Текст книги ""Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Георгий Зотов

Не хватит ли? А кто его знает. Может и не хватить, ведь орешек предстоит крепкий. Убийца поразмыслил пару секунд и к трем уже имеющимся капсулам на всякий случай добавил еще одну. Больше – не меньше. Он вышел на финишную прямую, а потому не имел права рисковать.

От последнего удара зависит очень и очень многое. Псы рыщут по всему городу, делая бесплодные попытки выяснить, кто станет следующим, но до него им не добраться: к счастью, он вне подозрений. Незачем понапрасну нервничать, надо настроиться на лучшее, забивать себе голову чем-то хорошим. Ведь подумать только – возможно, всего двое-трое суток отделяют его от теплых, словно парное молоко, вод подземного моря в бушующем разноцветными красками гавайском квартале.

Однако легко сказать «незачем нервничать», когда поводов это делать – выше крыши. Связной так до сих пор и не появился – его телефон механическим женским голосом выдавал лишь однообразное: «Абонент отключил номер или лишен его в качестве наказания. Пожалуйста, позвоните позже». Могли ли псы добраться до него? Что ж, ничего исключать нельзя. Но почему тогда об этом молчат телеканалы, раньше смаковавшие по два часа любую мелочную подробность относительно деяний Ангела Смерти? Уж они-то бы в момент раструбили про арест «помощника серийного убийцы» на весь город, прервали все ток-шоу и сериалы, чтобы выйти в эфир с «горячей сенсацией тысячелетия».

В элементарное кидалово и бегство связного с золотым миллионом киллер не верил – но не потому, что не допускал такой возможности. Просто связной обязан до конца оставаться на месте, чтобы иметь возможность проконтролировать, удачно ли прошло последнее исполнение. Может быть, он решил плюнуть на все и сутки отоспаться после бесконечных ночных смен, когда принимал и потрошил череду курьеров? Неважно. Что бы там ни произошло – его заказа никто не отменял. Ближе к вечеру он выйдет на последнюю охоту, чтобы потом надолго затихнуть, ведя скромное, но не лишенное легкого очарования существование по паспорту Рамиро Гонсалеса в одной из уютных деревянных гостиниц на золотистом пляже гавайского квартала.

…Пожалуй, перед уходом следует еще раз послушать новости. Киллер покрутил рыжачок, ловя информационную радиостанцию, но не услышал ничего нового – на «Эхе Ада» давал интервью какой-то Аслан Каскадов, жаловавшийся на несправедливость Главного Суда.

– Я, может, всего чуть-чуть президентом и побыл, – разорялся Каскадов. – А меня тут раз – через шесть месяцев обрили и в срочники запихнули. Я спрашиваю – два года служить, что ли? А «деды» ржут – нет, салага, тебе двадцать тысяч лет только «в чайниках» сидеть и на весь батальон картошку чистить. Это когда же я снова генералом стану?

Схватив треснутый от полетов в сторону экрана пульт, киллер привел в действие ненавистный телевизор. Какие уж тут новости – воплями и слезами гремела программа «Через барьер!». Героями на этот раз выступали Джон Кеннеди и целый партер его любовниц, тема передачи была «Все мужики – сво, импо и алко». Присутствующие орали друг на друга так, что ничего не было слышно, а ведущий демонически хохотал, упав в проем между стульями.

Вконец отчаявшись, убийца отдернул плотную штору и выглянул в окно, однако в неоновой рекламе нового таблоида на стене соседнего дома также содержался ноль полезной информации. Обложка обещала заманчивое фото от папарацци – с помощью нового суперобъектива удалось заснять Марлен Дитрих в ванной без лифчика. Учитывая, что кинозвезда умерла в девяносто лет, это было сомнительным соблазном для читателей. Хотя вдруг эта старуха уже успела помолодеть?

Носились слухи, что оборотистые китайцы с полгода назад открыли в городе новый черный бизнес – престарелым звездам предлагались подпольные пластические операции. Сначала те ломанулись целой толпой, но вскоре репутация черных, или, вернее сказать, желтых хирургов оказалась подмочена. Подстрекаемый любовницей, французский актер Луи де Фюнес сделал себе коррекцию морщин у рта, а спецы перестарались – в результате рот и глаза у него перестали закрываться. Выглядел бедняга просто ужасно. Учреждение, в свою очередь, открыло настоящую охоту на помолодевших звезд – правилами города изменение внешности строго воспрещалось, пойманных отправляли на принудительную коррекцию лица. Им возвращали прежний вид, но в качестве штрафных санкций делали лет на пятьдесят старше и вдвое страшнее.

…Тьфу ты! Ну что за мысли, право слово! Ему уже давно пора заняться делами, а он стоит у окна, пялится на идиотскую рекламу и размышляет о какой-то ерунде. О’кей, даже если допустить существование плохого варианта – связной решил прикарманить его денежки, – то это в принципе будет забавно: они живут в одном городе, и пусть у них целых семьдесят миллиардов соседей, но скрыться этому человеку будет некуда. Он начнет искать его, используя влиятельных друзей в Учреждении, и обязательно найдет.

Далее – у него все еще есть в наличии существенный запас эликсира. А у связного – уже нет. Но разве сам по себе эликсир – не богатство? Да куча богачей отвалит любую сумму, чтобы иметь возможность отправить в НЕБЫТИЕ давнего врага, столетиями мозолящего глаза на улицах Ада. Может быть, кто-то с тяжелым наказанием добровольно захочет отправиться в это самое НЕБЫТИЕ. В общем, вариантов – вагон и маленькая тележка. Что бы там ни случилось со связным – он обязательно устранит последнюю кандидатуру. Заказчик – порядочный человек и найдет возможность компенсировать ему гонорар при случае, если его доверенное лицо в последний момент смылось со всеми деньгами.

…Как и неделю назад, непосредственно перед убийством в гримерке Мэрилин Монро, киллер вздрогнул, прикоснувшись языком к изображению хорошо знакомой ему женщины – объекта номер семь. Синеватый язык оставил влажный след на поверхности, капельки слюны кристалликами усеяли красивое властное лицо и холодно сжатые узкие губы. Это был карандашный набросок какого-то неизвестного художника XVI века, переснятый потом на фотографию. Убийца почувствовал уже знакомую ему сладостную дрожь, зябко повел плечами.

Он волновался перед первым разом, волнуется и перед последним, что поделаешь – такова человеческая природа хоть на Земле, хоть в Аду. Встав, он ударился коленом о стул. Убогая крошечная квартирка, недостойная его высокого статуса, – сколько жалоб он написал в Главный Суд, все было бесполезно. Кто сказал, что есть высшая справедливость? Ничего подобного здесь не было и нет. С теми, с кем по-свински обходились во время жизни, не станут расшаркиваться и после смерти – это нужно напомнить наивно уповающим на справедливость в «мире ином».

Особо надеялась на это бедная мама. Давненько он ее не навещал – а ведь живет-то рядом, через дорогу. Ситуация у него сейчас, мягко говоря, довольно непростая, но надо выделить время, чтобы заглянуть к ней хотя бы на десять минут – когда он уедет в гавайский квартал, возможно, мамочка не увидит его еще лет пятьсот. А то и больше.

…Убийца подошел к рассохшейся тумбочке, свернул трубочкой зашелестевшую фотографию, надел дождевой плащ, где в карманах лежала колбочка с эликсиром. Надо прогуляться вокруг дома, это узкое пространство давит на мысли. А немного попозже он съездит на вокзал, чтобы приобрести заветный билет.

Уже стоя на пороге, он был готов поклясться, что снова почувствовал чей-то взгляд. Но киллер прекрасно знал, что сзади никого нет. Поэтому он не оглянулся.

А зря.

Человек в черном сидел среди разбитых вдребезги тарелок, с помощью которых он тщетно пытался наладить сеанс со связным. Его руки тряслись, с нижней губы тянулась вниз ниточка клейкой слюны, правый глаз покраснел – лопнул один из сосудов. Все без толку. Мозг связного не подавал ответных сигналов.

Крупные капли дождя стучали в окно, и, глядя на струившуюся по стеклу воду, он осознавал – случилась беда. Надо любой ценой выяснить, что сейчас происходит в Аду. Он еще раз ударил кулаком по столу – осколок тарелки вонзился в ладонь, но отец Андрей не почувствовал боли. Он не может больше мучиться в неизвестности, следует найти какой-то выход.

Самый легкий выход находится в пяти минутах ходьбы, у него в подвале. Нужно как можно скорее отправить обратно в город Гензеля, который за последние пару дней прикончил все запасы паленой водки в единственном местном ларьке. Только вот согласится ли вампир? С ним вообще стало происходить что-то странное после того, как мальчик на его глазах стал курьером. Нежный оказался, словно девушка, подумать только – а ведь когда-то девственниц клыками рвал глазом не моргнув. Или долгое пребывание в преисподней на него так повлияло?

Ладно, какое это имеет значение. Так или иначе он должен срочно с ним переговорить, убедить, объяснить, что это необходимо – в безукоризненном плане начались серьезные отклонения. И надо же было этому случиться именно тогда, когда до приведения ПРОРОЧЕСТВА в действие остался, по сути, всего один шаг! А что, если и с исполнителем что-то случилось? Он сдернул со стола скатерть, осколки тарелок со звоном полетели на пол. С ненавистью раздавив стекло кирзовым сапогом, человек в черном, нащупывая ключи, бросился к выходу.

Через пять минут, открывая дверь в подвал, он чуть не споткнулся на входе о пластмассовую канистру, в которой глухо бултыхнулась вязкая жидкость. Ах да – свиная кровь. Похоже, этот алкаш Гензель так и не притронулся к своему любимому деликатесу. Да, интересная вообще страна Россия. В ней кто угодно, даже законченный вампир хочешь не хочешь, а через неделю сопьется в стельку, как последний дворник.

Послышалось шуршание разбегающихся крыс. Отец Андрей шагнул внутрь.

– Гензель! Ты где? – крикнул он. – Выходи срочно, есть разговор.

Ответом ему было молчание и новый шорох крысиных хвостов.

– Э-э-эй! – закричал человек в черном так, что от низких сырых потолков отдалось гулкое эхо. – Ты что, уснул, что ли? Это я, малыш, все в порядке, не бойся!

«Малыш», по-видимому, все-таки чего-то боялся, ибо со стороны его убежища за объеденной молью бархатной портьерой не донеслось ни единого звука. «Ну конечно… как для него все просто… опять нажрался водки и дрыхнет себе…» – с нарастающей неприязнью к носферату подумал отец Андрей. Правда, он тут же понял, что совершенно не слышит обычного в таких случаях заливистого храпа.

…За занавеской Гензеля не оказалось. На смятом продавленном матраце по соседству с внушительной трехлитровой емкостью из-под деревенского самогона валялись две пустые чекушки «Славянской». Пол был щедро усыпан окурками от «Примы», которые вампир, не мудрствуя лукаво, по пьяни тушил прямо об матрац.

Отец Андрей поморщился от тошнотворного запаха, пропитавшего лежбище, – все-таки как-никак вампиры – живые мертвецы, а потому своим присутствием воздух вовсе не ароматизируют. Еще минут десять у него ушло, чтобы обыскать весь подвал и окончательно убедиться в полном отсутствии Гензеля.

Встревожившись, он бегом понесся вверх по кривым ступенькам – может, они с вампиром разминулись на лестнице, там довольно темно и ветер постоянно воет так, что шагов не услышишь. Странное дело, но носферату не удалось обнаружить и в доме, где человек в черном тщательно осмотрел каждый закоулок. Следов вампира не наблюдалось не только собственно на огороде, а также и в туалетной кабинке, он не скрывался в кучах мусора и не сидел в придорожных кустах.

Его не было нигде.

– Не пущу! Как хотите, шевалье Калашникофф, но не пущу!

Королева и по совместительству секретарша Мария-Антуанетта, выставив вперед упругий бюст, была непоколебима в своем решении – для пущей убедительности она как можно шире раскинула руки, словно желала заключить Алексея в горячие объятия.

– Он вернулся из таможни УЖАСНО злой. Давно его таким не видела. Не ходите, это для вашего же блага. Вы думаете, он вас пожалеет? Не надейтесь даже – испепелит.

– Пусть испепелит, – грустно соглашался Калашников. – Авось Шеф позволит мне сказать хотя бы пару слов, а после этого пускай делает, что хочет. Я и так с этими убийствами ношусь как суслик, за неделю спал часов десять – мне и смерть не мила.

– Шевалье, я не понимаю вашего русского «авось!» – визжала королева. – Вы понимаете, что такое ЕГО гнев? Комната накаляется так, словно мы на сталелитейном заводе – я до стола дотронуться не могу, обжигаюсь. Он мать родную в этом состоянии не пожалеет!

– А разве у него есть мать? – удивился Калашников.

Мария-Антуанетта эмоционально всплеснула руками.

– Ну надо же, как замечательно! Все, когда ругаются, обязательно именно к ней и посылают оппонента, а коль пришлось задуматься – конечно, откуда же у Шефа возьмется мама? Требуется хоть иногда думать своей головой!

– Требуется, но я часто забываю, – смутился Калашников. – В общем, Машенька…

Королева застыла. Еще никто не обращался к ней с подобной фамильярностью.

– …Пропустите меня даже не на пару, только на одно-единственное слово, – задушевным тоном продолжал Алексей. – И больше не надо. Поверьте, РЕАЛЬНО срочная вещь. Не пустите – я эту дверь прямо сейчас выломаю. Клянусь.

– Испепелит, – устало повторила Мария-Антуанетта и подвинулась в сторону.

– Вызывайте уборщицу, – бросил через плечо Калашников и зашел внутрь.

Шеф вонзился в Калашникова столь ласковым взглядом, что тот снова почувствовал во всем теле знакомые болезненные покалывания. Из ноздрей босса то и дело выскакивали узкие синеватые язычки пламени – признак крайнего гнева. Стены были ярко-алыми.

– Ты, я вижу, совсем рехнулся? – дохнул ему в лицо огнем босс. – Пошел вон, скотина!

Поморщившись, Калашников потрогал опаленную левую бровь – на кончиках пальцев остались скорчившиеся от жара волоски.

– Сейчас уйду, – пожал он плечами. – Но я пришел не просто так. У меня новости.

Как и ожидал штабс-капитан, этой фразы вполне хватило. Шеф раздраженно молчал, выпуская клубы дыма, но огнем в его сторону дышать прекратил.

– Сталин рассказал мне ВСЕ про Евангелие от Иуды, – сообщил Алексей, разглядывая потолок с горгульями, – его лично расписывал Микеланджело. – Я все еще не знаю имя убийцы, и это мой провал. Но мне точно известно, кто станет последней жертвой.

Глаза Шефа мгновенно расширились – он в удивлении открыл пасть, из которой повалил пар. Воспользовавшись моментом, Калашников подскочил, грациозно склонился к остроконечному уху Шефа и горячечно зашептал что-то. В процессе разговора Алексей экспансивно размахивал руками, пару раз слегка задев начальство по рогам. Однако оно не заметило, ибо было шокировано только что услышанной сенсационной новостью.

– Быть такого не может… Но она-то тут при чем? – выбросил Шеф изо рта облачко синеватого дыма, и, как будто нарочно подавившись им, шмыгнул носом.

– О, тут все очень и очень серьезно продумано, – пропел Калашников, сделав загадочный жест вокруг головы. – Она требуется для того, чтобы замкнуть круг и привести в действие ПРОРОЧЕСТВО – типа спусковой крючок. Я, откровенно говоря, и сам удивляюсь, как только они осмелились замахнуться на подобную персону. Но тем не менее – это так.

– Эх, не хотел бы я с ней снова связываться, – кисло заметил Шеф. – После того самого инцидента в Раю мы разругались вусмерть – и чего я только не наслушался в свой адрес. И жизнь я ей сломал, и молодость сгубил, и дети без отца остались. С Голосом, сам видишь – и то разговариваем, а с ней – нет. Обидно, конечно, родная кровь как-никак. Нашла б себе другого мужика – и проблем бы не было. Так нет, закусила удила. Пытался восстановить отношения, послал ей как-то открытку на день рождения – ноль эмоций.

Босс нервно почесал в затылке.

– Скажи мне честно – это вообще точно, что она намечена следующей?

– Абсолютно точно, – отрезал Калашников.

– Ага. Ну тогда делать нечего, – страдальчески вздохнул Шеф. – Чуть позже, когда мы с тобой все подробно обговорим, то заедем к ней вместе, чтобы обсудить все нюансы. По телефону говорить не будем, и Голос информировать тоже не стану – не только один Антропов имел возможность подключаться к кабелю спецсвязи. Никому ни слова, даже Малинину – мне не нужны новые проколы, как в случае с дураком Краузе. Самого Сталина срочно доставь сюда – запру его, пусть в бронированном шкафу в моем кабинете посидит, пока мы не закончим, тут с ним уж точно ничего не случится.

Алексей трижды кивнул, что три раза должно было означать «Логично, босс».

– Где ты нашел-то его? – Шеф потянулся за сигарой.

– Не поверите, на квартире у группенфюрера Мюллера – того самого, что гестапо руководил. Сидели на кухне, шнапс пили – ну прям друганы, водой не разольешь. Пришлось стену казенной взрывчаткой рвануть, чтобы его оттуда вытащить.

Шеф откинулся на спинку кресла и впервые за время беседы откровенно повеселел.

– Да, провел старик Коба всех нас вокруг пальца… Но ты молодец, если все-таки умудрился его вычислить. И главное, как быстро! Вы, русские, чудесная нация, скажу я тебе: пока вам как следует не вставишь, вы на работу не раскачаетесь.

Калашников имел свое мнение на этот счет, но высказывать его не стал.

– Ну а теперь главное, – нахмурился Шеф. – Что это еще за долбаное ПРОРОЧЕСТВО?

Алексей придвинул свое кресло поближе к столу.

– У нас проблемы, – тихо произнес он, глядя начальнику прямо в желтые глаза. – Нет, извините, я неверно сформулировал – у нас ГИГАНТСКИЕ проблемы…

…По мере рассказа Калашникова брови Шефа сдвигались все ближе и ближе, а в ноздрях снова заполыхало пламя. Он сделался куда мрачнее, чем был к приходу штабс-капитана в свой кабинет. Схватившись за пресс-папье, сделанное из черепа главного инквизитора Севильи, босс бесцельно повертел его в руке, а потом с ненавистью запустил в угол.

– Да, плохо дело, – сказал севшим голосом Шеф. – Я и не предполагал, что все настолько запущено. Думал, обычный маньяк, каких по Земле миллионы бегают – а тут вон оно что. Знать бы заранее – еще две тыщи лет назад планету бы перекопал в поисках этого проклятого Евангелия. А тринадцатый-то тоже хорош! Сидит, сволочь, и ручонки потирает – поставил нам всем бомбу с часовым механизмом. Темный Ангел, говоришь?

– Ага, – лаконично подтвердил Алексей, чувствуя, что дополнительные слова в этой ситуации не требуются. Развалившись в кресле, он чувствовал себя хозяином положения.

– Вот не было печали…– окончательно расстроился Шеф, глядя на обломки черепа. – Ты прав – придется ее спасать, иначе всем нам крышка. Надо пойти на все возможное, чтобы взять исполнителя живым, – через него мы выйдем на заказчика, а тогда уже каюк всей компании. Как ты сам думаешь – устроить засаду?

– Засаду-то можно, – заметил Калашников. – Но главное, чтобы наш красавчик в самый последний момент ампулу не съел, как связной. А сделать это ему будет не так уж трудно.

– Между прочим, это твой личный облом, – оскалился Шеф. – Глаз с него нельзя было спускать! Ну ладно, проехали… Сталина нашел, про Книгу выяснил – хвалю. Кстати, вот тебе один любопытный документик, – босс выдвинул ящик стола и достал оттуда лист рисовой бумаги. – Как выяснил отдел криминалистики, сопоставив исследования, практически во всех местах города, где совершались убийства, обнаружены четкие отпечатки шин одного и того же велосипеда. Асфальт-то вязкий, плавится от жары. Возле того тупика, куда киллер гениально загнал Дракулу, тоже имеются подобные отпечатки – прям кругами крутятся. Старый велосипед с большими колесами – немецкой фирмы, довоенный, как в России с недавних пор говорят. В общем, не знаю, может ли это на данный момент помочь расследованию, но бумажки ты на всякий случай возьми.

– Грех отказываться, – взял протянутый лист Калашников. – Однако нам уже пора ехать. Я пойду распоряжусь насчет Сталина, а вы собирайтесь. Мы и так уже опаздываем.

В обычное время Шеф вряд ли простил бы ему столь вольный стиль общения, но сейчас он этого не заметил – послушно поднялся с кресла и направился в сторону гардеробной. Перед этой женщиной он собирался предстать сугубо в костюме.

…Мария-Антуанетта в который раз подумала, что в земной жизни она разбиралась мало, а уж в загробной-то – и подавно. Когда из кабинета Шефа появился Калашников – мало того, что цел и невредим, так еще и с улыбкой до ушей – она решила, что бедняга сошел с ума. Всегда спокойный шевалье подтвердил ее опасения тем, что, проходя мимо, отклонился в сторону и впился в королевские губы горячим поцелуем. Одновременно калашниковская рука на пару секунд задержалась в правой части бюста, места, которого касался лишь король Людовик XVI и еще примерно сотня любовников. Совершив этот кощунственный ритуал, Калашников смачно облизнулся и, даже не взглянув на обалдевшую секретаршу, вихрем пронесся в сторону лифта и исчез в его дверях.

Посидев некоторое время с открытым ртом, Мария-Антуанетта сообразила, что ей все-таки нужно слегка поработать. Однако не успела она коснуться пальцами клавиш компьютера, как из кабинета вышел сам Шеф – в сером костюме с искрой, цилиндре между рогов и с тросточкой из слоновой кости. Франтовато повернувшись перед зеркалом, он подмигнул онемевшей королеве и плавно исчез за входной дверью.

«Так одеваются, когда идут на свидание… на свидание с очень близким человеком… и Калашникофф выбежал из кабинета такой счастливый… неужели они оба… ЧТО?!»

Последнее слово королева уже прокручивала в голове во время почти невесомого полета со стула. Ее надушенный контрабандным парфюмом мозг не выдержал столь резкого штурма страшной информацией – Мария-Антуанетта лишилась сознания.