Текст книги ""Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Георгий Зотов

Негр давно и заметно нервничал. Пару раз он развязал и тут же завязал обратно галстук, веревкой болтавшийся на тощей шее. Долговязый, в старомодном черном костюме, подбородок торчит из крахмального воротничка – похож на хорька и пиявку одновременно, нос повис между впалых щек. Ну что ж, работники похоронного бюро и не должны выглядеть упитанными счастливчиками. Они обязаны всем своим видом навевать скорбь и скуку. Последнее, следует заметить, негру удавалось попросту отлично.

– Напрасно мы это затеяли… – в десятый раз прошептал чернокожий.

Его спутница – девушка в фиолетовом плаще, убавив шаг, обернулась.

– Не твое собачье дело, – огрызнулась она. – Делай то, за что тебе уплачено.

Червинская не задавалась сложными мыслями, откуда она знает английский. Просто знает, и все – аналогично тому, как в Париже она говорила на французском. Нужные слова быстро и отчетливо сменяли друг друга в голове. Тощий, унылый негр раздражал ее одним фактом своего существования. Миллион положил в карман и так дрожит, скулит, весь из себя в сомнениях. Раньше надо было сомневаться. Девушка оскалилась, представив, как будет выглядеть лицо этого урода, когда она им займется…

По земле шустро пробежал длинный таракан. Примитивное кладбище в графстве Оранж, где хоронят неимущих… однотипные надгробия-«близнецы» – как ряды солдатских могил, следуют одно за другим. Без намека на освещение, рядом лес, да еще и болото. Проржавевшие ворота с табличкой «Rest in Peace» в руках ангелочков не прибавляют оптимизма.

– Ты уверен, что захоронение здесь? – на ходу спросила Червинская. – В случае ошибки спросят не только с тебя. Доберутся и до твоих детей, и до доброй мамы с яблочным пирогом. Отыщут даже параличную бабушку, которая обкатывает задницей койку в больнице Денвера. Сдохнут все сразу.

Негр остановился – внезапно, словно споткнулся о корень.

– Откуда ты знаешь про бабушку в Денвере?

– Ниоткуда, – удивилась Червинская. – Просто к слову пришлось. Слушай, к чему так пугаться? Ты же американец, у вас полно фильмов про мафию. Кого ни возьми, все изъясняются фразами из «Крестного отца». Любишь это кино?

Они уже пришли. Ворота заскрипели ржавчиной засовов – подул ветер. Небо скрылось за тучами: свет излучали только два фонарика в руках собеседников. Червинская отметила, что для сходства с ужастиком не хватает только белого дыма, струящегося по земле. Вот-вот могилы вскроются.

– Да, люблю, – после паузы глухо ответил негр. – Но к делу это отношения не имеет. Захоронение здесь, я лично отвозил их сюда – и мать, и отца. Так сделали с целью запутать следы. Помнишь, пресса называла много мест? И семейную резиденцию, и кладбище Forrest Lawn, и подводный склеп в Бахрейне.

Твой заказчик имеет право сомневаться… Что ж, мы сделаем по-другому. Я передам тебе прах и возьму лишь половину гонорара. Экспертиза ДНК докажет, кому принадлежит тело… тогда я и приду за второй частью.

Червинская мысленно усмехнулась. Придешь ты, ага. Аж два раза.

– Там не на чем проводить экспертизу, дорогуша. Это обычный пепел.

Чернокожий отреагировал хитрой улыбкой фокусника.

– Я выкопал урну. Ты скоро убедишься – тебя ждет сюрприз.

Фонарь потух, негр исчез в кромешной тьме – отступив на пару шагов. Очевидно, направился в хибарку смотрителя, хлипкую постройку из досок, куда и заходить-то надо вдвое согнувшись. Червинская щелкала кнопкой фонарика, любуясь могилами. Для чего нужен смотритель, если кладбище никем не охраняется? Здесь ничего не возьмешь, уж этих-то покойников не хоронят в украшениях; однообразные надгробия столь унылы, что одним своим видом отвращают от вандализма. Дороги нормальной – и то к этому кладбищу нет. От города пилить сорок миль до бензозаправки, потом еще милю пешком через лес. А вот с точки зрения родителей знаменитого покойника – идеальное место. Приходи себе вечером, навещай. Отсутствуют папарацци, исчезли телевизионщики – никто не захочет переться в такую глушь.

Стоит ли удивляться, что несчастный труп столько раз перемещали из одного склепа в другой, держа эти передвижения в строжайшей секретности? Народных кумиров следует хоронить бережно, иначе замучаешься избавляться от девочек, пришедших на могилку вены порезать. Вон сколько народу перестрелялось после суицида Кобейна. А всего-то и требуется – сделать могилку-официоз, пустой гроб (про это писали газетчики на церемонии прощания) торжественно закопают при свидетелях. Прах же просто отвезут подальше и будут навещать без лишних взглядов. Правда, после и слухи поползут… «гроб-то пустой», уууууу… Элвис 32 года под землей, а куча людей не верит: знаем мы этих звезд, инсценировал смерть, чтобы отойти от бренного мира… С тем количеством кокаина и виски, что Элвис всаживал в себя, он скорее жизнь инсценировал. И почему связной не заказал похитить кости Пресли? Ни с чем не сравнимое удовольствие. Она неслась бы по шоссе из Грейсленда в открытом «кадиллаке», на скорости сто пятьдесят миль в час, размахивая лифчиком, а радио бешено орало бы в тон свистящему ветру: Vivaaaaaa Las Vegas!

Фонарик высветил могилу со стершейся краской на надгробии. Ух, как интересно. Могильный камень совсем зарос мохом, а вокруг плиты рассыпана свежая земля. Значит, ее пытались разрыть. Хм, что тут у них вообще, братское кладбище звезд?

Негр возник из темноты – прямо рядом с ней. Она не вздрогнула. Хорошо они устроились со своей кожей – лица не видать во мраке уже с трех метров.

– Вот. – Он поставил у ее ног урну, чистую, без следов грязи. – Она захоронена в специальном боксе. Ну и еще… я не хочу к ней прикасаться.

Рядом с урной скромно приютилась кокетливая корзиночка из древесной коры – в таких обычно доставляют цветы романтичным девушкам. Червинская сжала корзинку в руках, раздался жалобный хруст – стенки лопнули, на ее ладони вывалился кирпичик из плотного стекла. Внутри переливалась прозрачная жидкость, обволакивая белесый предмет.

Человеческая рука. С бледной отслоившейся кожей, с браслетом. Пальцы чуточку скрючены – длинные и узкие… музыкальные, что называется…

– Для чего они сохранили руку? – спросила Червинская.

Негр, стараясь унять нервную трясучку, пожал плечами.

– Его мать – уже старая женщина, – прошептал он, стараясь не смотреть на кирпичик. — А старухи, чьи корни из Луизианы, склонны верить во всякие вещи… Например: стоит сохранить часть тела, и человека можно в е р н у т ь. Это старые поверья, замешанные на песнях черных рабов с плантаций. Она неспроста зарыла прах здесь… Если отыщется могущественный колдун, он сумеет воскресить дух, не говоря уж о теле. Ты заметила, ведь на этом кладбище полным-полно разрытых могил?

Девушка подняла «кирпичик» вверх, рассматривая мертвую руку.

– Да, – со скукой заметила она. – Это меня немножечко смутило.

Чернокожий продолжал трястись, он еле удерживал фонарь.

– Бокоры, – хрипло сказал негр. – Черные колдуны конго, самого высшего уровня, практически божества. Для вудуистских ритуалов необходимы кости мертвецов… разрытые могилы – это их заказ. Никакой магии нет без кладбищенской земли, черепов и фаланг пальцев. Но кто хватится бомжей, забьет тревогу? Это кладбище никто не навещает. Бокоров в Штатах двое – один в Майами, другой здесь – говорят, переехал из Луизианы, жалуется на влажный климат. Вот почему я запросил с тебя такие деньги… Я не боюсь родственников человека, чью урну отдаю тебе. Но мне страшно, что мы вторглись на территорию бокора… его склад, откуда он берет кости. Хотя, думая о твоем желании… ты ведь, наверное, близка к миру духов?

Девушка безмолвно кивнула – голова не двинулась, а скользнула.

– Мертвая плоть не бывает доброй. – Негр вращал белками глаз. – Ты решилась вызвать дух своего кумира, хочешь предаться с ним животным утехам, сексуальным радостям… Я молчу про моральную сторону твоего желания… Но подумай, что ты тревожишь сердце загробного мира…

Запрокинув голову назад, девушка хрипло засмеялась. Мрачный смех эхом разнесся среди могильных столбиков, в траве шуршали мыши-полевки.

– А почему вы так боитесь его потревожить? – заметила она. – Люди похожи на припозднившихся гостей в этом мире. На поминках они умасливают покойника, отведя символическому стакану лучшее место за столом, словно все думают – только бы, ох только бы он не вернулся обратно. Душа мертвеца все равно на том свете, так чего ж печься о костях? Соорудите что-нибудь в честь души… скажем, японский садик, где ей было бы приятно отдохнуть. Когда я вижу кладбище… живой человек, явившийся сюда – и тот предпочтет немедленно сдохнуть. Твой начальник в похоронном бюро сократил тебя из-за кризиса, и ты решил ему отомстить… Но, прикинь, месть была бы намного экстравагантней, построй ты среди могил стриптиз-бар. Запомни, не только жить – и умирать, по возможности, надо весело.

Чернокожий прекратил дрожать. Он попытался даже выдавить ухмылку. Слова о стриптиз-баре среди гробов подействовали как успокоительное. В глазах заиграли огоньки – будто их обладатель вдоволь хлебнул рома.

– Он жил весело, – показал негр на урну. – А умер довольно странно. Впрочем, иначе ему умереть было нельзя. Когда звезда угасает в своей постели – это дерьмо собачье, а не звезда. Она обязана сдохнуть от передоза, алкогольного отравления, погибнуть в катастрофе. Если кумир сыграет в ящик в 90 лет, в своей постели – то теряет статус кумира. Кто-то резал вены в тоске по дедушке Марлону Брандо? Нет. А юный Хит Леджер объелся лекарств – и получил «Оскара». Ты живешь – делаешь бабки. Но умерев – должен взорвать мир. Этот покойник простил бы меня, леди. Почему? Парню не жилось без эпатажа, на замесе с вечным паблисити. Внимание прессы и скандалы – это кислород звезды. О, детка… что мы можем знать о смерти?

Червинская подвинула урну к себе. Ха-ха, дааа… она-то ничего не знает о смерти. Черт возьми, надоело слушать хрень этого долговязого червяка. Сейчас она покажет ему свои знания смерти… и методы, ее вызывающие. Ну, какая фраза дальше, черная скотина? «Могу я получить свои деньги?»

…Ноги негра вдруг подломились – он рухнул на колени, нелепо взмахнув руками. Голова запрокинулась – из открытого в немом крике рта резво, словно спасаясь, побежали мелкие глянцевые пауки. Могильщик поднял пальцы к щекам, могло показаться, что он пытается ловить насекомых.

Недоумевая, Червинская отступила во тьму. Человек рвал губы ногтями, слышался противный, резкий треск плоти. Из закатившихся глаз на лицо тончайшими струйками хлынула алая кровь – негр завалился на бок, дергаясь в судорогах. Он прижимал колени к подбородку, разгибая их быстро, как при зарядке. Кожа вокруг глаз начала синеть. Последний паук исчез в сухой траве у могилы, рот выплюнул черную лягушку… губы испустили последний вздох. Червинская без малейших эмоций смотрела на мертвеца. Ее ресницы дрогнули. Откуда-то, из самых глубин мозга, к ней приплыло забытое, почти незнакомое чувство – у д и в л е н и е. Что же такое с ним произошло?

Ответ появился сам собой.

Ступая ногами по воздуху, как в невесомости, среди надгробий плыл сморщенный, сухонький африканец. Она увидела его благодаря светло-фиолетовой, как бы светящейся одежде и курчавой седой бороде, обрамляющей морщинистое лицо. В свете фонарика блеснули черные очки – только дядюшки с мешком носят их ночью… униформа верных слуг доктора. Бокор. Ее пробило новое чувство – о п а с н о с т ь. Нет, с ним ей не тягаться. Не следует и думать об этом – он просто сомнет ее, как клочок бумаги. Надо проявить покорность, бездумную и кисельную: тогда, может, обойдется.

Червинская замерла в поклоне, не поднимая головы. Бокор парил в воздухе совсем рядом. Тронув труп ногой, он перевернул тело, склоняясь над ним. Острый, длинный ноготь на большом пальце руки врезался в грудь покойника – плоть раскрылась, как под ножом. Хруст грудной клетки прозвучал для девушки знакомым припевом – в ладонях бокора истекал кровью комок мяса… мертвое сердце. Полюбовавшись, старик сунул его в карман – просто и деловито, словно кошелек либо часы. Червинская не шевелилась, бокор пристально рассматривал незнакомку сквозь черные очки. Она не видела его зрачков, но ощущала… от них шел невидимый свет, вроде излучения… старик изучал девушку пытливо, со смесью восторга и любопытства – так посетитель из деревни в зоопарке впервые наблюдает за бегемотом. Плавное движение, на лоб легла черная ладонь – холодная, как лед.

Она услышала, как мелко стучат ее собственные зубы.

– Я знаю, что ты собиралась сделать, – по-французски произнес бокор. – Поэтому решил помочь – совсем немножко. Иллюзия. Я умею гипнотизировать людей. И окружающие, и цель видят насекомых во рту… стоит дунуть из трубки особой травяной смесью, распылить ее в воздухе… хорошо действует на мозг, и живой, и мертвый. У человека за считанные секунды разрывается сердце. Что ж, этот могильщик был прав. Он нарушил этику поведения, придя без приглашения на склад. Ничего, мы похороним его здесь. Надеюсь, ты будешь так любезна, чтобы помочь?

Она кивнула без желания сопротивляться. Бокор улыбнулся. Его зубы были острыми и крупными – почерневшие, треугольные, словно у морской акулы.

– Я в курсе, на кого ты работаешь… Ошибся болван из похоронного бюро… нет двух бокоров, и никогда не было. Есть только один, живущий последние двадцать лет между Майами и Лос-Анджелесом, часто меняя свой облик. А что? И там, и там отличные кладбища – дарующие силу зла…

Люкнер взял мертвеца подмышки, Червинская подхватила труп за ноги.

– Как мне не хватает Мари-Клер, – вздохнул бокор. – Знала бы ты, что мы с ней делали в подвале Сахарного дворца… славные были времена. Я вернусь в Гонаив, но чуть позже. Всех моих способностей не хватит против ожерелья.

Ей ужасно хотелось спросить, что такое «ожерелье».

– А, это… – устало заметил бокор, и Червинская поняла – он читает мысли. – Автомобильная покрышка, налитая бензином. Наденут на шею и поднесут зажигалку – никакое вуду тебя не спасет. Пять тысяч дядюшек и соратников доктора погибли таким образом. Черная магия не помогает, если ты горишь, как свечка, объятый пламенем… и проклясть-то никого не успеть. Я сумел сбежать, но мечтаю вернуться. Мари-Клер осталась – она старая мамбо, хорошо умеет насылать болезни… в Гонаиве ее боятся больше, чем меня.

Они бросили тело негра в яму. Старик кивнул на лопату, устроившись рядом – на кладбищенской плите. Червинская, старательно зажав в ладонях черенок, сбрасывала комья земли. От бокора доносился сильный запах рома.

– А ведь Мари-Клер не знает, кто твой хозяин, – засмеялся колдун. – Правда? И ты понятия не имеешь. Ничего, работай. Еще чуть-чуть, и я отпущу тебя.

Девушка вернулась на бензоколонку только под утро. Сама не зная как. Ладони стерты до мозолей – к счастью, без крови. В руках зажата сумка – там урна с прахом и стеклянный «кирпичик», где плавает артефакт. Кожаное сиденье машины безжизненно заскрипело, глаза Червинской терзали дисплей «айфона». Новых сообщений не было. Не стоит тратить время и думать о том, что сейчас случилось на кладбище. Задание связного выполнено, прах у нее. Даже убивать не пришлось. Жаль – она обожает вкус смерти.

Червинская вывела машину на шоссе. Вслед за ней, мигнув, плавно повернулся огонек скрытой камеры. Видеонаблюдение установили вчера, после регулярных краж пакетиков с чипсами из магазинчика при заправке.

…Могильщик не мог об этом знать. А она – не заметила.

Старуха очень хорошо подготовилась. В последний раз мамбо занималась такими вещами достаточно давно, еще по приказу доктора: необходимо освежить память. Сегодня курьер DHL, испуганный, с прыгающими губами, привез ей посылку – ту, которую она с нетерпением ждала от связного. Он выполнил ее просьбу, замечательно. О, теперь все пройдет удачно. К несчастью, прошлое колдовство оправдало себя лишь частично… расстояние огромное, глазомер слабоват. Ничего. От молодого удалось избавиться, а за остальными дело тоже не станет. Третья кукла не пригодится – а вот две другие она отложила заранее. Раскачиваясь, мамбо запела – негромко, себе под нос. Останавливаться нельзя: стоит прекратить пение с призывами к лоа и барону – и все, придется начинать сначала. Барон строг, не любит тишины.

– Сааааааантееееериииияяяяяяааааааа…

С любовным благоговением Мари-Клер зачерпнула из плошки клейкую белую массу – воск, сваренный из человеческого жира. Первые пригоршни с двух сторон слоем обмазали черную матерчатую куклу – материя заблестела, жир таял между пальцами. Вот так… еще немножко. Остальные компоненты она тоже приготовила заранее… измельченный в труху репейник с горного кладбища… зеленый цветок «глюфф», произрастающий из глазницы трупа убийцы, плюс немножко плесени с мертвого тела… Смесь пахла отвратительно, но мамбо не чувствовала этого – запах смерти был для нее прекраснее самых лучших духов. Тряся ладонями, она щедро посыпала смесью голову куклы – примерно так, как опытный кондитер оснащает торт сахарной пудрой… подумав, добавила костяной муки от пальцев, тут очень важны фаланги мертвецов – чем свежее, тем лучше. Два черных перца-горошка вдавились в лицо куклы, изображая глаза.

Откинувшись, старуха полюбовалась на свое творение и потянулась за мачете. Острое лезвие разрезало морщинистую кожу на предплечье – кремовое платье мамбо окрасилось кровью. На коже в ряд белели шрамы – примерно с полсотни, а то и больше. Больно, но кровь необходима для колдовства. Ни один колдун вуду не сможет провести обряд, если не пожертвует малую толику содержимого из своих жил. Продолжая петь, она раскрошила в руках пару угольков и высыпала порошок в чашку с кровью. Черно-бурая масса наносилась мазками по бокам куклы. Еще удар мачете – на кружевах вновь расплылись алые пятна. На этот раз чистая кровь, без угля… мапе [266]266
  Кукла (креольск.) .


[Закрыть] требуется искупать целиком в крови… это разновидность крещения в конго, она должна принять благословение от черного зла.

Фигурка куклы шлепнулась в меловой круг, на кости из крыльев курицы.

– Саааааантеееерииииияаааааа… оооооооо… сааааантерииииияаааа…

Посылка. Мечты сбываются, как сладкий сон. Нет ногтей, жалко… но ничего, и так сойдет. Славословя лоа одними губами, старуха достала из коробки китайскую авторучку – и три медно-рыжих волоска, перетянутых шелковой нитью. Она осторожно приладила их к голове куклы – в платье и чепце.

Готово.

Точно такая манипуляция произошла и со второй мапе – в штанах у нее бугрился кусок материи, выпукло выдавая половую принадлежность. На лоб, измазанный кровью, приклеились два светлых, очень коротких волоса, рядом лег острый обломок авторучки. Да, ногти помогают куда лучше… она смогла бы уничтожить белых ублюдков за неделю. Нынешний вариант позволяет умертвить врага только за полгода… но и так неплохо. Каждый день станет для них адом. Они будут испытывать боль и страх. Терзаться от ужаса. Они поймут, что опасно ей мешать… и в панике убегут с ее дороги. Навсегда.

Череп на стене, зажав в зубах привычную сигару, ухмылялся. Барон в настроении, отлично – лоа загробного мира беспрекословно подчиняются ему. По лбу Мари-Клер тек пот, руки дрожали от усталости. Голос сел, но старуха не прекращала пения: она монотонно тянула дифирамбы в адрес повелителя мертвых. Поворачивая обе куклы вокруг своей оси, как волчок, мамбо начертила у них на животе мелом veve – печати-символы Субботы, Эрзули – богини зла и очертания специального духа – лоа мести. К ней пришло второе дыхание – голос взял новую ноту, хриплую и пронзительную. Она просила Субботу помочь ей, разобраться с ее недоброжелателями, вселить в их душу кошмар, заставить сгнить кровь. Это вряд ли получится, но попросить не помешает. Для того чтобы проклятие сработало на расстоянии, нужно положить на жертву метку «гюде», сделать это лично… А как она дотянется до них из-за океана? Человек с «гюде» долго не живет – на нем отметина смерти… начинается рак крови, тело сохнет, заживо превращаясь в мумию… барон обожает так поиграть. Но «гюде» нет, и бapoн лишь разведет костями рук. О, как же плохо. Горло трет, как наждаком.

Она продолжала петь.

Стекол в доме уже давно не было – от пения они рассыпались. Полки вибрировали, мебель стучала – словно аплодировала. Ей слышался барабанный бой, лоа злобно терзали ткань флагов, все сильнее – значит, барон услышал. Подтянув к себе, старуха взяла в ладони пухленькую подушечку – мягкий черный бархат сплошь утыкали иглы из чистого серебра. Да… умели же делать раньше… отличное качество: еще ни одна игла не сломалась, хотя они почернели от старости, а рисунки искусного гравера давным-давно стерлись. Смочив иглу в собственной крови, Мари-Клер издала рычащий, тигриный вопль – со стропил просыпалась деревянная труха. Игла по самое ушко вошла в глаз куклы. Выждав, старуха всадила вторую иглу в перчинку… Новое серебряное острие воткнулось в волосы, а две штуки одновременно – в печать veve на животе. Резким броском мамбо отшвырнула куклу от себя – и та задергалась, словно живая… Комочек из ткани подпрыгивал, глазки-перчинки вращались, ручки и ножки дергались в смертельном танце. Изнемогая, Мари-Клер легла на земляной пол – не прекращая пения.

Дом уже полностью ходил ходуном, с полок валились деревянные чашки, а барон на стене, хлопая в ладоши, хохотал – радуясь грядущей трапезе. Флаги натянулись стрелой, трепеща… о, прекрасно, прекраснооооо… это уже не просто лоа. Духи мертвых, осуществляющие месть и смерть – п е т р о… они обожают боль и кровь. Если вызвать п е т р о впустую и не принести дар – они накажут колдуна, выпив его глаза до самого мозга. Но ей это не грозит. Она заранее приготовила лучшие деликатесы – тушку молочного поросенка и человеческие берцовые кости. Помещение заполнили спирали белого дыма, извиваясь, они охватили флаги. Барон сошел со стены, шагнув к митану. Он вежливо приподнял цилиндр, скалясь губами без кожи, высунул черный язык с каплями гноя. Тело Мари-Клер билось в конвульсиях – изо рта текла розовая пена, она пела в изнеможении, выла, скулила из последних сил, дожидаясь кульминации. Пальцы скребли землю внутри меловых кругов. Тельца кукол, истыканные иглами, разом побагровели. Сквозь материю, дрожа, проступили первые вишневые капли. Кровь начала сочиться у мапе из глаз.

Мамбо замолкла, отчаянно хрипя – старческая грудь резко вздымалась и опадала. Она пела несколько часов подряд и теперь долго не сможет говорить. Но ничего, главное сделано. Осталось колоть кукол иглами ежедневно, усиливая их боль с помощью энергии петро-лоа. Хорошо бы достать еще чуточку личных вещей – каждая такая штука дает ей доступ, ощущение тела под пальцами, пот и мокроту глазных яблок. В ее воображении виделись два туловища – покрытые насекомыми, кишащие червями, в мокром блеске от красных язв. Мамбо аккуратно плюнула обеим куклам в лицо – по очереди. Вокруг митана воцарилась тишина. Ощутив последний поцелуй барона, видя темные брызги, оросившие пол вокруг мапе, она погрузилась в забытье.

…Каледин проснулся – он не мог дышать. Горло сильно сдавило, вместо дыхания слышался только хрип. Он подпрыгнул на продавленной кровати, инстинктивно поднося руки к шее… пальцы нащупали холодное тело живой змеи. Вскрикнув, Федор крутанул треугольную голову питона – раздался хруст, кольца соскользнули с горла. Отшвырнув змею, он выхватил из-под подушки револьвер, взвел курок и на ощупь включил ночную лампу.

Никакого питона в комнате не было.

Лишь в углу копошилась кучка белых червей – жирных и омерзительных. Сплюнув кровь, Каледин подошел к зеркалу. Взяв в руку полотенце, протер его – наконец-то, впервые за полгода. На шее отчетливо виднелся синяк, обвивший горло сплошной полосой. Выругавшись, Каледин выстрелил – черви брызнули в разные стороны. Федор пошатнулся, рухнул на кровать. Грудь терзала боль, голову заполонили всплески видений. Скелет в черных очках и цилиндре… хохоча, он показывал на него пальцем. Пальмы с зеленой листвой… кобра на кресте… и тьма ужаса, заливающая глаза. Такого страха Федор не испытывал с детства, оставшись без родителей в темной комнате.

Боль ушла минут через десять. Каледин напялил на себя куртку – его знобило. Включил свет везде, где только мог – в том числе в туалете и на балконе.

Выпил залпом стакан водки. Ополоснул лицо водой. И вспомнил про Алису.

…Ее мобильный телефон отозвался сразу же, она сняла трубку на первом звонке. Но в динамике не было голоса – он услышал в ответ только хрип…

элементы империи

ЭЛЕМЕНТ № 5 – КНЯЗЬ LTD

– Добрый вечер. Простите… я по объявлению. Это фирма «Князь Ltd»?

– Да, сударь. Входите, будьте любезны. Чем могу служить-с?

– Девушки у метро «Иисусо-Христово» рекламки раздавали, я и взял. Скажите, это вообще не кидалово? А то мне как-то сумнительно-с…

– Помилуй Бог, милостивый государь! Да какое ж кидалово! Фирма солидная-с, сорок лет на рынке услуг. Пожалуйте заказывать.

– Гой еси. Скажите… почем у вас, например… (выдох) титул князя?

– (Сухим тоном.) Двадцать тысяч евро.

– (Испуганно.) Да вы что, совсем охренели, что ли?

– Как пожелаете, сударь. Это ж вам князь, а не говно собачье. У нас все настоящее – фиктивный брак с княгиней, запись в книгу Дворянского Собрания, дизайнер-профессионал для герба, визитки с надписью «Ваша Светлость». Нет, если вам угодно у всяких хачей в подворотне титул шаха покупать, то на здоровье-с, отговорить не могу. Но большинство денег княгинюшка забирает. Она на мелочь, к сожалению, не соглашается.

– (Игриво.) А если я друзей приведу, вы скидочку сделаете?

– Сожалею, сударь. Княгиня за всех ваших друзей выйти замуж не может, а скидок не дает. У нее родословная – аки у бультерьера. Род от Рюрика ведет, сто тысяч крепостных было, деревни, земель – почти с Францию. Правда, сейчас в общежитии живет. Но осанка, порода – обомлеете-с.

– Пока что я от цены обомлел. Нет, приятно быть князем, но такие деньги… пять раз на Бали съездить… а вот графчики у вас почем?

– Графы дешевле. Правда, смотря какой фамилии. Шереметев десять тысяч евро идет, потому как родословная и медали, и кровь-то какая, а? Да предложи я графине Шереметевой цену сбить, ее сиятельство на хер меня пошлет со всеми прибабахами. А вот граф Бабаловский-Куздово недорого, за штуку-с. Но у него условие – на гербе должен червяк быть.

– (Остолбенело.) А червяк-то на хрен?

– Его прапрапрадед царю Петру Алексеевичу рыбку помогал ловить, за что тот ему титул и пожаловал. Знаете, были постельничие, спальники, стольники… а граф Бабаловский-Куздово был червяничий, так сказать.

– Гм… нет, благодарствуйте… червяк, это чрезмерно-с. Так мы и до члена на гербе дойдем. Хорошо, а с баронами можно что-нибудь придумать?

– Ууууу, эдакого добра у нас немерено. На баронов сейчас сезонные скидки, сударь. Пять титулов берете, шестой в подарок. Очень популярный товар, купцы обычно покупают. Баронесс всюду хоть отбавляй, все бедные, они и за пэтэушника замуж выйдут. Вот в нашей фирме, скажем, одна баронесса за обедом разносит сотрудникам кофе. Сто евро, и титул ваш. Гордая весьма, и профиль такой, интеллектуально замечательный.

– (Осторожно.) А на гербе что?

– Да Господи, что там может быть у баронов? Финифть какая-то, лев злой, орлы еще бывают, пара мечей… баян, однако – но сильно впечатляет.

– Ладно, зовите свою баронессу. Сто евро, вы говорите?

– Желательно наличными. Карточкой не берет – у них в роду не принято.

– Мда-с… гордая.

– А что вы хотите – баронесса. Берете? К ней пачка жвачки в подарок.

(Звучит средневековая музыка, слышен нежнейший звон бокалов.)