Текст книги ""Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Георгий Зотов

Сотник на время замолчал.

– А я-то думаю, чего ты так ловко бьешься… Встанешь на ноги – переговорю с драконом, чтобы перевел тебя ко мне. Вашим скоро на север. Тебе туда нельзя.

– Откуда это? – скосил я взгляд на грудь.

Илун ответил не сразу:

– Есть у меня друг. У его сына магия когда-то проснулась. А он не захотел об этом ордену рассказывать. Мальчишка не выжил. Сгорел. Ну и друг тогда помешался слегка на этом. Специально в нашу тысячу служить пошел и в Северные земли напрашивался, чтобы спасти одаренного ребенка. Вроде как искупить вину. А медальоны, которые выдают орденские, – наперечет. Уж не знаю, где он взял…

Я закашлялся.

– Ладно, отдыхай. – Сотник встал с чурбана, на котором сидел.

Когда Илун ушел, до того как я провалился в сон, в голове роились мысли, порожденные рассказом сотника. Что за медальоны выдает орден? Откуда Илун знает, что во сне из меня могут бить молнии? Темнил Илун, ой, темнил. Медальон этот…

На следующий день я проснулся от озноба. Но если сравнивать с предыдущим состоянием, то есть полной обездвиженностью, то определенный прогресс был. Даже сесть смог сам. Судя по полумраку и редким голосам снаружи, было раннее утро. Напротив спал Ильнас. Жутко хотелось есть.

– Ильнас. Ильнас!

Полог шатра тут же распахнулся, и в щели появилась «миловидная» рожа Шрама.

– Не буди. Он всю ночь около тебя сидел… – Полог закрылся, чтобы через секунду отдернуться вновь, впуская воина. – Как себя чувствуешь?

– Нормально. Пожрать бы…

Внутренности тряслись, словно с какого-то жуткого похмелья, но есть хотелось ужасно.

– Сейчас… – Воин, пройдя в глубь шатра, стал рыться в подвешенной сумке.

Поесть оказалось не так просто. Твердую пищу я толком разжевать не мог. Даже маленький кусочек сыра, положенный Шрамом мне в рот, лишь пожамкал зубами. А при попытке проглотить – сыр встал в горле. Шраму пришлось бить по моей спине, чтобы вернуть строптивую пищу обратно. Пока происходила операция по спасению от коварного молочного продукта, пытавшегося задушить меня, проснулся Ильнас.

– Сейчас суп принесу. – Парень встал и, протирая одной рукой глаза, а в другую взяв деревянную плошку, вышел из шатра.

Вернулся он минут через десять с холодным рыбным супом. Я к этому времени вновь перешел в горизонтальное положение.

– Где взял? – поинтересовался Шрам, пока давил ложкой куски кротоки.

– В десятке Седого…

– Расскажи, что было, – прервал я бессмысленный, с моей точки зрения, разговор.

– Тебе плохо стало, а я мимо проходил, – начал Шрам, понимая, о чем вопрос. – Сначала к алтырям хотели, но ты запретил…

– Не помню.

Шрам пожал плечами и продолжил:

– Ну мы с Ротимуром тебя в шатер и унесли. А тут уж из тебя как пошло… Ротимур попросил никому не говорить, что ты… ну… вот тот. Дальше ты знаешь.

– Ты был черносотенником? – спросил я, вспомнив разговор Илуна и Шрама.

– Был, – нехотя ответил он.

– За что?

– Десятника избил.

– За что?

– Не важно. Это мое.

Суровая воинская забота. Терпеливо, без лишних слов и телодвижений Шрам, Ильнас и Ротимур нянчились по очереди со мной до вечера. Кормили с ложечки, так как руки у меня тряслись, вытирали пролитый суп и даже водили в туалет, когда желудок заработал. Разве что не подтирали. Остальной десяток насчет такой заботы не юморил, даже наоборот. Отон пообещал забить деревянный клинок в одно место молодому из соседнего десятка, отпустившему сальную шутку относительно моего состояния и того, что со мной делали остальные, раз так нежно водят меня теперь.

К концу второго дня я уже мог передвигаться самостоятельно.

Глава 14

Монотонный стук сотен копыт нервировал до жути. Вообще все нервировало. Мы уже месяц плелись по просторам Халайского локотства. Перевести меня в черную сотню не удалось, так как обязательным условием для этого были испытания, а в том состоянии, в котором я находился тогда, разве что Ильнаса смог бы побить, и то если бы он поддался. Про обещание отправить нашу сотню в северное сопровождение дракон не забыл. Более того, он сделал это сразу после того, как закончилась десятина с «утешной сотней». Откосить от такого путешествия мне тоже не удалось. Беспричинный отказ мог закончиться уже не палками, а судом – мои прежние «заслуги» никто не отменял. А от причинного я сам отказался – Илун предложил сломать мне руку. Все остальные болезни лечились алтырями на раз. Шрам, узнав, что я еду на север, полушутя предложил тогда и ему сломать руку, так как более опасного, чем я, попутчика в те земли сложно представить. Илун ответил, что лучше голову Шраму сломает. А вот Ротимуру было все по барабану. Он сам напросился, когда узнал, что вместе с нашими двумя сотнями отправляют десяток верховых. Ему, видите ли, интересно…

– Шрам, а почему ты не сдал меня тогда? – Не то чтобы раньше не было возможности поговорить с ним, но особо удобного случая не представлялось – воинский поход по враждебной территории, знаете ли, не располагает к уединению для таких разговоров. Сейчас же мы с ним ехали в боковом охранении, то есть метрах в десяти от колонны. Я специально поехал в пару с воином. Благодарить особо в мужском кругу воинов не было принято. Но показать, что я не просто проигнорировал помощь парней тогда, наверное, стоило.

– У вас, богатых, не принято отвечать вопросом на вопрос. Я знаю. Но… почему я должен был сдать тебя?

Ответ-вопрос был несколько неожиданным.

– Чтобы самому не подставляться, – предположил я. – Орден все-таки…

– Хм. – Шрам ухмыльнулся. – Орден… Что орден? Кучка наложивших в штаны идиотов, решивших, что они выше всех. Я воин империи, не мне их бояться. Может, император и напыщенный мускун, но воинов не продает. Даже если про это кто и узнает, то тебя железом каленым потыкают да на костре сожгут, но ордену не отдадут. А раз к магам ты не попадешь, то и обо мне им не расскажешь. Так что нечего мне бояться.

– Откуда ты знаешь, что не выдают?

– Вон тот куст объедь.

Я покорно потянул за узду в сторону. Встречались в этой местности кусты с ядовитыми иголками. Ноги у лошадей потом воспалялись.

– Да зим пять назад был такой, как ты, у нас в сотне, – когда мы вновь съехались на расстояние тихого разговора, ответил Шрам. – Только он сам не знал. Так же на север поехали. Ох и намаялись мы тогда… Зверье тамошнее вашего брата сильно не любит. Не всё, конечно. Только и успевали отбиваться, пока не поняли, откуда такой почет нам. Даже с деревьев иглы летели. Есть там такие, с красными ягодами…

– Так что с ним стало? – вернул я Шрама в прежнее русло разговора, так как о зверье и деревьях уже успел порасспрашивать тех, кто был на севере.

– Как вернулись, его увезли в Дуварак. А там – дракон рассказывал, он тоже ездил – сожгли на площади. Попытали и сожгли.

– Почему тогда ты решил, что его в орден не отдавали?

– Если бы маги взялись, то зачем пытать? Те так все узнают. А там, по рассказу, уже кусок жареного мяса на костер привели. Он даже кричать не мог.

Нерадужная такая перспективка нарисовывалась… Конечно, в том случае, если обо мне узнают.

– Из него тоже молнии шли?

– Нет. Его помогать орденскому поставили, а тот как проверку начал, так амулет и вспыхнул.

Орденские. Я покосился на двоих типов в неброской кожаной броне. Это моя головная боль номер один. Нет, это не маги. Это обычные люди, но работавшие на орден. Ехали они сразу с двумя целями. Во-первых, проследить, чтобы нужные ордену товары не ушли налево, а во-вторых, проверить детей местного населения на принадлежность к одаренным. И вот именно про последнее и рассказывал сейчас Шрам. У этих ребят были амулеты для проверки магов и сдерживающие силу медальоны. Пока мы едем до севера, эти ребята мне не страшны, так как амулеты для проверки у них должны быть в специальных футлярах, но… Да кто знает, что у них на уме? Вдруг они захотят воинов втихую проверять? Из-за этих двух ушлепков я до сих пор не знал, как мне поступить по прибытии каравана в Северные земли. Дело в том, что там не было городов и единой власти. Были небольшие селения, разбросанные по немалой территории. И чтобы охватить все деревни, мы должны были встать в определенном месте, представлявшем собой заброшенный форт, и разослать небольшие отряды в разные стороны. И если уж какое-то селение заартачится, только тогда выдвигались основные силы для укрощения строптивых. А орденские оставались в форте и выдавали каждому отряду проверяющие и сдерживающие амулеты. И вот тут-то надо было выбирать одну стратегию из двух зол: либо оставаться в форте с орденскими и рисковать быть рассекреченным, либо ехать с отрядом в селения и рисковать быть съеденным хищниками. Та еще задачка.

– Лигранд! Возьмешь двоих верховых и осмотрись вон с того холма! – махнул рукой Рут из головы колонны. – Охрон, смени головной дозор.

Сотник своей волей частично причислил меня к верховому десятку. Частично, потому что обязанностей десятника с меня никто не снимал. Верховых воинов, в связи с манерой Рута постоянно вести разведку вокруг обоза, не хватало. Хотя нет, не так. Верховыми были все. По каким-то, даже мне не известным причинам, я предполагал, что обоз на север – это вереница телег, охраняемая нами. Вернее всего, мое заблуждение вытекало из более широкого значения слова «обоз» на местном. В общем, в наличии телег я очень ошибался.

Северный обоз, точнее будет сказать – «караван», это множество вьючных лошадей, предоставленных локотом. Но большая часть из них вьючными станут потом, а сейчас мы все перешли в разряд верховых воинов. И это было единственное утешение, так как пешком мы бы одному только магическому кругу известно когда добрались. В общем, учитывая локотскую сотню и наших две, а также мытарей и обозных, сейчас на север двигалась маленькая армия на почти четырех сотнях копытных. Но… маги несколько поизгалялись над предками лошадей, предназначенных для перевозки тяжестей. Это были приземистые и очень широкие животные, не способные развить хоть мало-мальски приличную скорость. От лошадей у них осталась, наверное, только форма головы и огромные добрые глаза. А! Еще хвост и грива. Этакие несколько уродливые мини-слоны с толстенными ногами и кажущейся маленькой головой. Но зато грузоподъемность у них была потрясающей. Поскольку лошадей на всех не хватало, кому-то приходилось ехать по двое на одной вьючной. Некоторые воины первую неделю садились вдвоем на такого скакуна лицом друг к другу и, затерявшись в центре строя, играли на его спине в карты. Добродушное животное, казалось, не ощущало веса ни самих воинов, ни тюков с припасами, висевших на крупе. Потом чья-то зависть сгубила их затею – про «казино» нашептали Руту. В итоге еще и мне пришлось терпеть нравоучения сотника, так как одним из попавшихся в тот день был Сук.

Короче, лошадей было море, но пригодных для разъездов вокруг каравана – всего десятков восемь, из которых половина была под локотскими воинами, а четверть – под мытарями, то есть сугубо штатскими людьми. Локотские воины замыкали обоз и не рвались выделять верховых воинов для разведки. При таком раскладе все наши нормальные лошади практически непрерывно курсировали вокруг каравана. Я иногда даже шел пешком или подсаживался к кому-нибудь на тяжеловоза, чтобы дать своему жеребцу отдохнуть.

Махнув рукой Охрону – десятнику верховых, я направил коня к холму. Десятник тоже слышал распоряжение Рута, и с его стороны тут же отделились двое воинов. От моего десятка уже ехал Анри, чтобы сменить меня в боковом дозоре.

Лошади с легкостью внесли нас на холм, а резкий порыв ветра обдал запахом степей – двигались мы вдоль орочьей границы. Рут сказал, что, во-первых, тут местность менее лесистая, а во-вторых, более ровная, поэтому ехать будет легче. Пока осматривались, я поправил щиток на предплечье – Рут требовал ехать в полном боевом облачении.

– Лигранд, обратно… – тихо произнес один из верховых.

Я недоуменно посмотрел на него – так называть меня в глаза я позволял немногим, и именно этот воин в их число не входил. Воин повернулся ко мне:

– Медленно разворачивай лошадь. В тебя уже целятся.

– Орки, – ровно и тихо произнес второй верховой.

Я, скользнув по кустам взглядом, потянул повод вправо и слегка пришпорил. Воины повторили мой маневр. Как только мы ушли, по мнению воинов, с линии поражения, они взяли в карьер, обогнав меня.

Колонна начала разворачиваться в боевое построение еще до того, как мы подъехали к ней. Не скажу, что это было очень уж слаженно и каждый знал свое дело, но вот полными неучами наши сотни точно не были. Даже мытари и обозные без паники сгоняли освободившихся от всадников тяжеловозов в центр кругового построения. Пока копейщики занимали оборону, арбалетчики уже натянули тетивы и, сидя на тяжеловозах, шерстили округу взглядами.

Я стоял во втором ряду копейщиков. Ряды, надо сказать, были довольно жидкие – круговая оборона рассредоточила сотни вокруг табуна. По статусу, конечно, я тоже должен был держать «оглоблю» вместе со своим десятком, спрятавшись за щитом, но я же не простой десятник, а лигранд. Поэтому приготовился к бою с обычным копьем, взятым «напрокат» у складского.

– Собирайся, – хлопнул меня сзади по плечу Ротимур.

Я вздрогнул от неожиданности.

– Куда?

– Сотники верховых на «худобе» собирают, поедем посмотрим. Вы же только троих видели?

«Худоба» – это те лошади, что не «бочки» или «слоны». К «худобе» относился и мой великолепный широкогрудый Резвый.

– Да я вообще ни одного не видел.

– Парни говорят, орков всего трое. Пошли.

– А ты куда? – Я обратил внимание, что Ильнас, которому я велел уйти к обозным (но, разумеется, он этого не сделал), потянулся за нами.

– Я тоже верховой.

– Анри! Возьмешь кобылу Малого, поедешь с нами. А ты, – я снова обратился к мальчишке, – если не выполнишь приказ, получишь палок.

– Какой приказ?

– К обозным, я сказал!

Верховой разведкой командовал сотник локотских. Довольно смелый мужик, как оказалось. Не каждый на его месте ринется во главе отряда навстречу неизвестности. На холм три десятка верховых въехали растянувшимся полумесяцем. В тех кустах, где воины заметили орков, уже никого не было. Однако трава была примята огромными подошвами. С одной стороны, хорошо, с другой – теперь о нас знают. Я поймал себя на мысли, что гложет глупая детская обида, так как впервые мог увидеть эту расу, но проморгал такой шанс.

– Один на хрумзе был! – крикнул из леса следопыт локотских. – В сторону степи ушли!

Вот же! Еще и хрумз был.

– Сотня! В седла! – зычно скомандовал локотский. Минут через пятнадцать усиленный головной дозор выехал вперед. Еще через пять, не дожидаясь, пока все рассядутся по «бочкам», вперед шагнула первая шеренга. Латан – сотник, бывший со мной и Рутом на головомойке у дракона по поводу должности палочника, через мат объяснял локотскому сотнику необходимость усиления боковых дозоров его воинами.

На ночевки теперь, после обнаружения орков, вставали заранее, чтобы до темноты успеть приготовить ужин, так как ночью костры гасились, а вокруг стоянки раскладывались «фонари» – амулеты, реагирующие на любое живое существо, проходящее рядом, вспышкой света. Для арбалетчиков начались полусонные ночи, принесшие нам нескольких косуль, которые слепли от вспышки. Лошадей теперь не пасли, а кормили фуражом.

Еще дважды за последующую десятину дозоры обнаруживали орков – нас «вели», но я ни разу так и не смог рассмотреть даже тени этих созданий. А вот ближе к Северным землям зеленомордые исчезли. Объяснялось это очень просто: теперь между орочьими степями и перешейком Северных земель появились скалы. Подспудно я понимал, что стремление рассмотреть орков – не просто мой бзик. Я до сих пор не до конца осознавал их существование в этом мире. Да, здесь есть магия, но орки и эльфы… Это только кажется, что легко их принять как данность. Да вот ни хрена! Пока не увижу – не поверю!

– На обратном пути встретят. – Отон присел рядом со мной на поваленное дерево.

Мы расположились на дневной стоянке около реки. Вообще любой водоем, встреченный нами по пути, сулил стоянку, так как лошадей надо было поить.

– Возможно, и нет, – равнодушно ответил я ему, наблюдая, как Резвый пьет из реки: лошади – это такие водохлебы…

– Встретят, – уверенно возразил воин. – Сейчас кланы соберут и дождутся нас. Считали, сколько копий.

Это были мысли не Отона. Не знаю, кто запустил по сотням такой слух, но я слышал его уже раз десять. Вопрос наличия вокруг каравана орков волновал не только меня. Отпустив магическое зрение, я осмотрел округу. Особых преимуществ перед обычным человеком мне особенность зрения не давала, так как сквозь деревья я все равно не видел, но большое скопление людей, ну и, наверное, орков, я мог определить по характерным изменениям силы даже за преградой.

Я не знаю, как определил следующий момент. Просто не знаю. Вероятно, когда смотришь магическим взглядом, кроме него активируются и все остальные чувства. Почему бы и нет? Меня гложет сомнение, что в этом мире в достаточной мере изучали данное направление. А может быть, шестым чувством понял. Не суть… В общем, не знаю как, но… какая-то внутренняя сила толкнула меня резко прыгнуть вперед и развернуться. Отон тут же упал в другую сторону и стал, скребя ногами, отползать от места, где мы только что сидели. Сквозь пучковатые заросли лесной травы в мою сторону, извиваясь, ползло что-то длинное. Вот оно замерло на доли удара сердца и прыгнуло на меня. Я успел отбить рукой эту тварь. Клянусь, по щитку предплечья чиркнуло что-то твердое. Змея, упав, стала снова разворачиваться на меня. Мировосприятие слегка замедлилось. Но тут же по ней хлопнуло древко копья. Ильнас ожесточенно долбил гадину, пока она не затихла.

– Алтырница! – Сук подошел и поднял метровое тело, или что у нее там, ну пусть хвост.

Причем сделал это рукой. Понятно, что вроде как ничего необычного… Но я бы не решился. По крайней мере, в тот момент.

– На всех приготовим? – вопросительно посмотрел Сук на меня.

Я кивнул. Адреналин еще гулял в крови, и мне было все равно, куда денется тело змеи.

– Зря ты так сильно, – оглядывая «веревку» змеи, Сук обращался уже к Ильнасу, – переломал всю. Безобидная тварь. От ее укуса разве что волдырь вскочит. Если, конечно, зелья какого-нибудь магического не пил. Тогда так крючить будет! У-у-у! Ее поэтому алтырницей и зовут. Боятся они ее. Им и смерть может грозить от ее укуса… Что на нее нашло?

Меня кинуло в жар после его слов. И это мы еще лишь в преддверии Северных земель!..

– Сроду не слышал, чтобы нападала. Мы их в детстве руками ловили, так они и то не кусались, – ворчал воин, идя к реке и приподнимая змею повыше, чтобы хвост не тащился по земле.

От дегустации деликатеса, по крайней мере, каким-то подобным определением пытался охарактеризовать его Сук, я отказался. Кто его знает, как мой организм отреагирует на это экзотическое блюдо.

– Сук, а я раньше не слышал о таких змеях. Ты где их ловил в детстве? – поинтересовался я у парня.

– Здесь, – словно само собой разумеющееся, ответил тот. – Они только здесь и водятся. Я же северный. Мою деревню лафоты в рабство угнали еще в детстве. А мы с отцом и братом на покосе в это время были. Отец тогда решил, что хватит с него такой свободной жизни, и в империю подался. Ну а там нас тоже не особо-то кто ждал. Вот всей семьей, как брату шестнадцать зим исполнилось, и пошли в войска.

– В нашей тысяче служат? – Мне не то чтобы очень интересно было, просто больше говорить не о чем.

– Отец да. В сотне Попрыгунчика. А брат младшим воином одного сотника стал, а того потом в Жиконское локотство перевели.

Следующее нападение сволочной живности, крайне нетерпимо относящейся к моему брату, случилось через два дня и прошло не столь безобидно, правда, не для меня. К этому времени местность, по которой мы ехали, разительно изменилась. Холмы стали значительно круче, а полей, по которым можно свободно ехать, на порядок меньше. Поэтому мы нет-нет, да и проезжали сквозь леса. Вот и в этот раз мы уже почти выехали из небольшого лиственного лесочка, когда с одного из деревьев на нас прыгнуло нечто покрытое серой шерстью. Тварь целилась явно в меня, но с той стороны, слегка впереди, ехал один из верховых. Траектория полета зверя была строго просчитана и должна была пройти за его спиной. Только вот парень вовремя заметил опасность и, испугавшись, самопроизвольно натянул повод, из-за чего его лошадь дернулась, подставив седока под мохнатую пулю.

Вроде и смотреть не на что – просто очень крупная кошка, но этот клубок шерсти с такой яростью вцепился в плечо воина, что содрал металлический наплечник доспехов… В первую секунду я растерялся, но почти сразу пришел в себя, попытавшись клинком сбить животное. Не тут-то было. Небольшой вес кошки и неистовые движения ее жертвы не позволили точно нанести удар – меч прошел по касательной. Пока я нелепо пытался нанести второй, подгадывая, чтобы не зацепить воина, Охрон подлетел к парню и всадил острие клинка с нижнего положения. Потом уже, когда перевязывали, рассмотрели, что десятник, не мудрствуя, бил, куда мог попасть, и частично прошелся по плечу, но на тот момент удар оказался выверенным и точным. Ну или почти точным. Кот, сбитый с воина, но живой, крутанулся на месте и, поймав меня взглядом, ринулся снова в бой, подкинутый словно пружиной. Но эффекта неожиданности уже не было. Я ударом левой руки сбил полет животного, а сидевший на «бочке» копейщик точным ударом пригвоздил того к земле.

– Вот же! – Охрон помогал раненому воину спуститься с лошади.

Кровь заливала доспехи верхового. Алтырей с нами не было. Понимая, что целью мохнатого киллера был совсем не этот воин, и в связи с этим чувствуя отголосок вины, я, спешившись, помогал снять с него доспех. Вернее, делал вид, что помогаю, так как пытался левой рукой подать в плечо пострадавшего как можно больше силы. Разумеется, лучше было бы давать ее понемногу и точно в каналы, но… во-первых, сколь-либо рассмотреть их я не мог ввиду сплошного месива раны и дерганья пациента, а во-вторых, рассекретить себя тоже не мог. Отвлекло меня от этого увлекательного занятия непонятное ощущение – словно кто-то мозжечок сверлил. Я, прекратив лекарские потуги, резко обернулся. Серый, ничего не выражающий взгляд встретился с моим: орденский! Через доли секунды, не выдержав, я отвернулся. «А ведь он может быть видящим силу!» – Мысль ледяной водой охладила мой разум. Возобновить лечение воина я не решился – уж слишком явственно ощущалось присутствие за спиной именно этого человека. Разум лихорадочно пытался найти выход из ситуации. «Стоп, Элидар! Не паникуй. Ну, допустим, он и видел магию. Сейчас ты ничего не изменишь. Видел, не видел… А вот раненому помочь можно», – и я, наплевав на орденского, тайно – а теперь, возможно, уже и явно – продолжил вливать силу в парня.

По дороге до форта я пытался следить за орденским, стараясь определить, догадался он или нет. Но тот не выказывал никакого особого, да и не особого тоже, внимания к моей персоне. Это меня совсем не успокаивало, скорее наоборот. Все-таки какая зловредная сущность – психология человека: под конец наблюдений я уже был бы рад тому, что он знает, но с условием, что я знаю, что он знает. Способ проверить был. Дайнот же меня раскусил. Но пока я не решался на это по одной простой причине: я не представлял, что буду делать. В смысле если он вдруг видит силу. Убить? Других выходов я не знал, а этот меня не особо вдохновлял. Вот если бы умел стирать память… причем избирательно.

Зверье Северных земель продолжало кружить вокруг каравана: не проходило и дня, как одно, а то и два животных делали попытку отведать моего сочного мяса, но я вынес урок из предыдущего нападения и старался держаться как можно дальше от флангов колонны, при этом не снимая с предплечья щита, несколько маскирующего меня. Вернее, я надеялся на то, что маскирует, так как не знал, как эти монстры определяют магов. Ради того чтобы находиться в центре построения, пришлось временно пожертвовать своим жеребцом, посадив на него Расуна – объяснять причину отказа от дозоров и нарываться на неприятности с сотником не хотелось. А так вроде все нормально: я на правах старшего по должности – разумеется, над простыми воинами – ехал спокойно, а Расун выписывал кренделя на Резвом вокруг каравана.

И все равно север давал о себе знать – во время переправы через реки я озирался особенно тщательно. Дважды на караван нападали змеерыбы. Такое забавное, казалось бы, название. Ан нет, в действительности – опасные твари. Внешне – как я полагал, поскольку видел только их спины – это что-то типа мурен из документального кино, но обладающие способностью создавать молнии. Эти твари убивали своих жертв разрядом электричества. Вот этот разряд я точно видел. Очень яркая вспышка под водой ударила в ногу моему «слону», и тот стал заваливаться на бок… Впервые я, словно Джеки Чан, преодолел водную преграду по спинам тяжеловозов.

Ситуация с магом в караване для окружающих имела не только отрицательные стороны. Оказывается, многие воины воспринимали сопровождение в Северные земли не только как службу, а еще и как возможность поохотиться и нехило так подзаработать – шкуры местных зверей, а порой и иные их части, стоили в империи приличных денег. А поскольку то, что убивали воины, не могло рассматриваться мытарями как собственность локотства или империи, энтузиазм воинов можно было понять. Большинство из тех, кто ехал не первый раз, даже имели необходимые зелья, чтобы сохранить шкуры до возвращения. Одна беда: на обратном пути из Северных земель свою добычу надо было нести либо самому, либо договариваться с мытарями о транспортировке. И если шкурка вот того зверька, что прыгнул на меня с дерева, не тяжела, то шкура медведеобразного монстра, напавшего уже перед фортом, весила очень даже прилично.

Зверь вышел, вернее – неуклюже выбрался на нас из небольшого оврага. На мгновение оторопев от количества добычи перед ним, он с сопением ринулся в самую гущу, со скрежетом когтей по щитам раскидывая тех, кто не успел отбежать с его пути. Но воины есть воины, в течение нескольких секунд они оправились от неожиданности, и рыжеватый мохнатый верзила оказался окруженным частоколом копий. Сходство с медведем однозначное, но… зверь значительно крупнее. Нос более приплюснут. Не знаю, скалятся ли медведи, почему-то мне кажется, что нет, но этот еще как скалился. Желтые клыки в огромной пасти вселяли некий трепет, хотя длиной не поражали. Несколько обвисшая шкура и торчащие по бокам клочки шерсти (явная линька) отнюдь не придавали ему жалкий вид: скорее, наоборот, вселяли уверенность, что зверь голоден и зол. Но самое главное – его движения: он отнюдь не был неуклюжим или медлительным и довольно шустро для своего размера бил лапой по наконечникам копий.

– Поднимайте его на задние лапы! Злите! Злите! – Самым страстным охотником оказался Отон. – Куда?! Куда острием тычешь?! Шкуру испортишь, мускун недоделанный! Надо на задние поднять!

Копейщики делились на тех, кто держал копья острием вперед в целях безопасности, и тех, кто из-за их спин дразнил жертву ударами тупых концов «оглобель» по морде. Зверь словно чувствовал, что нельзя подниматься, и, сопя, старался, сбив лапой копья, ринуться вперед. Но после каждой такой попытки получал удары по морде, заставлявшие его с утробным рыком отходить назад.

Я не то чтобы трус… но смотрел на эту картину, несколько отдалившись и запрыгнув на чью-то оставленную лошадь. Главное, чтобы этот зверь не прорвался в мою сторону. Нет, уйти от него я, конечно, успею. Только вот по сотням и так шептались о некоторой несмелости десятника наказанных, в связи с моей манерой держаться в центре построения. Поэтому давать еще один повод для слухов не хотелось.

– Давай, давай! Рыжий! Ткни ему в нос! – не утихал голосище Отона.

И вот зверь разъярился и наконец поднялся. Огромная туша нависла над копейщиками. Тут же десяток болтов впились ему в грудь. «Медведь» стал падать, но самые проворные тут же стали вбивать ему в грудь копья, не давая опуститься на передние лапы. Попытка, конечно, учитывая вес зверя, была жалкой, но позволила арбалетчикам произвести еще несколько выстрелов.

Дико и безумно. У меня бы даже мысли не возникло беречь шкуру при нападении этого монстра, но воины – ребята довольно храбрые и безбашенные. Им все-таки удалось вымотать «медведя» до того момента, как он захрипел и, подгибая задние лапы, стал падать на землю, правда… до этого один из воинов был в буквальном смысле переломан зверем. Парень зазевался и вовремя не выпустил копье из рук, когда чудище, поймав острие пастью, мотнуло головой, в результате чего воин оказался в паре метров от зверя, чем тот и не пренебрег. Тело воина, с неестественно вывернутыми конечностями, похоронили утром.

– Теперь объясняй дракону… – Рут смотрел на процесс похорон со стороны.

Я предпочел оказаться в данный момент поближе к командной верхушке нашего каравана, как к наиболее охраняемой от опасностей его части.

– Утихомирьте пыл охотников. – Сотник, восседая на жеребце, смотрел, как разравнивали землю над могилой; не принято было в этом мире оставлять память об умерших. В идеале вообще сжигали, но у нас не было времени. Вот если бы сотник погиб…