Текст книги ""Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Георгий Зотов

Соавторы: Александр Захаров,Владимир Белобородов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 357 страниц)

– Клинки облегченные, они тоньше и длиннее, – напутствовал отец, – но от хорошего удара ломаются. Будь аккуратней – двигаются с такими клинками быстрее.

– У вас достойные противники, а младший одаренный, – подошел Малик. – И искра побольше, чем у тебя, Норман.

Теперь стала понятна улыбка соперника.

– Будьте осторожны, эта четверка очень опасна, – как бы невзначай, практически не раскрывая рта, произнес распорядитель, проходя мимо нас.

Секундантами друг у друга были мы сами, у противников все происходило аналогично. Первыми вышли старшие дуэлянты. Само начало дуэли оказалось таким же, как в Екануле: проверка на магию, выбор оружия, выбор дуэли – до крови или насмерть, и … бой.

– До крови.

– До крови.

– Меч.

– Меч.

– Бой до крови. Оружие – меч.

Обманный финт отца, колющий удар, и противник, даже не поняв, что произошло, лежит с расплывающимся красным пятном на груди.

Подошел распределитель, осмотрел барона:

– Жив. Вы выиграли, эн Ровен.

К старшему эр Соруа подбежал маг, поспешно стал расстегивать камзол, поставив рядом какую-то склянку.

Дальше была наша очередь. Попросил Малика присмотреть за волчатами, выглядывавшими из сумок. Я уже убедился, что выпрыгивать они из них умеют, пусть неловко, падая на бок, зато бесстрашно. Моим секундантом был отец, у противника – второй сопровождающий.

– До крови.

– Насмерть. – Младший явно хотел отомстить за родственника.

– Бой насмерть. Оружие – меч.

Мы начали ходить по спирали. Пара ложных выпадов с каждой стороны для проверки противника. Зашли уже на третий круг, когда я решился. Обманный выпад, и следом – гномий трюк. Я, практически распластавшись на земле, нанес колющий удар в грудь снизу. Рубашка младшего барона покраснела на боку. К сожалению, моя левая рука тоже оказалась задета. Мелькнувшая во время моего финта коварная сталь противника сделала свое дело. Дрались без ножей, поэтому большого преимущества моему обидчику это не дало. Стали кружить дальше. На меня вдруг накатила вялость, барончик улыбнулся и пошел в атаку. Я не успел поймать момент перехода на повышенное восприятие, но его клинок отбить сумел. Мы закружились в вихре ударов. Противник тоже ускорился. Я понимал, что без подпитки накопителем моего меча на такой скорости долго не продержусь. Поэтому грубо, почти наотмашь, ударил соперника рубящим ударом. Он прикрылся, и мой план сработал. Его облегченный клинок не выдержал и переломился. Сила удара в ускорении была могучей. Я, скользнув вниз, как топором, прошел по его ногам и попытался выйти из секунду назад спасшего, но теперь губящего меня восприятия. Выйти все-таки удалось, хотя я был на грани.

Тяжело дыша, посмотрел на почти одноногого барона. Он визжал от боли, катаясь по земле. Оглянувшись, увидел Малика, держащего жезл мага направленным на спутников эр Соруа. Рядом стояли отец и Солд с обнаженными мечами, причем Солд на лошади. Увидев мою победу, Малик махнул головой магу, показывая на поверженного и при этом не сводя с него жезла. Маг побежал к нему, но навстречу вышел распорядитель:

– Стоять. Еще шаг, и я расценю это как преступление перед графством.

Крепкие парни, стоявшие за спиной распорядителя, многозначительно подняли арбалеты.

– Но он же ранен.

– Он сам пожелал боя до смерти, теперь его жизнь зависит от соперника. До конца схватки к дуэлянтам подходить запрещено.

– Что случилось? – крикнул я своим.

– Похоже, голову тебе дурманили, – крикнул Малик.

Распорядитель стоял рядом и ждал моего решения.

– И часто они так развлекаются? – спросил я.

– Раз-два в три десятины. Доказать никто не может. Амулет проверки магии не фиксирует воздействия. Пять дней назад вообще мальца прирезали, полкруга назад – моего племянника.

Я подошел к прекратившему кататься и визжать барону. Он испуганно смотрел на меня.

– Денег хватит ногу вырастить, если отпущу?

Он кивнул. Меч с хрустом вошел под сердце. Со стороны мага послышался вой.

– Я бросаю тебе вызов, – пришел в себя маг.

– Мой сын не настолько глуп, чтобы принимать вызов мага. Который к тому же воздействует на людей, – ответил ему вместо меня отец. – Никто не воспримет это как трусость.

– Вы напали на разумных, – заверещал четвертый. – Я требую вызвать стражу!

– Хорошо, – спокойно ответил отец, не убирая меча. – Мы недалеко от ворот. Кстати, там есть светлый. Я бы хотел, чтобы он тоже пришел. Распорядитель, можно послать гонца к страже и пригласить светлых? У меня ощущение, что была использована темная магия или магия, обходящая амулет проверки. Свидетелей данного происшествия хватает.

– Это голословное обвинение.

– Вот и посмотрим. Если это так, я соглашусь на поединок чести. Но сильно сомневаюсь, что проверка светлых ничего не выявит.

– Не надо. Мы приносим извинение за необоснованное обвинение в нападении. – До мага стала доходить перспектива развития конфликта.

Распорядитель довольно быстро оформил документы о смерти и выдал грамоту – свидетельство моей невиновности. Протянул мне свиток, я ему – золотой.

– Не надо, сам вложу. Спасибо.

Я пожал ему протянутую руку.

– Тот маг, старший эр Соруа, это дед щенка, которого ты убил. Он может мстить, осторожней.

– Спасибо, постараемся.

Малик как раз усадил волчат в сумки, видимо, все-таки недоглядел.

Только мы освободились, обоз тронулся. Меня перевязали уже в дороге, на одной из телег.

Рядом с телегой ехали Малик и отец.

– Что там произошло?

– Ну, после того как вы начали биться, все внимание было обращено на вас. Но вдруг твои хасаны молча выпрыгнули из сумок и скачками понеслись к тем двоим. Я за ними, а сам краем глаза смотрю на тебя, не съедят же они их, в самом деле. И тут твои движения стали…

– Рваными, – подсказал отец. – Мы даже не заметили, что Малик побежал за волками, твое зверье все время куда-то убегает.

– Ну да, рваными, какими-то нечеткими… – продолжил Малик. – Ну, я и замер, глядя на тебя. Тут услышал крик, волчата впились магу в ноги, и ты сразу начал нормально двигаться. Вы как раз только ускорились. Вот тут до меня и дошло, что маг – менталист, давил на тебя. Я выхватил жезл и сказал, что снесу их головы воздушным кулаком, если они двинутся.

– Ты смог рассмотреть плетения жезла?

– Нет. Но ты же в Шальном, у ворот, тоже назвался … э-э-э… магом, при этом таковым не являясь.

Я улыбнулся.

– А зачем ты его убил? – спросил вдруг отец.

– Зачем оставлять жизнь мрази, они таким образом уже многих уничтожили. Оставил бы – дальше продолжали бы. – Я взглянул на отца снизу вверх.

– А про ноги зачем спросил? – поинтересовался Малик.

– Если бы у него не было денег на ноги – пусть бы жил. Калека не может наносить вред.

– То есть ты хладнокровно решил судьбу человека? – спросил отец.

– За полмеры до того этот человек подлым образом пытался меня убить. Я был в своем праве.

– Ты тоже многих убил.

– Защищая себя!

– А на этот раз?

Я замолчал.

– Я не переживаю за этого подонка, я переживаю за тебя, клинок не игрушка…

Вскоре подъехали к лесу. Мы собрались все вместе в конце обоза. От первой телеги к нам подошел, вернее подождал, пока мы до него доедем, купец. Запрыгнул рядом со мной на телегу:

– Славно вы бились, давно такого зрелища не видел. Будет о чем за кружкой рассказать друзьям. Ты бы правда светлых пригласил? – спросил он отца.

– Нет, перебил бы всех, и в бега.

Купец захохотал.

– А чего вы сзади едете, вдруг разбойники?

– Во-первых, отсюда видно весь обоз. Во-вторых, если мы растянемся, нас выбьют поодиночке.

– А в-третьих, – продолжил, лукаво скалясь, купец, – отсюда удобней бежать в случае нападения.

– Если ты заметил, все наши вещи погружены на твои телеги. Поэтому можешь не переживать. Если же разбойников действительно столько, что нам не справиться, то сколько бы мы обещаний ни давали и где бы ни ехали, все равно сбежим.

Вдруг куча тряпья, лежавшая на телеге, зашевелилась.

– Что это? – Я отпрянул от неожиданности.

– Гоблин. – Купец улыбнулся. – Вылезай, зеленый. – Он ткнул черенком кнута в тряпье. – Покажись людям.

Из-под тряпок выглянула довольно безобразная морда. Уши были огромными, глаза навыкате соответствовали размеру ушей, цвет кожи значительно темнее орочьей. Нижняя часть морды выдвинута вперед наподобие кошачьей, нос, наоборот, приплюснут.

– Зачем он тебе? – спросил отец.

– Да купил в начале теплого сезона дочери и жене показать. А сейчас насмотрелись. Продать бы, да никто не берет. Вот взял с собой – пока еду, может, продам кому. Вам не надо?

Отец отрицательно покачал головой.

– Не продам, так выпущу. Хотя все равно продам. За серебрушку где-нибудь в трактире возьмут, на потеху выставят. Есть хочешь, зеленый?

Гоблин затряс головой.

– Не кивай, отвечай, – сердито нахмурился купец.

– Торка хочет есть.

– Сейчас принесу. – Мужчина спрыгнул с телеги и пошел вперед.

Я залез на лошадь. Сидеть рядом с гоблином не хотелось. Тот угрюмо искоса посмотрел на меня и сразу отвернулся.

– Какой-то он забитый. – Это существо вызывало у меня чувство жалости.

– Не обращай внимания, гоблины по природе трусливы, прячутся обычно ото всех.

– Тебя бьют? – спросил я у зеленого.

Он сжался еще больше, на шее обнажился ошейник с цепью.

– Нет. Салка хороший хозяин. Раньше Торка бить. Салка не бить. Салка кормить.

– Еще больше запутал. Так бить или не бить?

Гоблин молча стал зарываться обратно в тряпки. Тут подошел купец с лепешкой:

– Держи, бездельник.

– Салак, – спросил отец, – а чего ты его приковал?

– Убегает. Причем недалеко. В лес – боится. В товаре где-нибудь спрячется, а потом еду воровать начинает. Пока найдем его, все тюки приходится пересматривать. Сколько товара уже попортил!

Тут к нам подъехал воин из охраны купца. Бородатый мужик в кольчуге представился Хоролом и спросил, есть ли кто-то, умеющий ездить в головном дозоре.

– А то у нас двое, глаза скоро уставать начнут, засаду не проморгать бы.

– Мальцы не могут, опыта не хватит, а мы с Солдом бывали, – ответил отец.

Молчаливый, как обычно, Солд кивнул.

– Смените через полчасти?

– Хорошо.

Уже в темноте въехали в Ировы Холмы, село, где мы ночевали по пути в город. Телеги разместили на площадке рядом с трактиром. Пришлось помаяться, чтобы в темноте поставить пять телег вплотную друг к другу.

Салак с тремя возницами ночевал в трактире, мы – в крытых фургонах, как и положено охране обоза. Было, конечно, не так холодно, как в лесу, но все-таки под утро я замерз. Две мохнатых грелки не помогали. Салак, кстати, вчера просил продать ему одного из щенков, его цена дошла до десяти золотых. Я, разумеется, отказался. Совсем замерзнув, вылез из фургона и стал разминаться, стараясь не тревожить раненую руку. Хорол, заступивший на утреннюю стражу, одобрительно посмотрел на меня.

Глава 13
Эн Шаравел

Утро было промозглым и сырым. Солнце и не думало появляться из-за туч, низко клубившихся на небосклоне. Вскоре стали просыпаться остальные. Отец достал из наших тюков четыре плаща, тепла они особо не принесли, но от продувающего порывистого ветра защищали. Последним, что-то ворчливо бурча про погоду, встал Малик.

Выехали, когда перекусили принесенными купцом из трактира лепешками. К полудню проехали место, где вывернули из леса на дорогу. С сожалением вздохнув о том, что сейчас можно было бы повернуть к своим, мы проехали дальше, выполняя обещание, данное купцу.

Вечером остановились в поле, около дороги. Выбор ночевки именно в поле был сделан по причине безопасности. Так к нам тяжелее подобраться, а в вечерние и утренние части мы видели все пространство вокруг на несколько верст. Ночью зарядил дождь, оправдывая название сезона. Моя стража выпала на утро, чему я не особо обрадовался, но и не расстроился, так как под утро замерзал, и ломота в суставах вместе с тянущей болью лица обострялись, поэтому спать я все равно не мог. Обходя обоз и проверяя лошадей, заметил взгляд из-под промокшей тряпки, которая ходила ходуном. Гоблина трясло от холода. Сходил к фургону купца и стянул у него старенький плащик, заодно прихватив лепешку. Отдал все это гоблину. Он молча взял и, поменяв свою тряпку на плащ, судорожно зачавкал. Думаю, что плащ ему не особо помог, потому как рваные рубаха и штаны тоже были промокшими. Завтракали в фургоне вяленым мясом.

Вскоре тронулись в дорогу. Ехать старались не по колее, грязь наматывалась на колеса. Хасаны, которым не сиделось в фургоне, бежали пригнувшись под одной из телег. Ночной дождь прошел только к обеду, но вот-вот грозил зарядить снова. К этому времени мы въехали в сосновый лес, дорога сменилась на песчаную, и лошади пошли повеселее. Хасаны носились вокруг обоза, играя в догонялки и путаясь под ногами лошадей. Солд с охранниками и одним из возниц трепали языками, изредка сдержанно смеясь. Я баловался луком, испытывая перчатку для стрельбы. Выпускал стрелу как можно дальше в ту сторону, куда мы двигались, иногда получалось даже на четыреста локтей, поднимал ее, когда обоз достигал отметки, где стрела упала. Вдруг оба хасана замерли. Принюхиваясь к воздуху вокруг нас, повернулись к ближайшим кустам и зарычали. Мы с Маликом выхватили клинки. Из кустов выскочил мужик и побежал в лес. Мимо нас, догоняя беглеца, пролетели галопом отец и Хорол. Мы припустили за ними. Догнали локтей через двести.

– Кто такой? – грубо спросил Хорол.

– Селянин из Заречной. Калимом звать.

Хорол и отец спустились с лошадей. Отец голосом один в один как у Харола произнес:

– Покажи руки.

Селянин протянул обе руки.

– Не так, ладонями вверх.

Селянин повернул. Хорол тут же нанес удар ногой селянину в грудь и приставил острие меча к шее упавшего:

– Где остальные?

– Какие остальные?

Удар по ребрам, нанесенный ногой отца, заставил свернуться мужика калачом.

– Будешь юлить – умрешь, будешь говорить – отпустим. Селян с серебряными перстнями не по размеру и мозолями от рукояти меча не бывает. – Тон отца не оставлял выбора.

– Они дальше по дороге, там карета с благородными, – запел мужик, – они ее грабят.

– А ты зачем здесь? – Хорол с отцом задавали вопросы по очереди.

– Как кто появится на дороге, должен скакать, предупредить.

– На чем скакать?

– На лошади, она вон там, в овраге.

Отец кивнул в сторону оврага. Я спешился и осторожно пошел в указанном направлении, сзади шел Малик, прикрывая меня арбалетом. В овраге действительно стояла лошадь, мы привели ее.

– Сколько вас?

– Семеро.

– Далеко засада?

– Верста, не больше.

– Все верхом?

– Нет, лошадь у нас только одна, для дозорного. Остальные в перелеске спрятаны, версты полторы отсюда. – Мужик махнул рукой вглубь леса.

– Пошли с нами.

– Вы же обещали отпустить.

– Отпустим, если не соврал.

Дойдя до обоза, отдали пленного возницам, наказав, чтобы обыскали и связали. У пленного обнаружился только нож в голенище сапога. Меч и кое-какая мелочь из вещей в седельных сумках остались на лошади. В кустах нашли арбалет. Посовещавшись, решили напасть сами. Грабеж – дело долгое, пока захватят, пока обыщут. Застанем врасплох, а шестеро пеших на шестерых конных – расклад в нашу пользу. На всякий случай для количества взяли еще одного возницу, усадили его на лошадь разбойников. В его задачу входило махать мечом и кричать, когда нападем.

Место разбоя увидели издалека, но бандиты, увлеченные грабежом, заметили нас, когда мы почти подъехали. Один из них распрягал карету, второй обыскивал трупы, трое готовились насиловать ревущее создание в розовом платье. Собственно, платье к этому времени было уже задрано.

Распрягающий тут же вскочил на лошадь и еще до того, как мы подъехали, всадил пятки в бока бедного животного. Догонять его никто не стал. Изначально хотели произвести залп из двух арбалетов и лука, однако, поняв, что весы и так склонились в нашу пользу, на ходу атаковали бандитов. Тот, что обыскивал, попытался убежать, но был зарублен напарником Хорола. Насильники, видя наш численный перевес, просто побросали оружие. Мы, спешившись, взяли их в кольцо. Я поднял на ноги ревущую и явно боящуюся меня девчушку возрастом кругов тринадцати. Но она тут же упала на колени и, рыдая, прикрыла лицо ладонями. Несостоявшийся насильник, придерживающий одной рукой штаны, после того как мы увидели, какого возраста девчушка, упал с распластанным клинком Хорола горлом. Двоих оставшихся связали, предварительно поправив им кулачными ударами расположение носов.

Видимо, владельцы кареты не обременяли себя большим количеством охраны. Среди лежащих тел было всего два охранника, кучер, один из разбойников и кто-то знатный, наверняка являющийся владельцем кареты и, возможно, отцом ребенка. Пока я успокаивал девчушку, остальные проверили тела. Живых обнаружилось двое: знатный, которого оглушили, когда он вылезал из кареты, и воин, в котором торчал арбалетный болт.

Воина трогать не стали, если вытащить болт, он мог умереть от потери крови, а вот барона удалось привести в чувство. Встать мужчина не мог, подгибались ноги. Когда его взгляд обрел осмысленность, он почти прошептал:

– Лейла.

Шок у девчонки к тому времени стал проходить, и она уже без истерики плакала мне в плечо.

– Это твой отец?

Она смотрела в сторону, куда я указывал, подскочила и бросилась к знатному господину, едва не отправив его повторно в бессознательное состояние. Когда подошел обоз, барон эн Шаравел, как он представился, мог внятно изъясняться и поведал историю нападения.

Он ехал к себе домой, в Торам, от друга, барона ер Порте, во владениях которого, собственно, мы и находились. Поскольку особо богатым Шаравел не был, в охрану нанял одного пешего воина, ехавшего с кучером на козлах. Второго, конного, ему дал в сопровождение друг. Собственно, этот воин и оказался вторым выжившим. Больше воинов эр Порте дать не мог, так как к нему в баронство направились какие-то бандиты, которых по приказу графа необходимо было задержать.

Они с дочерью отъехали от замка Порте на полдня пути, когда из кустов начали стрелять арбалеты. Первым же болтом убило одну из каретных лошадей, вторая с трупом товарки, висевшей на упряжи, соответственно, встала. Конного воина тоже обстреляли, выбив из седла и ненароком пристрелив его лошадь. Эн Шаравел видел, как его охранник спрыгнул с козел и бросился навстречу выбегающим из леса разбойникам, хотел помочь ему, но, открыв дверь кареты, получил чем-то по голове.

Дальнейшее рассказали уже мы. Пока рассказывали, конный воин умер.

– Вы довезете нас до замка Порте?

– Довезем, конечно. – Салак говорил благосклонно (еще бы, его охрана спасла барона и его дочь). – Только как быть с каретой?

– Да боги с ней, хотя я вижу у вас пару свободных лошадей. – Барон указал на наших вьючных, привязанных к телеге. – Если бы мы могли позаимствовать их до замка…

– К сожалению, это лошади моей охраны, но я сейчас узнаю. – Купец поискал глазами кого-то из нас, увидев меня, закричал: – Норман! Норман! Можно тебя на меру.

Я подошел к ним, у барона все еще были округленные глаза, которыми он пристально разглядывал меня.

– Норман, господин эн Шаравел остался без лошадей и просит ваших вьючных для транспортировки его кареты до замка.

– Да, конечно, сейчас запряжем.

Тела погибших воинов и кучера сложили на одну из телег, мертвых разбойников оттащили в сторону. Первого плененного пришлось отпустить – обещали. Живых привязали за последней телегой и по очереди сторожили. Найденные у разбойников деньги в количестве тридцати золотых поделили на семерых, участвовавших в освобождении барона, в том числе перепало и вознице, ездившему с нами «для антуража». Все понимали, что это деньги эн Шаравела, но так как мы забрали их у разбойников, то по праву дележа трофеев они были нашими. Барон если и имел возражения, то держал их при себе. Остальные незамысловатые вещи разбойников кинули ворохом рядом с телами. Из наших вьючных лошадей одну решили впрячь в карету. Второй запрягли лошадь разбойников. Когда все было готово, тронулись в сторону замка. Кучером в карету посадили одного из возниц, привязав вожжи лошадей его телег к другим телегам.

Снова начало слегка моросить. Тем не менее мы, как и положено охране обоза, не стали залезать в фургон, остались мокнуть под дождем. Хасаны, которые отдохнули за время вынужденной стоянки, продолжили играть в догонялки друг с другом. Через четверть дня, когда до замка оставалось совсем немного, барон на ходу выскочил из кареты и, подождав, пока я поравняюсь с ним, спросил:

– Норман, если не ошибаюсь? Я слышал, как зовут вас друзья. Могу я переговорить с вами с глазу на глаз?

– Конечно, эн Шаравел. – И я спрыгнул с лошади.

Мы подождали, пока проедет последняя телега, и потихоньку пошли за обозом, выбирая более-менее сухие участки дороги.

– Можно поинтересоваться вашим полным именем?

– Норман Ровный.

– А может, эн Ровен?

Разговор перестал быть скучным.

– Можно и так.

– Тогда, я так понимаю, вон тот человек, – он указал на Солда, – Рамос эн Ровен, ваш отец.

– Нет, это Солд. Мой отец сейчас в головном дозоре.

– Я долго думал. Может, я сейчас делаю глупость, но не могу не сказать этого моим спасителям и спасителям чести, а возможно, и жизни моей дочери: Вам нельзя в замок, более того, вам лучше вообще уехать с этой дороги.

– Это почему?

– Я так понял, что люди, которых приказано задержать моему другу, это вы. Когда после вашей блестящей дуэли, о которой уже слагают легенды, распорядитель принес бумаги на вас в канцелярию, там выяснилось, что вы в розыске Еканульского графства. Во все близлежащие баронства были отправлены гонцы с вашим описанием и распоряжением задержать. За вас назначена большая награда. Перед моим отъездом из замка туда как раз прискакал гонец, обогнавший вас в каком-то селе. К тому же по вашим следам выехали воины графа, усиленные наемниками, оплаченными каким-то богатым семейством. Гонец сказал, что даже светлых вы чем-то заинтересовали и они выделили пятерку воинов из охраны своего представительства в Тораме. Вас ждут, и ждут, вернее всего, в части езды отсюда, там есть очень удобная излучина.

– Большое спасибо, эн Шаравел, позвольте покинуть вас, у меня вдруг появились неотложные дела.

– Конечно, барон, надеюсь, наш разговор останется в тайне?

– Безусловно.

Я галопом доехал до отца с Маликом, вкратце передал им наш с бароном разговор. Отец остановил обоз.

– Что случилось? – Салак спрыгнул с козел следующей за каретой телеги, где замещал возницу.

– Мы при перекладывании вещей, когда освобождали место для тел, оставили один из тюков на месте нападения.

– Да я вроде все проверял перед отъездом, ничего не оставалось.

– Норман его под дерево в лесу положил, чтобы не промок. Поэтому нам необходимо вернуться. Да и охрана тебе более не нужна, до замка два шага, разбойники либо связаны, либо мертвы. Поблизости от замка нападать на тебя точно не будут. Ну а мы, раз уж уезжаем, не будем требовать с тебя оплаты наших услуг.

Купец глянул на нас с Маликом, мы уже седлали вьючных для того, чтобы укрепить тюки. Потом посмотрел на барона, который как раз дошел до кареты и открыл дверь, делая вид, что ему не интересно происходящее. Видимо, сложил все в уме.

– Жаль. Ну что ж, я вижу, вы уже все решили, и мне вас не удержать, пусть будет по-вашему. – Купец протянул руку, и они с отцом обменявшись рукопожатием.

Пока мы навьючивали лошадей, подошел Солд:

– Рамос, я хотел бы остаться.

– Что так?

– Бегать от светлых всю жизнь не хочется, да и, поработав у Савлентия, я понял, как соскучился по деревне. А ребята, – он мотнул головой в сторону охранников обоза, наблюдавших издалека за нашим разговором, – после сопровождения поедут к себе в деревню, в приграничье. Зовут меня с собой. Там еканульские ночники не найдут. Ну а светлые ни имени моего, ни лица не знают. Да и неприметный я внешне.

– Твой выбор, тебе решать, с купцом договоришься, чтобы не сдал?

– Ребята поговорят.

– Ну, тогда прощай. – Отец обнял Солда.

Мы с Маликом обняли Солда, скупо, по-мужски попрощавшись. Время поджимало.

– Лошадь возьмешь с кареты, – напутствовал Солда отец. – Мы твою под вьючную заберем – волчат не на чем везти.

– Спасибо за лошадь, – обрадовался Солд.

– Да ты чего, парень? Никак думал, что мы тебя с голым задом отпустим? Седло в телеге, оружие у тебя есть. Держи вот, – вытащил отец из кошелька десять золотых, – это дочери на взятку. И вот, – отсчитал он еще пять золотых, – тебе на первое время. Теплую одежду, купленную для тебя, искать в тюках некогда, тут уж извини. Все, давай…

Отец вскочил в седло, и мы втроем перешли на рысь, направив лошадей в обратную сторону. На ближайшем еле заметном повороте завернули в сторону рощи Савлентия. Дождь, разошедшийся не на шутку, смывал наши следы практически сразу. Спустя две части сменили направление. Начинало темнеть, дождь только усиливался. Груз промок, ощутимо увеличив вес поклажи. Когда совсем стемнело, остановились в ложбинке. Расставили маленький шатерчик на двоих. Отец приобрел его в городе почти за бесценок, имея в виду Софью, сказал, что не пристало юной девушке жить с мужиками в одном шатре. Теперь он очень пригодился. Лошадей расседлали и стреножили, сложили седла и тюки под дерево. В шатре, учитывая волчат, было не пошевелиться. Малик зажег в центре маленького, с три ногтя, «светляка», от которого пошло тепло.

– «Светляки» вроде холодные? – спросил я.

– «Светляк» – не самая простая структура. Он в центре горячий, а по его границе ставится плетение, улавливающее тепло, которое изменяется в силу и снова подается в «светляк». За счет этого большого количества силы на его создание не требуется. А я убрал это плетение, через меру у меня сил не хватит поддерживать его, зато погреемся.

– А если придать ему ускорение, то будет «огонек», очень мощное оружие, – вклинился в разговор отец. – Лекам прозвище из-за него и получил.

– Что, хорошо кидал?

– Нет, штабной шатер сжег.

Мы рассмеялись.

Еды взять в обозе никто не подумал, поэтому ели размокшие лепешки, которые Салак давал мне для щенков, потому как выбрасывать было жалко, а засохшие есть никто не стал. Дождь размочил их до состояния полукаши, вымыв весь вкус. Но, за неимением настойки, пьют воду. Поэтому мы давились, но ели. Вода у нас была, да и, учитывая дождь, – от засухи не умрем. У отца имелась даже настойка, за которой пришлось вылезать под разверзшуюся стихию, так как она находилась в тюках.

– По-видимому, дед останется без подарка, – по очереди наливал отец нам в крышку от фляги горячительный напиток, – но нам для здоровья надо.

Я не стал переубеждать, хотя понимал, что мне и Малику простуда вряд ли светит – искра не даст.

Уснули под барабанную дробь дождя, не выставляя стражу, от которой в такую погоду толку нет. Не видно ничего уже в четырех локтях. Тепло от «светляка» и настойка разморили и сделали свое дело.