Текст книги ""Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Георгий Зотов

– Червь ты, Ролт, – огрызнулся я. – Фекалии-то на зубах не скрипят?

Парни тоже добавили от себя комплиментов корму. Он только усмехнулся. К обеду девчонок провели мимо нас к соседям. Корм что-то сказал рабам, и те, покосившись на нас, заулыбались.

Иву тащили к яме за волосы. Свайле перепало сразу по лицу. Вечером к душевным терзаниям добавились телесные – по пять палок всем нам за острый язык и ошейники мне и Ларку.

Глава 7

День Карлана наступил внезапно, в смысле как зима для наших коммунальщиков – вроде ждали, но не надеялись. Мысли в голове были мутными и вялыми. Нет, ну реально – я понимал, что смерть рядом, но вот когда уже идти к ней надо, ноги становятся ватными.

Само утро не предвещало ничего хорошего. Хотя какое утро. Практически ночью нас начали выволакивать и расковывать прямо во дворе по одному. Само избавление от оков – кайф, чего не скажешь о последующем помещении в клетку. Умыться нам не дали, поесть тоже. Единственное, выделили новую одежду, серую и мешковатую – понятно, что не на подиум ведут. В клетке мы постепенно оказались все пятеро. Перед клеткой была арена – поле с жухлой травой. Справа от нас стоял ряд таких же клетей, в одной я заметил наших будущих противников из соседнего загона. Хотя логику зеленомордых тварей было иногда сложно понять, могли и рабов одного клана друг с другом заставить биться. По краям поля не было ничего, это мы уже потом поняли, что границы арены есть, но они условны. Вскоре начали собираться орки. Они важно шествовали на, по всей видимости, отведенные им места, и перед каждой из компаний кормы выкладывали заточенные палки и камни, назначение которых выяснилось позже.

Толикам ошибся, предполагая, что мы не будем веселить орков в первый день. Главным цирковым номером сегодня были скачки рабов на диком хрумзе. Орки встали и взяли палки в руки. После чего на поле был выпущен мой бедолага. Хрумз метался по площадке, а орки с хохотом били его кольями. Каждый пытался ударить посильнее, когда зверь приближался. С задних рядов кто-то даже метнул пару кольев словно копья, попав ему в нос. Животное постепенно начинало злиться. Мохнатый хвост нет-нет да и бил по боку. Поняв, что вырваться из этого круга не получится, хрумз вышел на середину арены и встал, тяжело дыша и оглядываясь. В этот момент из дальней клетки орк вытащил раба.

Вытащил – это я уже додумал сам, так как все происходящее с того края нам не было видно, а добровольно к этому зверю я бы, допустим, сейчас не вышел. Хрумз не сразу бросился на раба. Заметив человека, он приподнял морду и несколько раз втянул ноздрями воздух. Сначала он шел шагом, потом скачками… Раб побежал. Последние метры хрумз пролетел в прыжке.

Взбешенный зверь просто разорвал ничем не вооруженного раба. Насмерть. На поле валялся кусок мяса, слабо напоминавший человека. Если бы я находился ближе – меня бы наверняка вырвало. А так словно фильм ужасов посмотрел. И каждой клеточкой прочувствовал, что нам предстоит.

– Да чтоб я духом стал, – произнес сзади Толикам. – Пусть лучше меня здесь убьют.

Десяток орков, держа перед собой копья, подошли к телу раба. Один из них ткнул в него копьем. Раб не шелохнулся.

– Идиоты, – почему-то прошептал Чустам.

Орк воткнул в раба боковой луч наконечника копья, загнутый назад, и потащил тело. Остальные прикрывали его.

То ли зверь спустил на первом пар, то ли ему самому не понравилось то, что он сделал, но на следующих рабов он не реагировал, а они не торопились к нему подходить. Из орочьей толпы в раба летели камни, если это не помогало, выходил орк с мечом и показывал, как будет вспарывать рабу живот.

Второй раб после такого показательного выступления нехотя пошел к хрумзу. На определенном расстоянии зверь, стоящий к рабу боком, начал коситься на приближающегося глупого человека. Когда их разделяло метров десять, хрумз развернулся и побежал навстречу. Раб бросился наутек. Удар лап в спину, и зверь с кошачьей грацией перепрыгнул через лежащего человека. Раб не шевелился. Хрумз, понюхав его, отбежал метров на пять-шесть ближе к середине арены, так как из толпы зеленомордых в него долетел камень.

Раб шевельнулся и ползком, на боку, не теряя из виду хрумза, стал отдаляться. Через несколько метров вскочил и побежал, придерживая одну руку. Из круга его не выпускали, тыкая кольями, как до этого хрумза. Раб отбежал от орков и встал, не зная, как дальше поступить. Он забыл про камни, и буквально второй булыжник попал ему в голову. Раб упал. Минут пять ничего не происходило. Потом оркам надоело, и к человеку выдвинулась похоронная процессия десятка орков с копьями. Один ткнул, зацепил копьем-крюком и потащил труп по полю.

Третий раб почти скопировал судьбу второго. Подошел. Побежал. Умер от удара зверя.

Судя по количеству рабов, выводимых на поле, кланов на празднике было одиннадцать, так как только что вывели уже десятого раба, и он был из соседней с нашей клетки. Выводили, тыкая кольями через решетку, того, на кого показывал пальцем старший орк. Из всех предыдущих не выжил ни один.

Несколько выходили с мечами, наверное, это разрешалось. Из этих отчаянных вступить в схватку с хрумзом решился только один, с довольно длинными волосами, завязанными в хвост.

– О, смотрите, лафот, – произнес Клоп, когда он вышел.

– У этого может получиться. – Чустам, уже потерявший интерес к зрелищу и сидевший в углу клетки, вернулся обратно.

– Что за лафот?

– Лафоты – народ с одного острова, где-то по пути в Паренские земли. Их с детства учат воевать, – просветил меня Толикам.

Вопреки надеждам Чустама, островитянин был убит с той же легкостью, что и его безоружные предшественники, хотя, надо отдать ему должное, он не побежал. Остальные вооружившиеся рабы бросали железо и делали ноги. Пятого или шестого убили, вспоров живот, так как он выбрал безопасное расстояние, где хрумз не реагировал, а от камней орков он мог уворачиваться. Покидав минут двадцать камни, орки выслали к рабу ту самую похоронную, а теперь уже карательную группу. Удар древком копья по голове, взмах мечом снизу вверх, и еще кричащего раба тащили, как и трупы, на крюке. Показательная акция отбила всякое желание повторять фортель раба.

Орк, оскалившись, ткнул пальцем в меня. Надо же, запомнил. Это был тот самый орк, наблюдавший за мной в загоне. Зеленомордый что-то прорычал.

– Залезешь на спину хрумзу или убьешь его, сможешь вернуться в клетку живым, – перевел мне единственный корм в их команде.

Орк прогырчал что-то еще, вопросительно глядя на меня.

– Что-то нужно? – равнодушно спросил переводчик.

– Гриб, – ухватился я за единственный шанс. – Нужен гриб радости. Такой маленький, в степи растет.

Корм хотел перевести мою просьбу орку, тот остановил его взмахом руки.

– Могу воду воинов дать. Злее будешь, – коверкая слова, но тем не менее понятно произнес орк басом.

Я отрицательно помотал головой:

– Нужен именно гриб. Я не буду его убивать. Я сяду на него.

– Хорошо. Сядешь на хрумза – награжу. Нет – живым не иди, будет долгая смерть.

Даже ради поисков гриба стоило его попросить, так как искали его около получаса. Хрумз стал за это время явно спокойнее, в отличие от орков. Они уже что-то выкрикивали с мест. Мне было видно, как орк, говоривший со мной, подошел к сидящему с другой стороны поля вождю нашего клана и что-то сказал. Вождь, выслушав его, кивнул и, встав, вышел из толпы. Орки сразу замолчали.

Тут надо сказать, что клан, в котором я был рабом, – главенствующий в степи, ну или в части степи, точно не знаю. Соответственно вождь нашего клана – глава степи. Собственно, поэтому Праздник тепла и проводился у нас.

Вождь толкнул довольно длинную речь. Орки отреагировали неоднозначно, но в общем гуле явно слышался смех.

– Варт, что он сказал? – спросил я корма-переводчика.

– Что Хырзамхур – орк, который с тобой говорил, поставил весь свой табун лошадей на то, что ты сядешь на хрумза. Поэтому ради такого зрелища можно немного подождать.

Грибы принес Жирный. Именно грибы, а не гриб, потому как их было целых два. Я, взяв их, закинул один в рот. Если ничего не получится, будет проще умирать. Но, помусолив, вытащил, решив последовать совету Чустама и остаться с холодной головой. А то хромой, да безголовый… Еще немного потянул время, пока один из орков не буркнул недовольно.

– Иди, – перевел корм. – Удачи.

– Спасибо.

Только я сделал несколько шагов, по рядам орков прокатился сдержанный смех. Эх, сейчас бы вискарика грамм этак сто, а не эту горькую гадость. Я инстинктивно сжал в кулаках грибы. А еще бы сигарету. Ну, в старых фильмах всегда разрешали покурить перед смертью.

Я, замечтавшись, чуть не перешел границу, на которой хрумз начинал реагировать. Остановился. Страха не было. Вру. Боялся до жути. Вот пока шел, думая о вискаре, не было. А сейчас впору в туалет проситься. Кстати, почему говорят, что, когда боишься, хочется в туалет? Мне вот не хочется. Значит, я не боюсь? Поднимающийся шумок на «трибунах» вернул меня в реальность. Я начал маленькими шагами поход к смерти, сжимая во враз вспотевших ладонях грибы. Шажок. Еще один. Споткнулся об один из камней. Зверь повернул ко мне голову. После некоторого раздумья я сделал еще шаг. Хрумз развернулся ко мне. Вокруг мертвая тишина. Слышно даже, как ветер треплет шерсть хрумза. Как же страшно ее было расчесывать. А он ведь так-то неплохой зверь. Еще шаг. Он пошел в мою сторону. Стой. Стой, Леха. Ни шагу назад. Позади… Хрен его знает что позади. Главное, стой. А почему Леха? Я ведь Хромой. Или Леха?

Хрумз перешел на легкий бег, но, видя, что я не убегаю и вообще не предпринимаю никаких действий, вдруг остановился в паре метров от меня, фыркнув при этом. Я с замирающим сердцем и, по-моему, не дыша смотрел на него. Наконец вспомнил про гриб и медленно протянул раскрытую ладонь.

– Ну, давай. Не бойся, бродяга. Я сам до жути боюсь. Но ведь если не смогу посидеть на тебе – умру. Мне очень надо. Я понимаю, что нормальный зверь не должен такого допускать. Но я очень тебя прошу. Очень. Возьми гриб.

Не знаю, что подействовало, запах гриба или чушь, которую я нес успокаивающим голосом, но он вытянул шею, принюхиваясь к тому, что лежало на моей ладони. На передачу первого гриба ушло минуты три, а может, десять или двадцать. Время понятие субъективное. Очень субъективное. Черт. Хрумз отошел.

– А у меня еще есть. Хочешь? – Я надеялся, что хрумз скопытится от такой дозы, ну или что там у него на лапах – скогтится.

Хрумз не отреагировал. Я медленно стал подходить к нему. Зверь мусолил в пасти первый гриб. Я попытался подойти к нему сбоку, но он резко отпрянул, развернувшись ко мне мордой. В огромных глазах с рыжей радужкой был немой вопрос: ты что, очумел, сморчок? Я протянул вторую ладонь. Хрумз отвернул голову. Не хочет. Ладно. Нет так нет. Второй гриб в руке мешался. Выбросить было жалко – вдруг еще пригодится, и я не придумал ничего лучше, ввиду отсутствия карманов, как засунуть его в рот. Похоже, хрумз, хоть и отвернул морду, все-таки следил за мной, поскольку тут же резко повернулся и не моргая уставился мне в лицо, вернее, в рот.

Я вытолкнул гриб языком на ладонь и протянул ему. Зверь подошел ко мне практически вплотную. Слизнув гриб слюнявым языком, он начал смаковать его. Я, не убирая руку, осторожно провел ею по морде хрумза, заодно вытерев липкую ладонь. Так, теперь сбоку надо зайти. Еле передвигая ноги, я стал заходить справа. Медленно пальцами, словно гребнем, провел по шерсти, шкура животного упруго дернулась. Не переставая изображать расчесывание, я приблизился к предполагаемому месту своего самоубийства. Все мысли из головы вымело клокочущим адреналином. Последний раз я запрыгивал так на лошадь. В детстве. Стоя при этом на перекладине забора, так как роста не хватало. И лошадь не имела клыков и когтей. Поставив руки на спину хрумза, я мысленно перекрестился. Иллюзий не было. Запрыгнуть я, может, и успею, но скинет он меня практически сразу, а вот что будет потом…

– Только не убей меня, бродяга, – пересохшими губами прошептал я.

Оттолкнулся от земли здоровой ногой. Стараясь плавно нагружать руки своим весом, я в прыжке закинул ногу. Сел криво, скатываясь вбок. Хрумз от такой наглости слегка вздрогнул и замер на мгновение, которого мне хватило, чтобы выровняться, и которое показалось мне вечностью. Я не знал, что дальше делать, хрумз, похоже, тоже. Прыжок животного был великолепен. Я рефлекторно сжал ноги и вцепился в гриву, но при приземлении зверя с одновременным разворотом на сто восемьдесят градусов это не помогло. Я слетел с хрумза, словно мешок с картошкой. Слегка ударившись при падении, покатился кубарем по полю. Хрумз отбежал от меня. Да я в рубашке родился! Причем сегодня. Медленно встав и не выпуская из виду хрумза, я захромал к клетке. Вокруг орали орки, среди их басовитых голосов были слышны и человеческие – рабы тоже ликовали. Лучше бы они молчали, так как хрумз вновь занервничал и принялся озираться. Не бежать, только не бежать… Хотя куда уж мне, с моей-то ногой…

Ха-а-а. Я в безопасности. Орк открыл передо мной клетку и хлопнул по спине, когда я входил.

– Хромой, сволочь, ты смог! – орал Клоп, обнимая меня.

Остальные тоже что-то говорили, но я не особо вникал. Ноги вдруг стали ватными, и я присел на толстенные жерди, из которых был сделан пол клетки.

Орк пришел минут через тридцать. На «трибунах» шла ругань. Наверное, зрители пытались опротестовать ставки.

– Воин! – Видимо, это была похвала. – Чего хочешь? Свободу дать не могу. От завтрашней встречи с Карланом тоже не отказывайся. Ты хорун – это почет. Да и многие захотят посмотреть тебя в бою.

Выяснять, кто такой хорун, я не стал. А вот «не отказывайся» прозвучало обнадеживающе.

– А я могу отказаться?

– Да. – Орк многозначительно провел рукой вдоль своего живота, изображая, по всей видимости, вспарывание моего.

– А биться будем завтра?

Орк кивнул.

– А что можно попросить?

– Умный, – ухмыльнулся орк, – и наглый. Женщин можешь, еду, но я бы не советовал, силу забирает. Оружие для завтрашней битвы можешь.

– Женщин и еду, всем, – обвел я рукой клетку. – Желательно тех же, что были у нас.

– Харр. – Орк засмеялся и перевел стоявшим рядом зеленомордым мои слова.

Они заулыбались. Один из них прогырчал что-то, ткнув в мою сторону пальцем.

– А еще я хочу убить светловолосого через клетку от нас.

Именно этот ублюдок тащил Иву, к тому же он не казался мне опасным противником.

Орк вновь перевел мои слова. Зеленые одобрительно зарыкали.

– Похвально, что ты не забыл воинов рядом и врага себе попросил.

Орк развернулся и пошел от нас, остальные направились за ним. Спрашивать, какое решение он принял, я не стал – похвалил, значит, не все потеряно. А если кричать вслед, могут за слабость или оскорбление принять. Кто их знает.

Глава 8

Поощрение было двояким. С одной стороны, мы получили то, что хотели. С другой…

С едой все нормально, а вот девчонок нам привели, когда начало смеркаться, прямо в клетку. Уж не знаю, то ли орки изуверски пошутили, то ли кормы дословно выполнили команду, а возможно, и то и другое. Услышав просьбу переместить нас на ночь в яму, Пидрот только рассмеялся.

Из тех, кто был с нами в прошлый раз, пришли только Свайла, Ива и, на удивление, Линака – та, что была с Ларком. Еще две рабыни были знакомы нам внешне, но не по именам.

– А что ж Палка и Экна? – спросил Чустам.

– Побоялись, – одним словом разъяснила все Свайла.

– А что, мы хуже? – обиделась одна из «новых» рабынь.

– Нет, лучше, – улыбнулся бывший корм, – особенно ты. Меня Чустам зовут, а тебя Оника. Да?

Девчушка кивнула. Ее глаза лукаво и задорно сузились. Удивительно, но я раньше не видел такого задора в глазах девушки… Да что там, я вообще в этом мире не видел такого веселого взгляда. Ямочки на щеках девчонки вспыхнули от улыбки.

– А мне так больше Толикам нравится.

– Ну… – Чустам не нашел что ответить.

Новенькие засмеялись. Они были чем-то неуловимо похожи.

– Да ты не переживай, мы с сестрой не жадные – потом поменяемся, – сказала вторая, и они снова засмеялись.

Рабы в соседних клетках аж привстали, наблюдая за нами, вернее, за ними. Ладно рабы, даже орк-охранник заинтересовался царившим у нас весельем. Все было бы вообще хорошо, если бы не то светловолосое чмо, которое сидело через клетку от нас. Он, прижавшись к решетке, заорал в нашу сторону:

– Слышь, кривоногий, а я ее куда только можно имел, всяко-разно!

Я хотел встать, но меня опередил Чустам:

– Ты это, сморчок, не бахвалься. Мы видели, как ты вылизывал, потому как промеж ног у тебя, как у воробья, ничего нету! Девчонки рассказывали!

– Сядь, – резко сказал Толикам. – Вон орк идет. Сейчас и тебе и ему попадет. И девчонок уведут. Он нас специально злит, а ты ему помогаешь. Пусть слюной захлебнется.

Только Чустам сел, встала Оника. Она оголила грудь и очень эротично провела по ней ладонью, а затем ткнула пальцем в светлого и изобразила жестом мужской онанизм. В соседней с нашей клетке захохотали.

– Молодец девка, – крикнул какой-то парень. – Я только из-за тебя теперь выиграю и жить буду. Замуж за меня пойдешь?

– Ты приходи свататься, только учти, я разборчивая, за кого попало не пойду, так что выкуп готовь.

Они еще перекинулись парой шутливых фраз, и Оника села рядом с Толикамом.

– Зря, – осудил он ее.

– Ага, орков бояться – любви не видать, – ответила она и провела пальцем по его носу.

Ну, может, я озабоченный, но это было так возбуждающе…

Дикого и безрассудного секса не получилось, но, несмотря на крайне неблагоприятные условия, он был у каждого из нас. Пусть прикрытый юбками и застенчиво замаскированный равнодушием, но был. Ива была прекрасна и чудесна…

Идиллию рабских утех прервал Жирный в самый сонный час, когда даже орк где-то затерялся:

– Все выходим.

– Пидрот, но ведь до утра… – попытался возразить Чустам.

– Тихо, – цыкнул корм. – Одну можете оставить. Хромой, накинь.

Жирный швырнул мне одеяло. Рабство приучило всех не задавать лишних вопросов. Это впитывалось с первой лопаткой каши. Сказали «тихо», значит, тихо. Вместо меня осталась Свайла.

Мы с девчонками дошли до их ям, где их кормиха приняла подопечных. Меня же повели обратно.

– Пидрот, мы…

Довольно увесистый кулак перед лицом прервал мое излишнее любопытство. Остановились мы перед неказистым домом одного из низших орков. В домике даже дверей не было, лишь шкура, как в пещере. Корм подтолкнул меня в спину:

– Иди.

– Ага, щас. К оркам в дом?

– Иди. – Пидрот сгреб меня и просто забросил в проем.

Ненавижу толстых. Несмотря на рыхлые мышцы, они обладают такой силой…

В домике были Хырзамхур, наградивший меня, и самый страшный на свете орк – шаман.

– Садись. – Хырзамхур указал на коврик в углу.

Перечить я не стал. То, что зеленомордые не замыслили ничего хорошего для меня, и так было понятно. Непонятна была их перепалка, длившаяся минут десять. В смысл разговора посвятить меня никто не удосужился, а я орочьего языка не понимал. Единственное, что было ясно: я очкую, боюсь… Но самое страшное было впереди – эта магическая тварь подошла ко мне и протянула руки к голове. Я дернулся. Тут же на меня было послано какое-то не то заклятие, не то плетение, которое меня обездвижило. Дальнейшее я помнил, но так, словно это происходило не со мной. Шаман покрутил какой-то палкой вокруг головы, потом затолкал мне в горло три шарика, по виду из каких-то трав, явно скрепленных жиром. Я послушно глотал, хотя категорически не хотел этого. Дальше провал.

Очнулся я, уже подходя к своей клетке, где меня поменяли на Свайлу. Меня о чем-то спрашивали, первую половину дня я отвечал тупо – да, нет. Сознание вернулось, когда я в одиночестве сидел в дальнем углу клетки. Остальные сгрудились у решетки, выходящей на арену, где, судя по доносившимся до меня звукам, шел поединок.

– Клоп.

Тот не отреагировал, зато обернулся Ларк. Подскочив ко мне, он помог подняться. Тело предательски дрожало.

– Ты пока посиди. – Ларк усадил меня обратно. – Там мечи…

– Как будто нас спрашивать будут, – отвлекся Чустам.

Может, конечно, это психология… По какому-нибудь местному Фрейду. Но мне очень захотелось врезать корму, так как я услышал в его фразе – а не пустить ли его первым? Я был зол. Беспомощен, но зол.

Первым выгнали не меня. Первым был Толикам. Ткнув в него мечом, орк вальяжно удалился. Раба увели. Минут через пятнадцать послышался удар в полубубен-полубарабан, используемый орками. Я подозвал Ларка и, опершись на его руку, встал. Ларк помог мне подойти к передней решетке клетки.

Толикам вышел с коротким копьем. Впрочем, оно было явно длиннее меча противника. Они долго, по крайней мере, мне так показалось, ходили по кругу. Мечник регулярно проверял Толикама. Тот реагировал на его попытки атаковать шагом назад. И вот в очередной раз Толикам вдруг шагнул в сторону и нанес удар. Попал он всего лишь по руке, но морально все были уже на его стороне. Взрыв криков орков был подхвачен и нами.

– Не торопись, голубой, не торопись, – шептал рядом со мной Чустам.

Укол, отбитый мечом, еще один… и Толикам просто бросил свое оружие в лицо сопернику. Пока мечник пытался отбить летящее в него копье, Толикам нанес ему удар ногой в грудь. Встать тот уже не смог, поскольку Толикам, подхватив с земли копье, пробил ему ногу, а затем методично стал колоть лежачего врага…

– Клоп, а каково это, убивать? – когда все расселись по периметру клетки, спросил я.

– Ну-у-у… не знаю. Обычно… – Раб явно был обескуражен вопросом.

– А ты чего же, ни разу?.. – спросил Чустам.

– Нет.

– А чего же ножичек таскаешь?

Я даже оборачиваться не стал. Тут привели нашего голубого, и все внимание переключилось на него. Встречали мы Толикама как героя, да он и был в наших глазах героем. Я решил тоже взять копье…

Следующими бились неизвестный мне раб и лафот. Лафот был вооружен цепью, на конце которой был камень, а его противник – длинным мечом. С одной стороны, хотелось крикнуть лафоту: придурок, возьми кистень, с другой… тот, что с мечом, не мог приблизиться к парню с раскрученной цепью. В конце концов мечник, кинувшись вперед и сосредоточившись на отбивании цепи рукой, был повержен ударом изменившего направление камня, ну и впоследствии просто забит ногами. Зрелище довольно жуткое, когда один человек убивает другого, и даже не оружием…

– Хрру! – Орк ткнул пальцем в меня.

А я ведь только и мог, что встать. На вялых ногах я вышел из клетки. Корм не из наших сунул мне в руки кружку воды. Я с жадностью выпил. Не глядя на меня, орк пошел вперед. Корм толкнул меня в спину, задавая направление. Из клетки тварей, насиловавших наших девчонок, мне что-то орали. Их лица то расплывались, то вновь становились резкими. Насколько смешны они были. Они пытались оскорбить меня! Да кто они такие?! Мрази! Черви, достойные лишь ползать у моих ног! Я гордо шел за зеленым чудовищем, расчищающим для меня дорогу от низших созданий.

Передо мной на ристалище стоял этот мелкий белесый червяк. Дальнейшее помню урывками. У меня в руках оружие рыцарей – меч, ничто другое не достойно меня. Раздается удар в орочий барабан, и я просто иду вперед. Тварь что-то кричит, пытаясь запугать меня, но по мере моего приближения его голос становится менее уверенным. Я шагаю, пристально глядя в его мерзкие глаза лягушки. Он в смятении, хотя ничем этого не выдает. Когда нас разделяет метров пять, он кидается на меня…

Не помню. Очнулся я над трупом, у которого было вскрыто горло. Вокруг орали мерзкие клыкастые собаки. Твари. Я направился к ближайшей, стоящей перед клетками с мерзким отребьем. Диапазон звуков за моей спиной сменился. Обернувшись, я увидел, как зеленомордые режут зеленомордых. Краем глаза я заметил, что одна из этих тварей бежит мимо меня. Наверняка хочет смочить свои клыки в крови этих низших. Я кинул в нее меч, тварь увернулась, изменив направление бега. Она замахнулась на меня своей мерзкой лапой. Думает, что сможет противиться богу…

Разум вернулся внезапно. Несколько секунд ушло на восприятие действительности и понимание происходящего. Половина лица, подправленного орочьим кулаком, горела адским пламенем. Кровь с рассеченной скулы все еще стекала по щеке. Я встал и поковылял к клеткам. Мельком брошенного взгляда на «трибуны» хватило, чтобы оценить степень заинтересованности моей персоной. Орки пластали друг друга с дикой яростью. По пути я машинально поднял брошенный меч – вот это заточка!

Дойдя до своей клетки, я напряг вялые мышцы и попытался разрубить одну из жердин. Чустам, понаблюдав за этими жалкими потугами, вырвал у меня клинок и, взмахнув им десяток раз, снес преграду. Парни, протиснувшись в образовавшийся проем, бросились бежать. Клоп, приостановившись, обернулся ко мне, и взгляд у него был как у провинившегося щенка. Я махнул рукой. Конечно, я все понимал, но все же… обидно.

Мышцы ног предательски дрожали. Прихрамывая, я вяло брел вдоль клеток, пока меня не остановила чья-то рука. Волосатый лафот жалобно произнес: «Помочь». Лафотов в клетке было двое, двое других были обычными рабами. Я, оглядевшись, подтащил толстую палку, при помощи которой мы попытались сломать их клетку. У нас ничего не получилось, и тогда я поковылял к оружейной площадке, где мне перед поединком выдали меч. Сейчас, когда разборки орочьих кланов были в разгаре, оружейная никем не охранялась. Взяв в одной из упорядоченных кучек топор, я направился обратно.

Волосатые справились гораздо быстрее, чем мои приятели, и также исчезли в темноте. Почему-то я вспомнил о хрумзе и, игнорируя тянущиеся ко мне из клеток руки, направился к загонам.

Справившись с первыми воротами, я остановился перед внутренними.

– Ну… ты тоже беги. – Я скинул петлю.

Зверь отчего-то замешкался, и за те мгновения, пока он стоял напротив меня, я принял и, самое главное, реализовал спасшее меня решение. Оттолкнувшись здоровой ногой, я прыгнул на хрумза. Толком сесть на него я не смог, просто вцепился в его шерсть.

Скорость животного была поразительной, и селение орков быстро удалялось в опускающемся на степь мраке. Вскоре мои пальцы перестали повиноваться, и я почувствовал, что скатываюсь со спины хрумза. Несколько минут я пытался подгибать колени, но в какой-то момент они коснулись земли, и шерсть зверя выскользнула из моих рук. Я мешком упал на скудный ковер степных трав.

Не знаю, куда я шел. Раза два-три за ночь я ложился отдохнуть, несмотря на мое дикое желание уйти подальше. Меня лихорадило. Понимая, что состояние далеко не нормальное, я винил во всем шамана. Злоба на него была дикая. Даже не злоба – ненависть, временами накатывающая на разум.

Утром я проснулся и, с трудом заставив себя встать, поковылял дальше. Не понимаю, как я не услышал их. Обернувшись в какой-то момент, я заметил вдалеке двух всадников, которые быстро приближались. Осознавая, что уже обнаружен, я повалился в одну из впадин – а вдруг?

Это только кажется, что степь абсолютно ровная. Нет, она имеет пусть и не явные, но довольно пологие и невысокие холмы, и этого оказалось мало…

Незнакомый говор, раздавшийся надо мной, известил, что я пойман. Я готов был умереть, но не возвращаться в рабство. Сложность была в одном – умереть просто по желанию я не мог.

– Жив?

Услышав этот голос с акцентом, я возликовал. Не орки! Не орки! Внутри уже все ликовало. Повернул голову. Лафоты! Сволочи, как же напугали…

– Жив.

– Тавай лошад ссаду.

Усилием воли я заставил себя встать. На круп меня подсадили. Не скажу, что скачка на лошади чем-то особо отличалась от езды на хрумзе. Я постоянно съезжал вбок, и мне приходилось собирать все оставшиеся силы, чтобы не упасть и вернуться в вертикальное положение. Вцепившись в спину незнакомого мужика и борясь с накатывавшей тошнотой, я ликовал: «Дважды! Дважды за сутки мне повезло».

Остановились мы только к вечеру. Руки мои одеревенели, пятую точку я вообще не ощущал, но самое мерзкое это тошнота. Лафот помог мне спуститься и усадил у дерева, напоминающего березу, разве что ствол был более темным.

– Ранан?

Я помотал головой:

– Нет, шаман чем-то накормил. Шарики такие темно-зеленые.

Лафоты обменялись несколькими фразами друг с другом. Через пару минут меня снова подвели к лошади.

– Может, отдохнем? – Тело протестовало против скачки.

– Нет. Тебе вода надо. Много вода. Может не смерт. Мы здесь трава не знат, помоч не помоч.

Знаете притчу о недовольном жизнью еврее, которому раввин посоветовал держать в доме козла? Так вот, в обратную сторону этот принцип тоже работает. Если тебе долгое время отбивали седалище, а потом дали отдохнуть, то снова ехать становится в два раза больнее. Очень помогала терпеть мысль о «может не смерт». Долго ли, больно ли, но мы нашли реку.

– Пей вода, потом обратно пей, потом опять пей, – инструктировал меня лафот, подведя к реке.

Мне, если честно, было не до шуток:

– Как обратно пей?

Лафот сунул три пальца в рот и наклонился. Я изначально его слова интерпретировал немного по-другому, и больной разум предполагал что-то вроде клизмы. Наверное, в моем положении она пришлась бы кстати, но не было ни возможности ее сделать, ни желания этим заниматься при зрителях, поэтому, отойдя на пару шагов от берега, я упал на колени и стал всасывать воду. Когда желудок отяжелел, я попытался выйти из воды, но, сделав несколько движений, понял, что не успеваю. Оценив направление течения, вывалил все из себя прямо в реку. Течение около берега было не очень быстрым, в смысле отсутствовало. Лафот, зайдя в воду, отогнал ногами то, что вышло из меня, и помог мне развернуться обратно к реке, сказав:

– Пей вода, много пей.

С каждым разом мне становилось все хуже. После того как меня вывернуло в пятый или шестой раз, я упал лицом в спасительную своей свежестью воду. Все остальное происходило как во сне. Меня вытащили и уложили на бок. Еще несколько раз меня рвало, пока в желудке не остался лишь желудок, извергающий тягучую желчь, или что там в нем. Земля дарила приятную прохладу голове. Через какое-то время я понял, что засыпаю.