Текст книги ""Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Георгий Зотов

Соавторы: Александр Захаров,Владимир Белобородов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 357 страниц)

– В какого же бога? – спросил дед.

– Посвящен в детстве Христосу, – ответил я.

«Посвящение» заменяло на местном языке «крещение», но… «посвящен в детстве» считалось низшим уровнем веры, так как посвящали еще неразумного. Там сложная система градаций. Я одно время пытался вникнуть, но, поскольку религий много, а я не теолог, забил на это дело. Хотя знал, допустим, что локотство Клопа раньше поклонялось духам земли, которые регулярно это локотство трясли, и, несмотря на запрет, Колопот, как, собственно, и половина жителей локотства, продолжал верить в этих духов.

– Не слышал о таком. А сам-то веришь?

– Когда плохо, верю, когда хорошо, не вспоминаю, – почти честно ответил я.

Почти – потому как после появления в этом мире я вообще готов поверить во что угодно. Меня до сих пор иногда гложут сомнения насчет всего происходящего, бывало, откроешь глаза, и кажется, что все это сон, пока крик корма не развеет сомнения. В смысле не нашего корма… Ну то есть когда я был в рабстве… Короче, плевать.

Мирант улыбнулся:

– А что, мой постреленок каждый день у вас?

– Ну мы его два дня отвозили обратно в яму, – ответил Толикам, – он к утру снова у нас. Поэтому последние три ночи, чтобы ноги не топтал, у нас ночует.

Выражение лица деда вроде не изменилось, однако было понятно, что он не в восторге. Мирант склонился над полутушкой птицы и отломил ногу. Местный обычай – трапезу начинает самый уважаемый гость, ну а поскольку он у нас один…

– Мирант, – начал я, когда с глухарем было покончено и остались только доли Ларка и Огарика.

– Зови Миром, так проще будет.

– Мир, у нас к тебе просьба, ну или вопрос… Мы тут узнали, что ты алтырь…

Дед не отреагировал, но я продолжил:

– Не мог бы ты снять наши печати?

Мы вчетвером уставились на него. Видя такое внимание, дед насмехаться над нами, как в прошлый раз, не стал. Он встал, взял нож, которым я чистил рыбу, и, подойдя к ближайшему дереву, с усилием провел лезвием по нему.

– Видите, рана?

Клоп кивнул.

– Вот сделать ее просто, а убрать… Понимаю, вам это очень важно, но не могу, не сумею. Печати можно свести только амулетом истинных магов. Обычно при загонах такие. А я… не смогу, и ни один алтырь не сможет. Ваши печати – это изменение самой сути, словно родимое пятно, но глубже. Сейчас надо восстановить первоначальное состояние тканей, это сложно.

– А твой внук? – спросил Чустам.

Дед присел:

– Догадались, гляжу. Он не вошел в силу полностью, но даже если войдет, то надо уметь, а его некому учить.

На поляне вновь повисло молчание.

– От орков сбегли? – спросил Мирант.

– Да, – ответил я. – Как узнал?

– Одежа у вас… такую даже дурак из соседней деревни не наденет. Да и одинаковая. Так что… либо с рудников, либо от орков. Рудников у нас близко нет. А вы чего там долбите? – спросил дед.

– Дверь там, а за ней коридор, – ответил Толикам.

– Можно глянуть?

– Пошли. – Толикам встал.

Мы потянулись за ними.

– Это, – остановился вдруг дед, – вот ты, здоровый, – ткнул он пальцем в Клопа, – там в лодке продукты, а она подтекает – сбегай, прихвати мешок-то…

Мирант, даже не проверив, пойдет ли Клоп, направился вслед за Чустамом.

– Забавно… – Мирант заглядывал в прорубленное окошечко. – Мне дед рассказывал, что раньше наше локотство лесным магам поклонялось. Могет и их храмом быть.

Лесные маги, как я понял из рассказов рабов, это местная легенда о живших в гармонии с природой колдунах. Эти ребята жили вечно, ну или очень долго, и могли в лесу практически все. Проведя аналогию с нашим миром, я решил, что это друиды, тем более что на местном их называли драгами – очень созвучно. Многое из того, что я здесь встречал, ассоциировалось с нашим миром. Взять тех же орков. Конечно, у нас их нет и, если верить археологам, не было, но сказки-то есть!

– Не долбитесь пока. Сейчас зельице сварим и ослабим дерево.

Дед, как только мы вылезли, надавал нам заданий. Чустама поставил вырубать из бревна корыто, наказав:

– Красоту не делай – на один раз, главное, чтобы туда воды вошло столько же, что и в ваш котелок. Ты, калечный, – ткнул он в меня пальцем, – наберешь мне сон-травы побольше.

– Как хоть она выглядит?

Дед, не говоря ни слова, направился с холма вниз, я поковылял за ним. Внизу, походив, он сорвал темно-зеленый резной лист.

– Вот таких полсотни наберешь. Считать-то умеешь?

Я кивнул. Последний вопрос отнюдь не был ерничеством. Здесь действительно многие были неграмотными. Да что далеко ходить – я на местном ни читать, ни писать толком не умею. Нет, буквы и цифры я знал, озадачился этим в свое время, просто скорочтение и чистописание в связи с отсутствием практики было на уровне первого класса церковно-приходской школы.

Когда я сорвал последний листок не особо часто встречающегося растения, солнце уже завалило за третью четверть дня. Обойдя склон, так как подниматься на холм уже не было сил, я застал забавную картину. Дед, скинув рубаху, колдовал над котелком, висящим в уличном очаге, а остальные, включая Огарика и Ларка, расселись на земле полукругом метрах в пяти от него. Ни дать ни взять темный маг и его адепты. Я присоединился к шабашу, присев рядом с Огариком. Клоп подтолкнул мне полено с выемкой и прошептал:

– Дед сказал, когда придешь, измельчи траву.

– А чего шепотом? – также тихо спросил я.

Он кивнул в сторону Миранта:

– На котелок смотри.

Я, пересев так, чтобы было видно посудину, секунд тридцать разглядывал ее. Ничего особенного не происходило. Вдруг дед обеими руками сделал какой-то пасс над котелком. В нем что-то словно вспыхнуло, отразившись на внутренних стенках очага ярко-голубым всполохом. У меня, повидавшего неоновый свет, киношные спецэффекты и компьютерную графику, рот открылся сам собой. Этот всполох не был похож ни на что. Мягкий неоднородный свет словно вырисовал в воздухе аморфные фигуры. Да и сам цвет был необычным. Представляю, каково местным смотреть на такое чудо.

Дед повернул ко мне голову и указал пальцем на произведение искусства Чустама, в смысле полено с выемкой. Я, сложив туда листья сон-травы, стараясь не шуметь, стал измельчать их топором. Минут через пятнадцать на дне была зеленая кашица.

– Все снимайте и в бревно лейте, – хрипло произнес дед, отойдя от печки.

Чустам взял рогатину, заменявшую нам ухват, поддел ручку котелка и перенес его к полену. Внутри была какая-то бурая жидкость.

– Клоп, выливай. – Корм подставил котелок к бревну.

Пока Колопот думал, какой бы стороной рубахи взяться за закопченную стенку, Огарик, подойдя, взялся голыми руками за край и медленно наклонил котелок, вылив всю жидкость в выемку. Мне показалось, даже горелым мясом запахло. Я, вскочив, схватил парня за руки и стал разглядывать ладони.

– Да я не обжегся. – Огарик, стесняясь, потянул от меня свои руки.

Я удивленно осмотрел их – действительно, грязные от копоти, но ожогов не видно. На всякий случай стер с одной ладони копоть.

– Предупреждать надо, – отпустил я мальчонку.

Дед хитро щурился на меня, улыбаясь:

– Тебе уж своих надо.

– Ага, сразу с узором на виске и пушистым хвостом.

– Ек, – крякнул дед, – а хвост-то откель?

– Так в округе, кроме белок, никого.

– А-а-а. – Лицо деда расплылось в улыбке еще шире. – Огарик!

Тот подошел и поводил руками над бревном с зельем. Никаких спецэффектов при этом не наблюдалось.

– Ну, осьмушку подождите, – начал нас инструктировать дед, – потом дверь смажете, руками не трогайте, а еще через осьмушку вырубите. А мы, наверное, пойдем, дела у нас. – Дед хмуро посмотрел на Огарика, тот опустил взгляд. – Здоровый, где мешок?

Клоп, словно только этого и ждал, рванул к березке, под которой мы складировали то, что за день вытаскивали из пещеры. Правило такое было заведено после того, как мы полдня искали топор, положенный кем-то из нас, так и не сознавшимся, на печь. Дед, открыв мешок, стал доставать оттуда вещи.

– Тут рубахи да штаны мои старые, мож, кому подойдут. Ты, здоровый, можешь ту, что на тебе, оставить.

– Спасибо.

Кстати, рубаха была неплоха, даже с вышивкой на одном плече. У меня такой за все проведенные в этом мире годы не было.

– Крупы и кротока. – Дед стал доставать свертки. – Мешки потом вернете! Тут соль, а вот здесь жир, – вынул он горшок. – Пара хлебов… И это… коли моего харчуете, то и в яме можете брать продукты. Токмо чтоб он не голодал!

– Спасибо тебе, Мир. – Чустам встал и поклонился, Клоп и Толикам последовали его примеру.

Я, не зная данного обычая, собезьянничал. А кто его знает? Вдруг оскорбишь? Тут есть заморочки в поведении, за которые и по лицу схлопотать можно даже от селянина. Например, тут сморкнуться при ком-то на землю не отвернувшись, вот почти как у нас плюнуть в лицо. Вообще, все, что делалось лицом к лицу, имело непосредственное отношение к стоящему перед тобой.

– Ну спасибо, уважили, – расцвел дед. – Коль так, лошадь доверите? А я лодку взамен. – Мирант по своей привычке сощурил глаза.

Я в местных обычаях не очень, поэтому промолчал, Чустам явно замялся.

– Вернешь завтра? – спросил Толикам.

– Утром у вас будет.

– Бери, раз так.

– Спасибо. Можете моей лодкой попользоваться. Там бредень лежит, так возьмите пока себе. Только просушивайте!

– Ты чего это, Толикам? – спросил Клоп, когда дед и внук отъехали на Серебрушке.

– А что? Сначала кланяемся чуть ли не как отцу, а потом лошадь зажали?

– Да ладно вам, вернет, – уверенно заступился за Толикама корм. – Нормальный мужик, даже вон с нами за стол сел.

Рабство наложило на обычаи этого мира свой отпечаток, уж не знаю, как было у нас во времена рабовладельческого строя, только здесь есть за одним столом с рабом, мягко говоря, не комильфо. Кто-то рассказывал, что в одном из локотств раньше за это могли вольного человека и в рабы определить – мол, раз тебе так хочется…

Дверь мы намазали варевом, как и сказал дед. Но то ли дед опять чувство юмора проявил, то ли просто не подумал, только посудину вырубленную из бревна мы спускали вниз около часа. Мало того что само полено имело вес, так ведь и содержимое, наверное, опасное, раз дед наказал руками не трогать. В общем, спустили на вожжах, привязав за два конца. Ларк умудрился все-таки залезть в варево большим пальцем. Не знаю, что за химию там дед наготовил, только вот кожа словно после кислоты покраснела, а через полчаса волдырями пошла. Ладно, хоть чудо-мазь соседи забыли забрать. Рубить сегодня не стали. Чустам предложил поневодить и покататься на лодке, раз уж есть возможность. Можете считать нас детьми, но прикольно… Если, конечно, не на веслах, хотя в этом тоже свой кайф есть – как бы управляешь плавсредством. Мы, кроме Толикама и Ларка, даже поныряли из лодки на середине реки.

Утром разнесли дверь за несколько десятков ударов тупого топора – прямо эликсир взломщика. Бревно, в котором мы заваривали зелье, кстати, рассыпалось в труху после того, как его пнул Ларк. Серебрушка, как и обещал дед, была с утра внутри «подковы». Напрягло лишь то, что она была оседлана и не стреножена – могла и вообще уйти. Мы обычно для уверенности их со Звезданутым связывали за уздечки вожжами. Ну а утром распутывали привязи между деревьями. Зато гарантия – далеко не сбегут, запутаются о первый ствол. Но я отвлекся… дверь!

Перед нами открылся коридорчик, который мы уже видели сквозь прорубленный зазор. Длина коридора метров десять. В конце был земляной обвал. По бокам две двери, по одной с каждой стороны. И все бы ничего, но двери не уступали по твердости внешней.

– Что, рубить будем? – спросил Толикам, нанесший пару ударов по двери и теперь на ощупь пытаясь определить результат. – Или Мира подождем?

– Думаешь, он станет тратить на нас время? – Чустам взял из его рук топор, и я готов был дать голову на отсечение – лезвие уменьшилось в размерах.

– А вдруг поможет? – встрял Ларк.

Чустам пару раз нанес по двери удары, потрогал небольшие оставшиеся вмятины и поправил вконец разболтавшееся топорище.

Дед с Огариком появились через два дня, проведенных нами в чистке, солении и сушке рыбы. Мы уже собирались ехать на продажу чешуи, не дождавшись их, только тайна закрытых дверей и останавливала. Мирант внимательно выслушал нашу просьбу о вскрытии двух дверей, вернее, о новом эликсире.

– Вы чего это, взаправду думаете, что мне не любопытно, что там? – обескуражил нас дед. – Езжайте к яме, там кувшин с готовым зельем стоит.

Надо ли говорить, что Чустам слетал на Звезданутом за два с копейками часа.

Мазать двери спустились все. Хотя зачем, спрашивается? Все равно потом выжидать пару часов пришлось. Клоп все это время точил о камень топор – результат был не идеален, то есть с зазубринами, но сносен – рубить можно.

Первую дверь вынесли за час. Расчистив от щепок получившийся проем, осторожно вошли, освещая лучинами пространство. Келья! Мелкая комнатушка с топчаном, столом и шкафом. Причем топчан и стол были трухлявыми, а вот шкаф… будто пару лет назад сделан. В нем хранились полуистлевшие вещи и меч. Последний был довольно ржавым и в свете этого выглядел непрезентабельно.

Через еще час вошли во вторую комнату… Не знаю, у кого какие возникли ассоциации, а мне на ум пришло сравнение с залом для жертвоприношений. Круглое помещение, метров десяти в диаметре, увешанное по стенам шарами в железной оправе. Сверху угадывался каменный купол. По центру камень – алтарь, где вырезали сердца девственницам. Не знаю, во всяком случае, в полумраке все выглядело зловеще. Чустам отправился еще за лучинами. Пока он бегал, дед прикоснулся к одному из шаров… и тот стал светиться! Дед обошел помещение. Из семи светильников загорелись три. В магическом свете помещение не стало выглядеть веселее. Особенно когда мы заметили скелет у стены. Я не часто видел… хотя о чем я, это первый в моей жизни скелет, который я вижу вживую, то есть не вживую, конечно, – скелет был мертвее не бывает, а в том смысле, что я не видел раньше человеческих скелетов. Мирант присел перед ним и снял с пальца перстень. Вранье все, когда в кино показывают, как обламывают пальцы останкам, чтобы снять украшения, – нормально сходит. С шеи скелета Клоп снял цепочку с медальоном. В общем, обобрали мертвеца. В остальном же комната была пуста, за исключением трех копий с вычурными наконечниками до середины древка, прислоненных к стене. Копья были, возможно, для метания, поскольку были они все мне по плечо. Вид имели добротный, даже древко как будто вчера сделанное, наверное, магические! Все равно осталось ощущение обмана. Ну вот как так? Подземелье магическое есть, а сокровищ в нем нет?

– Странное место. – Толикам рассматривал свод.

– Адепты смерти. – Дед рассматривал перстень.

– Это кто такие? – Я вертел на удивление легкое копье.

– Были такие в древности, считали, что существует магия смерти. Да и сейчас, бывает, какой-нибудь лиграндишка с ума спятит и давай жертвы приносить.

– Они, наверное, здесь кучу народу сгубили.

Дед пожал плечами:

– Мож, оно и так, только мой дед сказывал, что никого они не убивали насильно. Верой заманивали, а потом человек, поверив, что духом гораздо лучше жить, шел на алтарь сам. Я у вас перстенек этот да и амулетик заберу.

– Это почему это? – возмутился Клоп, успевший напялить на себя медальон.

– Да потому как это не игрушки – магия в них налита, аж жжется. Такие только сильному магу носить можно.

– Ничего не жжется. – Клоп потрогал амулет.

– Так ты магию не чувствуешь, потому и не жжется. Сними побрякушку – кто его знает, что там.

Клоп нехотя снял.

– Пусть мы носить и не можем, – заступился за Клопа Чустам, – а вот деньги нам нужны. Наверняка дорогие украшения.

– Не дешевые. Только продать не смогете. На них вон змей адептовский везде, вмиг вас на костер отправят. Покупать уж точно никто не станет.

– Значит, камень из перстня вынем, а остальное в золото сплавим.

– Эк ты упертый. Магия в них, говорю же! Начнешь сейчас ковырять и выпустишь что? На, поковыряй. – Мирант протянул корму перстень. – Ток подале от нас уйди. В лес куда-нибудь. А мы потом тебя схороним. А лучше сожжем на всяк случай.

Чустам брать перстень не стал, хотя по взгляду было видно, что такой поворот его не устраивает.

– А копья тоже магические? – спросил я.

Мирант подошел и потрогал наконечник.

– Нет. Магией пропитаны, конечно, для сохранности и облегчения, как двери, но в себе ничего такого не держат.

– И что, – Чустам не хотел мириться с пропажей ценностей, – ты вот как с дверью не можешь?

– Даже пытаться не буду. Я же алтырь! Зельице какое сделать или амулетик простецкий куда ни шло, а тут серьезная магия. Копья, кстати, тоже не продадите, – добил нас дед, – ну коли аспида с узоров не выведете.

На металлической части копья действительно была изображена змея с шариком в пасти.

– А как выведете, то рисунок будет попорчен, опять же цена мала, да и выводить его хлопотно будет. И казать их никому не надобно. А вот светильники можно и пристроить. Я даже одного покупателя знаю – староста наш давно мечтает.

– Что стоить будут? – спросил Толикам.

– За полста башок, может, и уйдет.

Клоп стал изучать крепление витиеватой оправы к стене.

– У нас там еще чешуя земляного дракона есть, не посодействуешь?

– Попробовать можно. В селе-то вряд ли кто возьмет, а вот купцы проезжающие…

Дед уплыл где-то через час, оставив нам Огарика и сомнения.

– Сдается мне, надул нас дед. – Корм с хмурым видом сидел на камне, наблюдая, как Ларк и Огарик пытаются метать копья.

– Может, и надул, – согласился Толикам, – только, если он прав…

– Если сможет документы выправить, то пусть будет платой, – подключился я к разговору.

Мы рассказали Миранту, что хотим легализовать Клопа, и он пообещал переговорить со старостой. Кстати, пока обсуждали, как сделать документы Клопу, я понял структуру привязки местных к балзонству. Все документы селян хранились у старосты, а в случае необходимости уехать староста мог написать подорожную на десять дней. Все отлучки на более длительный срок нужно визировать у балзона или его людей. Ну а если вообще вольную печать, дающую право передвижения по локотству, в документ поставить, то надо было выплатить пошлину. В каждом селе пошлина была разной, варьируясь от пятидесяти башок до нескольких империалов. Ну или поставить печать у каких-либо имперских структур, например, при желании идти в имперскую армию рекрутеры ставили печать в документе и выдавали старосте расписку о том, что забрали человека. Собственно, такой же принцип и в загоне, только там еще печатью на виске подкрепляли и медальоном раба.

В городе, со слов Чустама, была несколько другая структура. Там вольная печать в документ ставилась всем. Ставилась она алтырями в канцелярии и разрешала передвигаться по территории балзонства или локотства, печать которого стоит в документе. Хочешь ехать дальше – опять плати. Щедро такими печатями награждали военных, давая право проживать в городах. Но главное отличие не в этом, а в самой печати. Сельская вольная – это обычная печать, городская – магическая: если владелец документа нажимал на нее пальцем, она меняла цвет. Остальные различия меня мало интересовали. Например, горожанин мог заниматься торговлей или покупать себе недвижимость в городе, селянин – нет. Нам по определенным причинам документы с городской печатью не светили, наверняка много мороки с получением, а вот сельская…

Глава 17

Мирант появился через десять дней. Поскольку мы его ожидали и даже знали, с какой стороны приплывет, Ларк заметил лодку издали, и к тому времени, как дед причалил, мы все, включая Огарика, были на берегу. Лодка стараниями Клопа и Чустама чуть ли не наполовину влетела на берег.

– О-о-о, как балзона встречаете, – ухмыльнулся дед, обнимая Огарика. – Здоровый, мешок захвати.

Он вальяжно вышел на берег.

– Да не томи ты… – не выдержал Чустам.

– Что не томи-то? – наигранно удивился дед. – А где Лакуз?

– Какой Лакуз?

– Лакуз, сын Ганги и Дората из Приречного? – повернулся дед к Клопу.

– Получилось?! – первым догадался Толикам.

– А то! Только оба ваших светильника пришлось старосте отдать.

Один из трех светильников мы продавать пока не стали – самим пригодится.

– Да ладно, показывай!

Дед достал из-за пазухи трубочку, замотанную кожей. Медленно потянул тесемки и осторожно вынул бумагу.

– Держите.

Мы сгрудились около Толикама.

– Ха-ныр-к-ск… – начал по слогам читать нелепые завитушки Клоп.

Если честно, то я думал, что он не обучен грамоте.

– Ханыркское локотство, – перебил его Толикам. – Не туда смотришь. Видишь, две печати? Одна из них и есть вольная.

– Как удалось-то? – спросил Чустам.

– Да в соседнем селе прошлый год этот самый Лакуз решил на заработки податься. Нашел чем откупные выплатить, ну и загулял на радостях. В подпитии его гордость разобрала, что он такой вольный, и он давай парней задирать. А парни крепкие – помяли немного, да перестарались. Из родных у него лишь сестра была, и с той они словно бараны бодались. Староста села и предложил ей умолчать – жалко парней, ладно, если в рабы не впечатают. Она девка ушлая, согласилась. Токмо одного из парней в мужья взяла, так ее никто не брал – толста да страшна. Ну а Лакуза схоронили по-тихому. Балзонским отчитались, что ушел. А документы староста прибрал. Вот и пригодились.

– А ты чего ему сказал?

– Сказал, что внучатый племяш свои бумаги потерял, а восстанавливать далеко ехать, да и хлопотно.

– И что, поверил?

– Да какая разница-то?

– Ну да, действительно.

– Стой, здоровый. – Дед перехватил Клопа с мешком. Пошарив внутри, вынул большую бутыль. – Новорожденного обмыть.

Утром голова у меня вроде как особо не болела, но определенная вялость была. Дед с Огариком исчезли раньше, чем мы проснулись. Жаль, как-то я уже привык к нему. Парень вносил в наше существование некоторое разнообразие и дисциплину – хочешь не хочешь, а ребенка кормить надо. Мирант вчера угостил нас настоящей самогонкой с магической очисткой, к тому же настоянной на травах. Это скажу вам… не химическая бормотуха из магазинов нашего мира. Мягкая, но с ног вали-и-ит. Кроме настойки дед привез нам деньги за чешую, целых три империала и двадцать башок! Вообще-то мы раскатывали губу на большее… Дед, вернее всего, себе немного взял, хотя с учетом документов для нас и этого было с лихвой.

– А где Огарик? – едва показав голову из ямы, спросил Чустам.

– Уехали, наверное. Серебрушки нет.

– А-а-а. – Корм явно был разочарован.

Следующим из ямы вылез Толикам. Он молча взял котелок и пошел к реке.

Первое время меня коробили некоторые привычки местных, в частности, вот эта – пить воду из реки, но восемь лет рабства… Приходилось и из поилок хрумзов пить.

– Хромой, – остановился Толикам, – сходи верши проверь.

– Ага. – Я встал, размышляя о том, что ополоснуться бы тоже не мешало.

Наверное, корму пришла та же мысль, поскольку он тоже встал:

– Я с тобой.

Верш у нас стояло всего три, остальные при наличии бредня не требовались, и мы спрятали их в прибрежных камышах.

– Уф, хорошо! – Чустам вошел, вернее, упал в воду первым.

Я так радикально настроен не был, поэтому входил медленно, не более шага в пять секунд.

– Как я уже отвык от похмелья! – вынырнул корм.

А я так вообще его в этом мире не испытывал. Вот найду проход через миры, открою наркологическую клинику. А что? Закинул кого сюда рабом, там бабла стриганул, да и здесь полста башок. Интересно, сколько это на наши? Довольно сложный вопрос – идентичных товаров не было, да и в ценах я плохо ориентировался.

Вытащив две крупные рыбины и отпустив мелочь – заелись, мы с Чустамом отправились обратно. Все уже были на поляне.

– Что, помельче не было? – спросил Толикам.

– Была, выпустили, – развел руками корм.

– Я вообще суп хотел…

– Как-то не подумали.

– Ладно. Ларк, почистишь?

Тот медленно кивнул.

– А что, ничего не осталось? – Клоп тоже выглядел помято.

– Там вон, в кустах, – ответил Толикам.

Мы с кормом уставились на него.

– А что раньше молчал? – первым очухался Чустам.

– Вы и не спрашивали.

Жизнь начинала налаживаться…

– А когда Огарик к нам вернется? – Клоп, вернее, новоиспеченный Лакуз, или как мы его окрестили вчера – Лак, оживился, поправившись.

Странная тенденция – все интересуются мальцом.

– Давайте лучше о нас поговорим, – предложил Чустам. – Денег пока немного есть, чуть что, лошадь продадим. Вольный у нас тоже присутствует, даже одетый…

– Что тут думать, надо в город идти – связи искать.

– Ну да. Выйдем на площадь и будем зазывалами кричать: кто поможет рабу документы сделать?

– Ну не так глупо, конечно, – возразил Толикам. – Надо на рабском рынке потереться, загонных осторожно расспросить.

Чустам промолчал. Действительно, если ничего не делать, то ничего и не выйдет.

– Может, у деда спросим? – предложил Клоп.

Наверное, мы должны были почувствовать себя неудобно перед дедом, но… где неудобство, а где рабы. Предложение Клопа было принято единогласно. Тем более что даже если самим идти, то мы не знали куда идти. Нет, направление знали и как город называется – Лотукк, собственно, в Лотуккском балзонстве мы и находились. Даже расстояние до города знали – всего три дня пешего пути от моста, но точное местонахождение… Вообще-то к центральному городу балзонства ведут самые большие дороги, то есть найти-то можно было. Только соблазн все сделать чужими руками, не напрягаясь… как говорят в этом мире: корову доят, пока вымя не пусто.

Деда решено было не ждать, а ехать самим к нему в землянку. Ну а чего, в самом деле? Во-первых, по пути в город, во-вторых, припасы в виде соленой рыбы есть. Да и уже свербело кое-где. Денег, конечно, было мало, но мы, как истинные джентльмены, были согласны на гастроли. Наглеть начали… Лодку деда загнали в камыш и замаскировали. Если знать, что она здесь есть, найти можно, ну а если не догадываться – мимо пройдешь.

– Экие вы шустрые. Там у меня связей нет, – огорчил нас дед.

– А может, с нами пойдешь? – сделал попытку Клоп.

Мы-то уже знали, что Клоп побаивается города, так как был в нем всего два раза. Смешно? А представьте себя на его месте. Ну ладно, такое представить сложно. Тогда представьте, что вам, провинциалу, нужно ехать на машине в крупный город. А?! Я, если честно, тоже испытывал мандраж.

– Тут я вам не помощник, ребята, нельзя мне.

– Почему? – не отставал Клоп.

– Локот меч взял, помогающий голову потерял, – ответил дед.

Местная поговорка, типа любопытной Варваре… Если дословно, то все, кто знает, как правитель получил символ своей власти – особый меч (корон здесь не было – только меч и локотский медальон), почему-то умирают.

Отъехали мы от их ямы, мягко говоря, расстроенными. По какой-то причине мы вдруг решили, что Мирант решит и эту проблему.

– Ну что, – спросил Клоп, – все пойдем?

– Да все, наверное, – ответил Толикам.

– Вроде как все не нужны, – неуверенно заметил Чустам.

– Мы же сразу были все вместе? – удивил своим мнением Ларк.

– Сейчас? – задал я закономерный вопрос.

– Давайте завтра с утра, – предложил Чустам.

Мы еще немного постояли. Как-то никто не был готов ехать вот прямо сейчас. Первым в обратную дорогу пошел Толикам.

На следующее утро мы не очень охотно собрались. Все понимали, что нужно, но покидать уютное и, что самое забавное, казавшееся безопасным место не хотелось. Все вещи, даже светильник, решили взять с собой – а вдруг не вернемся, – благо их было немного. Также приторочили к седлу Звезданутого одну вершу. Со стороны мы, наверное, были похожи на индейцев из фильма. Копья в руках, лук торчит у седельной сумки Серебрушки, волосы опять же довольно длинные, у Толикама даже в хвостик завязаны. Не хватало только перьев в прическе. Невод сложили в лодку, которую решили перегнать поближе к яме Огарика, но не пришлось – дед с внуком появились сами.

– Никак в город? – догадался Мирант.

– Ага, – ответил Клоп.

– Жаль.

– Чего жалеть-то? – не понял Клоп. – Соседи мы не самые лучшие.

– Так Огарику все компания. Он один-то тут вообще одичал.

– Это да. Но нам надо идти. Ты ж понимаешь.

– Понимаю, конечно. Вернетесь?

– Должны, – вместо Клопа ответил Чустам. – Место-то хорошее. Но там видно будет.

– Ну, смотрю, вы уже ноги в дорожной пыли замарали, добра вам да погоды.

– И тебе, Мир, здоровья, – ответил Чустам. – Спасибо, что помог.

– Увидимся еще.

Могу поклясться, что дед ухмыльнулся в бороду. Оставаться дальше после такого прощания было неудобно, и мы, пожав руки Миранту и Огарику, тронулись в путь. Все ничего, но так тоскливо было от прощания с ребенком. Никогда не считал себя сентиментальным, но тут прямо сердце разрывалось.

Еще засветло подъехали к мосту. Первым пустили Клопа на Серебрушке – дорога за мостом поворачивала, и не хотелось бы столкнуться с кем-либо. Тот было возмутился в шутку, мол, вольным положены лучшие лошади, и сразу узнал, что у селян мягкое место под то седло не приспособлено, может и пешком пойти, ну и в конце от Толикама, что конь не может быть благороднее седока.

Дождавшись, когда Клоп махнул нам рукой с пригорка, мы перешли мост. Сразу углубились в лес, но так, чтобы видеть дорогу.

– А кого выкупать будем? – спросил Ларк.

– На кого денег хватит. Хромого вон, – ответил Чустам.

– Чего это Хромого, может, я дороже вас стою, – возмутился я.

– Ага, – подковырнул Клоп, – да если ему вторую ногу сломать, то цена только поднимется.

– Чего только ногу, – подхватил Толикам, – можно и остаток зубов выбить.

– Не-э, лучше я за такого полста башок получу и там оставлю, – рассмеялся Клоп.

Ночью мне приснилось, что Клоп меня действительно оставил и я вновь попал к оркам. От ужаса я проснулся и сел.

– Ты чего? – тихо спросил Клоп, которого я, видимо, разбудил – рабы спят чутко.

– Так, кошмары мучают.

– Ага, Курточка не дала?

Заснуть я больше не смог. А правда, как там Ивика? Все же насколько быстро человек привыкает к хорошему. Времени прошло всего ничего, а я уже думаю не о том, как бы сбежать, а о том, как классно было бы и Курточку прихватить с собой. Я даже прокрутил то, что помнил из той ночи, пытаясь хотя бы в фантазиях спасти ее. Уже когда встало солнце, вспомнился Огарик. Интересно, как долго дед собирается держать его в лесу? И что, собственно, такого страшного в том, чтобы отдать его магам? Да и сам дед, если честно, странный. Алтырь ведь! Деньги должны быть. Да и не в селе жить…

На следующий день лес перешел в лесостепь. Предохранялись мы от злых людей, наверное, самым безопасным способом – отсутствием даже визуального контакта, то есть отошли подальше от дороги. Однажды столкнулись с селянином, не вовремя потерявшим что-то в лесу, но он был достаточно далеко, чтобы разглядеть, кто именно едет, и, судя по тому, как быстро он растворился среди зарослей, тоже не жаждал встречи.

До города, вернее, до оживленного тракта перед ним мы добрались только на пятый день. Может, дед ошибся в расстоянии, а вернее всего путешествие затянулось из-за того, что мы вынуждены были передвигаться скрытно и регулярно кружили, чтобы обойти свободные от спасительных деревьев пространства.