Текст книги "Цикл романов "Петля". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бакшеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 170 (всего у книги 192 страниц)

Глава 47

После долгих раздумий Петелина решила доложить начальнику о новой версии убийства Эдуарда Барановского. Старшему следователю с большим опытом нелегко было признать свою ошибку. Еще недавно она была уверена, что есть очевидный подозреваемый и добилась ареста Тимура Сафарова на два месяца. Этого срока казалось достаточно, чтобы завершить расследование убийства, доказать вину подозреваемого и передать дело в суд. Мотив ясен, улики найдены, алиби нет – факты свидетельствуют против Сафарова.

В кабинете начальника Петелина изложила полковнику Харченко хронологию пожара в жилом комплексе «Дружба» и сделала вывод:

– Убийство директора управляющей компании Эдуарда Барановского – это месть за смерть Ирины Земсковой и ее сына при пожаре. Сафаров не причастен к убийству Барановского.

– Погоди! – прервал полковник. – У Сафарова найден нож – орудие убийства.

– Могли подбросить. Настоящий убийца отвел подозрения от себя и подставил врага. Срок за убийство – тоже месть. Нескольких минут, пока возились с джипом Сафарова, не хватило для спасения женщины с ребенком.

– А кровь Сафарова на убитом Барановском? Ты отмахнешься и от этой улики?

– Кровь могла быть результатом ссоры. Правда, Сафаров ее отрицает.

– Потому что в процессе ссоры схватился за нож. А в результате – труп Барановского!

Петелина с хитринкой посмотрела на полковника:

– Юрий Григорьевич, есть верный способ проверить, кто из нас прав.

– Какой же?

– Выпустить Сафарова под подписку. Если его убьют, значит, он невиновен. Мститель сам отомстит за смерть дочери.

– Ну и методы. Ты говоришь о Павле Земскове?

Петелина кивнула:

– Земсков психически нездоров и очень опасен. Я думаю, что помимо мести за дочь на его счету серия убийств мигрантов из Средней Азии. Его жена Валерия Лебедева наверняка знала об этом. Клала мужа в психиатрическую клинику без объяснения причин. Но лечение давало ограниченный эффект.

– Если так, то Земсков маньяк. Он предъявляет счет за свои страдания, оставляет тела на виду. Бросьте все силы на его задержание.

– Он маньяк, – согласилась Петелина, – поэтому маниакально осторожен. Даже родители думают, что Земсков погиб в Афганистане. Нам известен его возраст, рост и характерная примета – хромота на правую ногу. Но нет ни одной фотографии Земскова за последние годы.

– Ищите через знакомых. Вы задержали Булатникова. Он же его помощник?

– В поставке гранаты Булатников признался. Но друга он не выдаст, у них кровная связь с афганской войны. Жена Земскова тоже неуловимая личность. Как говорится, два сапога пара.

– А потерпевший Березин может описать Земскова?

– Пока Виталий Березин в крайне тяжелом состоянии. Мне кажется, он что-то не договаривает. Между ним и Земсковым серьезный конфликт, ведь Земсков дважды хотел его убить сначала с помощью гранаты, а потом ножом. А по словам Березина, он Земскова, якобы, в глаза не видел.

– После такого покушения Березин заговорит, если жить захочет. Дожми его, ты же умеешь.

Петелина не поддержала боевой настрой начальника и ответила взвешенно:

– Как работать с потерпевшими я знаю, Юрий Григорьевич. Сейчас нам надо принять решение по другому вопросу. Тимура Сафарова выпускаем?

Полковник свел брови и ответил после некоторого раздумья:

– Пусть Сафаров посидит, для его же безопасности. Пока Земскова не поймаем.

– Побыстрее бы, – вздохнула Елена. – Разрешите идти?

На лбу полковника прорезались морщины и сразу разгладились.

– Погоди! Ты говорила про клинику, где лечили Земскова. Там же его запомнили? Пригласи кого-нибудь из персонала. Надо составить фоторобот Земскова и его жены.

– Я как раз думаю об этом.

– Вот и действуй!

Петелина вернулась в рабочий кабинет и позвонила психиатру Ермилову. Она укрепилась в своих подозрениях и заявила прямо:

– Анатолий Ильич, у меня плохие новости. Ваш пациент Павел Земсков – серийный убийца.

– Да вы что!

– Земсков воевал в Афганистане, был тяжело ранен, еле выжил. Мы подозреваем, что он убивает людей, похожих на прежних врагов. Режет их. Ваше мнение: Земсков способен на такое?

Психиатр ответил расплывчато:

– У Земскова, конечно, имеются серьезные отклонения в психике, но я не думал, что они проявляются таким чудовищным образом. Хотя месть к тем, кто напоминает врага, может носить маниакальный характер. Это характерно и для насильников, которые всю жизнь мстят определенному типу женщин, когда-то обидевших их.

– Анатолий Ильич, вы должны нам помочь, – прервала рассуждения врача следователь. – Вам надо приехать в Следственный комитет для составления портрета Павла Земскова. Когда вы сможете?

– Завтра у меня выходной в клинике.

– Вот и хорошо, ждем вас к десяти. Я закажу пропуск. Позвоните мне с проходной.

Глава 48

На следующий день Петелина встретила Ермилова в Следственном комитете. Врач опоздал почти на час и извинялся:

– Зря на машине поехал. Улицы около мечети перекрыты – Курбан-байрам.

У следователя появилась идея, как еще использовать психиатра для помощи расследованию.

– Спасибо, что пришли, Анатолий Ильич. Пойдемте, я вас провожу.

– Елена Павловна, вы меня заинтриговали, – отвечал на ходу Ермилов. – Если бы я раньше знал, что Земсков прошел афганскую войну, я бы лечил его иначе. Мы боролись с его зависимостью от наркотиков, а это лишь следствие психической травмы.

– Жаль, что у вас не ведется видеонаблюдение.

– Конфиденциальность. Мы не требуем от пациентов паспорта.

– Сейчас необходимо составить портреты не только Павла Земскова, но и его супруги Валерии Лебедевой. Сможете ее описать?

– Длинные светлые волосы, носит очки, любит яркие украшения, – начал вспоминать Ермилов.

– Расскажите об этом нашему специалисту.

– Они оба скрываются?

– С вашей помощью мы их обязательно найдем, – заверила следователь.

– Я постараюсь, – пообещал врач.

Петелина призналась:

– У меня к вам еще одна просьба, связанная с вашей специальностью.

– И в чем она выражается?

– Встретиться с одним подозреваемым, оценить его психическое состояние. Он близкий друг Павла Земскова, служил с ним в Афганистане. Вы согласны?

– Разумеется. Мне даже любопытно. Близкие друзья помогают лучше понять состояние пациента.

– А если вы у него узнаете, где скрывается Земсков…

– То вы возьмете меня на работу следователем.

Они подошли к кабинету для составления портретов. Петелина улыбнулась. Ей импонировало, что психиатр не скован казенной обстановкой и готов помочь.

– Тогда не прощаюсь, Анатолий Ильич. Когда закончите здесь, за вами зайдут и проводят к задержанному. А потом мы встретимся.

Петелина вернулась на рабочее место. Прошло около часа и ее оптимистичное настроение кардинально изменилось.

Журналистка Мария Луганцева позвонила следователю и прислала новую аудиозапись.

– Елена Павловна, не понимаю, о чем здесь? Неужели про убийство ребенка? Сказочник уже до этого докатился? Или он обобщает проблемы детей-сирот? Ведь раньше он вскрывал язвы общества.

– Ты ждешь от меня ответов? – прервала словесную тираду Петелина. – Сначала я должна прослушать сказку.

– Вы дадите комментарии?

– Не беги впереди паровоза – раздавит.

Следователь закончила разговор и включила полученный аудиофайл. Из ноутбука зазвучал напыщенно-интригующий голос диктора.

«Жила-была девица – красавица, умница, мастерица. Дал ей бог здоровенького сына, будущего защитника мужчину. Мама сына от души ласкала, баловала игрушками, от невзгод оберегала. Но грянула беда и ребенка не стало, и даже этого дьяволу оказалось мало. Заполыхал огонь и обе жизни забрал, и счастье у родных навсегда украл.

Каждая женщина свое дитя любит, если и накажет, то непременно приголубит. Ребенок растет ей на радость и каждый день им обоим только в сладость. Мама уверена, что так будет всегда, а за дверью притаилась нежданная беда. Грянет гром, оглянуться не успеешь, потеряешь дитя и осиротеешь. Горе в дом врывается без стука и родных ждет вечная разлука. Кто останется жить, а кто на небо удалится, решает судьба, нам осталось только молиться».

Елена уже слышала эту сказку в числе прочих тревожных предсказаний, найденных в палате Павла Земскова. В первый раз она не акцентировала внимание на подборе слов: сын, защитник мужчина, огонь. Сейчас история приобретала особый смысл.

У Ирины Земсковой был сын Саша. Имя Александр с греческого переводится, как защитник мужчина. Оба погибли в огне. Значит, первая часть сказки о гибели Ирины с ребенком во время пожара.

«Заполыхал огонь и обе жизни забрал, и счастье у родных навсегда украл».

Уже установлено, что сказки записаны после трагедии при пожаре. Получается, это не угроза, не предсказание, а констатация факта!

Но далее следует обобщение: «каждая женщина свое дитя любит». С этим не поспоришь. У нее тоже есть маленький сын, его тоже зовут Александр, и она его любит.

А следующие слова заставляют задуматься: «За дверью притаилась нежданная беда». Как их понимать?

Сказочник знает, что от журналистки послание попадет следователю. Не просто следователю, а ей, женщине с маленьким ребенком. Сказочник позаботился об этом заранее, первое убийство на стройке, сопровождавшееся сказкой, совершено в ее округе. С тех пор все преступления со сказками передаются ей.

Это угроза ее Сашеньке?

Елена попыталась унять волнение, чтобы сохранить ясность мысли. Почему пугающее послание пришло сейчас?

В прошлый раз после подобной сказки погиб пожарный Деркач. Неужели Хромой Сказочник действует по той же схеме?

Мысли сразу перенесли Елену домой, где сейчас Сашенька был под присмотром Ольги Ивановны. Дома безопасно, успокоила себя Елена. А в груди зацарапало сомнение: Ирина Земскова с малышом погибли, не выходя из квартиры.

Петелина вспомнила, что на ее лестничной клетке в соседней квартире сменился арендатор. Ранее там жила шумная молодая пара, а сейчас по вечерам соседи не беспокоят, тишина. Вроде бы стало лучше, но…

Елена схватилась за телефон и позвонила домой:

– Мама, ты видела нашего нового соседа?

– Сегодня заметила женщину. Мы с Сашей к лифту на прогулку, а она спустилась по лестнице. А что, правильно, калории вырабатывает.

– Как она выглядела? Возраст, рост, цвет волос.

– Я со спины ее видела, но очки заметила. Волосы светло-русые длинные. Ростом с тебя, но помоложе.

– Как ты определила? Ты же не видела ее лица.

– Почти не видела, но заметила серьги с массивными подвесками. Яркую бижутерию дамы твоего возраста не носят.

– Спасибо, мама. Ты наблюдательная, – пробормотала Елена, обдумывая услышанное.

Очки, светлые длинные волосы, бижутерия – так описал Валерию Лебедеву психиатр Ермилов. Где она, там и Земсков. Сердце сжалось от дурного предчувствия – убийца в соседней квартире!

Опытный следователь взяла себя в руки. Она зря паникует, мало ли женщин со светлыми длинными волосами. Мама упомянула, что соседка моложе, а Лебедева должна быть старше ее лет на десять. У Лебедевой была дочка и внук.

– Что такое? – спросила Ольга Ивановна, после затянувшейся паузы.

– Услышала дурную сказку, – призналась Елена.

– Это сны бывают дурные, а сказки должны быть хорошие со счастливым концом. Я только такие Саше читаю.

– Эта не такая. Вы сейчас дома? Настя с тобой?

– Настя с Алсу ушли на какую-то игру. А мы дома.

– Будь внимательна, мама. Чуть что не так – звони мне.

– Скажешь тоже. Чего мне бояться в своем доме?

– Ну, например, пожара.

– Я еще в уме, доченька. Квартиру не сожгу, – обиделась пожилая женщина.

После разговора с мамой Елену не покидало тревожное предчувствие. Дома всё в порядке, но не давала покоя сказка. Почему преступник выбрал именно эту? В аудиокниге есть и другие не менее тревожные, но не имеющие отношения к детям. Может, ее просто хотят вывести из равновесия, чтобы она не смогла полноценно разыскивать Земскова. Тогда нужно наоборот сконцентрировать внимание на работе.

Следователь вспомнила, что направила врача-психиатра Ермилова к специалисту для составления фотороботов. Время прошло достаточно, чтобы был результат.

Она набрала служебный номер специалиста.

– Добрый день! Это Петелина. По моей заявке фотороботы готовы?

– Елена Павловна, уж кто-кто, а вы… – расстроился специалист. Он терпеть не мог киношного слова «фоторобот» и не удержался от нотации: – Моя задача составить фотокомпозиционный или субъективный портрет, который по виду может быть рисованным, композиционным или комбинированным.

– Да, точно! И какой на этот раз получился?

– Я подготовил два композиционных портрета со слов свидетеля Ермилова, – доложил специалист.

– Павла Земскова и его жены Валерии? – уточнила следователь.

– Мужской и женский. В мои обязанности не входит установление личности разыскиваемых лиц.

– Могу я получить результаты?

– Заходите. В любое время до конца рабочего дня.

– А можно прислать в электронном виде? – попросила следователь, представив сколько еще нравоучение она выслушает от скрупулезного специалиста.

– В виде исключения, Елена Павловна. Но вы все равно должны будете расписаться. У меня отчетность.

Петелина распечатала полученные портреты и первым делом стала рассматривать женский. Миловидное лицо, большие очки, длинные светлые волосы и крупные серьги канделябры. Сравнила со школьной фотографией Валерии Лебедевой. Между живой девушкой и условным портретом разумеется имелась разница, но стиль оставался прежним. Большие очки и крупные серьги Валерия предпочитала с молодости.

Немного смущало, что Лебедевой сейчас должно быть за пятьдесят, а на рисунке она выглядит моложе. Или Ермилов так описал женщину, или Лебедева умеет искусно ухаживать за собой.

На всякий случай Елена сфотографировала портрет и переслала маме с вопросом: «похожа на нашу соседку?»

Ответа не дождалась и позвонила сама:

– Мама, у вас всё в порядке? Ты почему не отвечаешь?

– С внуком забот полон рот. Я думала ты мне по ошибке послала это чучело.

– Это специальный рисунок. Ты посмотри внимательно. Мы разыскиваем эту женщину. Похожа она на новую соседку?

– Ну, есть что-то общее – очки, серьги. А что она сделала?

– Она опасна. Ты говорила, что соседка спускалась по пожарной лестнице?

– Почему пожарной?

Елена поняла, что невольно выплеснула наружу свой страх и попыталась оправдаться:

– Название такое. Лестницей пользуются при пожаре и когда лифт не работает.

– Вот ты сказала – пожар, и мне дым почудился, – пожаловалась Ольга Ивановна.

– Ты чувствуешь дым? Откуда? – забеспокоилась Елена.

– Кажется, у новой соседки что-то подгорело. Из вентиляции пахнет.

– Точно?

– Не только запах. Я вижу дым.

– Собирай Сашу и немедленно уходи! – приказала Елена и тут же испугалась еще больше. – Нет, подожди!

Она вспомнила про слова сказки: за дверью притаилась нежданная беда. Земсков уже использовал боевую гранату. А вдруг за дверью ее квартиры ждет похожий сюрприз.

– Не открывай дверь! Никуда не выходи! Заклей вентиляцию! – крикнула Елена. – Я или Марат сейчас приедем.

– Лена, что случилось?

– Некогда, мама. Сидите дома и ждите.

Елена позвонила Марату:

– Ты где?

– Сейчас в отделе занимаюсь писаниной.

– Всё бросай и поезжай домой.

– В чем дело, Лена?

– В твоем наркомане Колодине. У Земсковой погиб сын Саша. Я получила сказку, в ней намек, что жизнь нашего Саши в опасности. А тут еще новая соседка, похожая на Валерию Лебедеву.

– Жену Земскова?

– Да что мы болтаем, Марат! Мама чувствует дым. Немедленно поезжай домой, а я вызову пожарных.

– Уже бегу!

– Будь осторожен перед нашей дверью, – успела предупредить Елена.

Кладя трубку, она услышала возглас Токаревой: «Я с тобой, Марат». На этот раз сил на ревность не осталось – лишь бы спасли.

Петелина набрала экстренный номер вызова пожарных, назвала домашний адрес и потребовала, чтобы проверили наличие кислорода в спасательном оборудовании.

Глава 49

Завершив необходимые звонки для спасения родных, Петелина вскочила и собрала сумочку, чтобы ехать домой. Там сын и мама, они в опасности! Она проверила ключи, чтобы ничего не забыть, и беспомощно осела в кресло.

Логика подсказывала ей, что Марат всё равно приедет домой первым. Он справится, он защитит, он спасет их сына. И пожарные примчатся на место быстрее ее. Они профессионалы – чем она им поможет? Только будет мешаться.

Она следователь. Ей надо сосредоточиться на другом: разгадать замысел Земскова и Лебедевой и понять, где они могут скрываться.

Елена заставила себя посмотреть на фотокомпозиционные портреты Павла Земскова и Валерии Лебедевой. Типичные фотороботы, за которыми не разглядеть живого человека. Взгляд бегал от рисунков к телефону, сердце стучало в тревожном ожидании.

Нет, так невозможно работать! Невыносимо находиться в комфортном кабинете, когда знаешь, что ребенок в опасности. Что с ним?

Женское сердце взяло вверх над разумом. Елена подхватила сумочку и покинула кабинет.

На первом этаже ее окликнули:

– Елена Павловна, я к вам.

Она обернулась. Психиатр Ермилов шел к ней и говорил:

– Я сделал, как вы просили. И портреты описал, и с пациентом побеседовал.

Каким пациентом? О чем он говорит? Здесь камеры для заключенных, а не больничные палаты!

Раздражение следователя выплеснулось через слова:

– С портретами у вас не получилось. Жена Земскова должна быть старше!

– Мне кажется, я ее хорошо разглядел.

– Из-за такой самоуверенности свидетелей мы и топчемся на одном месте. Лебедевой за пятьдесят! – возмутилась Елена.

– Я бы дал меньше, но дело не в этом.

– Мне пора идти.

– Подождите! – Ермилов вцепился в руку следователя.

Психиатр был возбужден. В его глазах мерцали искры восторга на фоне темного тумана тревоги.

– Я должен рассказать. Это особый случай.

– Поговорим завтра. Мне некогда. – Петелина вырвала локоть из пальцев Ермилова.

– Но послушайте…

У Елены зазвонил телефон. Она выхватила трубку, увидела имя Марата и жестом остановила болтовню психиатра.

– Что? Что с Сашей?

– С ним все в порядке. С бабушкой тоже.

– А дым? Пожар?

– Дым был, а соседей не было. Пожарный вскрыли их дверь и обнаружили источник задымления.

– На плите что-то подгорело? Я зря устроила переполох и нам придется чинить дверь. – Елена нервно улыбнулась.

– Не зря. Пожар устроен преднамеренно.

– Каким образом?

– Использовали чайник с таймером отсрочки старта. По словам пожарных чайник был наполнен спиртом и легко воспламеняющимися материалами. Они взяли его на экспертизу.

– Поджог, – пробормотала Елена. – Кто?

– Мы соберем улики, – пообещал Марат.

– Соседка, похожая на Лебедеву, – задумчиво произнесла Петелина и неожиданно выпалила: – Нам надо поговорить.

– Мы и так разговариваем, – заметил Марат.

– Это не к тебе. Останься дома с Сашей, пока я не разберусь. Пусть Токарева привезет улики в нашу лабораторию.

Петелина убрала телефон и обратилась к психиатру:

– Анатолий Ильич, идемте в мой кабинет. Обсудим ваши рисунки.

Ермилов охотно пошел за следователем. Ему не терпелось выговориться:

– Это очень интересный случай. Я его сразу узнал.

– Кого? – на ходу спросила следователь.

– Задержанного.

Петелина вспомнила, что по ее просьбе психиатр беседовал с арестованным Булатниковым.

– Видели его раньше?

– Много раз, – подтвердил Ермилов.

Петелина удивилась и спросила:

– Что вы можете рассказать про Булатникова?

– Дело в том, что я знал его под другим именем.

Петелина уже распахнула дверь в кабинет, но от неожиданности обернулась:

– Каким еще другим именем?

Психиатр назвал фамилию и с профессиональным интересом наблюдал, как вытянулось лицо следователя.

Глава 50

В родном кабинете в любимом кресле Петелина обрела желанное равновесие. Она указала психиатру, чтобы он сел напротив, и попросила:

– Повторите.

– Сегодня я разговаривал с вашим подозреваемым, как с Алексеем Булатниковым, а ранее у себя в клинике, как с Павлом Земсковым.

– Как это может быть?

– Выживший ветеран живет за себя и за того парня, который не вернулся с войны.

Следователь мотнула головой, словно сбрасывая наваждение:

– Расскажите подробнее.

– Я лечил пациента от наркотиков, но это лишь видимая часть его болезни. Проблема глубже. Вы слышали об афганском синдроме?

– Я слышала, что врачи называют синдромом состояние, когда не могут поставить точный диагноз.

– Медицинский термин существует – посттравматическое стрессовое расстройство. Пэ-Тэ-Эс-Эр.

– Звучит, как автоматная очередь.

– И напрямую связано с ужасами боевых действий. На войне молодые неокрепшие организмы подвергаются мощному негативному воздействию на психику. Это не проходит для них бесследно.

– И в чем оно выражается?

– Расстройство психики проявляется по-разному. Ночные кошмары, депрессия, панические атаки, вспышки агрессии, суицидальные мысли. Ветеран войны с деформированной психикой разделяет людей на «своих» и «чужих». «Свои» друг за друга горой, а «чужие» – это враги, с которыми надо бороться.

– Вы сказали «бороться». Бороться с врагами – это значит уничтожать? – заинтересовалась следователь.

– Агрессия к «чужим» возможна. Но ее уровень индивидуален. У Булатникова-Земскова особый случай – два человека уживаются в одной личности.

– Так кто же он на самом деле: Булатников или Земсков?

– Алексей Булатников.

– Вы уверены?

Психиатр приосанился, гордясь проделанной работой.

– Было не просто, но мне удалось его разговорить. Я записал нашу беседу на видео. Можете посмотреть вот с этого момента.

Ермилов передал телефон следователю. Петелина включила воспроизведение. Она увидела осунувшееся лицо Булатникова с потухшим взглядом. Он смотрел не в объектив, а куда-то внутрь себя и рассказывал.

«Это было в восемьдесят девятом. Наши войска покидали Афган. Мы охраняли дорогу около границы. Расположились в удобном месте на возвышении, в землю не зарывались, приказ был на сутки всего. И нас накрыли минами. Духи точно били, суки, место оказалось пристрелянным. Потом из пулемета нас крошили. Меня осколком зацепило, я отключился. Выжил, потому что Пашка своим телом прикрыл. Меня посчитали мертвым.

Когда очнулся, увидел, как местный подросток обшаривает тела наших. У кого часы, у кого зажигалку стащит. А у Пашки был плейер новенький японский. Мальчишка его нашел, обрадовался. Сразу включил, чтобы проверить. Батарейка слабая была, еле тянула пленку. Пашка родом из Люберец, а тогда группа «Любэ» появилась, пела про его город. Пашка их песни постоянно слушал.

Мальчишка обшарил Пашку и склонился надо мной. Я услышал из наушников тягучие слова: «Я буду жить теперь по-новому, мы будем жить теперь по-новому». Любимая Пашкина песня».

Булатников потупил голову. Психиатр попросил его рассказывать дальше и Булатников продолжил.

«У пацана был нож длинный тонкий. Он тыкал им, чтобы убедиться, что солдат мертв. И вот он ткнул в мне в грудь. Меня как током шарахнуло, рука сама собой нож перехватила. Внутри злость кипит: какого хера ты взял Пашкин плейер и слушаешь наши песни! Собрался с силами и резанул его ножом по лицу. Пока враг визжал, я поднялся и всадил ему нож под ребра».

Петелина нажала на «паузу».

– Таким же способом за последние годы убиты несколько таджиков. Неожиданный удар по лицу, затем смертельный в печень. Я думала, что это делал Земсков.

– Вы не ошиблись, – заинтриговал психиатр. – Слушайте дальше.

Булатников стал говорить быстрее, на его лице появились эмоции. Чувствовалось, что он не раз переживал этот момент.

«Я забрал плейер, вытер от крови, стал помогать Паше. У него колено в хлам, кость торчит, идти не может. Потерпи, говорю, брат, выберемся. Дотащил Пашу до укрытия около дороги. Включил плейер, один наушник ему, другой себе – мы будем жить теперь по-новому, мы будем жить – это главное. Там мы дождались колоны наших. Мне сразу что-то вкололи, и я отключился.

Очнулся в госпитале – бинты, таблетки, прочая фигня. Спросил про Пашу. А мне говорят – братишки больше нет, погиб. Как нет? У него же только колено. Мы с ним разговаривали, «Любэ» слушали. Он мне фотку любимой девушки Леры показывал – светловолосая в очках.

«Радуйся, что сам выжил», сказали мне. Придурки! Как я могу радоваться, если Пашки нет!

Когда выписали, я вернулся в Душанбе. Нашел в своих вещах фотокарточку Леры Лебедевой, документы Павла Земскова, его плейер с кассетой и тот самый нож – таджикский корд».

– Подобным ножом убивали в Москве, – отметила Петелина.

– Я думаю, первое убийство Булатников совершил в Душанбе, – сказал психиатр. – Послушайте.

«Нам врали, что война закончилась. Но душманы сменили тактику, они пришли в наш дом, притаились, а потом стали убивать наших».

– В Душанбе вспыхнули погромы, – комментировала следователь.

– Сейчас самое важное, – быстро проговорил Ермилов.

«Под нашим окном напали на женщину. Я воткнул наушники, включил плейер, чтобы не слышать криков. Я стерпел, а Пашка не смог. Я видел, как он вышел во двор. Душманы не испугались хромого. Их было трое, один держал женщину, а двое с ножами пошли на Пашу. У него тоже был нож, а в голове любимая песня. Паша отомстил врагам, он стал жить по-новому. Я потом отмыл его нож и всегда держал при себе. Вдруг Паше понадобится».

Ермилов остановил запись и объяснил:

– Так Булатников становился Земсковым. Я уверен, что слова песни «я буду жить теперь по-новому» являлась триггером, спусковым крючком его агрессивности против бывших врагов. Он включал плейер, превращался в хромого друга, находил людей, похожих на душманов и мстил им. К сожалению, мое лечение не помогало ему, а даже способствовало агрессии.

– В каком смысле?

– Наркотики отключали Булатникова от действительности, а вот после лечения афганский синдром обострялся.

– Булатников приехал в Москву в девяностом. А серийные убийства граждан Таджикистане начались после двухтысячного.

– Думаю, до этого момента Булатников был загружен работой и сильнодействующих наркотиков не употреблял.

– Да, в девяностых Булатников занимался охраной полукриминального бизнеса. Мы не включили его в число подозреваемых, потому что искали Хромого.

– Тут всё просто. У Земскова было раздроблено колено, поэтому Булатников хромал в его обличье. Вы поймите, Булатников убежден, что сам не нападал на мигрантов. Это делал его лучший друг Пашка. Становясь Земсковым он понимал, что хромота особая примета, по которой его могут опознать враги, и убивал их. Таджикская речь возвращала его на войну, в обычных рабочих он видел душманов.

Петелина вспомнила про студента Миронова.

– Он убивал не только тех, кто похож на афганцев.

– Он убивал врагов! Это широкое понятие.

– Из-за обычной песни?!

Врач подтвердил:

– Музыка, ненавистный говор, особые звуки – самые типичные триггеры для психопатов и шизофреников.

– Значит, мы имеем дело с психически больным преступником. Так?

– Думаю, так. Но точный ответ даст специализированная комиссия.

– Как все сложно.

– Я понимаю, с точки зрения закона убийца Булатников, но психопатически он становился другим человеком – Земсковым.

– Но Земскова не существует! Он погиб.

– Для Булатникова лучший друг жив.

– У него сохранились документы погибшего друга. По ним он мог представиться Земсковым и получить новый паспорт, – рассуждала следователь. – И даже если возникли трудности, афганское братство во всем помогало своим, особенно в девяностых.

– Как я говорил, четкое деление на «своих» и «чужих», – подтвердил психиатр.

Петелина задумалась.

Итак, что имеем? Павел Земсков действительно погиб на войне и существует только в голове его друга. Но женщина, называющая себя его женой, реальна. С ней в клинике общался Ермилов. Кроме того, у нее были дочь Ирина Земскова и внук Саша, задохнувшиеся при пожаре.

А что, если дочь Ирина родилась от Булатникова? У него сохранилась фотография Валерии Лебедевой. Он нашел девушку, сблизился, и в период раздвоения становился привычным ей Пашкой, которого она любила в школе. Лебедева приняла его таким и вышла замуж, как за Павла Земскова. Это был обман, который устраивал обоих. Она исполнила школьную мечту, а он вернул к жизни друга.

Петелина вынула из папки фоторобот Валерии Лебедевой и развернула рисунок к Ермилову.

– Если Лебедева верила, что перед ней воскресший одноклассник, то у нее тоже должны быть отклонения в психике.

– Или ей было выгодно признать в нем Земскова, – уклончиво ответил психиатр.

Врач подтвердил версию следователя. Петелина уточнила вопрос:

– Согласитесь, это странно. Вы замечали у Лебедевой проблемы в психике?

– Понимаете, Елена Павловна, для постановки диагноза требуется длительно обследование. Я общался с Лебедевой мало. Она привозила в клинику мужа-наркомана после очередного кризиса, и я звонил ей, когда его состояние улучшалось.

– Сейчас Лебедевой не дозвониться. Наши специалисты пришли к выводу, что она уничтожила телефон. Значит, замешана в убийствах и скрывается. А по вашему рисунку найти ее затруднительно.

– Надо показать рисунок знакомым Булатникова. Ее могли видеть с ним.

– Хорошая мысль, – согласилась следователь.

Она мысленно перебрала варианты: Березин в тяжелом состоянии, он отпадает, а вот его новая жена когда-то была в близких отношениях с Булатниковым.

Петелина набрала номер Ларисы Окуловой, поздоровалась и сказала:

– Мы выяснили, что Алексей Булатников страдает раздвоением личности. Вы жили с ним. Замечали что-либо подобное?

– Когда это было, – усмехнулась Окулова. – Я была юной глупышкой, влюбилась в сильного мужчину, а когда стала студенткой, мы разбежались.

– Я помню. Понимаете, по нашим данным приблизительно в то же время у Булатникова родилась дочь. Значит, он встречался и с другой женщиной.

Лариса растерялась и ответила после паузы:

– Вот так новость. Я была школьницей, меня легко было одурачить.

Петелина заметила, что Ермилов прислушивается к разговору. Это было невежливо, но психиатр и не думал скрывать свое любопытство. Более того, он придвинулся и торопливо написал на бумаге: «включите громкую связь».

Следователь оценила взвинченное состояние врача и выполнила просьбу. Она продолжила:

– Лариса, возможно, вы ее видели, но не придали значение. Вам имя Валерия Лебедева о чем-нибудь говорит?

– Не припомню.

– Она ровесница Булатникова. В очках, длинные русые волосы, предпочитает броскую бижутерию. Мы сейчас ее ищем.

– А я при чем?

– Лариса, если вы ее видели, нам важно знать: где, когда, при каких обстоятельствах? Я пришлю вам фоторобот. Вдруг, вспомните.

– После того, что вы сказали про Булатникова, я не хочу его вспоминать. Я доверилась ему, а он мне изменял! – резко ответила Окулова.

– И все-таки. Посмотрите фоторобот.

– Вам надо, вы и ищите. А найдете, передайте ей спасибо, что увела такого козла!

Лариса отключила связь. Петелина опустила телефон и внимательно посмотрела на Ермилова:

– Теперь вы объясните свое любопытство?

– Мне голос показался знакомым.

– Это Лариса Окулова, супруга Березина. Где вы ее могли слышать?

– У себя в клинике. – Ермилов нервно застучал пальцем по листку, приговаривая: – Я никудышный психиатр, никудышный…