Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 175 (всего у книги 192 страниц)

Глава 2

Елена Петелина с дочкой Настей покинули душную секцию магазина одежды и вышли под купол атриума торгового центра. Дышалось здесь легче, но ноги у женщины уже гудели. Одно успокаивало: утомительные поиски и бесконечные примерки закончились. Рассчитывали управиться за час, а потратили четыре. У Насти на этой неделе день рождения, по этому случаю выбирали подарок – первое в жизни вечернее платье. Елена поддержала желание дочери – бывают случаи, когда девушка должна выглядеть обворожительно.

Выбор платья дался нелегко, мнения женщины за сорок и двадцатилетней студентки разнились. Елена считала, что платье должно быть длинным, облегающим, но не вульгарным, а также удобным и обязательно из натуральных материалов.

Настя фыркала на длинные платья с декольте:

– Тебе, мама, есть что показать, а мне пуш-ап демонстрировать? Уж лучше я покажу ноги.

И правда, длинный подол предполагал открытую грудь или спину, а платья до колен как правило имели целомудренный лиф. В конце концов купили то, что понравилось Насте. Получив на кассе длинный пакет на вешалке, дочь оставалась счастливой не более пяти минут.

У эскалаторов Настя встала, как вкопанная, и забегала взглядом по указателям:

– К новому платью мне нужны туфли. Старые не подойдут.

«Старые» мысленно отметила Елена. Техника допросов приучила следователя цепляться к словам собеседника. Для Насти «старые» туфли означали прошлогодние. Что тогда сказать о ее ботинках на шнуровке? Хорошо, что пальто-халат модели оверсайз остается в тренде. И цвет, насыщенный зеленый, ей подходит.

Елена завязала широкий ремень на пальто и покачала головой:

– Не сегодня, Настя. Я на службу опаздываю.

Старшему следователю Елене Павловне Петелиной предстояло ночное дежурство в Следственном комитете. После похода по магазинам она рассчитывала заехать домой поужинать и проведать двухлетнего сына Сашеньку, которого оставила на попечение бабушки. Теперь придется обойтись перекусом в кабинете и видеозвонком перед сном малыша.

Настя не спорила, а всполошилась:

– Меня же Никита ждет!

Друг Насти Никита Березин учился на одном с ней факультете, но уже заканчивал университет. Трагические обстоятельства в семье Никиты сблизили их. Потеряв родителей, Никита охотно бывал в семье Насти.

– Вот с Никитой и выберешь туфли под платье.

– Еще чего! Это сюрприз. Без прически и макияжа вечернее платье не носят.

Пока спускались в подземный паркинг торгового центра Настя отправила сообщение Никите: «жди, скоро буду». В маминой «тойоте» дочь расстелила платье на заднем сиденье, а сама плюхнулась в пассажирское кресло и скорчила просительную гримасу:

– Мам, подбросишь? Не хочу в метро толкаться.

– Вот тебе и «на часик всего», – вздохнула Елена и смилостивилась: – Куда?

– Мы клуб присматриваем, чтобы на ДР оторваться. – Настя нашла в навигаторе адрес ночного клуба и включила маршрут.

– Сначала с семьей в ресторане, – напомнила об уговоре Елена.

– Семья – это святое. Оба папы будут? – хитро улыбнулась дочь.

После развода с бизнесменом Сергеем Петелиным, отцом Насти, Елена сошлась с оперативником Маратом Валеевым и от него родила сына Сашу. Елена, Сергей и Марат были знакомы еще со школы и волей-неволей поддерживали отношения.

«Тойота» выехала из паркинга на улицу. У Елены не только ноги, но и голова после душных магазинов была тяжелой, и она охотно подчинилась указаниям умного устройства. Навигатор вывел на широкую эстакаду, где была возможность разогнаться.

В пути Настя просматривала свои фотографии из примерочных кабин и морщила лобик: может, нужно было выбрать другое платье?

Перед съездом с эстакады Елена опустила взгляд на навигатор. Предстояло не запутаться в лабиринте улиц с односторонним движением. Она не заметила, как белый автомобиль обогнал ее на длинной дуге, перестроился в правый ряд и неожиданно затормозил. В последний момент Петелина ударила по тормозам, но было поздно. Впившийся в грудь ремень безопасности, хруст бамперов и включившаяся аварийная сигнализация подтверждали досадное столкновение.

После первого шока Елена заметила скособочившуюся побледневшую дочь.

– Настя, ты как?

– Телефон выпал. – Настя с трудом подцепила упавший смартфон и выпрямилась. – Блин, стекло треснуло!

Неожиданной преградой на дороге оказался белый представительский «мерседес» S-класса. Из машины вышел водитель в темном костюме, белой рубашке и черном галстуке. Он оценил разбитый бампер своего автомобиля, вздыбившуюся крышку багажника, треснутую фару и метнул суровый взгляд на пассажирок старой «тойоты».

– На дорогу надо смотреть, а не в телефон тыкать.

– Это вы резко перестроились! – возмутилась Елена, выходя из машины.

Из задней дверцы «мерседеса» появился импозантный пассажир с седой щетиной в стиле Джорджа Клуни. Укороченное пальто, похожее на сюртук, жилетка с кармашком для платка и небрежно расстегнутая белая рубашка выдавали в нем настоящего хозяина дорогого «мерседеса».

Водитель вытянулся перед хозяином и пожаловался:

– Денис Валентинович, баба водить не умеет.

– Да вы сами… – начала оправдываться Петелина, но ее жестом остановил владелец «мерседеса», склонившийся к номерному знаку.

– Придется менять, – констатировал он.

Помятый знак с номером «666» болтался на одном креплении. Денис Валентинович обернулся к Петелиной и заговорил сухо и бесстрастно:

– Напомню правила. При столкновении с попутным транспортом виноват тот, кто едет сзади. Вы обязаны соблюдать безопасную дистанцию.

Водитель охотно кивнул и принялся фиксировать на видео результаты столкновения.

Денис Валентинович прищурился, разглядывая Петелину, и не сдержал удивления:

– Елена Павловна? Вот так встреча!

– Гомельский, – выдохнула следователь.

Она тоже его узнала, отчего настроение только ухудшилось.

Когда-то давно после развода с Сергеем Петелиным следователь приняла ухаживание успешного адвоката Дениса Гомельского, с которым их свело общее уголовное дело. Брошенная неверным мужем Елена хотела быть любимой и желанной. Три недели безумной близости с адвокатом подарили ей яркие эмоции, но лишили самоконтроля. И расплата не заставила себя ждать. Расчетливый адвокат использовал следователя, чтобы уничтожить важнейшую улику и развалить уголовное дело. Как только он выиграл процесс, их отношения прекратились.

Петелина вычеркнула Гомельского из своей жизни, но не тут-то было. Оказалось, он тайно записал интимные сцены и, спустя несколько лет, шантажировал ее компрометирующей видеозаписью. Елена пошла на смертельный риск и вышла победителем в новой схватке[2]2
  История рассказана в романе Сергея Бакшеева «Опасная улика».


[Закрыть]. Она даже выманила у тщеславного Гомельского признание в убийстве его родителей из-за редких марок. Но по причине большого срока давности и юридических ухищрений адвокат в колонии пробыл недолго. Теперь он на свободе и выглядит вполне успешным.

Как бы в доказательство новых достижений непотопляемого адвоката из «мерседеса» появилась стройная эффектная девушка в эластичных штанах для фитнеса. Она стрельнула глазками на Петелину как на досадную помеху и прижалась к Гомельскому.

Адвокат чмокнул девушку в щеку, обнял за плечи и продолжил изучать Елену:

– Сколько лет прошло, сразу не узнал… А у тебя автомобиль всё тот же?

Елена оценила изощренные «комплименты». Хотелось ответить так же дерзко, но молодая подружка Гомельского сбивала на другие мысли. Лет на пятнадцать моложе, спутанные черные волосы до плеч, кожаная куртка из бутика, спортивный топ и мечта любой женщины – плоский живот. А у этой еще и рельеф мышц проглядывает Она спортсменка или фанатка фитнес-клуба?

Недовольный голос подала подружка Гомельского:

– Денис, это надолго? Мне после фитнеса надо переодеться.

«С фитнесом угадала», – похвалила свои профессиональные навыки следователь.

– Кира, вызывай такси. А следователю Петелиной вместе с моим водителем придется ждать сотрудников ДПС. Оформить европротокол не вариант – ущерб солидный.

Настя топталась рядом и нервничала отнюдь не из-за поврежденного автомобиля:

– Мама, у меня телефон не реагирует. Давлю – и ничего! Что делать?

Обида захлестнула Елену. Швырнуть бы этот телефон в самодовольную физиономию Гомельского. Если его девицу заденет – еще лучше.

Она с трудом сдержалась и сквозь зубы отчитала дочь:

– Настя, хотя бы ты помолчи.

Обиженная дочь отошла к обочине, продолжила тыкать в треснутый дисплей и ныла:

– Я уже на час опаздываю и не могу позвонить Никите.

Подъехало такси. Гомельский распахнул дверцу, усадил Киру и позвал Настю:

– Анастасия, прошу к нам. Мы тебя подвезем.

– Она сама вызовет такси, – спохватилась Елена.

– Анастасия, мы с твоей мамой старые знакомые, – настаивал адвокат. – Садись сзади с Кирой. А я спереди. Хотя бы до метро подбросим.

Настя зыркнула на маму, улыбнулась вежливому мужчине и села в такси. Гомельский любезно захлопнул дверцу. Такси укатило.

Водитель «мерседеса» подошел к Петелиной:

– Я позвонил в «112». Велели ждать. У вас знак аварийной остановки имеется?

– В багажнике посмотрите.

Пока водитель выставлял знак на дорогу, расстроенная Елена вернулась за руль и скрестила руки. Если в торговом центре ей было душно, то теперь показалось зябко. Встреча с прежним противником выбила женщину из равновесия. Она завела двигатель, чтобы согреться. Да и мысли лезли невеселые.

Когда адвокат Гомельский потерпел фиаско с шантажом, Петелину попытался убить его сумасшедший доверитель. У нападавшего были серьезные проблемы с психикой и, хотя он упоминал адвоката, доказать вину Гомельского не удалось.

А теперь уже она несет ответственность за автоаварию. Ей предстоит чинить импортные автомобили, которые из-за западных санкций не поставляются в Россию. Хватит ли для компенсации полиса ОСАГО? Вряд ли.

Следователь вспомнила, что обещала зайти к полковнику Харченко перед началом дежурства. Непосредственный начальник хотел с ней встретиться не на глазах подчиненных. Обещал дождаться ее после работы. К чему такая секретность?

Елена позвонила Харченко:

– Юрий Григорьевич, я задерживаюсь. В ДТП попала, не знаю, когда освобожусь.

– Что-нибудь серьезное?

– Никто не пострадал, – заверила Петелина

Она хотела рассказать о неожиданной встрече с подлецом Гомельским, но промолчала. Начальник тоже что-то темнит.

– Юрий Григорьевич, вы о чем хотели поговорить?

– Потом. Время терпит. Да и домой мне пора, – засуетился Харченко, но в его голосе чувствовалось сожаление.

Водитель «мерседеса» столбом стоял на обочине и бросал осуждающие взгляды на виновницу аварии.

«Да не убегу я!» – хотелось крикнуть Елене.

Она почувствовала себя беззащитной одинокой женщиной. Захотелось услышать голос близкого человека, сильного мужчины, на которого можно опереться в трудную минуту. Позвонила Марату. Валеев не ответил. Через несколько минут набрала его снова. Тот же результат.

Вот так всегда – когда он нужен, его нет! Понятно, что Валеев опер и в данный момент может быть на задании. Но он также ее гражданский муж, отец ребенка, ее защитник, черт возьми! Как на такого рассчитывать?

Хорошо, что у нее подрастает другой защитник – Александр, сын Сашенька. Мальчик сейчас дома под присмотром заботливой бабушки. Хотя бы за ребенка можно не беспокоиться.

Как только об этом подумала, сразу заволновалась и позвонила маме, Ольге Ивановне. «Ну, давай же, мама, хотя бы ты возьми трубку!»

Глава 3

После ссоры с начальником Марат Валеев далеко от отдела полиции не отъехал. Заметив неоновые огни рюмочной «ДК», он остановился у знакомого заведения. Внутреннюю злость требовалось потушить встречным валом огненного зелья.

В рюмочной, название которой завсегдатаи расшифровывали как «Дом культуры», пили культурно. К рюмке водки предлагались бутерброды из бородинского хлеба с салом, шпротами, колбасой, селедкой или плавленым сыром. Фирменным блюдом считались жаренные пельмени в граненом стакане. Стульев в заведении не было, посетители пили и закусывали стоя вокруг барных столиков на высокой ножке. Вертикальное положение клиента являлось самым точным индикатором, что ему еще можно наливать.

Марат заказал водки с обязательным бутербродом и сгорбился над столиком в углу. На душе было гадко, но прямолинейный опер ни о чем не жалел.

Ссора с подполковником Петровым получилась глупой, но не спонтанной. Их конфликт тлел с тех пор, как Валеев остался без напарника. Нового оперативника начальник отдела найти не смог. И дело не только в колючем характере Марата. Специальная военная операция на Украине, как смерч, затягивала сотрудников из всех силовых структур, а на напарницу-женщину майор больше не соглашался. Еще свежа была душевная рана от ненормальной Токаревой по прозвищу ТТ. Она напросилась к нему в пару для того чтобы втереться в доверие к следователю Петелиной и отомстить ей[3]3
  История рассказана в романе Сергея Бакшеева «Жестокий квест».


[Закрыть]. После неоднозначной гибели напарницы Валееву пришлось объясняться в управлении собственной безопасности, а вдобавок пройти курс у штатного психолога.

Впрочем, претензии начальника к оперативнику тоже были обоснованными. Оформление отчетности Валеев вечно откладывал на потом. Поначалу он оправдывался неисправностью компьютера или принтера. Когда уловки не проходили, заявлял прямо:

– Моя работа – преступников ловить, а не над бумажками горбатиться.

На стол начальника летели скудные отчеты. Петров злился:

– И это ты называешь работой? Что я покажу в управлении!

В этот раз конфликт вышел за стены кабинета и получил огласку. Марат попытался вспомнить, не погорячился ли он с излишней грубостью, но плюнул. Ему об этом коллеги напомнят, в деталях и красках. Да, с краской в баллончиках он перегнул. Петров надолго запомнит испорченный мундир. Но это будет завтра, а сегодня он заглянул в рюмочную, чтобы забыть о текущих проблемах.

Аудиоколонки «ДК» подбадривали посетителей жизнерадостными советскими песнями, добрыми и без пошлости. Таких теперь не писали, а слушать их хотелось. Марат несколько раз повторил заказ, дополнил водку фирменной закуской и с удовольствием похрустел корочкой поджаренных пельменей. На душе полегчало.

Телефонный звонок в кармане курки он расслышал благодаря паузе между песнями. Номер на дисплее был незнакомым, но скользкий голос и имя звонившего Валеев узнал:

– Здравствуй, начальник. Это Беспалый.

В первое мгновение Валеев опешил. Пару лет назад негласный информатор Беспалый помог ему разоблачить банду Седого, занимавшегося всеми видами криминального бизнеса, связанными с автомобилями. В угонах и грабежах Беспалый не участвовал, но соблазнился на легкий заработок через махинации с выплатами по ОСАГО. Когда банду Седого взяли, Беспалого тоже осудили. Дали минимальный срок по статье за мошенничество и поместили в отдельную колонию. Об этом позаботился Валеев. Только Седой все-равно узнал о доносчике, и оперативник мысленно попрощался с ценным агентом. В колонии от расправы не уберечь.

Марат вышел на воздух, чтобы не мешала музыка, и не смог скрыть удивления:

– Откуда звонишь? Ты освободился?

– Не следишь за судьбой ценного информатора, – упрекнул Беспалый. – А я-то рассчитывал.

Панибратство с негласными агентами недопустимо. Об этом опытный опер прекрасно знал и осадил уголовника:

– Что тебе надо, Беспалый?

– Не кипишуй, начальник. Я вышел по УДО.

– С цветами встречать не собираюсь.

– Ха! Я уже в Москве. И… есть информация.

– Говори.

– Так не пойдет. Нужно встретиться.

– Сведения ценные?

– А насколько ценна жизнь ментовского начальника? – с вызовом ответил Беспалый.

Отвечать вопросом на вопрос – это хамство. В обычных обстоятельствах оперативнику следовало повысить голос и напомнить, кто есть кто. Однако прижать Беспалого сейчас нечем. Он только что освободился и наверняка хочет получить деньги за информацию. В местах лишения свободы достаточно болтливых хвастунов, и Беспалый вполне мог узнать детали какого-нибудь нераскрытого преступления.

– Не будешь борзеть, встретимся. Завтра утром на старом месте, – решил Валеев.

– Нет, дело срочное! – всполошился информатор и выпалил: – Через полчаса в Школьном сквере.

Беспалый волновался. Оперативник прикинул: Школьный сквер располагается неподалеку, время у него есть, да и агент сам вышел на контакт, такого отталкивать не стоит.

– Туфту не потерплю! – предупредил опер.

– Дело серьезное. Сам увидишь.

– Жди. Буду, – пообещал Марат.

Он оставил автомобиль у рюмочной и к месту встречи пошел пешком, чтобы выветрился алкоголь. За полчаса как раз управился.

Школьный сквер для оперативника был знаком. Неподалеку жил подполковник Петров. И как-то раз Валеев пересекался здесь со своим начальником, когда тот выгуливал собаку.

Войдя в плохо освещенный сквер, оперативник осмотрелся. Прямо вела извилистая пешеходная дорожка, по бокам темнели кусты, над ними возвышались деревья. Беспалого нигде не было. Мимо Валеева прошла женщина. Торопливо обошла его стороной, опасаясь темной фигуры в пустом сквере.

Минуты тикали, агент не появлялся. Ожидание стало напрягать оперативника, и Марат расстегнул темно-зеленую куртку, чтобы при необходимости выдернуть пистолет из наплечной кобуры.

А вот кто-то идет навстречу. Солидная фигура. Неужели Беспалый располнел в колонии? Нет, это не Беспалый, а подполковник Петров с собачкой! Как обычно вывел на вечернюю прогулку немецкого шпица. Вот же черт! Подумает, что караулю. Не хватало с начальником встретиться.

Марат развернулся, чтобы выйти из сквера, но услышал тихий голос Беспалого:

– Я здесь, начальник.

Из-за кустов мягкой походкой выскользнул агент. Оперативник шикнул на него:

– Чего крадешься? Отойдем. Не хочу с ним встречаться. – Валеев кивнул в сторону человека с собакой.

– Так о нем и речь, – вкрадчиво ответил Беспалый.

– В смысле?

– Твоего начальника хотят грохнуть.

– Кто? Где?

– Ему лично скажу. А ты меня представишь.

Валеев на секунду растерялся: кому помешал Петров? Вгляделся в агента. Беспалый выглядел трезвым и собранным. Если агент не врет, предупредить начальника об угрозе – лучший способ с ним помириться.

Глава 4

В последние недели руководитель следственного отдела полковник юстиции Харченко предпочитал задерживаться на службе. И не всегда это было вызвано служебной необходимостью.

Юрий Григорьевич Харченко был родом из Харькова. Он поступил на юридический факультет Московского университета на закате эпохи СССР, а закончил, когда властолюбивые политики прочертили между Харьковом и Москвой невидимую границу. С годами условная граница обрастала реальными барьерами, а в последнее время превратилась в напичканный минами бастион между двумя враждующими государствами.

Юрия Григорьевича новая реальность отнюдь не радовала. Его престарелые родители проживали в Харькове. После начала специальной военной операции на Украине они переехали в Польшу, но участь второсортных беженцев им не понравилась, и месяц назад родители перебрались к сыну в Москву. На этом спокойная жизнь Юрия Григорьевича закончилась.

Вместо ностальгических воспоминаний детства родители привезли с собой злободневные русско-украинские споры. Отец, Григорий Александрович, убеждал, что Донбасс еще в 2014-м нужно было с миром отпустить, да и Харьков с Одессой русские города. На что мама, Анна Николаевна, сменившая в паспорте имя на Ганну Миколаевну, с жаром тараторила о великой незалежной Украине, которую тысячу лет угнетали москали. И каждый из спорящих требовал поддержки у сына.

Юрий Григорьевич прятался за психологической «ширмой»:

– Что бы мы тут не говорили, люди наверху без на решат.

– С таким настроем, Юрко, ты всегда будешь внизу! – отчитывала сына энергичная мать. – Вот наш Виталик…

И далее шло восхваление младшего сына.

Виталий Харченко, младший брат Юрия Григорьевича, проживал в Киеве и служил в ГУР, Главном управлении разведки минобороны Украины. Виталий был в звании подполковника, но мать была уверена, что младший сын превзойдет старшего и станет генералом. В прежние годы братья созванивались, поздравляли друг друга с праздниками, и никого не волновали такие родственные связи.

С началом военных действий отношение руководства Следственного комитета изменилось. Вышестоящий генерал Мотыгин прямо указал Юрию Григорьевичу, что контакты с братом нужно прекратить! ГУР, где служит Виталий Харченко, ведет активную подрывную деятельность против России. Вражеская разведка используют самые изощренные методы, в том числе родственные связи. Поэтому, если брат обратится с просьбой, надлежит немедленно об этом доложить.

Юрий Григорьевич с докладами не спешил. На прямые вопросы генерала отвечал, что не общается с братом. Мотыгин кивал, но смотрел косо.

А недавно вызвал к себе и спросил, как о деле решенном:

– Ты думал о приемнике? Кого рекомендуешь на свое место?

– На мое? – растерялся полковник.

Генерал пошелестел страницами личного дела Харченко и посмотрел, как педагог на бестолкового ученика.

– Ты пойми, Юра, с выслугой у тебя полный порядок, награды имеются. Самое время оформить пенсию. А то с твоими родственными связями мало ли что да как.

– Я подумаю. О приемнике, – выдавил Харченко.

Об этом Юрий Григорьевич и собирался поговорить с Петелиной. Уж если кому и доверить дело всей жизни, то только ей. Карьеристов в отделе хватает, а толковых следователей еще поискать. Петелина хоть и женщина, но ее знают, уважают и побаиваются. Петля одним словом. Правда, она еще майор, но очередное звание заслужила. Можно готовить приказ. Пока назначение Петелиной согласуют, он научит ее дипломатии в высоких кабинетах.

Жаль, что сегодня поговорить им не удалось. Поделишься проблемами – и вроде как легче на душе. А так приходится таскать всё в себе.

Юрий Григорьевич, озабоченный нерадостными перспективами, пришел домой поздно. Домашние уже поужинали. Жена Люба отвлеклась от сериала и поднялась с дивана, готовая идти на кухню.

Но ее отстранила Ганна Миколаевна:

– Котлетки по-киевски, я готовила. А ты почивай, Люба, мне с сынком погутарить потребно.

Мать быстро собрала на стол и прикрыла дверь на кухню. Дождалась, когда сын утолит голод, и даже предложила рюмку водки. Харченко выпил. Мать подлила еще, села рядом и перешла к делу.

– Мне Виталик звонил.

– А я его заблокировал.

– Вин знае и не буде тебе звонити.

– Всё-то он знает.

– Все да не все. – Мать придвинула стул ближе к сыну. – Помоги брату. Ему информация потребна.

Подобный разговор уже был. Юрий Григорьевич махнул залпом водку и выдохнул:

– Обойдется!

Мать скривила лицо:

– Юрко, мало ли що як повернется. Зараз Россия велика, а станет малая або никакая. Украйна будет по над ней.

– Не будет.

– Як не буде? За нашей краиной Америка, Запад! Що попросимо, все дають. А Россию со всих бокив обложили. Скоро ракеты, танки закинчаться, воевати буде нечем. Ось тогда наши хлопцы…

– Хватит! Я просил, чтобы на эту тему в моем доме…

– Да ты не боись, сынку. Общение через меня, нихто ни дизнаеться. Я симки меняти буду, а Виталик с пидминных номеров завжде пише.

– Конспираторы.

– Юрко, у тебе слидство, криминальни справи, а значит, компромат на влиятельных людин.

– Нет у меня влиятельных!

– Так зараз репортеры, блогеры тож влиятельны. Чиновник, военный або артист який известный – все не без дерьма. Ты компромат на них дай, а вже Виталик знайде пидхид.

– Мама, тебе что, нечем заняться?

– Я за свою краину переживаю.

– Я тоже!

Мать разочарованно покачала головой:

– Москальска натура с тебе так и пре. Ты же украинец!

– Я служу России.

– Служит вин, як же! Ось помяни мамкино слово: Виталик стане генералом, а тебе со службы пид зад колином. Я ж чуяла, як ты Любе признался, що тебе на пенсию спроваживают.

– Из-за твоего Виталика.

– Вин наш! Ридный! И твоя батьковщина Украйна.

– Ага! Сейчас открою окно и закричу «героям слава»!

– Кричати не треба. Треба по-тихому. Наши в контрнаступ скоро пидуть, и погонят москалей до Ростова, а може и до Москвы.

– Не дождетесь.

– Мамке не веришь? Глянь, що наши пишут. Глянь!

Ганна Миколаевна подсунула телефон с «Телеграм»-каналом. Харченко отпихнул. Мать не унималась.

– Да не вороти ты нос. Слухай сюда! «Власть Кремля зашаталась, немного подтолкнуть – и покатится, как камень с горы». Чуешь, до чого иде? Тих, хто Московию подтолкнет, наши оценят.

– «Наши» – то ваши! У меня свои!

– Юрко, мы с батькой старые, нам ничого ни треба. Тилько б Украйна перемогла Москву.

– Что ж ты в Москву приехала?

– Мамку гонишь? Ну точно москаль!

На кухню сунулась встревоженная Люба. За ней появился озадаченный Харченко-старший.

– Що у вас? Я новости пропустил?

– У нас по-старому. – Юрий Григорьевич выпил еще рюмку, резко встал, опрокинув стул, и предупредил: – Я к себе. И не суйтесь!

Близкие не отважились его беспокоить, а экстренный вызов вернул полковнику уверенность. Он все еще руководитель следствия и ему докладывают о самых громких преступлениях.