-то не представляю…

– А я была любовницей, и не раз.

– Да ну?

– Совмещала приятное с облезлым!

Женщины дружно рассмеялись. Астаховская остановила смех жестом и продолжила, словно читала лекцию:

– Чужого мужика приворожить проще простого. Запоминай! Нужно внушить ему, что он замечательный и даже гениальный, но другие этого пока не понимают, в первую очередь его жена. А раз жена не понимает, то она черствая дура. Прямо этих слов говорить не стоит, но тонкие намеки обязательны.

– Гениальный…

– Пусть так думает, тебе что, жалко? Но этого недостаточно. Надо разрешить мужику делать то, что ему запрещают дома. Вот ты Марату запрещаешь курить в квартире?

– Конечно.

– А найдется та, которая разрешит.

– Обойдется!

– Ну ладно. Еще мужьям часто запрещают встречаться с приятелями, а умная соперница позволит, хотя и тонко намекнет, что будет безумно скучать без него. И каждый раз будет встречать любимого с радостью. Вместо упреков – ласковый взор и нежность.

– И все? Это весь рецепт?

– Практически.

– Что же еще?

– Как говорила любимая женщина Маяковского Лиля Брик, остальное дополнят хорошая обувь и шелковое белье, – лукаво улыбнулась Астаховская. – Надеюсь, ты не забываешь о таких мелочах?

– Я помню, что поначалу у нас с Маратом был сплошной праздник, а теперь серые будни…

– …После которых праздник вдвойне приятней! – быстро дополнила фразу Астаховская. – Помни о радости на лице, нежных прикосновениях и красивом белье.

– Праздник… Праздник будет, когда я закончу дело с заложницей, – озабоченно сказала следователь, положив руку на папку с материалами уголовного дела.

– Кстати, я к тебе зашла не воздух сотрясать. – Астаховская переместилась в кресло напротив Петелиной. – У Светы Масловой остались смутные воспоминания о компании «Билдинг-трест». Я кое-где покопалась и кое-что нашла. Хотела показать ей, но Света уже убежала, и я решила ознакомить с этим тебя.

Петелина перелистала бумаги у себя на столе и нашла нужную.

– «Билдинг-трестом» владел отец погибшей заложницы Богданов Дмитрий Кириллович. Когда я напомнила ему о компании, он вспылил.

– Возможно, причина в следующем. В архиве имеется уголовное дело о мошенничестве риэлтерской фирмы «Квадратный метр». Это дочерняя структура «Билдинг-треста», она реализовывала строящиеся квартиры. Схема мошенничества простая – «Квадратный метр» продавал одни и те же квартиры дважды. Пока шло строительство жилого комплекса, денежки лились дождем, а как дошло до заселения – тут-то схема и вскрылась.

– Кто понес наказание?

– Посадили директора «Квадратного метра» Аллу Кузнецову, на четыре года. Конфискация имущества, компенсация ущерба и всё такое. Но имущества особого у Кузнецовой не обнаружилось.

– Наверное, на счетах в офшорах спрятала.

– Кто знает? Кузнецова не признала своей вины, последовала апелляция. Адвокат заявил, что обвиняемая не подписывала вторые экземпляры договоров, ее подпись подделана. И потребовал тщательной экспертизы. И вот тут-то наша Маслова и узнала о «Билдинг-тресте», потому что экспертизу подписей поручили ей.

– Интересно.

– Дело было перед самым декретным отпуском. Светлана изучила документы и пришла к выводу… – Астаховкая уныло развела руками.

– Экспертиза оказалась не в пользу обвиняемой?

– Мягко сказано. Экспертиза подтвердила подлинность всех подписей Кузнецовой. Более того, помимо дважды проданных квартир к обвинению добавили продажу нежилых помещений на первых этажах по той же схеме. Сумма ущерба существенно возросла. И новый суд увеличил срок наказания с четырех лет до шести.

– Адвокат угробил клиента, – констатировала Петелина.

Как всякому следователю, ей очень не нравилось, когда дела возвращали на доследование, апелляцию, повторное разбирательство. Часто это приводило к небольшому смягчению срока наказания. Но бывали и прямо противоположные случаи, которые, честно говоря, не доставляли Елене никакой радости.

– Осудили только Кузнецову? – уточнила Петелина. – Владелец «Билдинг-треста» ни в чем не виновен?

– Так решил следователь. Богданову не выдвинули обвинения.

Елена почувствовала некую недосказанность. Она прямо спросила:

– Людмила Владимировна, вы что-то еще хотели сказать?

– Маленькая деталь. Это уголовное дело вел Грищук. Как раз перед тем, как уйти на повышение.

– На повышение… – задумчиво повторила Петелина и взялась за карандаш.

Ее рука начала выводить на чистом листе непрерывную тонкую линию, скручивающуюся в спираль. Когда Елена подняла карандаш, рисунок стал похож на изображение мишени.

48

Светлана Маслова завела сынишку в подъезд их дома. Малыш сразу побежал к лифту, громко отвергая возможные возражения:

– Нет! Я сам, я сам!

На этой неделе маленький Миша научился дотягиваться до кнопки вызова лифта и каждый раз спешил продемонстрировать свои возможности. Он подбежал к лифту, припал грудью к стене и вытянулся на носочках. Малышу пришлось приложить усилия, чтобы вдавить указательным пальчиком тугую кнопку.

Старый лифт располагался в центре лестничной клетки и был огорожен металлической сеткой. Мальчик с восторгом наблюдал, как по его велению послушно загудел двигатель, пришел в движение трос, плита противовеса заскользила по направляющим вверх, и оттуда появилась обшарпанная кабина лифта. Когда кабина остановилась, Миша вцепился в железную ручку, но тяжелая дверь в шахту лифта ему пока не поддавалась, и мама тактично помогла. Зато легкие створки непосредственно в лифте он научился захлопывать самостоятельно. Как только створки соприкасались, под потолком вспыхивала лампочка, что тоже нравилось мальчику.

Но на этом Миша не успокаивался. Завершив дело с дверями, он начинал упрашивать маму, нетерпеливо подпрыгивая возле кнопок:

– Я, я, я…

И сегодня Светлане пришлось опустить на пол пакеты с продуктами и поднять уже тяжелого малыша, чтобы тот смог нажать верхнюю кнопку – «9». После этого в ежедневном ритуале радостного управления послушной техникой наступила недолгая пауза.

Лифт напрягся, забормотал изношенным двигателем, проскрипел старыми блоками, взбираясь всё выше и выше, и остановился на девятом этаже. Светлана открыла двери. Нетерпеливый малыш юркнул под ее рукой и устремился к квартире, чтобы вдавить кнопку звонка и послушать бесконечную трель, пока мама ключами откроет дверь.

«Сколько же у него энергии!» – не без гордости подумала женщина, потянувшись за пакетами.

И в этот момент что-то хлопнуло, будто где-то рядом взорвалась петарда. Светлана мгновенно испугалась: не случилось ли чего с Мишей? Она подалась к двери, но пол под ней предательски дернулся, и женщина упала на колено. Удар был сильным, но боли она не почувствовала, потому что ее сознанием безраздельно завладела тревога за сына.

– Миша! – крикнула Светлана и тут же заметила, что кабина относительно проема просела.

Сразу же над головой что-то лопнуло с металлическим звоном, пол окончательно ушел из-под ног, и лифт полетел вниз. Створки были распахнуты, и Светлана видела мелькающие этажи. Ощущение было такое, словно она застыла на месте, а какая-то могущественная сила тянет вверх целое здание вместе с ее маленьким сынишкой. Спустя мгновения женщина поняла, что падает и может разбиться, но страха за себя у нее не было. Светлана боялась, что Миша откликнется на ее глупый крик и вернется к лифту. Дверь-то на девятом этаже осталась открытой, а внизу жуткая пустота!

«Не подходи! Осторожно!» – кричало ее сердце.

Светлане показалось, что она слышит звук дверного звонка. Миша не отошел от двери, он продолжал давить на кнопку.

«Стой там! Не двигайся! – подумала женщина. – Сейчас будет грохот и выбегут соседи. Они спасут тебя».

49

Перед тем как отправиться домой, Петелина вспомнила о конфликте с дочерью и заказала ее любимые суши и роллы из японского ресторана. Расчет получился верным – курьер пришел сразу, как только Елена вернулась в квартиру.

Ольга Ивановна, сидевшая по вечерам с внучкой, не одобрила расточительности Елены:

– К чему это баловство? Надо есть наше, русское. Я приготовила борщик, котлетки. Они еще горячие, попробуй.

– Мама, давай не будем… – Елена быстро разложила на столе суши, роллы, пакетики с соевым соусом, васаби, имбирем и три комплекта палочек.

На кухню вбежала Настя. Ее цепкий взгляд придирчиво скользнул по столу, и глаза засияли:

– Ой, суши!

Девочка схватила палочки, приладила их между пальцами и старательно защелкала кончиками, отрабатывая ловкость движений.

На подобную реакцию дочери Елена и рассчитывала. Ей нужно было восстановить контакт с Настей, утраченный из-за непростительной ошибки с ботинками для керлинга. Разве могла она предположить, что ботинки для левшей и правшей отличаются? Хотя, конечно, могла. Да что там, надо признаться честно: если она хорошая мама, то обязана была это знать!

Восточная кухня завораживала Настю. Девочку увлекал процесс еды палочками, она пыталась выработать уверенные движения, чтобы потом когда-нибудь в компании сверстниц с показным равнодушием продемонстрировать свое умение.

Настя с коленями запрыгнула на стул, вытянула палочки и стала похожа на цаплю, высматривающую добычу. Глаза девочки разбегались от разнообразия выбора:

– А это с чем? А это как называется?

– Посмотри в квитанции, – посоветовала Елена, погладив дочку по плечу.

Та не отстранилась в демонстративном протесте, что было хорошим знаком.

Пока девочка сверялась с названиями в заказе, Елена взяла Ольгу Ивановну под локоть и с мягкой настойчивостью потянула ее к выходу:

– Тебе пора, ма. Твой сериал скоро начнется.

– Какой сериал? Новости сейчас вместо сериала. Что в мире-то творится, Лена? Как бы война не началась.

– Вот дома и посмотришь новости.

Ольга Ивановна жила в соседнем подъезде. Она не стала возражать. Накинув куртку, женщина понимающе подмигнула:

– С Настей хочешь поговорить, пока твой Валеев не пришел? Он, бестия, все котлеты за милую душу слопает. И куда только в него помещается?

– Мама… – поморщилась Елена.

Она давно убедилась, что обсуждать с матерью Марата было абсолютно бесперспективным занятием: каждая из них оставалась при своем мнении.

Уже открыв дверь, Ольга Ивановна не забыла о последних наставлениях:

– У девочки сейчас такой возраст – глаз да глаз нужен! Настя как из школы пришла, на кровать плюхнулась, телевизор включила, уроков совсем не делала. Ты проверь.

– Разумеется, проверю.

– На все мои замечания только «угу» да «потом». И глазами стреляет, словно отогнать хочет. И кого? Родную бабушку! Я же для нее здоровья не жалею, а она…

– Я собираюсь серьезно с ней поговорить, – заверила мать Елена, закрывая наконец за ней дверь.

Елена вернулась на кухню, дождалась, пока Настя закончит ужин по-японски, да и сама немного перехватила, помня о том, что вечерние излишества могут отразиться на ее талии. Заварив молочный улун, Елена разлила чай в красивые чашки для гостей.

– Это китайский чай, его пьют без сахара, – пояснила она.

– Класс! А с конфетами можно?

– Тебе как спортсменке калории не страшны.

– Ты забыла? Мне не в чем тренироваться.

– Я помню. – Елена пригубила чай, налитый в чашку из тонкого фарфора. – И знаю, как найти твои ботинки.

– Как?

– Ты сама их найдешь.

– Я?! – Чашка в руках девочки звякнула о блюдце.

– Ты же дочь следователя.

– Ага, и приятельница опера, твоего Валеева.

– Давай рассуждать логически. – Елена говорила спокойно, игнорируя нарастающее раздражение Насти. – Наши ботинки достались кому-то из тех, кто занимается керлингом. А таких в Москве немало.

– Вот именно!

– Ботинки дорогие, для настоящих спортсменов, которые готовятся к соревнованиям. Поэтому любителей можно не рассматривать.

– Они покупают первые попавшиеся, – фыркнула Настя.

– Ботинки, которые достались нам, предназначены для левши. Значит, круг поисков сужается, причем существенно!

– И как я определю, кто левша?

– По фотографиям с соревнований. Надо смотреть, кто какой рукой направляет камень или на какой ноге скользит.

– Чума! И как я не догадалась? В Интернете же полно фоток! Каждый себя любимого выкладывает.

– Неси планшетник, будем вместе смотреть, – предложила Елена.

Настя сорвалась с места и вернулась в кухню с планшетным компьютером. Она как заводная листала одну фотографию за другой. Елена мягко подсказывала:

– Ориентируемся на размер обуви. Больших отсекаем, маленьких тоже, прежде всего изучи своих ровесниц.

Спустя десять минут Настя воскликнула:

– Вера левша!

– Девочка из твоей команды?

– Да! Она тоже хотела такие ботинки!

– Позвони Вере. Или напиши.

В прихожей хлопнула дверь, и в кухню вошел Валеев. Елена с горечью подумала, что еще на прошлой неделе они часто вместе возвращались домой и обязательно предупреждали друг друга, если один из них задерживался. Но трагедия с заложницей и последующие неудачи словно ржавчина разъедала их отношения.

– Чем вы здесь занимаетесь? – поинтересовался Марат и тут же переключил свое внимание на сеты суши. – Ух ты!

Он взял вилку и принялся уничтожать остатки ужина по-японски. Настя поджала губы и вышла. Девочке стало неприятно, что Валеев игнорирует палочки и грубо нарушает утонченную церемонию.

– На сковородке есть котлеты, – сказала Елена прохладным тоном.

– Да? – Марат подхватил сковороду, поставил ее перед собой на салфетку и стал разламывать котлету вилкой.

– Не чавкай, – сделала замечание Елена, вставая из-за стола. – И не забудь помыть за собой посуду.

Марат перестал жевать, проводил взглядом любимую, но излишне строгую и придирчивую женщину и со злостью всадил вилку в котлету.

Елена услышала скрежет металла о тефлоновую поверхность, и ее передернуло. «Неужели он не понимает, что испортит сковородку? Ну и пусть! Если Марат ведет себя по-свински, почему я не вправе делать ему замечания? Он в последнее время такой… такой…»

Из комнаты, сжимая в руке телефон, выбежала расстроенная Настя:

– Мама! У Веры нет новых ботинок. Мы не угадали.

– Жаль… Но ты не расстраивайся. Значит, их взял кто-то другой. Мы найдем.

Елена попыталась обнять и приголубить дочь, но та вырвалась и, прежде чем исчезнуть за дверью своей комнаты, еле сдерживая слезы, крикнула:

– Ты плохой следователь! Ты ошиблась, так найти ботинки невозможно!

Елена беспомощно опустила руки.

«О господи! Ну почему всё испортилось, как только пришел Валеев? И на службе ничего не получается, и дома».

Марат прислушался: да что за ботинки такие? Который день из-за них ссорятся. Лена что-то объясняла ему про керлинг, но он так и не вник. Права была Астаховская, ох, права!

…Марат встретил Людмилу Владимировну Астаховскую сегодня вечером, выходя с работы. Женщина пожурила его и сказала, что настоящий мужчина должен не только за бандитами гоняться, но и жить интересами семьи.

– Ты хоть знаешь, что такое керлинг? – спросила Астаховская.

– Ну, это когда швабрами по льду трут.

– Сам ты швабра, Валеев! – укоризненно покачала головой женщина. – Не швабрами, а специальными щетками! И трут ими для того, чтобы на льду образовалась водяная пленка. Так управляют скоростью камня и даже меняют траекторию его движения. Ты видел, как камень по дуге обходит гард?

– Что обходит?

– Гард – это камень-защитник. Эх, Валеев, теперь понятно, почему у тебя проблемы в семье. Ради Лены я тебе помогу. Завтра получишь информацию под названием «керлинг для чайников». И выучишь, чтобы от зубов отскакивало!..

– Лена, у Насти ботинки украли? – спросил Марат, желая принять участие в решении семейной проблемы.

Елена тряхнула челкой. Ее глаза вспыхнули, она хотела сказать что-то резкое, но в последнее мгновение сдержалась. Женщина опустила взгляд.

– Не забудь помыть посуду, – сказала она и покинула кухню.

Спать Елена легла позже Марата. Она надеялась, что он уже заснул, но как только оказалась под одеялом, почувствовала мужскую руку на своем бедре. Елена жестом и словами недвусмысленно пресекла его попытку:

– Отстань. Я устала и хочу спать.

Марат отвернулся. Даже его спина кричала об обиде.

«Ну и пусть!» – мстительно подумала Лена.

А спать ей, как назло, не хотелось. В голову лезли черные мысли. Утечка информации налицо. Все действия, проводимые в рамках следствия, практически сразу становятся известны журналисту Бойцову, и тот раздувает скандал. Устинов утверждает, что информация первоначально исходит от субъекта, скрывающегося под именем Бумеранг. Кто он?

Если взглянуть на ситуацию со стороны, то главная подозреваемая – она! Но это же не так. Тогда кто?

Сначала сотрудники подозревали подполковника Грищука, прибывшего с проверкой. Он относится к тем неприятным, дотошным карьеристам, которые нетерпимы к коллегам, делят их на лояльных подчиненных и строптивых конкурентов и готовы идти к новой должности по головам. Нынешний скандал Грищуку, несомненно, на руку. В результате могут снять Харченко, и тогда освободится заманчивый полковничий кабинет. Но вот закавыка – Грищук еще находился без сознания, когда о «покушении» на него уже раструбил журналист. Подполковник не мог слить эту информацию!

Если она и Грищук отпадают, то остаются Устинов, Майоров и Валеев.

«Господи, как противно подозревать друзей и близких! – подумала Елена. – Но я вынуждена думать о них плохо».

Возьмем Мишу Устинова. По складу характера он типичный технарь, завоевал авторитет в своей профессии, занят любимым делом. Трудно понять, какую выгоду он может извлечь из скандала.

А Ваня Майоров? Ваня простоват, как говорится, душа нараспашку, его намерения читаются по бесхитростному лицу. Он просто не способен плести сложную интригу.

Остается Марат!

Пора честно признаться, что она уже думала о нем. Марат взрывной и решительный, и немного себе на уме. Он блестящий опер, но его карьера не всегда складывалась гладко. Он был под серьезным прессом у Службы собственной безопасности. Его чуть было не отчислили из органов, перевели из центрального управления в районное и придерживают очередное звание. Валееву есть за что обижаться на правоохранительную систему, он изнутри знает ее слабые стороны. Он вполне способен не только сообщать о недостатках, но и провоцировать их.

Елена легла на спину и прислушалась к дыханию Марата. Спит или нет? Он с ней или против нее?

Она вдруг отчетливо поняла, что остался единственный вариант, который снимет подозрения с Валеева. Или, наоборот, позволит сделать окончательный вывод – рядом с ней предатель!

Старясь не шуметь, Елена встала с постели, взяла с тумбочки телефон, босиком вышла из комнаты и юркнула в ванную. Женщина включила воду, чтобы заглушить предстоящий разговор, и набрала хорошо известный ей номер.

Марат открыл глаза сразу, как только Лена покинула спальню. Он слышал, как равномерно льется вода – никто не мылся. Еще он слышал неразборчивый голос Лены. Так звонят, чтобы скрыть разговор. Что бы это значило? Ведь между ними не должно быть секретов!

Когда Елена вернулась, Марат лежал, прикрыв глаза, и старался ровно дышать. Она не доверяет ему, он не доверяет ей. Как жить дальше, если между ними растет колючая стена непонимания?

Утром Марат проснулся и увидел, как Елена одевается. Электронные часы на радиоприемнике показывали пять тридцать.

– Куда в такую рань? – удивился он.

– Не спится. Поеду в комитет, надо поработать с документами.

– Я с тобой! – спохватился Марат.

– Нет-нет! Ты мне будешь только мешать, – вырвалось у Лены, но она тут же сменила тон: – Ты должен остаться дома, накормить завтраком Настю и проследить, чтобы она не опоздала в школу. Ну все, пока!

Когда захлопнулась входная дверь, Марат откинул одеяло и опустил ноги на пол. Мрачные мысли давили на психику. «Ты мне будешь только мешать». Лена сторонится его, ведет тайные разговоры и уезжает на непонятные встречи. Что происходит, черт возьми?!