Текст книги ""Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Георгий Зотов

– У тебя, наверное, миллион вопросов? – деликатно осведомился убийца, немного сильнее прижав ампулу. – Извини, что перешли так резко на «ты» – в общем-то, давно надо было это сделать. Надеюсь, тебя не коробит такая суровая фамильярность?

– О, совершенно нет. А вопросов у меня даже больше, – охотно подтвердил Калашников. – Но боюсь, на столь обширную беседу нам не хватит времени.

– Я тоже этого опасаюсь, – огорчился киллер. – Но что поделаешь – будем рассчитывать на то реальное количество минут, что нам отпустила сия благоприятная возможность.

Со стороны беседа напоминала чинное общение джентльменов в полумраке элитного лондонского клуба, в окружении кожаных диванов и чучел оленей на стенах. Вечер двух старых друзей, которые давно не виделись и при встрече крепко обнялись настолько крепко, что никак не могут разжать объятия. Разница заключалась лишь в том, что интеллигентный разговор велся в интерьере старой кухни с изрядно обветшавшей мебелью, а к шее одного из джентльменов была приставлена ампула с прозрачной жидкостью. Хватило бы и легкого, почти незаметного движения, чтобы капля из нее пролилась на поверхность кожи.

– Ты меня удивляешь своей предсказуемостью, – поморщился Калашников. – Для чего вся эта дешевая театральная постановка? Ты ведь мужик бывалый – разве не знаешь, что в детективах всегда так бывает – злодей болтает впустую с полчаса, вместе того чтобы сразу пристрелить жертву. А в этот момент и приходит долгожданная помощь.

– Ну кто же в наше время не читает детективов в мягкой обложке! – улыбнулся убийца. – Многим стыдно признаться, но они все равно это делают. Ты совершенно прав. И скажу даже больше – у меня просто руки чешутся вылить тебе за шиворот капельку эликсира, дабы полюбоваться, как ты превратишься в пепел. К несчастью, в этом вопросе я учел все мельчайшие детали. Во-первых, я тебя знаю слишком давно… Ты человек тщеславный.

Алексей смущенно потупился.

– Ладно-ладно, давай без лишней скромности, – продолжил киллер. – Тщеславный, и еще какой – один из сильнейших смертных грехов, кстати говоря. У меня не было сомнений, что ты захочешь взять меня тепленьким, чтобы передать в лапы Шефа словно торт, перевязанный ленточкой. Разве не так? Ну и, ко всему прочему, видишь эту маленькую видеокамеру? Точно такая же у подъезда установлена, изображение неважное, но можно все наблюдать – благодаря этому техническому новшеству я имел стопроцентную возможность убедиться, что ты приехал ко мне в гости совершенно один.

В верхнем углу стены автоматически включился черный динамик, женским голосом напомнивший о том, что обязательная радиопрограмма «Чтоб смерть медом не казалась» начнется через двадцать минут – без уважительных причин покидать квартиру на этот период времени запрещалось, двери блокировались. Однако оба джентльмена ни на секунду не расцепили объятий – они были чересчур увлечены разговором.

– Я бы сокрушенно развел руками, да не могу – слишком тесно стоим. Даже головой качать опасаюсь, – разочарованно сообщил Калашников. – Все так и есть. Видимо, не все дешевые детективы кончаются одинаково. Но с другой стороны – меня же искать начнут.

– Не страшно, – ухмыльнулся убийца. – Ты слишком быстро примчался. Так что я думаю, как минимум полчаса у нас есть. Да и где тебя будут искать? Не у меня же.

– Логично, – согласился Калашников. – Ну ладно, что тут поделаешь – не терять же зря время. Тогда скажи мне просто – зачем ты вообще со всем этим связался… А, доктор?

– А вот теперь ты сам говоришь банальности, – недовольно заметил профессор Склифосовский. – Разве ты сам не должен был об этом догадаться, взглянув на то, в каких условиях я существую? Ты думаешь, что кухня в пять метров – это моя мечта?

– Ты убивал потому, что у тебя маленькая кухня? – искренне поразился Калашников.

– Тьфу ты… Ну, конечно же, нет, – рассмеялся врач. – Но знаешь, это тоже сыграло роль. Я столько десятилетий резал людей, кромсал им ноги, руки, артерии – кровища до сих пор снится почти каждую ночь – я думал, что хоть на том свете мне за это воздастся. И что в результате? По сути, я сделал для человечества куда больше того же Менделеева, спас тысячи жизней – но почему-то квартира в элитном районе, с уборщицей и консьержкой, досталась ему! Знаешь, хорошо же быть тупым химиком! Это закономерно, что у каждого земного доктора иногда умирают пациенты, других лекарей ты в целом свете не найдешь – но никто всерьез не думает, что исключительно за это он попадет прямо в Ад!

Доктор вслепую потянулся в сторону свободной рукой, не отрывая взгляда от Калашникова. Нащупав на холодильнике стакан воды, он жадно отпил из него.

– Скажем так, я вообще не рассчитывал оказаться в городе, – продолжил Склифосовский. – Но, попав сюда, подумал – ладно, самое худшее уже случилось. Как бы не так! Худшее произошло, когда Главный Суд выдал мне квартирку в этих трущобах, в которой я должен провести сто тысяч лет только из-за того, что «был подвержен гордыне»! Да кто из врачей не подвержен гордыне, покажи мне хоть одного! Ясное дело, я был в бешенстве.

– Это действительно неприятно, здесь ты совершенно прав, – сочувственно вскинул брови Калашников. – Я бы даже покивал тебе в знак согласия. Но сам видишь – не могу.

– Неважно, я тебе верю, – отмахнулся доктор. – Целое столетие подряд, ночи напролет я, врач с мировым именем, ворочался на девичьей кроватке, скрипя зубами под гребаный хэви-метал и обдумывал месть. Сначала я воображал себе Главный Суд и Учреждение в качестве пациентов, вы все побывали у меня на операционном столе, каждому я по тысяче раз ампутировал руки и ноги без наркоза. Время шло, и постепенно мои мечты мутировали в нечто совершенно фантастическое. Я ярко представлял, как режу своим врагам горло, расстреливаю из снайперки, душу гарротой. В городе запрещена работа психотерапевтов, а между тем зря – похоже, потенциальных маньяков миллионы. Комедий нет, по ТВ одна кровища, триллеры да фильмы ужасов – как ни включишь, опять Ганнибал Лектер кого-то жрет. Да дело даже не в этом! За сто тысяч лет наказания и однотипного существования, как в фильме «День сурка», любой крышей поедет. Сначала во мне уживались красавица и чудовище, доктор Джекилл и мистер Хайд, но потом Хайд, как ему и полагается, стал превалировать. Я видел свое лицо в шкуре Джека Потрошителя, «сына Сэма», Андрея Чикатило. В конце концов я стал ими всеми.

– На этом моменте нужно рассмеяться демоническим смехом, – напомнил Калашников.

– Я воздержусь, – замялся Склифосовский. – Надеюсь, тебе теперь понятна моя логика? Надо ли думать, что когда ко мне обратились нужные люди, я встретил их предложение с восторгом! Ведь я даже мечтать о подобном не мог – чтобы реализацию моих ночных грез мне поднесли на блюдечке. И знаешь, скажу откровенно – я нашел себя в этом. Одного жаль – что все жертвы рассыпались в пепел, а не взрывались фонтаном кровавых брызг.

– Ты некоторых из них знал лично, верно? – полюбопытствовал Алексей.

– Конечно, – согласился доктор. – Гитлеру я проводил психологическую экспертизу, когда он поступил сюда, он же VIP-клиент. Франкенштейна тоже я осматривал в госпитале во время диспансеризации раз в десять лет, к Дракуле в магазин приезжал выбирать цветы для мамы – у него работали шикарные флористы. К ним всем нетрудно было подобраться. Можешь себе представить, как удивились Гитлер с Дракулой! А Франкенштейн, бедняга, и удивиться-то толком не успел. Я не знаю, почему заказали именно их. Это не мое дело.

– Если ты мне не скажешь, кем является заказчик, я сдохну от любопытства раньше, чем ты превратишь меня в пепел, – пообещал Калашников. – Кто этот человек вообще?

– Связной мне довольно мало про него говорил, – пожал плечами Склифосовский. – Я знаю лишь то, что это, кажется, духовное лицо, которое живет в Подмосковье под именем «отец Андрей». Должен тебе признаться – я им восхищаюсь. Мужик – голова. Придумать такую вещь, разработать эликсир, который сможет достать твоих врагов и в Аду, – уметь надо. Связной объяснял, что он общается с ним при помощи ночных спиритических сеансов – я не знаю, правда ли это. На меня, во всяком случае, он не выходил ни разу.

– Интересно, зачем «духовному лицу» из Подмосковья заказывать Гитлера? – ухмыльнулся Алексей. – Делать ему там, что ли, нечего?

– Я уже тебе сказал – сам понятия не имею, – с сожалением сказал доктор. – Но если я уж подрядился на роль киллера, то профессиональный убийца никогда не интересуется причинами, по которым заказчик выбрал ту или иную персону. Типа кодекс чести такой – я это в фильме «Леон» видел. Могу порадовать – тебя мне заказали тоже.

– Какая честь, – восхитился Калашников.

Доктор осушил стакан полностью, с неудовольствием заметив, что вода закончилась, а налить себе новой он не может. Это был знак, что трепаться пора заканчивать.

– Напротив – недальновидность, – констатировал он. – Заказчик недооценил тебя. Надо было испепелить твое благородие с самого начала, чтобы ввергнуть в хаос оперативную бригаду. Я сам собирался это сделать – даже тренировал себя, заново приучал к твоей личности, что ты мне чужой, ведь у нас были весьма хорошие отношения. Но я дисциплинированный человек, не могу что-то делать без приказа. Знаешь, было классно, когда первое время я приезжал на место своего же преступления и осматривал его с умным видом, глядя на ваши обалдевшие рожи. Очень тяжело было не рассмеяться.

– Мне одно непонятно… – задумался Калашников. – Если вы хотели прикончить Менделеева, чтобы он не раскрыл тайну эликсира раньше времени, то какого хрена ты сам позвонил мне на мобильный и проинформировал о его «особом» блокноте?

– Ох… Я так хотел, чтобы ты не напоминал мне об этом, – смутился Склифосовский. – Знаешь, это такой же мой прокол, как и то, что я забыл цветы в гримерке Монро. Я только потом сообразил – мать честная, получается, Менделеева зря грохнул, вот проклятый склероз что делает-то! Понадеялся – мало ли чего там взбалмошный старик наговорил, вдруг ты забудешь. Ладно, в конце концов, с каждым может случиться – я же все-таки человек в возрасте. Надеюсь, заказчик о моей ошибке ничего не узнает.

– Знаешь, я порылся у тебя в шкафу и обнаружил билет на гавайский поезд, – вкрадчиво перевел тему Калашников. – Чемоданы-то как – собрал уже?

– Уф-ф… Спасибо большое, а я все думал, куда задевал его? – с облегчением вздохнул доктор. – Да, поеду отдохну чуть-чуть – буквально сто лет не был в отпуске. Связной должен выплатить мне миллион золотом после устранения седьмой кандидатуры, поэтому надо спешить. Наша беседа закончена – на работу пора, еще масса дел. О… кстати, раз ты здесь – ты случайно не в курсе, что случилось с нашим связным? Он не берет трубку и вообще не выходит на связь – я помаленьку начинаю волноваться.

– Теперь моя очередь тебя порадовать, – улыбнулся Калашников. – Связной мертв.

– Неужели? – саркастически осклабился врач. – А я-то думал, в Аду только живые!

– Он совершил самоубийство с помощью эликсира прямо на таможне, когда мы попытались арестовать его, – флегматично продолжал Алексей, игнорируя подколку. – Можешь себе представить, какого труда нам стоило скрыть это от телевидения. Так что извини – золота тебе не получить. Да и, если уж откровенно, с самого начала никто за твою работу ничего платить не собирался. Тебя элементарно кинули, как мальчика.

Рука Склифосовского с зажатой в ней ампулой не дрогнула, но его лицо отразило сложнейшую гамму чувств – от ненависти до полнейшего умиротворения. Мгновенно набухшие вены на лбу, означавшие колебание, быстро разгладились. Раздались автоматические щелчки – заблокировались двери. Через секунду, многократно усиленные динамиками, комнату сотрясли первые аккорды Into The Storm группы Blind Guardian – пол завибрировал, словно бешеный, задрожали оконные стекла.

– Я полагаю, что ты мне врешь, – прокричал доктор в ухо Калашникову. – Но даже если вы и верно вышли на связного – это неважно. Я верю заказчику, как серьезному человеку.

– Дурак ты, профессор, – заорал в ответ Алексей. – Зуб даю – не заплатит он тебе.

– И хрен с ним, – вопил Склифосовский, еле расслышав сквозь музыку калашниковские слова. – Это мои проблемы, я сам с этим разберусь. Можешь не беспокоиться!

Он поудобнее перехватил скользкую ампулу большим и указательным пальцами.

– Мне пора идти на романтическое свидание с Лилит. Прощай, батенька.

– The end, – во весь голос, но почему-то по-английски подвел черту под разговором Калашников и, прикусив губу, изо всех сил выкрикнул фальцетом, перекрывая сатанинский грохот гитар Blind Guardian:

– Слушай, ну пора уже! Сколько тебя можно ждать?

С некоторым опозданием Склифосовский понял, что эти слова относятся не к нему.

Лилит пребывала в натуральном бешенстве. Визит дорогого братца пустил прахом все ее планы на романтический вечер – это во-первых. Во-вторых, оказывается, ее хотят убить, таковая новость сама по себе не призвана улучшать настроение. В третьих, размахивая руками во время оживленной дискуссии, она сломала ноготь на указательном пальце – эта трагедия превосходила своей ужасностью две предыдущие, вместе взятые. Короче говоря, цветущее с утра настроение сестры Шефа к вечеру было испорчено безвозвратно. Выходить никуда нельзя, к окну подходить невозможно, к двери тоже – сиди как полная дура, и главное, неизвестно сколько – то ли день, то ли всю неделю подряд. Даже кабель телевизора перерезали, чтобы «не нервировать плохими новостями» – о как! Да когда там хоть один раз за все время показывали хорошие новости?

…Лилит, в отличие от высокопоставленного родственника, не отличалась уравновешенным нравом. Более всего девушку выводили из себя многолетние споры о возможности ее существования в принципе. Она даже согласилась, пожертвовав покоем, чтобы ее дом включили в программу обязательного посещения экскурсантов из Рая, но многих не убеждало и это. «Некоторые богословы-исследователи всерьез утверждают о свидетельствах разлада между Адамом и Евой после их изгнания из библейского Рая – Адам сошелся с вероятной сестрой дьявола, демонической женщиной по имени Лилит, от сожительства с которой родилось несколько адских существ».

Вот как замечательно – «некоторые богословы-исследователи»! Получается, большинству людей наплевать, существовала ты в действительности или нет. Раз дорогая и любимая церковь этого не подтверждает официально, значит, тебя и в природе не наблюдается… То-то эта змея Ева небось сидит и злорадно скалит крепкие белые зубы – добилась-таки своего.

Лилит машинальным жестом поправила вылезший из лифчика пышный бюст, ее мысли снова перескочили на неожиданный визит родного брата. Нет, ну надо же – после всего, что произошло, он еще имеет наглость приезжать к ней домой без звонка, скотина этакая! Если бы не его свинские интриги, ее личная жизнь могла сложиться ой как замечательно. Жила спокойно для себя, любимой, никого не трогала. А тут откуда ни возьмись братец нарисовался в роли свахи – ах, Лилиточка, ах, солнышко, что ж ты, сестричка, все одна да одна, давай я тебя с хорошим мужиком познакомлю. Ну конечно, одна – как незамужней девушке самой познакомиться, если дискотек еще не создали, брачных агентств не существует, мужик на Земле – один-единственный, и тот уже занят. А братцу вечно неймется – мало того, что он своими подлянами с яблоком Адама с Евой из Рая вытурил, так еще и развод им обеспечить решил.

В общем, устроил он ей с Адамушкой романтическое свидание – специально за ночь построил кафе, где музыканты из Ада исполняли душещипательные медляки, а официантки лихо носились по залу. Других посетителей в этот день, разумеется, не было, да и быть не могло. Познакомились, понравились друг другу, стали встречаться, спустя месяц она к нему в лес переехала, там и детки пошли. Все бы ничего, но только лет через пять прошла любовь, завяли помидоры – ушел Адам обратно к Еве.

Сколько она слез пролила, сколько скандалов устроила, сколько к брату бегала, чтобы воздействовал, заставил изменщика вернуться в семью, – все без толку. Братец нагло заявил, что ее сердечные проблемы ему по барабану, других дел хватает – люди новые на Земле появились, пора начинать активно работать, чтобы с пути истинного их сбивать – и точно, получилось у него все с этим… как его… Каином. То, что дети остались без отца расти – сволочь Ева даже по воскресеньям к ним Адама не отпускала – и что Лилит никаких алиментов на их воспитание сроду не увидела, брата тоже не волновало. Какие, мол, алименты, если денег еще не изобрели – бананы он тебе, что ли, присылать будет? Конечно, конечно – он свою выгоду от ссоры Адама с Евой получил, Голосу насолил – что ему до разрушенной жизни родной сестры? Маман ее поддержала как могла, сидела с внуками, пока у них рожки да хвостики отрастали, но облом с Адамом на Лилит повлиял сильно – долгоиграющего романа после разрыва с первым человеком на Земле у нее так и не возникло.

…От трагических размышлений Лилит отвлек звонок в дверь. Помня инструкции, она не двинулась с места. Однако звонки не прекращались – через какое-то время она услышала громкий стук. Какой народ-то настырный пошел! Конечно же, это не убийца – станет он так привлекать себе внимание, барабаня на всю округу. Подкравшись к двери на цыпочках, девушка услышала характерные трели – похоже, их издавал звонок велосипеда. Она заглянула в глазок и тут же успокоилась. На пороге стояла молоденькая девица в круглых очках, одной рукой державшая велик за «рога», а в другой – черную книгу.

– Что вам нужно? – осторожно сказала Лилит, не отрываясь от глазка.

– Здравствуйте, мы из секты «Свидетели Асмодея», – ответила ей девица звонким жизнерадостным тоном. – Вы не хотите поговорить с нами о дьяволе?

Лилит усмехнулась и сняла цепочку с медной защелки.

– Заходите, – пригласила она. – Вы как раз кстати. Я вам про него такое порасскажу…

– Так и знал – опять ты со своим джиу-джитсу. Тоже мне Джеки Чан нашелся. Посмотри – ты же ему последние мозги вышиб! Ничего тебе, братец, поручить нельзя.

Малинин топтался на месте, глядя на распростертое тело доктора Склифосовского. По растекающейся луже крови вокруг его головы было понятно, что он переборщил с ударом.

– Извиняйте, вашбродь – очень я за вас перепугался, – нервно пояснил унтер-офицер, потирая ушибленное запястье. – Кухонька-то маленькая, развернуться для хорошего удара негде. Одной рукой я его за пальцы схватил – неровен час, ампулу уронит, а другой в точку «фу мин» ткнул – чтобы, значит, мускулы обездвижить. Ну а когда он обмяк, тогда уже и по башке эту сволочугу отоварил от души – уже по-нашему, а не по-японски. Не ожидал, что такой квелый дедуля окажется. Да ладно, скоро придет в себя.

Калашников прикоснулся к шее, на которой постепенно выцветал крохотный кровоподтек – след от края прижатой ампулы. Вспотевшую слегка кожу саднило.

– Я уж думал, мне кранты. Жду тебя, жду, а ты все не появляешься – замучился время тянуть в байках с доктором. Поддакиваю ему, вешаю лапшу на уши, делаю вид, что мне жутко интересно, а сам холодным потом обливаюсь – вдруг ты перепутал чего.

– И ничего я не перепутал! – мгновенно восстал против начальственного произвола Малинин. – Все сделал, как вы сказали! Подъехал, обогнув парк с деревьями. Машину оставил на стоянке. Подошел к дому с противоположной стороны, где не установлена камера. Сломал закрытую дверь, зашел в подъезд. Добрался до этажа ниже, показал хозяевам ксиву, через их квартиру влез на балкон прохвессора. Что здесь не так-то?

Взглянув еще раз на тело доктора, Калашников убедился, что спорит впустую. Нормально поработал унтер – в конце концов, победителей не судят. Правда, если бы Малинин не успел вовремя, высказать ему свои претензии он вряд ли бы смог.

– Да все так, – махнул он рукой. – Извини, просто уже нервы не выдержали. Он меня держит, вот-вот эликсир ливанет за шиворот, а ты неизвестно где – есть или нет. А ну как в пробке застрял? Улетел бы я тогда в другое измерение. Молодец, Серега – я тебе после окончания всего этого ящик водки поставлю. Скажем спасибо наивности профессора, который посчитал себя умнее всех, – проблема многих ученых людей, кстати говоря.

– Звонить в контору, чтоб высылали «воронок?» – деловито засуетился Малинин. – Этого я так надежно спеленал, что будь он Рэмбо – и то с места не сдвинется. К тому же вроде как все дополнительные ампулы мы нашли, опасности нету.

– Откуда ты знаешь, сколько их вообще было? – предостерег Калашников. – Видение тебе явилось, что ли? Эта мензурка, что он в руке держал, помечена синей наклейкой. Остальные – красными. Ну, товарищ Сталин в общих чертах мне рассказал, что сие значит.

Малинин превратился в немую скульптурную композицию – своим изможденным от любопытства видом он напоминал большой знак вопроса.

– Парень, который всем этим заправляет на Земле, наверняка делал два варианта эликсира, – с ходу объяснил Алексей, не став на этот раз придерживаться эффектной паузы. – Один – когда в процессе приготовления проводился лимэшуа ирец – древний арамейский обряд вызывания душ умерших: это было нужно, чтобы убитые эликсиром жертвы переносились из Ада в его квартиру. Там в качестве «маяка» был построен специальный алтарь, своеобразный магнит для их притяжения, тоже по рецепту из Книги – я тебе уже вкратце рассказал. Капсулы с таким веществом – красные. Синие – это те, над которыми никакого обряда не проводилось, – то есть душа исчезает из Ада, но ввиду того что никакой путь для нее не обозначен, она попросту распыляется, разрывается на миллиарды молекул. Именно такими ампулами Антропов убирал курьеров после того, как они становились не нужны, подобной штукой ликвидировали Менделеева, которого, к сожалению, мы больше никогда не увидим. И меня тоже должны были грохнуть вот этой ампулой – любезнейший Николай Васильевич по ходу своих преступлений подкидывал нам легкие приманки типа следов от велосипедных шин, чтобы я догадался, кто убийца, ближе к самому концу всех этих событий. Двигался бы по проторенной им дорожке и, не отклоняясь сильно от заданного курса, пришел бы прямо к нему в объятия. В общем-то, так и случилось. А в контору – что в контору? Звони, конечно, пусть выезжают.

Малинин начал послушно нажимать на кнопки телефона. Калашников уже не глядел в его сторону – он целиком отвлекся на дальнейший осмотр капсул. К тому времени, как унтер-офицер закончил разговор и положил трубку, Алексей отобрал четыре штуки и, осторожно прикасаясь к поверхности, уложил их в черную пластиковую коробку. Прикусив губу, он о чем-то очень напряженно думал, нахмурив брови.

– Готово, вашбродь, – щелкнув каблуками, доложил Малинин. – Едут в полном составе, и Шеф в том числе. Да какой там едут – просто летят. Все находятся в полном ауте.

– Я в их числе, – качнул головой Калашников. – Но знаешь, мы их дожидаться не будем. Нам, к сожалению, тоже ехать пора – и довольно срочно. Давай собирайся.

– А нам-то куда пора? – растерялся Малинин, застыв с телефонной трубкой в руке.

– На Землю, – спокойно пояснил Калашников. – Причем немедленно. Не волнуйся, мы ненадолго – туда и обратно. Чемодан паковать будешь или так обойдемся?