Текст книги ""Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Георгий Зотов

Соавторы: Александр Захаров,Владимир Белобородов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 357 страниц)

– Можно меч посмотреть?

В этот раз я вышел со своим клинком (не на тренировку же).

– Конечно. – Я уже привык, что меч привлекает внимание окружающих.

Но дед меня удивил.

– Хороший меч, старый. Я его уже встречал.

– Где? – Мы с отцом и Лекамом задали вопрос почти одновременно.

– Да еще до Темной войны граф Волчий этим мечом владел. Граф был приметной личностью в столице, с ним все гном рядом ходил, говорил, что граф им новые земли откроет.

– У меня тоже такой помешанный на легендах был, даже два. – Я посмотрел на эльфа.

– Хороший меч, и плетения хорошо поставлены, кругов пятьсот ему точно. – Дед вернул мне клинок.

– Хороший, и все? – Эльф явно хотел доказать свою правоту.

– Да. Старые мастера делали, плетения прямо в разжиженный металл укладывали, вернее всего, друидские.

– Там же явно эльфийское плетение вложено!

– А ты скажи тогда – какое? На крепость или еще на что? Не можешь? Эльфийская вязь внешне очень похожа на друидскую. Или ты не знал? И то, и другое перекликается с плетениями растений. Но, насколько я знаю, именно таких плетений у эльфов нет. А друиды никому не расскажут, что вплетено, хотя, конечно, возможно и староэльфийское, просто вы уже забыли. Опять же для вас пятьсот лет – не время. Но сколько эльфов ни разглядывало этот меч, никто не смог сказать, что за плетения.

– Но накопитель-то эльфийский!

– Да. Только его кругов сто назад поставили, до этого другой был, граф рассказывал. Это и так видно – металлы разные. Волчий вообще любил похвастаться этим мечом. Семейная реликвия. Рассказывал, что этим оружием еще с драконами бились. Мол, это единственный такой меч. Я, правда, еще пару вещей мастера, изготовившего этот клинок, встречал. Топор и, по-моему, шлем. Вернее всего, когда-то это был комплект.

– Что стало с князем?

– Он бретеру одному проиграл, а того ночники прирезали, может, и Орден сов.

Эльфа явно не переубедили, и он, надувшись, отправился на вечернюю рыбалку с Храмом.

Я же пошел к щенкам, которые смешно, но уже не так неуклюже, как раньше, выбежали из землянки. Прихватил их обоих на руки, и мы направились к сейше, которая довольно благосклонно наблюдала за игрой прозревшего котенка со щенками. Хасаны, конечно, были постарше, но котенок давил их своей массой, уже раза в полтора превышавшей вес каждого из волчат. Когда начало темнеть, я с разочарованием поднял голову с мягкого бока кошки и, сдав без зазрения совести эльфа и Храма, рыбачащих на берегу, отправился с хасанами домой. Думаю, рыбаки придут без рыбы.

В беседке меня ждал дед. Мы с ним после заката солнца традиционно занимались моим магическим зрением. Вначале он пару мер времени сидел, водя руками над моей головой. По его словам, нагружал каналы на зрение, чтобы они быстрее развивались. Потом я медитировал, пытаясь рассмотреть плетения в моем мече. Спать тут не получалось, как только меня начинало клонить в сон, дед проводил рукой над затылком, и бодрость, не дающая заснуть, охватывала все тело. Приходилось снова успокаиваться. Последние два дня Савлентий гонял меня особо рьяно, так как перед этим я смог рассмотреть смутное облако сил в мече, то есть до прозрения оставалось чуть-чуть, но второй раз я облако рассмотреть не мог. Помаявшись со мной часть, дед остановил занятия и велел лечь на скамью.

– Зачем?

– Искра у одаренного, ты, наверное, знаешь, поддерживает и лечит тело, поэтому одаренные дольше живут.

– Знаю.

– Ну так вот, твоя искра, судя по каналам, пытается изменить твое тело, то есть она, если можно так сказать, рассматривает твои внешние изъяны, ну, морду твою с оттенком дурости, фигуру слегка угловатую – как недуг. Они и являются таковыми – остатками недуга. В результате искра все свои силы, а она у тебя очень слабая, бросает на лечение, а не на становление твоего зрения. Как я ни пытаюсь расширить каналы на зрение, она силу направляет на изменение тебя. Каналы уже давно расширены, а сила по ним не идет. Не получается обмануть организм. А сжимать каналы лечения я не хочу. Поэтому буду помогать искре делать тебя краше.

– То есть я избавлюсь от своего лица?

– А хочешь?

– Конечно! Еще как!

– Ну вот и причина. Искра слушается тебя и выполняет желание, а я-то бьюсь с тобой. А ты больше смазливым быть хочешь, чем магом. Софья нравится?

– Не знаю, дед, она хорошая, но не знаю.

– А чего, еще зазноба есть?

– Не все так просто, и тут не знаю.

– Ты уж определись, а там иди к цели.

Мимо беседки скользнула тень. Отец, как стемнело, отправился к дочери портнихи, предполагая, что мы не видим. Дед поводил руками над лицом, то как будто вытягивая, то – толкая. После лечения он отправил меня спать.

Ночью ужасно ломило суставы и тянуло лицо, помаявшись до полуночи, я взял меч и потихоньку выполз с чердака. Обе луны освещали двор, выводя причудливые тени. Младшая слегка разгоняла рисунок старшей. Я начал медленно выводить мечом узор в воздухе. Рукоять слегка нагрелась, и передо мной поплыли причудливые нити, которые я разгонял светящимся лезвием меча. Я не сразу понял, что это потоки силы, танец в водопаде серебряных нитей завораживал, я словно бы услышал мелодию, которая шла от Лекама, когда он начинал меня обучать. Как наступил рассвет, не заметил. Остановился, когда меня шепотом окликнул отец:

– Тебе чего не спится?

– Я, понимаешь… я вижу!

– Дернул же тебя Некрос остановить его, я уже две части любуюсь, как он силу выхватывает прямо из воздуха, – раздался голос деда из беседки. – А, я забыл. Ты же не видишь силу. Красиво двигался, я так понял, что увидел все-таки.

Я положил меч, видение силы стало меркнуть. Заметив, что озираюсь, дед спросил:

– Чего, уже не видишь?

Я кивнул.

– Ты когда железкой махал, в тебя сила со всех сторон лилась, а из меча как ручей через правую руку тек. Ты чего же, уже черпал силу из меча?

– Было пару раз, когда на ускорение выходил и не хватало.

– То-то я смотрю, привычно вытягиваешь, накопитель почти пустой.

Я снял с навершия меча оплетку. Камень был черным.

– Не переживай, заряжу. А ты бы спать шел, сейчас плохо будет, искра притухает.

– Почему?

– Еще силы хочет, организм требует, он несколько часов пил силу без меры. Это как похмелье.

– Так, может, еще…

– Чем больше выпьешь гномьей настойки, тем сильнее болеешь, поэтому иди спать.

Накрыло вялостью, когда я залез на чердак. Практически сразу упал и уснул.

Проснулся к обеду, не скажу, что сильно разбитый, но точно не бодрый. Спустившись с чердака, побрел к землянке.

– Если ты к щенкам, то их Касса увела еще утром, – раздался голосок Софьи из беседки. – Скинула, что на охоту, только я не поняла, то ли хасаны на котенка охотиться будут, то ли котенок на хасанов.

– Скорее, второе.

– Пойдем отвар пить, а то ты как кухонная тряпка – мокрый и вялый. С тобой все хорошо?

– Да вроде да. – Только сейчас я заметил, что весь в поту.

Мимо, не здороваясь, пробежал Лекам и, перепрыгнув через крыльцо, исчез в доме.

– Чего это он? – Я присел рядом с Софьей.

– Они с дедом с утра экспериментируют. После того как ты увидел силу, они решили на искре Лекама проверить твой метод. Сначала здесь с твоим мечом пробовали. Вроде рассмотрели, что искра тянется к силе, вот теперь с разными накопителями носятся. Ушли в лес, чтобы никто не мешал, и там возятся. Лекам от счастья аж вприпрыжку бегает.

– А остальные где?

– Храм Малика гоняет, Эль с твоим отцом и Солдом лошадь лечат в конюшне. Захромала.

– Которая?

– Из вьючных, не помню, как зовут.

Из дома выбежал Лекам и вновь, не заметив меня, пронесся мимо.

– В купальню пойдешь? Солд воду натаскал, через полчасти обедать будем.

– Пойду, только за чистой одеждой схожу.

Я встал и пошатнулся.

– Иди уже, сама принесу.

В купальне разделся и, не имея сил зайти в мойку, присел на скамью.

– Ой, ты меня удивить или совратить хочешь? – зашла Софья и начала разглядывать меня голого.

Я накинул на колени рубаху.

– Смотри, шрамы пропали, совсем! Вчера были, я точно видела.

И вправду, ни на груди, ни на руке от шрамов не осталось и следа. Она погладила места шрамов. Я покраснел, снизу появилось напряжение, аромат трав, льющийся от Софьи, манил, а ее прикосновения были до безумия приятны.

Увидев мою реакцию, она смущенно и быстро исчезла из купальни.

– Чего это Софья как ошпаренная выскочила?

– Сейчас увидим. – В купальню зашли отец с Солдом.

– А, ну это мы не вовремя. – Солд, улыбаясь, смотрел на меня.

– Да я просто одежду чистую попросил принести.

– Ну да, ну да. Мыться пойдешь?

– Попробую. – Я встал и, пошатываясь, зашел в мойку.

Сзади раздался хохот.

– Вот это девка! Так измотать!

– Да не было ничего! – попытался я защитить честь Софьи.

Хохот стал удаляться от купальни. Скоро, судя по поддержавшему смех эльфу, версия отца и Солда разлетится по всей компании.

За обедом смех еле сдерживали, только Лекам сидел хмурый, видимо, с искрой не получалось.

– А чего это ты, Софья, младшему Ровному побольше куски кладешь, он вроде не работал сегодня, – начал Храм. – Али где еще устал?

Смех взорвал кухню. Софья залилась краской:

– Ровный, я тебя убью. Второй раз подставляешь.

– Не надо, в первый ты сама виновата!

Смех стал еще сильнее.

– Лекам, а ты что такой грустный? – Эльф деликатно обгладывал ножку глухана.

– А он переживает, что теперь не станет родственником Ровным. – Храм, видимо, был в хорошем настроении. – И что теперь Нейле говорить? Не уберег жениха.

– Какой Нейле? – Софья явно не вовремя задала вопрос.

Даже Лекам заулыбался. Софья, буркнула:

– Ну и накладывайте сами! – и вышла на улицу.

– Ну, Ровный, теперь готовься объясняться, где полюбовницу завел.

Хохотали еще долго. Немного успокоившись, все дружно застучали ложками.

– Чего, не получается? – спросил Малик у Лекама.

Лекам исподлобья хмуро глянул на него, не удостоив ответом.

– А вы чего снаружи силу подаете, каналы же не принимают ничего – сожжены, изнутри надо силу подать, там каналы целые. Софья зелья такие умеет делать, или корешком эльфийским…

Малик не успел договорить. Я думал, дед с Лекамом стол перевернут. Они подскочили и, не доев, выбежали наружу, потом мы услышали голос деда:

– Софья, иди сюда!

– Ага, сейчас, еще посмеяться?

– Ты нам не для смеха нужна, для дела. Давай бегом.

До вечера ни Софью, ни деда с Лекамом мы больше не видели. Посуду пришлось мыть самим.

К закату «нянька» Касса привела щенков. Немного пожевав, они уснули без задних лап. Видимо, вымотались по полной. Когда стемнело, я снова вышел с мечом во двор.

– Иди сюда. Сначала гляну! – крикнул дед из беседки.

Они перебрались туда втроем, когда стемнело. Осмотрев меня и, видимо, оставшись довольным, предупредил:

– Не больше части, а то как Лекам будешь. У тебя каналы сейчас расширяются, слабые, вмиг выгоришь.

Такого феерического зрелища, как в первый раз, не было. Я целенаправленно изучал мир силы, пытаясь перехватить нити или скользнуть между ними. Плетения меча пульсировали в такт ударам сердца. Остановился через пару частей, когда окликнул дед, видимо, все-таки растворился во времени. Я присел на крыльцо, чувствовал себя довольно бодро. Спать не хотелось – выспался днем. Посидев немного, сходил, заварил отвара себе и троице лекарей. Они были заняты. Через часть рядом присела Софья, устало наклонила голову мне на плечо, я обнял ее.

– Устала?

– Опять? Сейчас кто увидит – засмеют.

– Плевать, хуже, чем сегодня попали, уже не придумаешь. Получается с Лекамом?

– Вроде да. Искра тянется, но слабо.

Софья прижалась поближе ко мне:

– А кто такая Нейла?

– Племянница Лекама.

– У вас с ней что-то было?

– Нет, а ты ревнуешь, что ли?

– Дурак! Просто любопытно. – Она толкнула меня в плечо. Зевая, спросила: – А ты хотел бы?

– Я не думал, не знаю. – Я не ожидал такого вопроса. – А ты… – Тут я понял, что Софья спит.

С облегчением вздохнув, посмотрел на старшую луну. Так мы просидели еще часть, пока Лекам с дедом не пошли отдыхать.

– Хватит ворковать, молодые, кыш спать.

Через две десятины на улице по утрам стало свежо, листва на деревьях начала желтеть. К холодному сезону мы были почти готовы, не хватало теплой одежды. В деревнях светиться, закупая такое количество шуб, тулупов, шапок и зимней обуви, не хотелось, тем более что размеров орка и не нашлось бы. Кроме этого необходима было куча мелочей: подковы, гвозди, иголки, посуда, которой не хватало на всех, некоторые порошки из Темных земель – для лечения Лекама, в нем вроде намечались улучшения, но нужна была более сильная магическая подпитка. Поэтому на совместном совете было принято решение послать гонцов за покупками в город, заодно и трофеи продать. Нелюди по соображениям маскировки отпадали сразу. Софья – тоже, по той же причине. Лекаму было нельзя, так как ему требовались ежедневные зелья, которые готовились Софьей непосредственно перед употреблением. Оставались я, отец, Солд и Малик, который в нынешней одежде ну никак не походил на барона. На этом составе и остановились.

Глава 12
Торам

Выехали дней через пять, утром. Лошадей взяли тех же, что обычно брали для поездки в село, чтобы соответствовали нашему внешнему виду и не привлекали внимания. Для перевозки покупок прихватили двух вьючных и еще одну для хасанов, так как далеко от них мне отъехать было нельзя. Из-за них меня даже не хотели брать в город, пришлось напрашиваться и обещать, что проблем с ними не будет, хотя никто, в том числе и я, в это не верил. Щенки лезли куда ни попадя. Волчата, надо сказать, к двенадцати десятинам вымахали мне по колено, могли бы и бежать рядом, но быстро уставали. Перед самым отъездом ко мне подбежала Софья и, краснея, протянула тряпочку. Я развернул, на тряпочке (с бумагой возникли проблемы) был список покупок. Я даже не знал, что женщинам столько всего надо.

– Хотя бы первую треть списка, – прошептала она.

Судя по списку, дальше краснеть придется мне, покупая, скажем, четверо панталончиков (так и было написано). Я кивнул и положил в сумку перечень. Отъехав от дома, Малик спросил:

– Любовное письмо?

– Скорее, список семейных покупок.

Все рассмеялись. Я шикнул на волчат, которые заворочались в седельных сумках. Мы перешли на рысь. Город Торам, получивший имя по названию реки, на которой он стоял, находился в пяти днях пути. Первые три дня ночевали в лесу и под утро замерзали до невозможности. К холоду у меня добавилась ломка суставов, хотя и не такая сильная, как в начале, но все равно было неприятно. Частично от утреннего холода спасали хасаны, залезавшие ко мне под одеяло. Ночевали в лесу и объезжали деревни, опасаясь лишних глаз, так как известно: слухи бегут быстрей разумных, а нам не хотелось привлекать дополнительное внимание к местам, где живет Савлентий. К тому же в этом глухом углу трактиров не было. А проситься на постой – значит отвечать на ненужные расспросы.

Из хасанов охотники пока были никакие, хотя волчата и делали грозный вид, носясь за грызунами. Побегав с полчасти, они просились обратно в сумки, быстро смекнув, что лучше неудобно ехать, чем удобно бежать. Кормил я их жареным мясом, натертым сохраняющим зельем. Первый день они воротили нос, но на второй сметали все и даже пытались выпросить добавки.

На четвертый день выехали на большую и довольно оживленную дорогу. То и дело навстречу попадались телеги, один раз даже карета проехала. Остановились в трактире большого села, кажется, Ировы Холмы. При желании можно было приобрести большую часть покупок здесь, но до лавки зельника все равно пришлось бы ехать в город. Поэтому мы с уютом расположились в одной на четверых комнате, решив переночевать и ехать дальше. Правда, пришлось поспорить с хозяином о размещении щенков. Он упрямо не хотел пускать их в комнату. Но десять медяков склонили весы в нашу сторону. Ужинали в общем зале. Накормили в трактире так себе, даже нам, питавшимся последние три дня соленым салом, мясом под зельем и вареной картошкой, местная стряпня показалась невкусной. Немного поволновались, когда в конце нашей трапезы в зал вошли двое светлых. Но они вели себя пристойно и на нас внимания не обратили. Солд шепнул:

– По нужде терпи до утра, а то будет как в прошлый раз.

Пока ели, послушали разные сплетни, так как за соседним столом подвыпившая компания мужиков с весельем делилась ими друг с другом. Про нас ничего слышно не было, видимо, наша история уже позабылась.

На пятый день ближе к вечеру въехали в город. Размерами Торам не уступал Еканулу, а вот улицы были пошире. Ночевку решили найти поближе к выезду, чтобы не тащиться в центр с вьючными лошадьми. «Усталый купец» – так назывался почти пустой трактир. В мокрый сезон купцы старались не водить обозы – телеги застревали. Взяли две комнаты, в тот день по лавкам решили не ходить, было уже поздно. Ситуацию с размещением волчат удалось решить, пригрозив найти другое заведение, где более учтиво относятся к странностям постояльцев, но пообещали, что в случае порчи собаками имущества все оплатим. Поужинав, пропустили по кружке пива – соскучились по этому напитку! – и разошлись по комнатам.

Утром, оставив вьючных лошадей, отправились на базар. Щенков заперли в комнате. До обеда смогли купить только посуду, теплую одежду да еще по комплекту летней, но качеством получше деревенской. Солд с отцом торговались за каждую вещь. Пообедав прямо на базаре пирожками, поехали искать зельника. Нашли в купеческом районе. Отец почти сразу сбил цену за порошки, заломленную купцом вдвое, объяснив, что сам держал такую же лавку. Купец с уважением ссыпал в специально подготовленные мешочки требующиеся нам ингредиенты, самым странным из которых оказалось сушеное мясо водяной крысы из Темных земель. Даже с учетом сбитой цены пришлось отдать тридцать золотых. Напротив лавки зельника располагался женский салон. Я выпросил у отца денег, он отсыпал десять золотых.

– Зачем так много?

– Иди, еще придешь просить через полчасти, мы вон в той харчевне пока посидим.

В лавке при входе мелодично пробренчал колокольчик.

– Чем могу быть полезен? – с недовольством в голосе пробурчал продавец, увидев деревенского увальня. – У нас довольно дорогой салон.

Я молча протянул список.

– Вам подороже или подешевле? – с ухмылкой спросил мужчина.

– А каков разброс цен?

– Ночные платья, скажем, от серебряного до золотого.

– Можно посмотреть?

– Пожалуйста. – Он достал три экземпляра.

– Сколько за вот это? – Я выбрал не слишком роскошное.

– Десять серебряных.

– Давайте, возьму.

Продавец посмотрел на меня удивленно, но оживился:

– Весь список смотреть?

Я кивнул.

– Ну, тогда по порядку.

Затруднения возникли из-за злосчастных панталончиков, которые шли после ленточек.

– Какого размера?

Видя мое затруднение, он подвел меня к окну:

– Какой примерно формы ваша… дама, которой вы все приобретаете? – Он указал на проходящих мимо женщин.

Примерно через три меры я чуть не закричал:

– Вон, вон та девушка в синем платье! Один в один, только моя повыше.

Продавец профессионально смерил девушку взглядом и вынес несколько комплектов белья. Эта часть женского гардероба нисколько не уступала по цене ночным платьям.

Вторая сложность возникла при выборе полукорсета для поддержки груди, я, собственно, даже представить не мог, зачем он Софье, у нее вроде с этой частью тела все было в порядке. Проблему решили аналогичным способом, через окно. Обошелся корсет как все панталоны вместе взятые.

За все с меня запросили пять золотых.

– А это платье сколько стоит? – спросил я, указав на платье, похожее на то, в котором Софья была в день спасения, только, разумеется, целое.

– Я думаю, молодому человеку не по карману – пятнадцать золотых.

– Подождите пять мер. – Я вышел из лавки и пошел к харчевне.

– Сколько? – сразу спросил отец.

– Пятнадцать.

– Ого! – воскликнул он, но требуемую сумму дал.

Я вернулся, отсчитал деньги и еще на оставшиеся пять золотых взял сапожки, правда, долго гадал с размером.

– Может, вам доставить?

– Неплохо было бы, трактир «Усталый купец», спросите Ровного, любого. Стоить будет…

– Бесплатно. Через часть доставим. – Продавец низко поклонился.

Я вернулся в харчевню:

– Да чтоб я еще раз!!!

Отец с Солдом рассмеялись, Малик не понял.

– Пива? – спросил Солд.

– А нет чарки настойки?

Отец с Солдом расхохотались еще сильней, но просьбу выполнили.

Пошли дальше и почти сразу наткнулись на оружейную лавку. Зашли, не сговариваясь. Лавка оказалась знатной. Чего там только не было: мечи, кинжалы, арбалеты, луки, вплоть до эльфийских. Хозяин – гном, почти сразу стал предлагать нам разные варианты, чувствовался явный купец. Но когда я показал ему меч и попросил подыскать ему пару, в смысле кинжал, он замялся. Через пару мер тихонько произнес:

– Норман.

Я машинально повернулся.

– Приветствую, Дарре, – прошептал гном.

– И тебе многих кругов, Дарре. А почему шепотом?

– Мастер Кальд сказал, что вы можете скрывать свои имена, поэтому и не говорю громко. Позвольте представиться, Налад, мастер-оружейник.

– Я рад, что мастер Кальд помнит меня. Можете говорить громче при моих родных, они знают Дарре Кальда.

– Мастер Кальд просил напомнить, что приглашал вас.

– Я обязательно появлюсь в Черных горах, но не сейчас, возможно, после холодного сезона. Если сумеете сообщить об этом Кальду, обязательно скажите, он поймет, почему не могу приехать.

– Хорошо, Дарре.

– А как уважаемый гном узнал меня?

– По мечу, мастер Кальд подробно описал его в письме всем гномам и просил помочь, если возникнет сложная ситуация.

– Сложной ситуации нет, но что вы могли бы порекомендовать нам, Дарре, из кожаных доспехов, для меня и вот этого юноши, так, чтобы не привлекать внимания?

– Я гном, у меня только металл, но есть знакомый, который предложит хорошую кожу по сходной цене. А разве Дарре не предпочитает металл?

– У Дарре есть кольчуга гномьей работы с облегчающим амулетом, – вклинился в разговор отец, – но он ее не носит.

– Она привлекает внимание, что сейчас ни к чему. А уважаемого гнома интересует пара мечей на продажу, гномьей работы, хотя мы – не гномы, можем и ошибиться.

– Конечно, приходите, – оживился торговец. – А сейчас пойдемте, провожу к другу.

Я разорил отца еще на пять золотых при покупке кожаной брони для нас с Маликом и Солдом. Причем последних золотых, за исключением денег на крупы, соль и посуду. У отца как настоящего купца все расходы были распределены. В довесок к броне выпросил у оружейника перчатку для стрельбы из лука, на большом пальце которой была бронзовая накладка. Мне перчатка показалась удобней перстня. На следующий день гном выкупил у нас три меча, один – за пять, два – по пятнадцать золотых, купил все четыре кинжала по золотому и посоветовал, где продать два эльфийских лука по шестьдесят золотых. Так что деньги у нас были.

После продажи луков мы вышли в прострации. Никто не ожидал, что творения эльфов стоят так дорого. И почти сразу же я столкнулся со знатным, даже чувство дежавю проснулось.

– Ты, навозная слизь, откуда выпала? Кобылья моча, не видишь, куда прешь?

– Может, прикусишь свой змеиный язык? – вдруг вспыхнул отец. – Или засунешь его куда-нибудь?

Пока офигевший дворянин переваривал сказанное, его отец или дядя, в общем, сопровождающий, разразился тирадой:

– Ты! Смерд! С кем разговариваешь?

– Я, Рамос эн Ровен, таких неучтивых десятками порол и не собираюсь с тобой, свинья, разговаривать по-другому.

– Это безземельные настолько обнищали?

Видок у нас правда был не очень, переодеваться мы не стали, ходили в том, в чем приехали, то есть в мешковатых деревенских рубахах и брюках.

– Настолько же, насколько земельные пропили свое дворянское достоинство, раз не представляются.

– Эдегар и Жерман эр Соруа, завтра на северных воротах.

– Вы даже не помните, кто назначает время и место, ваше оскорбление вы сможете смыть кровью или не прийти с позором, завтра в первой четверти на восточных воротах. Рамос и Норман эн Ровены.

Спустя квартал Малик спросил:

– Можно узнать, какие еще секреты таятся в вас, господа бароны?

– А ты когда-нибудь спрашивал о нашем положении?

– Нет, не думал.

– Может, наша вина в скромности?

– Нет, извините, эн Ровен.

Когда доехали до «Усталого купца», я отозвал отца в сторону:

– Объяснишь?

Он вздохнул:

– Мне на войне император успел даровать звание безземельного барона, отнять его не в силах даже Гард Первый, нынешний король. Я не хотел принимать звание, на это есть свои причины. Случай с Лекамом в Екануле меня вразумил. Теперь ты эн Ровен – это настоящее наше имя. Ровный – всего лишь прозвище.

Вечером настроение было скверным, мало того что нарвались на дуэль, так еще и за волчат пришлось золотой выложить – разнесли в комнате все, что только можно было. На ужин заказали в общем зале мясо и выпили красного старкского, что в связи с полувоенным состоянием между королевствами оказалось очень дорого.

– Утром надо заехать в книжную лавку. – Отец был хмур.

– Зачем? – поинтересовался Малик.

– Норман видит силу. Нужна книга с элементарными плетениями.

– Купим бумаги. Я, Софья, Лекам и Савлентий и так нарисуем.

– Дед просил еще книгу по норанскому языку.

– Зачем, я и так его знаю, по крайней мере, письменный.

– Откуда?

– В академии как-то раз попалась книга на норанском, там очень интересные плетения для амулетов, пришлось подучить. Не скажу, что очень хорошо знаю, но прочесть смогу.

– А что за язык – норанский? – Я решился проявить свою безграмотность.

Малик посмотрел на меня как на недалекого:

– Нораны – народ из-за моря. В имперское время мы с ними вели торговлю по порталам. Но после Темной войны порталы блокированы. Главный портал остался во дворце императора. Теперь мы с ними не контачим.

– А что, на кораблях не доплыть?

На меня еще раз посмотрели как на слабоумного, никто не ответил. Но я понял – не доплыть.

Вечер на этом не кончился, к нашему столу подсел купец:

– Может, воины хотят пива?

Первым подвох понял, как ни удивительно, Солд:

– А почему ты решил, что мы воины?

– Одежда проста, а оружие у всех дорогое – явно не купцы и не селяне.

– Допустим, – продолжил отец. – Чего надо?

– Ну я же говорил – воины, сразу за дело. Вам, случайно, не на восток?

– Может быть, не юли.

– Вы воины, вам ехать на восток – вы встали в трактире на восточных воротах. Мне надо туда же. Но в трех-четырех днях пути, говорят, объявились разбойники, а у меня всего двое сопровождающих. Нанимать свободных опасно, никто не гарантирует, что я не найму тех же бандитов, которые через два дня пути обчистят обоз. Вы ни к кому не нанимаетесь, то есть разбойниками не можете быть, едете на восток, может, вы согласитесь сопроводить меня на четыре дня пути обоза? Плачу по золотому.

– Нет, у нас свой путь.

– Жаль, конечно, если надумаете, то я выезжаю в начале первой четверти. – Купец ушел от нашего стола.

Когда он отошел, я поинтересовался:

– А почему бы с ними не поехать?

– Во-первых – долго, мы даже шагом будем ехать быстрее, во-вторых, деньги он платит хорошие, просто так не стал бы раскошеливаться, значит, действительно опасно.

Утром встали пораньше. Мы с отцом размялись. Я попытался привыкнуть к мечу Малика, так как моим магическим на дуэли драться было нельзя. Хорошо, что орк гонял меня на разных клинках, и я быстро подстраивался к балансу нового оружия. После утренней разминки умылись и переоделись. Новая одежда пахла пряностями, наверняка купцы специально посыпали. Теперь мы не походили на заблудившихся крестьян, но на знатных тоже не тянули. Простая одежда горожанина скрывала нас в общей массе народа, выделяя лишь своей новизной. Позавтракав (мы с отцом не ели, нам нельзя было перед дуэлью, в случае ранения в живот это могло обернуться смертельным исходом), выехали в сторону восточных ворот. В книжную лавку по пути все-таки заехали. Отец взял книгу с простыми плетениями, а вот книги по норанскому языку не было. На подъезде к воротам заметили, что стража усиленно проверяет выезжающих, среди охраны был светлый. Видимо, кого-то искали. Поскольку мы ехали под подлинными именами, нас это не очень обрадовало. Шальной – явно в розыске, а мы с отцом тоже числились в Екануле не самыми лучшими гражданами.

Тут мимо проехал вчерашний купец. Отец тут же поинтересовался, нужны ли ему еще воины.

Купец был неглуп, быстро смекнул, в чем дело:

– Плачу серебряный, каждому.

– Езжай!

– Десять!

– Ползолотого за каждого, и ждешь нас часть на ристалище.

– Кто дерется?

– Я и он. – Отец ткнул в меня пальцем.

– Вы благородные?

– Безземельные.

– Драться будете между собой?

– Нет, у каждого свой противник.

– Выиграете, дам вам двоим по золотому, остальным по половине. Проиграет хоть один – вы или ваши друзья, в зависимости от исхода дуэли, сопровождают меня бесплатно.

Видимо, купец был азартным и хотел поставить ставки со смотрителем арены, а при его условиях он выигрывал в любом случае. Проиграет – обеспечена бесплатная охрана, выиграет – будет чем рассчитаться за наши услуги. Поскольку проигрывать мы не собирались, согласились на его условия.

На подъезде к воротам сердце забилось учащенно, рука сама потянулась к мечу. Малик с ненавистью смотрел на светлого, казалось, прожжет в нем дыру. Когда обоз остановился, я подъехал к парню и несильно толкнул его:

– Давай кинься на него, еще раз побегаем десятины три.

Он молча отвернулся.

От головы обоза мы стояли прилично, поэтому плохо слышали разговор, зато отлично видели, как в ладонь старшего стражника скользнула монета. Обоз тронулся. Когда мы проезжали мимо, светлый спросил:

– А этих проверил?

– Чего их проверять? Они каждый раз с этим купцом едут – местные. Мне вообще кажется, что зря мы всех проверяем. Показалось, может, мальцу. Шальные не дураки, давно уже в тем…

Дальше расслышать не удалось, светлый со стражником зашли в дверь караулки.

– Тебя ищут, – сообщил я Малику, когда отъехали подальше.

– Я слышал. Видимо, кто-то узнал.

Ристалище находилось у крепостной стены. Наш обоз остановился. Внешне это была притоптанная площадка, которая ничем не напоминала арену Еканула – ни ограждения, ни трибун, даже конуру распорядителя заменял фургончик. Сам смотритель оказался довольно молод и очень разговорчив. На козлах фургона сидели два крепких парня, являвшие полную противоположность распорядителю, то есть хмурые и молчаливые. Оказалось, в Тораме не имелось постоянного места боев. Распорядителя можно было вызвать в любое место за городом, но не далее версты. При этом каждый участник платил два серебряных за эту услугу. Выигравшему дуэль его деньги возвращались. Так проводилась оплата вызова распорядителя за счет побежденного.

Наши противники приехали в сопровождении двух дворян. Один из сопровождавших был магом жизни, может, артефактором, но что-то мне подсказывало, что это лекарь. Синяя лента на ножнах меча явно свидетельствовала о законченной Академии жизни, хотя медальона мага на шее не имелось, наверное, он не состоял на службе. Маг что-то зашептал соперникам, кивнув на меня, вернее всего, увидел мою искру. Младший оскалился в улыбке.