Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 79 (всего у книги 192 страниц)

27

В областном УВД царило приподнятое настроение. Громкое дело раскрыто, серийный убийца мертв, сверхурочная работа и авральные дежурства позади. Сотрудников, участвовавших в расследовании, похлопывали по плечу коллеги: готовь дырочку на погонах, не забудь проставиться. Голоса в коридорах стали громче, слышался раскованный смех, гнетущее давление начальства позабылось, как страшный сон.

В конце рабочего дня Петелина вошла в кабинет Кулика. Следователь по особо важным делам выглядел свежим и возбужденным, хотя накануне спал от силы пару часов. Здоровой рукой он раскладывал на столе бумаги по нескольким стопкам.

– Делаю за тебя твою работу, Петелина. Чего такая кислая?

– Замоталась. И вчерашняя ночь из головы не выходит.

– Дома отоспишься. Лучший допинг для сыщика – пойманный преступник. Кстати, ты оказалась права. Надо было сразу брать Холодова, а я колебался. Проверили бы его телефон – и других доказательств не надо.

– Доказательства лишними не бывают, – возразила Елена.

– Это точно, – согласился Кулик. Каждый из них на собственном опыте убедился, что часть улик может отсеять суд. – Протокол обыска кабинета Холодова принесла? Клади сюда.

Елена положила документы в указанную стопку. В раскрытой папке в ее руках остались еще бумаги.

– У тебя еще что-то? – заинтересовался Кулик.

– Это справка из банка. Почти всю зарплату Холодов тратил на выплаты по ипотечному кредиту за загородный дом. Но адрес дома не совпадает с местом его фактического проживания. Я съездила в то место, за которое он платил – там развалины. – Она показала фотографии.

– Понятно, – не удивился Кулик и похлопал по другой стопке документов. – Клади сюда. Я собрал здесь то, что превратило обычного врача в кровавого Живореза.

Елена вопросительно посмотрела на полковника.

– Ты садись, – предложил он. – Живорез станет особым случаем в моей практике. Его убийства диктовались выполнением особой миссии, которую он на себя возложил.

– Месть чиновникам?

– Совершенно верно.

– Что послужило толчком?

– Вкратце, история такая. Три года назад у Холодова родился третий ребенок, в городской квартире стало тесно, и он решил построить загородный дом. У него была мечта, создать родовое гнездо, чтобы несколько поколений жили под одной крышей. – Кулик продемонстрировал документы. – Он продал свою квартиру, уговорил своих родителей продать их жилплощадь. На общие деньги Холодов купил участок недалеко от города рядом с лесом и построил там большой благоустроенный дом. Строил основательно, не скупился, пришлось влезть в долги по ипотечному кредиту.

– Тогда я не понимаю, почему он жил в глухой деревне, а здесь строительный мусор. – Елена ткнула в принесенные фотографии.

– Это следующая часть печальной истории. Пока шло строительство коттеджа семья Холодова вместе родителями действительно ютилась в деревенской избе, доставшейся ему от умершей бабушки. Терпели, думали, что временно. Но когда настало время переезжать в новый дом, выяснилось, что землю ему продали в полосе отчуждения магистрального газопровода. «Трансгаз», который эксплуатировал газопровод, через суд потребовал снести дом.

– Как же так? Холодов не видел, что покупал?

– А вот так. По документам эта земля была выделена под индивидуальное жилищное строительство. Короче говоря, вот решение суда по иску «Трансгаза». – Кулик придвинул Петелиной копию решения суда. – Читай сразу последнюю часть.

Петелина взяла бумаги, профессиональным взглядом пробежала текст, выхватила суть:

– Суд решил. Исковые требования удовлетворить. Обязать Холодова А. А. за счет своих средств снести строение. Взыскать с Холодова А. А. в пользу ООО «Трансгаз» расходы по уплате государственной пошлины в сумме… – Елена никогда бы не подумала, что сможет сочувствовать Холодову, но даже ее возмутила несправедливость. – И никакой компенсации?

– Формально семье было где жить, Холодов являлся собственником того самого домика в деревне. А магистральный газопровод высокого давления – это не шуточки. Явились судебные приставы с бульдозером, и тут случилось непредвиденное. Мы получили будущего Живореза.

Петелина вопросительно посмотрела на начальника, тот продолжил:

– Мать Холодова пыталась помешать сносу, бросилась перед бульдозером в дом и погибла под обломками. Взбешенный отец напал на судебного исполнителя, покалечил должностное лицо, его арестовали, а через день Холодов-старший умер от сердечного приступа.

– Кошмар! – вырвалось у Елены. – И Холодов решил мстить?

– Внешне он остался прежним, ты сама видела. Но в душе что-то перемкнуло. Он возненавидел чиновников, долго сдерживал гнев внутри себя, пока нарыв не стал настолько огромным, что невозможно стало терпеть. И человек превратился в маньяка.

– Отрезанная рука – это символ несправедливости?

– Чиновники совершают злодеяния, подписывая документы.

– Теперь понятен смысл фотографии Высоцкого в роли Жеглова. Напоминание о его знаменитой фразе: «Вор должен сидеть в тюрьме».

– Я сразу это заподозрил, – признался Кулик. – Не хотелось акцентировать внимание властей. Вор – не только тот, кто крадет кошелек из кармана.

Петелина вспомнила череду снимков. Некоторые чиновники были убиты в кабинетах.

– Как он выбирал объекты мести? – задумалась она.

– Главной его целью был Ивакин. Именно Ивакин, будучи главой Корниловского района, перевел землю в зоне газопровода под индивидуальное жилищное строительство и разрешил продажу участков. Холодову не повезло, что он построил дом первым. Остальные только начали и пострадали меньше.

– А Ивакина перевели в область на повышение.

– У чиновников всегда десятки оправданий. Ивакин ссылался на Росреестр, утверждал, что для строительства дома нужны были дополнительные согласования и тому подобное.

Петелина по привычке взяла карандаш и лист бумаги. Когда она мучилась сомнениями в поисках истины, то невольно что-то чертила. На этот раз из-под ее руки появился частокол палочек, выстроенных по росту. Она перечеркнула крестиком последнюю, самую высокую, и обвела кружком семь предыдущих.

– Ивакин стал последней жертвой. А как же предыдущие? – пыталась рассуждать она. – Вы считаете, Холодов потренировался на мелких чиновниках, пока не уничтожил Ивакина?

– Он вбил себе в голову, что каждый чиновник – вор. Он думал, что улучшает мир, уничтожая их.

– Кто-то сказал, что самые страшные поступки человек совершает из самых благородных побуждений.

– Холодов был именно таким. К тому же не дурак. Череда однотипных преступлений – отличная дымовая завеса. Представляешь, если был бы убит только Ивакин. Сразу проверка – кто мог ему мстить? Холодов автоматически попадет в подозреваемые. Причем на первую роль. А он, хитрец, выждал два года и начал убивать совсем других, пока не подобрался к Ивакину.

– Получается, вот эти люди, – Елена перечеркнула палочки в кружочке, – погибли из-за Ивакина? Ради дымовой завесы.

– Не забывай о миссии маньяка. Он выбирал чиновников с грехами за душой. Недаром подбрасывал фотографии Высоцкого.

Елену осенило:

– Фотографии, как крик: не можете посадить вора в тюрьму, я отправлю его в могилу. А мы не смогли. – Она скомкала исчерченную бумагу и выбросила в корзину.

– Вот только давай без истерик, – скривился Кулик. – Есть следователи по экономическим преступлениям, а мы – по особо тяжким. Мы сделали свою работу.

– Холодов достиг главной цели – убил Ивакина. А когда понял, что на крючке, покончил с собой.

– Откровенно говоря, так даже лучше. – Кулик подравнял стопки документов на столе. – Не мне тебе объяснять, сколько понадобилось бы волокиты, чтобы передать дело в суд. А потом государство будет пожизненно содержать серийного убийцу. Разве это справедливо?

Елена считала иначе, но ей не хотелось отстаивать вопросы гуманизма на примере серийного убийцы. Холодова не вернешь, он виновен, его мотив ясен, но оставалась одна деталь, выбивавшаяся из стройной картины.

– При обыске в кабинете Холодова мы нашли в холодильнике замороженную сперму. Эксперты подтвердили, что она совпадает с той, что найдена на месте убийств. Но эта сперма не принадлежит Холодову.

– Тут все просто. – Кулик откинулся на спинку кресла. – Да, я считал, что мы имеем дело с сексуальным маньяком. По статистике таких большинство. И, возможно, проговорился об этом на приеме у Холодова. Он решил подыграть моей версии и отвести от себя будущие подозрения, если мы вдруг нападем на его след. Он не только умный, но и ловкий тип. Видимо, взял сперму из тех образцов, что приносят на анализы в отделение репродукции. Достойный противник. Разоблачать умных преступников вдвойне приятно.

На лице Кулика появилось несколько заносчивое выражение, что подействовало на Петелину отталкивающе. Именно таким полковник представал на экране телевизора.

– Вам будет, что рассказать журналистам, – сказала она. – Я слышала, приезжает телевидение из Москвы.

– Громкое дело, преступник обезврежен, надо успокоить народ. – Полковник вышел из-за стола, придирчиво посмотрел на рабочее место со стороны. – Как думаешь, где лучше дать интервью: здесь, в кабинете, или на фоне полицейской машины с включенной мигалкой.

– В морге, – огрызнулась Елена.

Кулик погрозил пальцем:

– Тебе надо отдохнуть, Петля. Приведи в порядок бумаги и возвращайся в Москву.

Елена обратила внимание, что полковник грозит правой поврежденной рукой. Кулик заметил ее взгляд, с шумом разодрал волосяные липучки, сжимавшие руку, снял ортез, размял пальцы.

– Работает, – с удовлетворением констатировал он.

Елена покинула кабинет с кипой папок под мышкой. Бухнув документы по делу Живореза на свой рабочий стол, позвонила Марату. Вот кто обрадуется окончанию ее командировки.

– С маньяком покончили. Скоро приеду, – пообещала она. Услышала в ответ ласковые слова, которые заставили ее улыбнуться, и заверила: – Я тоже.

28

Следователь Петелина возилась с документами, когда ей позвонил дежурный. Вежливая по форме фраза прозвучала как требование:

– Вы не могли бы убрать свою машину.

Елена вспомнила, что ее «тойота» все предыдущие дни простояла на служебной парковке перед зданием УВД.

– А в чем дело? – нахмурилась она.

– Ваша машина попадет в кадр.

– Какой еще кадр? – уж не разыгрывают ли ее.

– Телевизионный. Кулика будут снимать, – раздраженно объяснил дежурный. Чувствовалось, что на этот вопрос отвечать ему надоело.

Елена спустилась на парковку. Там царила невообразимая суета, двое офицеров, не стесняясь в выражениях, руководили хаотичной перестановкой машин на ограниченном пространстве. Порой их указания противоречили друг другу, и тогда лишь отборный мат окружающих спасал машины от столкновения.

Подошла Варвара в расстегнутой черной куртке и новой белоснежной блузке навыпуск.

– Шоу начинается, – процедила она, – занимайте места в первых рядах.

– Зачем все это? – удивилась Елена.

Варвара пояснила, не скрывая сарказма:

– Полицейская тачка с мигалками подкатит к порогу, резко затормозит. Из нее выйдет «важняк», типа только что поймал маньяка. Усталое лицо, благородный профиль, умный взгляд. И сразу интервью на камеру. Наши решили, что в кадр должны попасть только служебные авто. Вон сколько патрульных экипажей понагнали.

Патрульные машины заезжали на освободившиеся место, водители передавали друг другу брызгалку для очистки стекол и драили бока, которые могут попасть в кадр.

– Спектакль, – согласилась Петелина. – Что ж, теперь буду передвигаться на своих колесах. Спасибо тебе за все, Варя.

– А, ерунда. Завтра в Москву отчалите?

– Наверное.

– По дочке соскучились?

– Не без того, – призналась Елена.

Варвара поежилась, сунула руки в карманы куртки.

– А у Холодова трое детишек осталось. Бабушка с дедушкой погибли из-за жадного ублюдка, теперь и отца нет, на очереди сами дети.

– Что ты несешь? – возмутилась Елена.

– Им машину хотя бы вернут? Его жене ведь уехать придется. Здесь затравят.

Варвара посмотрела на следователя странными, обманчивыми глазами – под ленивыми веками прятались вспышки огня. Она вжикнула молнией, застегивая короткую куртку. Фигура стала стройнее, снизу торчал край белой блузки навыпуск, сзади на поясе оттопыривался пистолет – все это, вкупе с кошачьей походкой, придавало ей шарм необузданной элегантности.

Приверженность к черно-белой одежде напомнила Петелиной о перепадах настроения оперативницы. Она подчеркнула, что речь идет о преступнике.

– Жалеешь его? Холодов маньяк! Личная трагедия не оправдывает убийства.

– Видимо он считал иначе, – спокойно ответила Варвара и после паузы добавила: – Как и некоторые другие.

– Кто другие? – насторожилась Елена.

– Те, кого вы обычно разыскиваете. Или мотив – месть – уже не фигурирует в уголовных делах?

– Фигурирует.

– И всех мстителей удалось поймать?

– Почти.

– Выходит, есть и умнее вас? – с вызовом спросила Варвара, вглядываясь в следователя.

Елена опустила глаза. Ей не понравилось, куда зашел разговор, она попыталась отделаться шуткой:

– Кулик умнее. Он полковник, а я майор.

Варвара приподняла припухшие веки, приоткрыв тлеющий огонь.

– А если бы он был преступником?

– Обхохочешься, – только и оставалось ответить Елене.

С парковки опять послышалась ругань, кто-то громко помянул Кулика.

Варвара встрепенулась:

– Совсем из головы вылетело. Он же просил меня привезти форму и рубашку из химчистки.

Она порылась в карманах, отыскала квитанцию. Подвернувшуюся под руку ненужную бумажку, скомкала и бросила в урну, но не попала.

– До вашей машины очередь дошла, – указала Варвара на призывные жесты офицера. – Я погнала. На связи, если что.

Она убежала. Черно-белая по внешнему виду, равнодушно-взрывная по характеру. Петелина подняла скомканную бумажку – если уж показуха, мусор не должен попасть в кадр. Хотела опустить в урну, как ее дернул за руку офицер.

– «Тойоту» отгоните или дайте ключи, – торопил он.

– Я сама, – решила Елена.

Она сунула выброшенную Варварой бумажку в кармашек сумочки и поспешила к своей машине.

29

Петелину не прельщало наблюдать за постановочным интервью Кулика. Выехав с парковки, она отправилась в криминалистическую лабораторию. Там свой человек – Миша Устинов. Если он и выражается порой загадками, за ними сразу следует его коронное – объясняю.

Выйдя из машины и нажав кнопку блокировки дверей, Елена привычным движением пихнула ключ во внешний карман сумочки и наткнулась там на бумажку. Ту самую, которую выбросила Варвара, вспомнила она. На ходу развернув ее, прочла, что это чек из аптеки. В чеке значились всего две покупки: лекарство с незнакомым названием и шприц-пистолет медицинский.

«Шприц-пистолет, – прочла дважды Елена. – Зачем ей понадобился специальный шприц? Меня удивить? С нее станет».

Петелина припомнила свое замечание, что удивилась бы, обнаружив шприц в машине Варвары, а не в кабинете врача. Шприц в форме пистолета удивил бы ее вдвойне.

В опустевшей лаборатории оставался только Миша Устинов.

«Интересно, он следит за временем? Хотя отлеживать бока в унылой гостинице для него та еще пытка. Лучше уж здесь, вооружившись приборами и растворами, заниматься любимым колдовством. Вот вернется в Москву, тогда будет спешить на встречу со своей подругой-журналисткой».

Вспомнив о пронырливой девушке с фотокамерой, Елена решила поднять настроение Головастику:

– Миша, ты хочешь осчастливить любимую девушку? Кулик с удовольствием расскажет ей, как он поймал очередного маньяка. И посоветует, выгодный ракурс для съемки.

– Лучше я вам кое-что расскажу, – откликнулся Головастик, отрываясь от приборов.

Он поднял пакетик со шприцем, найденным на месте самоубийства Холодова.

– Видите объем?

– Немаленький. – Петелина присмотрелась к маркировке.

– Пятьдесят миллилитров, – помог ей Устинов.

– И в чем дело?

– У меня сомнения, что Живорез обезврежен.

– То есть?

– Объясняю, – начал было Головастик, но передумал и схватился за трубку: – Давайте позвоним судмедэксперту, и кое-что уточним. Хотя рабочее время закончилось, вам, как старшему следователю, он не откажет.

Пока Устинов искал и набирал номер, Елена достала чек из аптеки. Шприц-пистолет заряжается обычным одноразовым шприцем, как правило маленьким. Интересно, поместится ли туда пятидесятимиллиграммовый шприц? Правда, Варвара купила его только сегодня. Зачем?

Не успела Елена обдумать необычную покупку, как Миша сунул ей телефон.

– Добрый вечер, Елена Павловна, – услышала она в трубке голос Токаева. – Чем могу помочь?

Елена все еще смотрела на чек. Она вспомнила, что Токаев работал хирургом во Владикавказе и может прояснить назначение купленного лекарства. Хотя это не имеет отношения к расследованию, однако многолетняя привычка не упускать из виду ни одной мелочи сработала и сейчас.

Она прочла название и спросила:

– Вы знаете, для чего это лекарство?

– Кажется, из группы антидепрессантов. Точно не знаю, моя клиентура в нем не нуждается. А в чем дело, вы нашли препарат в крови Холодова?

– Нет. Тут Миша рвется задать вопрос.

Устинов в нетерпении показал на шприц и объяснял:

– Я установил препарат, который Холодов использовал для суицида. Это яд, вызывающий паралич дыхательных органов.

– Так и сеть, – подтвердил Токаев, услышавший криминалиста: – Смерть наступила в результате остановки дыхания. Я отразил это в заключении.

Устинов наклонился к трубке:

– Каково содержание препарата в крови?

– Концентрация превышает смертельную в четыре-пять раз, верный способ самоубийства. Он знал, что выбрать.

– Я так и думал. – Головастик обратился к Петелиной. – Этот яд действует мгновенно, достаточно пяти кубиков, а Холодов выдавил всю дозу, полный шприц.

– Чтобы быстро и наверняка.

– В том-то и дело, что это невозможно.

– Почему?

– Он бы потерял сознание раньше, чем опустошил этот шприц.

– А если сильно надавить? – предположила Петелина.

– Исключено. Игла слишком тонкая. Я сделал расчеты и провел эксперимент. Пять-десять миллилитров – и человек погибает. Предположим, по инерции еще десять миллилитров выдавилось. В любом случае, в шприце должно остаться как минимум половина препарата. И вторая неувязка. Он не мог бы удержать шприц в руке, шприц должен был выпасть.

– Ты намекаешь…

– Какие уж тут намеки. Для меня это доказанный факт. Холодову вложили шприц в руку после смерти.

– Иными словами…

– Его убили!

Повисла пауза. Елена понимала, что дотошный Головастик все проверил и перепроверил. Если он пришел к таким выводам, то они стопроцентные.

После долгого молчания Петелина подняла телефонную трубку и уточнила у судмедэксперта:

– Давид Асланович, вы указали в отчете уровень яда в крови?

– Да, разумеется.

– Спасибо.

Она положила трубку. Несмотря на спокойный тон, она чувствовала себя униженной и растоптанной. Убийца переиграл ее. Она считала дело раскрытым, а Живорез до сих пор на свободе. Наверное, сейчас тайно насмехается не только над ней, а над всей группой. Как же, обвел вокруг пальца лучших московских следователей. Они купились на его трюк с ложным самоубийством. Он не только жесток, но и умен.

Кто же этот хитрец?

– Маньяк знал, что мы подозреваем Холодова, подбросил улики и расправился с ним. Живорез перехитрил всех, – с горечью промолвила она, но тут же поправилась: – Кроме тебя, Миша.

Устинов скромно пожал плечами: подумаешь, это моя работа. Елена хлопнула ладонью по столу.

– Черт! Зря я пообещала Марату быстро приехать. Придется продолжить расследование.

– Поэтому подругу для интервью вызывать рано, – развел руки Устинов.

– Интервью… А ведь Кулик сейчас будет расписывать свой успех перед журналистами. – Елена стала собираться. – Где твое заключение? Давай все документы. Я должна его остановить.

30

У здания УВД телевизионная группа выстраивала свет и снимала общие планы в ожидании знаменитого следователя по особо важным делам.

Корреспондентка в красной куртке в салоне микроавтобуса с распахнутой настежь дверью советовалась по телефону с редакцией пока ей поправляли грим:

– Охотник за маньяками или ликвидатор маньяков?

«Зря приехали», – злилась Петелина, расталкивая местных сотрудников, норовящих попасть в кадр.

Она вбежала по лестнице, ворвалась в кабинет Кулика, проскочила по инерции несколько метров и словно запнулась. Полковник заправлял белую рубашку в расстегнутые брюки. Он переодевался в синюю форму Следственного комитета, готовясь к интервью.

Елена смутилась и потупила глаза: вот же дура, могла бы постучать. Ее взгляд, ушедший в сторону, натолкнулся на белые кроссовки, поднялся по черным джинсам и с удивлением натолкнулся на флегматичную Варвару. Та готовилась подать полковнику китель.

«А эта что здесь делает? Да пошли они все!»

Смущение уступило место благородному гневу. Она пришла по важному делу, и не ее вина в том, что полковник превратил кабинет в примерочную и не стесняется женщин.

– Какого черта, Петелина? – запоздало возмутился Кулик.

– Евгений Борисович, отмените интервью.

– Я сам буду решать, что мне делать. – Полковник затянул галстук и отпятил назад руки, чтобы Варвара помогла ему надеть китель.

– Тогда вам придется рассказать о нашем провале.

– Что ты несешь? – взметнул бровь Кулик.

– Живорез жив.

– Он мертв.

– Мертв врач Антон Холодов. Живорез подставил его и убил.

– Петелина, ты бредишь. Температуру давно меряла?

– Устинов доказал, что Холодов не сам вколол себе яд. Он был убит.

– Эксперты могут ошибаться, – отмахнулся Кулик.

– Только не Головастик. Посмотрите его заключение.

– Мне некогда, – Кулик застегнул последнюю пуговицу на мундире и заглянул в ящик стола в поисках чего-то.

– Вы должны прочесть или выслушать меня, – наседала Елена. – Доза яда в шприце превышает смертельную в пять раз. Это подтверждает и судмедэксперт.

Кулик нашел то, что искал – это оказалась расческа. Он начал расправлять пробор на голове, Варвара любезно подставила начальнику зеркальце. Последнее обстоятельство так возмутило Елену, что она отпихнула оперуполномоченную и буквально ткнула документы полковнику под нос.

– Вы не выйдете из кабинета, пока не прочтете, – угрожающе заявила она.

Ответная реакция Варвары не заставила себя ждать. Молниеносным движением оперативник заломила следователю руку и прижала ее грудью к столу.

Елена услышала победное шипение в ухо:

– Кто-то упрекал меня в срывах, или я что-то путаю?

Злость от чужой тупости ошпарила Петелину. Она дернулась, как могла, и со стола полетела чашка с недопитым кофе.

– О, блин! – раздался возглас Кулика. – Прекратить! Немедленно разойдитесь!

Елена почувствовала себя свободной, отпрянула и увидела мокрое пятно на форменных брюках полковника. Опрокинутый кофе также забрызгал и полу кителя. Кулик с ожесточением потер пятно салфеткой, но ничего не добился – брюки и китель были безнадежно испорчены.

– Застирать? – предложила Варвара.

Сжав веки и потрясая кулаком, полковник беззвучно выругался. Его распирал гнев, но он бы не стал большим начальником, если бы не мог держать себя в руках. Он трижды глубоко вздохнул, распахнул глаза, посмотрел на женщин, стараясь успокоится, и сел за стол.

Варвара оценила его внешний вид:

– Если так сидеть, то за столом не видно.

Кулик швырнул ей связку ключей:

– Коньяк в сейфе. И дверь запри.

Смышленая помощница быстро выполнила указания. На столе перед начальником появился бокал с коньяком.

– Вам тоже, – распорядился Кулик и пресек, собравшуюся было возмутиться Петелину: – Возражения не принимаются!

Когда все выпили, Кулик кивнул Елене:

– Теперь садись и рассказывай.

Елена опустилась на стул. Порция коньяка обожгла ей горло, проскочила в желудок и быстро трансформировалась в мягкое тепло, которое чуть расслабило ее. Вдобавок, совместная выпивка в закрытом кабинете разрушила взаимное недоверие. Она успокоилась и последовательно изложила все факты, свидетельствующие о насильственной смерти Холодова. Подкрепляла их заключениями криминалиста.

В конце сделала вывод:

– Живорез заранее планировал подставить Холодова. Его план был идеальным. Ошибка только в одном – в количестве яда.

Кулик долго молчал, что-то обдумывая, затем спросил:

– Кто об этом знает, кроме нас?

– Устинов и судмедэксперт Токаев.

– Прикажи им молчать до поры до времени.

– Согласна. Каков наш план?

– Ничего не меняется. – Кулик обратился к Варваре, – Зови журналистов сюда. Я дам интервью в кабинете.

– Что даст молчание, если завтра все увидят телевизионный репортаж? – не поняла Петелина.

– Это часть нашего плана, – начал растолковывать Кулик. – Все услышат, что серийный маньяк, по прозвищу Живорез, обезврежен. Он полностью изобличен следственной группой и, понимая неотвратимость наказания, успел покончить с собой.

– Я же объяснила, что все не так. – раздражение стало возвращаться к Петелиной.

Полковник заглянул ей в глаза:

– Ты хочешь, чтобы убийства продолжались?

Елена выдержала прямой давящий взгляд и ответила, отделяя каждое слово:

– Я хочу найти преступника.

– Как ты не понимаешь, если я скажу правду, убийства возобновятся. А если мы сообщим, что Живорез мертв, он не будет совершать новых убийств. Он достигнет своей цели. Он же не просто так подставил Холодова. Он хочет, чтобы о нем забыли.

– И что? Мы оставим Живореза в покое?

Кулик откинулся на спинку кресла. Теперь он говорил спокойнее, жестикулируя руками.

– План следующий. Я распущу следственную группу. Всех москвичей отправлю домой, местные займутся другими делами. Пусть Живорез думает, что перехитрил нас и ему ничто не угрожает. А следствие мы продолжим тайно. Ты и я. Больше никто не будет об этом знать. Что скажешь?

Елена перевела взгляд на Варвару. Полковник понял ее.

– Тимофеева будет нам помогать. Ведь вы сработались?

Петелина не заметила, как под ее рукой оказался лист бумаги, и она стала черкать карандашом продольные линии. Странным образом нервный рисунок стал походить на кривой нож. Она вывела букву «Ж» рядом с рисунком и последним нажатием сломала карандаш.

– Петля, ты со мной? – поинтересовался Кулик, не сомневаясь в ответе.

– Налейте еще, – попросила Елена, указав на пустой бокал.