Текст книги ""Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Георгий Зотов

Соавторы: Александр Захаров,Владимир Белобородов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 83 (всего у книги 357 страниц)

– Элидар! – подойдя к парням, нарочито громко произнес Ротимур. – Это не с корня твоего жеребца насекомые?

– А знать-то смотри, совсем измельчала… – ответил на это первый парень. – Они теперь языком свою честь защищают.

– Да мне все равно, кто и чем стирает мою рубаху, – ответил второй.

Клинок Ротимура в мгновение ока оказался оголен. Первый парень, взяв опертые о бочки клинки в ножнах, подкинул один из них своему напарнику по нашему разводу. Я повторил действие Ротимура, достав меч. На топот ног за спиной я повернуться успел, а вот что-либо предпринять против троих, пусть и не самых крепких воинов – нет. Пока тащили к скамье, чувства были смешанные – с одной стороны, злоба на тех, кто тащит, и желание разбить им морды, с другой – страх: ведь куда-то нас тащили явно не с благородными намерениями.

– …четыре, пять… – кричал десятник.

Не знаю, с оттяжкой ли бил воин, наказывающий меня, так как обернуться у меня не было времени – занимался терзанием палки, вставленной в зубы. Средневековье – это вам не девяностые, они ведь убьют и скрывать этого не станут. Как-то вот в нюансы здешнего армейского законодательства я не озадачился вникнуть. Позже оказалось, что действительно при большом желании могут забить розгами или просто голову снять.

– … десять! Всё, отвязывайте.

– Я же предупредил вас… – взгляд Пополота хмуро буравил дырку в моем лбу.

Мне вот сейчас было не до его нравоучений, я был сосредоточен на магии, глушившей боль по всей спине. Ротимуру – тем более: его страдания были значительно сильнее.

Обида во мне кипела дикая. Как вообще меня, лигранда… да ладно лигранда – просто человека вот так, палками?! Без суда?! Ведь даже не объяснили сначала – кинули на скамью и отвесили палок!

– …сначала находите своих сотников, лишь потом с кем-либо говорите. Пока не поздно, могу порвать ваши бумаги, и вы спокойно отправитесь домой.

– Я останусь, – ответил я.

– Тысячник.

– Я останусь, тысячник.

– Я тоже… тысячник… – прошипел Ротимур.

– Ты еще не тысячник, – ухмыльнулся Пополот. – Впредь изъясняйся четко и понятно. Предупреждаю вас: никаких дуэлей. Захочется выяснить отношения с кем-либо, а в вашем случае это вернее всего быть битым, обратитесь ко мне. Я с удовольствием предоставлю вам ристалище и деревянные клинки. Вы вправе написать на меня жалобу… лигранды, – последнее слово было выплюнуто, а не произнесено.

Тысячник развернулся и пошел к основному зданию.

Потом уже нам сотники объяснили, что четыре года назад новик убил одного из воинов, и теперь все знатные сразу попадают под палки – спесь сбить. Жалобу писать не советовали, хотя мы и так не собирались. До нас один новик написал, только дракон прав по закону оказался. За попытку дуэли – десять палок. И не важно, что ты этого не знал. Незнание закона и в этом мире не учитывалось. Больше нас никто не задирал, ну и мы соответственно тоже. Розги, на местном звучавшее как «палки», отбивали все желание бедокурить как минимум месяца на три…

Второй раз мы были действительно виноваты. Я, возвращаясь из сопровождения обоза в Колское локотство, прикупил пару бутылок настойки… ну как настойки – чистого самогона. Само распитие спиртного было запрещено официально, но правило это нарушалось сплошь и рядом. Но нам же после выпитого захотелось лар, ну или хотя бы подавальщиц из трактира ближайшего села! Находившегося, кстати, отнюдь не рядом. Почти полдня добираться. Ильнас пытался донести эту мысль до нас. Но пьяным и стены крепости не преграда, и расстояние не беда. Получив отказ от стража на воротах, мы вернулись обратно. Подмешали в остатки настойки снотворного из зелий, которые мне щедро положили мать и сестра, и, вернувшись, чуть ли не силой, беря на «ты меня уважаешь», заставили воина выпить с нами. Почему мы решили, что на нас оно не подействует – не знаю, как и то, почему воин уснул прежде нас, – возможно, такой объем алкоголя слегка притупил действие зелья на наш организм. Мы успели запрячь лошадей и даже вывести их за ворота, где Ротимур начал неожиданно пытаться присесть на землю, я его соответственно поднять. Там нас спящих и нашли во время очередного обхода сотника. Поскольку ворота мы смогли только прикрыть, то официально наше прегрешение звучало так: «…подвергли смертельной опасности тысячу воинов и ослабили оборону крепости». Нам досталось по двадцать палок, воину со стражи – тридцать. Как нас били… а какую запись сделали в сопроводительных документах! Но я был счастлив. Нет, я не мазохист, и понятно, что, когда били, я проклинал и свое легкомыслие, и характер Ротимура и отнюдь не воспринимал эту экзекуцию в удовольствие. Я был счастлив, потому что мужик, который разменял по факту четвертый десяток, способен на безрассудства, пусть и пьяные. Я был счастлив, что я, а не кто-то другой отвечает за свои поступки. Это был я! Я! Какой бы то ни был, плохой или хороший, но я!

– Давайте быстрее, – торопил нас с Ильнасом Ротимур.

– Куда так торопишься? Пообедаем и поедем. – Я складывал в сумку вещи.

Час назад мы получили бумаги с отрицательными рекомендациями и настроение было ни к черту.

– Не-не, парни. На обед оставаться нельзя. Я был на кухне, там сегодня невкусно. Надо непременно до обеда выехать из крепости.

– Ладно… – Я, пристально поглядев на друга, стал более торопливо сталкивать костюмы в мешки – нам еще запрягать лошадей, а Ротимур зря спешить не будет.

– Рассказывай, – когда мы выехали за ворота, потребовал я.

– Что рассказывать? Мы эту крепость точно запомним – шрамы во всю спину. Они тоже должны запомнить нас. У тебя там мазь для растяжений была – ну та, от которой мышцы такими вялыми становятся.

– Ну, была.

– И не спрашиваю тебя зачем, но зелье, для того чтобы в туалет ходить быстрее, тоже было.

– Наверное.

– Вот если это смешать, а потом разогреть похлебкой, то, полагаю, эффект должен быть поразительным.

– Ты это… в общий котел?

– Нет. В сотницкий.

– Может, побыстрее поедем?.. – оглянулся Ильнас.

Глава 11

Распределение происходило в Дувараке. Ну что сказать… Не Москва, конечно, но город по местным меркам очень большой. Особенно если ты пересекаешь его на лошади. Ротимур оказался вообще приспособленцем по натуре – за въезд пришлось рассчитываться мне, а деньги, выданные отцом, таяли.

– К Свонку заедем? – Ротимур, в отличие от меня, не глазел по сторонам – не первый раз в столице.

– Он один живет?

– Нет. С родителями.

– Тогда не стоит.

– Обидится.

– Ладно, но после получения направления.

– М-да. К тому, что Пополот не пишет хорошего о новиках, я привык. – Угрюмый мужик, ознакомившись с бумагами, которые мы представили, поднял глаза на нас. – Но чтобы так красочно… Вы понимаете, что я вас должен засунуть туда, куда только дерьмо складывают?

– Догадываемся, – ответил я.

– В одну тысячу хотите?

– Конечно, – ответил Ротимур. – С нас бутылка дуваракского.

– Тогда бегите за бутылкой.

В магический круг этого Ротимура! Причем в прямом смысле! У меня и так-то гроши оставались! Бутылка обычного, не магического, дуваракского – почти пятьдесят башок! Полсотни башок! Тот мужик ведь и так мог нас направить в одну тысячу…

– Слушай, Ротимур, – не вытерпел я, – может, мы тебя продадим в рабы?

– Элидар, я с первой оплаты все верну.

«Ага. Так же, как долг Дартину», – промелькнула мысль, но вслух я ее не произнес: Ротимур хоть и безбашенный, но сам до денег не жаден и поэтому чувствителен к такого рода замечаниям. Просто он сейчас на мели.

– Вообще обычно я на рекомендации Пополота плюю, – объяснял нам мужик, заполнявший назначение. – Он злится на знатных, потому как когда-то сам был либалзоном. А когда отец умер, то старший брат, вступив в балзонское наследство, выселил их, то есть Пополота и среднего брата. Но как-то недолго прожил – отравился чем-то. Когда средний вступил обратно в дом отца, то предложил и Пополоту вернуться, а тот отказался – побоялся тоже отравиться. Но в вашем случае очень уж красочно он все расписал… Ну всё, держите, – протянул он нам бумаги.

Распределили нас, как и пообещали, в заднюю часть империи – Халайское локотство, самое северное и самое большое в ней. Если в остальных локотствах могло быть от тысячи до трех тысяч воинов, то в Халайском находилось целое войско – пять тысяч, так как локотство имело обширную границу с орочьими степями и проблемы с нападениями лафотов на побережье. Больше воинов было только в Руизанском, но там и эльфы, и орден Гнутой горы рядом… Как объяснил распределитель – направил он нас в походную тысячу, то есть служить нам не в крепости, а в полевых условиях. Связано это было не с нашими прегрешениями, а с нашим возрастом – молоды еще для оседлой службы. Если ехать до Халайского локотства на лошадях – то и за полгода можно не доехать, но существовал еще один способ, коим мы и должны были добираться – через семь дней в ту сторону из Дуваракского залива отправлялся имперский корабль. По времени водным транспортом добираться было значительно быстрее – около четырех лун, и то потому, что корабль должен зайти в несколько портов. Ротимур попытался уговорить распорядителя отправить нас своим ходом – мы бы так имели возможность домой заскочить, только тот сразу пресек эту идею:

– Вы теперь в войсках и извольте добираться так, как вам приказано, а не как хотите вы. Шла бы сотня в ту сторону, отправил бы с ними, идет судно – поплывете на нем.

Подозреваю, он просто боялся, что мы слиняем по дороге или, что более вероятно, найдем себе приключения. К тому же наверняка, если отправлять нас на лошадях, то нам необходимо было бы выделить некую сумму на питание и ночлег, а на корабле наличные не требовались.

Меня распределение несколько озадачило. Еще дед рассказывал об оставшихся со времен магических войн ловушках и зверье на территории Северных земель, реагирующих на магов. Северные земли – это, конечно, не все Халайское локотство, да и я еще не маг (и не факт, что им стану), тем не менее: я не трус, но я боюсь.

На семь дней, до отплытия судна, нас поселили в припортовую казарму, но мы там появились всего раз – в остальное время воспользовались гостеприимством Свонка и винным подвалом его отца, очень приветливого и, самое главное, – запасливого человека. Мелькало желание найти Альяну, но я, к своему стыду, не знал, есть ли у ее семьи дом в Дувараке, а ехать в балзонство ее отца, не зная, находится ли она там, неразумно. К тому же я не особо представлял нашу встречу. Что я ей скажу – что хочу еще раз поцеловать? Или что она мне нравится? Зная реальное положение вещей, и то и другое – глупость. Да и слишком молода она для меня. Ротимур же предлагал заглянуть к Исине и поправить наше плачевное назначение, но я сразу пресек поползновения друга в эту сторону. Становиться «Ганотом-два» в ее глазах не хотелось. И… не жаждал я особо общения с ней.

При погрузке лошадей выяснился неприятный факт – на перевозку Ильнаса и его кобылы документов не было. Воин, что руководил погрузкой, только развел руками – дескать, не могу. Пришлось договариваться с капитаном. Вот он вошел в мое положение, правда, с одним условием:

– Я возьму твоего младшего воина, если расскажешь, что натворили.

– То есть?

– Вас тут три дня дракон сухопутный с десятком ждал. Обещал вас похлебкой накормить. Сегодня с утра тоже был здесь, просил меня не отплывать, пока не повидает вас, – его к плечу вызвали.

Пришлось, потупив взгляд, выложить всю историю, после чего капитан, изрядно посмеявшись, велел отдать швартовы.

Само плавание мне, в отличие от Ротимура, понравилось. Брызги моря в лицо. Рыбалка, хоть и не очень успешная. Опять же тренировкам магических сил не мог кто-либо помешать. Моряки оказались компанейскими парнями и научили меня игре в ракушки и дупло. Ракушки – местный аналог шашек, только доска десять на десять и все клетки одного цвета. Рубить и ходить по диагонали нельзя, и когда рубишь – не перепрыгиваешь, а замещаешь ракушку противника, используемую вместо шашки. А дупло – крайне интеллектуальное занятие. На столе или полу рисуется небольшой круг – размер согласовывается участвующими – и в него каждый, растряся в ладонях, выкидывает свой камень; чьи камни остаются в круге – тот и выиграл, ну а чьи выкатились или были выбиты соперниками – теряли ставки. Я в благодарность о столь необходимых мне познаниях пожертвовал несколькими листами бумаги и изготовил карты. Назвал только туза императором, короля – локотом, даму – плечом, а валета – ларой (ну не может лара бить плечо…). Покер парням не понравился, а вот подкидной… К концу плавания колод по кораблю с тремя сотнями экипажа путешествовало с десяток. На этой ниве я за три луны плавания пожал целый империал.

Ротимур первую луну жутко страдал от морской болезни, но потом его организм свыкся с качкой, и он включился в корабельную жизнь. Даже умудрился сойти на берег без карточных долгов, коими оброс в определенный момент. Сошли мы в порту маленького городишки, где нас из рук в руки передали одному из сотников крепости. В крепости мы пробыли два дня, а затем с продуктовым армейским обозом отбыли в расположение нашей тысячи. Еще через восемь дней мы предстали перед своим тысячником.

– Откуда вы родом, новики? – спросил тысячник Сиим, принимая нас в своем шатре.

Это был довольно худощавый человек лет сорока. Руки с тонкими и ухоженными пальцами, перстень балзона. Форменный камзол не блистал новизной, но выглядел безупречно.

– Из Якала, тысячник. – На этот раз я решил говорить вместо Ротимура: даже боюсь представить, какие проблемы может создать друг в этом разговоре, если прежние заканчивались то палками, то бутылкой дуваракского.

– У вас там что, никто не умеет себя в руках держать?

– Умеем, тысячник. Могу поинтересоваться, почему вы так решили?

– Во-первых, потому что к нам других не присылают, а во-вторых, у меня уже есть один сотник из вашего города. Пять лун назад прибыл. Тот хоть из-за дуэли со знакомым дочери правого плеча к нам попал и без таких «блистательных» рекомендаций. А вот вы…

Мы переглянулись с Ротимуром. Таких роковых совпадений просто не может быть…

– Сотниками я вас назначить не могу, в соответствии с вашими характеристиками, да и заняты у меня все должности сотников. Пойдете в верховой десяток, – продолжил Сиим.

– У меня младший воин, возраста десяти зим, тысячник. Я сам буду оплачивать его проживание.

– Он тоже на лошади?

– Да, тысячник.

– Этак и остальные захотят младших воинов… – задумчиво глядя на меня, пробормотал тысячник. – Нашел куда ребенка брать. У меня свободна должность десятника. Десяток пеший и… как бы объяснить, собран из таких же нарушителей, как и ты. Могу предложить, если сможешь удержаться.

– Я согласен, тысячник.

Ну а что, всё же не просто воин. Не дай магический круг, отец узнает…

– Вы где обучались?

– В Эльфийской крепости, тысячник.

Сиим скривился:

– Мог бы и догадаться… Пополот по-прежнему всем знатным новикам палки выдает?

– Да, тысячник.

– Давайте так. «Тысячник», как и «сотник», добавляйте только при первой фразе в разговоре, а во время боя вообще про это забудьте. Считаете нужным – докладывайте.

– Хорошо, тыс… Хорошо.

– Ну а тебя, молчаливый, куда – к твоему земляку?

– Если можно – подальше от него, – потупил взгляд друг.

– Почему?

– Ну-у… – Ротимур взглянул на меня. – Тот знакомый дочери плеча, с которым бился Ганот, мой друг.

Сиим уловил взгляд.

– О как. Забавно. И что же он, за тебя не мог поговорить?

– У него гордость, тысячник.

– Понятно, – ухмыльнулся Сиим. – Надеюсь, вы понимаете, что теперь вы не лигранд и либалзон, а просто новики и окружающие не будут лебезить перед вами?

– Да, – ответили мы чуть не в унисон.

– Можете идти. Посыльный отведет вас к вашим сотникам.

– С-с-сука… – как только вышли из шатра, прошипел Ротимур.

– Вроде нормальный мужик.

– Да я не о нем, а о палках.

И тут до меня дошло – вызов, брошенный Ротимуром Ганоту, никто не отменял.

– Жди здесь. – Я развернулся и, отодвинув полог, нырнул обратно.

Охрана шатра даже понять ничего не успела.

Сиим стоял с бутылкой и глиняной стопкой.

– А вот входить надо только после того, как пригласят. – И тысячник продолжил невозмутимо наливать в стопку настойку.

– Хотел доложить. Ротимур, до того как Ганот уехал в войска, вызвал того на дуэль.

Тысячник выпил.

– Это хорошо. Не дуэль имею в виду, а твое рвение.

– Это не рвение. Я не шепотник. Пытаюсь спасти жизнь вашего сотника и судьбу своего друга. Как выйду, расскажу все ему.

– Ты так уверен в нем?

– Да.

– Ставлю империал на Ганота.

– Поддерживаю… – ошарашенно ответил я.

– Тот друг, дравшийся с Ганотом, – это ты?

– Да.

– Действительно знакомый Исины?

– Мм… да.

– Сработаемся. Ротимуру скажи, что будут биться на «дереве», завтра.

Вышел я из шатра с вопросом в голове. Вот «сработаемся» – это относилось к тому, что я знакомый дочери плеча или что не воспользовался ее влиянием?

– И что это было? – хмуро смотрел на меня Ротимур.

– Завтра бьешься на деревянных мечах с Ганотом.

Ротимур, на удивление, шуточку про стукачество не отпустил. Хотя лучше бы отпустил: кто знает, что теперь у него в голове…

Сотник Рут – крепкого, скорее, даже богатырского телосложения – демонстративно обошел и оглядел меня со всех сторон без всякой иронии.

– Сколько дуэлей?

– Помню одну, сотник.

– Это как?

– Я в локотских угодьях охотился и память при падении с лошади потерял.

– Локот в друзьях?

– Нет, мы так, без разрешения.

Сотник ухмыльнулся.

– Ну ладно, пойдем.

Шатер моего десятка находился с краю обнесенной невысоким земляным валом территории. Не самое козырное место, как мне потом объяснили другие десятники – запахи общественного туалета, вернее ямы, располагавшейся неподалеку, и постоянная перекличка стражей ночью. Десяток произвел на меня впечатление. Затасканные восемь воинов. Не грязные, нет, именно затасканные, ну или усталые, что ли… Никакого блатного выпячивания, которого я ожидал, – все-таки «штрафбат», но и подпрыгивать при моем появлении никто не спешил. Просто восемь угрюмых людей, от двадцати до сорока зим возрастом, сидели на двух бревнах, положенных под углом друг к другу, с кружками отвара в руках. Одеты все в одинаковые серые рубахи и штаны. Только у самого молодого штаны были черными. На богатырей мой десяток не тянул, ну разве что на карликовых. Все, кроме одного, были однозначно ниже меня ростом. Для того чтобы определить это, даже просить их вставать не надо было.

– Ваш десятник, Элидар, – представился я, а в ответ… тишина. – Младший воин Ильнас, – представил я парня.

– Шрам… – хрипло произнес седовласый мужик с обезображенным рубленой раной лицом.

– Дроит… Расун… Лакин… Шмель… Сар… Лакин… Анри, – представились остальные.

– Шрам и Шмель – это прозвища?

– Да, – ответил сухощавый мужичок.

– А имя?

– Шмелротикут.

– Шмель лучше. А твое? – спросил я Шрама.

– Трут.

– А вот Лакин и Лакин, как вас называть, чтобы понятно было?

– Старший и Младший, – ответил старший Лакин – неприметный мужик лет тридцати.

Младшим был как раз тот, что слегка выше меня.

– Поможете поставить шатер?

Собственно, данный атрибут мне еще не выдали, но контакт налаживать надо было, да и не сам же я его в самом деле ставить буду. В ответ вновь молчание. Непонятно, то ли да, то ли нет. Накалять с первых минут обстановку я не решился, но сама реакция мне не понравилась.

А вот с шатром заминочка вышла. Оказывается, мне как десятнику шатер не полагался. Десятники спали вместе со своим десятком. Ну я же не первый день на свете, причем не на одном. Пять башок решили проблему с круглолицым складским, который сразу сменил тон и выдал самый лучший, с его слов, шатер с недавней пропиткой зельем.

– А зачем пропитка?

– Зимой узнаешь. Тут вам не Дуварак.

Кроме этого складской мне вручил кучу барахла: от щита и двух комплектов белья до деревянной плошки и крошечной лопатки, заменяющей ложку. Это я уже потом узнал, что стоимость данных предметов обихода вычитывается из моего жалованья, и половину из них я мог не брать, но на тот момент считал сделку полезной. Шатер оказался увесистым тюком, для транспортировки которого пришлось подогнать кобылу Ильнаса и попросить двух проходящих мимо воинов закинуть его на спину лошади. Но это полбеды. Шатер ставился на жерди, которые в комплекте данного произведения искусства не шли. А рубить их в округе было негде – стояли в поле на низеньком холме, да и вечерело уже.

Ночевать пришлось совместно с десятком, предварительно отведя лошадей в загон и набив матрас сеном, за что тоже надо было поспорить с воинами, дежурившими в эту ночь на страже. За это время со стороны моего десятка я услышал максимум пять-шесть слов. В молчанку играют – как дети.

Утренняя побудка проходила под подобие горна с противным хрипящим звуком. Я решил начать день с пробежки вокруг лагеря. С внутренней стороны вала, разумеется. Наружу меня бы никто не выпустил. Пробежка была нужна не столько ради заботы о здоровье, сколько ради времени для приведения в порядок мыслей.

Десяток не в восторге от нового десятника. Даже не так: он просто испытывает его, то есть меня, на прочность. По сути, мне сейчас упала «сопля» на погоны, и занимаемая мною должность – это хоть и не ефрейтор, но и не выше сержанта. Задуматься было о чем. В нашей армии все упрощается возрастом военнослужащих, а здесь… Одно дело руководить восемнадцати-двадцатилетними пацанами, а другое – мужиками под сорокет, которые крутили меч не на ристалище, а в реальных боях. Хотя… откуда мне знать: может, вот тот, со шрамом, получил увечье во время пьяной разборки…

Отвлекло меня от раздумий созерцание кучи воинов, которые, разбившись на пары, а местами – тройки, мутузили друг друга.

– Что смотришь? Хочешь поучаствовать? – спросил мужик в черной рубахе.

Я несколько неопределенно кивнул, мол, можно попробовать.

– Седой! Новик за тебя против Зеленого! Вон того здорового помоги одолеть, – последняя фраза относилась ко мне.

Седой на деле оказался жгучим брюнетом моего возраста и телосложения, а Зеленый, «тот здоровый», и вправду был крепким парнем. Мышцы не бугрились, но, судя по росту и весу, здоровьем бог, то есть магический круг, не обидел. В первую же минуту боя я схлопотал по уху, отлетев в сторону – работали в полный контакт.

– Эт, парень… я не хотел, – пробасил здоровяк.

– Ничё-ничё, продолжаем! – поднялся я.

– Как хочешь… – и кулак его правой молниеносно пролетел над головой, которую я вовремя успел пригнуть. Похоже, тут бой начинался не гонгом.

Сразу же – апперкот левой под его руку, приподнявший голову противника, и прямой правой в челюсть, чтобы не зазнавался. Седой, воспользовавшись моментом, прыгнул на здоровяка и уронил-таки его ударом сверху.

– Стой! – прокричал мужик в черной рубахе. – Горазд! – хлопнул он меня по плечу. – Зеленый, ты как?

– Нормально, но отдохнуть надо.

– Захочешь пройти испытания к нам – заходи, без очереди договорюсь, – повернулся ко мне «в черной рубахе».

– Не-э, спасибо, у меня свой десяток есть, – ответил я, ощупывая горевшее ухо.

– Новик! – раздался бас Зеленого, как только я побежал дальше.

– Что? – повернулся я.

– Заходи через десятину, с меня выпивка.

– Хорошо, – махнул я рукой.

Дальше я бежал счастливым. Не от того, что получил по уху, а от того, что есть же нормальные парни и здесь. Да и вообще, блин, я свободен!

Десяток только что вернулся от речушки, протекающей в низине около холма. Поздороваться со мной никто не соизволил. Что делать дальше в качестве десятника, я не знал. Унижаться, интересуясь у хмурых бойцов, не хотелось. Надо было, конечно, пока бежал, посмотреть, как проходит утро в других десятках. Оттягивать исправление своей оплошности я не стал, просто подошел к соседнему шатру, спросил, кто десятник, а у того уже узнал распорядок.

Завтрак, обед и ужин – из сотенного котла. В промежутках – время, занимаемое по указаниям десятника, если нет распределений. Перед ужином – общее построение и поверка личного состава. Распределения на следующий день производятся сразу после ужина в шатре сотника. Наша сотня только вчера вернулась с дозора на границе с орочьими степями, и теперь два дня отдыхала. Те сотни, что не попали в распределение и не отдыхали, участвовали в ежедневных соревнованиях. Что это такое, я не стал узнавать у десятника: сам увижу – два дня впереди. Выход за пределы лагеря, за исключением берега реки в часы утренней и вечерней помывки, разрешался только со слов сотника. Страже передавались эти слова в устной форме, то есть на веру. Но если не дай бог обманули, то палки виновным обеспечены. Я тут же сходил к сотнику и выпросил разрешение троим воинам выйти за жердями для моего шатра. Когда вернулся, все уже завтракали. Ильнас, вовремя сориентировавшийся во время раздачи, протянул мне деревянную чашку с кашей. Давненько я не едал столь непритязательной пищи – ни грамма жира. На корабле рыба осточертела, но здесь, похоже, я буду с радостью вспоминать ее.

– Шмель, Старший Лакин и Младший Лакин: нару́бите жердей для шатра? – спросил я после завтрака.

Парни не ответили, но я заметил, как Младший Лакин зыркнул в сторону Шрама.

– Их можно просто, Младший и Старший, – просипел Шрам, – а нужен ли он тебе?

«Тебе» было слегка выделено.

– Через руки нас все равно на охоту пошлют. – Седовласый, слегка сузив глаза, пристально смотрел на меня.

– Руки – это долго, а жизнь идет сейчас. У вас в шатре и так не повернуться, – решил я настоять на своем, хотя бы в качестве проверки – будут артачиться или нет?

– Я схожу. – Русый парень примерно моего возраста встал с бревна и направился в шатер.

Через пару секунд он вышел из него с топором.

– Еще один есть? – спросил я у него.

– У соседей могу взять.

– Спасибо.

Мы с Ильнасом молча шли рядом с воином. До леса было около километра.

– Тебя Анри зовут? – задал я вопрос, когда понял, что первым парень разговор не начнет, хотя прекрасно помнил его имя, – просто надо было как-то налаживать контакт.

– Да.

– Всех десятников так хмуро принимают?

– Да.

Парень, судя по краткости ответов, не был расположен к беседе, и я, дабы не показалось, что заискиваю, не стал дальше пытаться его разговорить…

– Вы действительно лиграндзон? – неожиданно сам спросил он.

– Да. Знаю: странно, что я пошел в имперские войска, но так будет лучше.

Парень слегка кивнул, будто все понимает.

– А тебя за что в этот десяток? – попытался я не упустить ниточку разговора.

– Деньги украл.

После такого ответа в голову ничего не лезло. Что тут сказать. Спросить зачем? Или прочитать нотацию о честном образе жизни?

– А остальные за что? – спустя некоторое время попытался я еще раз начать разговор.

– То уж они сами расскажут. Нехорошо за спиной судачить. Ну или вы можете у сотника спросить.

– К десятникам обращаются на «вы»?

– Нет.

– Тогда и ко мне можешь на «ты», да и титул ни к чему, можно просто Элидар.

Анри кивнул.

– А шатер всегда должен младший воин охранять? – к разговору подключился Ильнас.

– Нет. Обычно охраняет тот, кого десятник назначит. Тебя сегодня просто попросили. – Анри махнул рукой в сторону редких молоденьких березок около дороги, и мы с ним начали их подрубать.

– Не порть заточку, – остановил он Ильнаса, пытавшегося кинжалом срезать ветки с будущих шестов шатра. – Сейчас нарубим – и топорами очистим.

– Лиграндзон, извини за прямоту, но сам я тебе помогать первый и последний раз вызвался, – на обратном пути уведомил меня Анри. – Не хочу, чтобы меня прихвостнем считали. Назначишь куда на работы – пойду, а сам…

– Спасибо, Анри. Я учту. Просто не обвыкся еще.

– Поладишь со Шрамом – поладишь и с десятком.

– Это я уже понял.

– Элидар! Еле нашел тебя… – Только мы подошли к шатру десятка, как на гарцующем жеребце подскочил Ротимур. – Идешь? Я сейчас Ганота на меч насаживать буду.

– Верховой! Верховой! Подожди! – Из-за палаток, придерживая ножны, выбежал воин в кожаной броне.

– Вот же… – пробормотал Ротимур. – С того края лагеря за мной бежит.

– Нельзя передвигаться верхом внутри границ лагеря. – Воин остановился, и теперь, задрав голову, смотрел на Ротимура. – Прошу спешиться и увести лошадь в загон.

– Да я только что его оттуда забрал! Почему нельзя?

– Распоряжение дракона. От лошадей навоз потом везде.

– Так из загона всех лошадей на пастбище угнали!..

– Нельзя. Или я должен буду доложить твоему сотнику.

– Вот же… Ладно, сейчас уведу.

– Спешиться надо бы…

– Хорошо. – Ротимур спрыгнул с жеребца. – Ильнас, отведешь?

– Я тоже хочу посмотреть.

– Успеешь, ты быстрый, – уверил его Ротимур.

– А где биться будете?

– Пока не знаю.

– Около шатра дракона, – прозвучал сиплый голос Шрама, с интересом слушавшего нас. – Там все бои проходят.

Шатер дракона находился в самом центре земляного форта. На импровизированном ристалище уже кучковался служивый народ. Ротимур пошел узнать, где брать оружие, дабы хоть слегка привыкнуть к деревянной имитации меча.

– Лиграндзон Элидар, позвольте представиться, – скороговоркой проговорил мелкий мужичок, подошедший от соседней кучки, – десятник Луинтук. Вы, лиграндзон, говорят, поставили на вашего друга дракону?

Есть типаж людей, которые без мыла в любую щель залезут. Вид таких людей уже кричит о том, что не надо иметь с ними никаких дел. Бегающие глазки, улыбочка с легким налетом ехидства, приторно-елейный голосок… Так вот этот Луинтук был как раз из таких. Может, не такой яркий представитель, но точно из этой когорты.

– Было такое. Мы с тысячником поспорили.

– Может, и со мной на пять башок?

– Хорошо.

– Зря, лигранд, – произнес Шрам, как только «безмыловщельный» отошел.

– Почему?

– Ваш друг проиграет.

– Посмотрим, – уверенно ответил я, хотя зерно сомнения шрамоносец в меня заложил – все-таки бойцовские способности Ротимура я знал лишь со слов, причем преимущественно его слов. Пьяная попытка вынуть клинки друг против друга не в счет, поэтому от двух следующих пари я отказался.

Ближе к началу дуэли народу стало больше, хотя тысячи человек, если даже брать навскидку, все равно не набиралось. Насколько я понял из разговоров окружающих, несколько сотен были рассыпаны по границе с орками, а две ушли сопровождать караван сборщиков налогов в Северные земли.

– Хо! – крикнул тот же посыльный, что провожал меня до шатра десятка, выйдя в образованный толпой круг.

Гомон слегка утих.

– Сегодня мы посмотрим тренировку сотника Ганота… – посыльный тысячника указал на противоположный край ристалища, откуда вышел мой прежний соперник, которого я узнал лишь по высокой фигуре – кожаная броня, шлем и простая одежда несколько изменили его внешность, – и новика верхового десятка Ротимура!

Хитрый ход – не дуэль, а тренировка. И закон вроде как не нарушен… Ротимур вышел в подобном ганотовскому облачении, смотревшемся на друге потешно. Внешне Ротимур уступал Ганоту, но я-то знал истинное положение дел. Вернее, надеялся, что знаю.