Текст книги ""Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Георгий Зотов

Смутные подозрения рассеялись после того, как мы оба разорвали дистанцию. Я – по причине недоумения, а гладиатор – потому что приземлился не так, как планировал. Я распустил магическое зрение, и тут же все встало на свои места. И победы этого «гладиатора», и ощущение взгляда, и то, как он прошел магическую проверку… Собственно, и я так же прошел. Прошел потому, что не использовал зелье. Передо мной стоял маг. Да, возможно слабый – за щитом было не разглядеть. До мужика, по всей видимости, тоже дошла абсурдность стечения обстоятельств, так как я во время боя слегка ослабил контроль над собой, и нити силы полыхали чуть ярче, чем должны светиться у обычного человека. Издалека вряд ли заметно, а вот вблизи…

Мы посмотрели друг другу в глаза. А вот теперь начинался настоящий бой. Я, может, и сильнее, но должен контролировать «внешность» своих сил – маскировкой от взглядов из ложи пренебрегать нельзя. Соперник к тому же наверняка опытнее. Опять же биться надо быстро и однозначно – убивать. Причем убивать всего несколькими ударами. Император имел право остановить бой, если захочет. Я видел, как он спас так жизнь одному израненному рабу. Так что… никаких тяжелых ранений. Один или два удара. Смертельных удара. Ну что ж, Валейр! Спасибо за все твои уроки. Если выживу, до земли поклонюсь.

Гладиатор снова начал хождение по кругу, но я решил не давать ему шанса собраться с мыслями. Он ведь готовился к бою с простым смертным… Широкими шагами я пошел прямо на него, наблюдая за переливом магических сил противника и готовясь провести атаку, как только пойму, что он собирается предпринять. Тактика очень эффективная против магов. Ему, поскольку я нахожусь в движении, сложнее определить мои намерения. Двигаться, двигаться и еще раз двигаться. Не дать ему сосредоточиться на каналах.

Гладиатор не ожидал. Он стал пятиться. Растерянный и дезориентированный противник – это мертвый противник. Я уже подходил на расстояние удара, но так и не мог понять, что собирается предпринять раб. Он продолжал пятиться, прикрывшись щитом. Это плохо. Взмах – и удар по ребру щита так, чтобы он мешал сопернику немедленно ответить махом клинка. Теперь шаг влево и резко вниз, чтобы щит мешал его обзору. Удар по ногам. Он вовремя понял и отступил. Щит, словно в замедленной съемке, пошел влево, открывая тело врага. Отбить своим щитом его колющий удар. Рывок вперед! Щит в щит! Как можно сильнее. Гладиатор не упал, но тем хуже, поскольку равновесие на миг потерял.

Я пошел на риск. Очень неудобно колоть в ближнем бою. Руку надо отвести назад очень далеко. Это делать очень долго. Завести кончик лезвия за щит соперника и потом сильно и главное – резко воткнуть его. Куда? Тут уже не всегда угадаешь. Но брони на нас нет, поэтому хоть куда. Это думается просто, а вот выполнить такой маневр… Раб же избрал правильную тактику, пытаясь ударить крестовиной меча мне в шлем. Мой клинок и его кулак достигли цели почти одновременно. Почти, но не совсем. Я уже ощущал упругость под клинком, когда получил ошеломляющее замятие моего «головного убора».

В голове слегка шумело. Шлем, сдвинувшись в сторону, частично закрывал обзор боковым щитком. Гладиатор лежал на земле и, хватаясь за лезвие, пытался вынуть клинок из своего живота. Одной рукой у него не получалось, а на другой мешался щит. Не знаю, звучал ли уже удар огромного барабана, останавливающий бой, но я рисковать не хочу. В крайнем случае скажу, что не расслышал. Вынув кинжал, я сделал шаг к рабу-магу… забавное сочетание. Он все понял. Он был настоящим мужчиной и не стал судорожно дергаться. Просто замер и смотрел на приближающуюся смерть. Опустившись на колено, я практически одновременно с ударом барабана вогнал лезвие под шлем. Очень вовремя вогнал. На его правой руке сверкнули молнии.

Сердце бешено колотилось. Руки слегка трясло. Но я остался в сознании, хотя и потерял на некоторое время ориентацию в пространстве. Как он хорошо приложил меня! После удара молниями я оказался на четвереньках. Встать из этого положения и не пытался – сил не было. Тут бы просто удержаться и не упасть на мертвеца… Лицо мага, с остекленевшими глазами, находилось от моего всего сантиметрах в двадцати. Я видел, как каналы жизни с невероятной скоростью пустеют. Полностью понимать происходящее я стал, когда чьи-то руки, взяв меня с двух сторон, стали бережно поднимать в вертикальное положение.

– …держитесь, господин. Держитесь. Вы провели прекрасный бой, но надо удержаться на ногах. Воин, покинувший арену на чужих плечах, менее уважаем… – лопотал шепелявый голос слева.

Я, с трудом повернув голову, посмотрел на него. Сутулый мужик в рубище. Печать на виске. Справа меня тоже кто-то держал. Вняв совету сутулого, я старался передвигать ноги самостоятельно и гордо, как мне казалось в тот момент, приподнял голову. Мышцы шеи предательски дрожали.

Трибуны вокруг бушевали. В особенности с дешевыми местами. В сторону ложи магов даже несколько предметов полетело. Смело. Очень смело. Хотя в этот момент в ложе никого уже не было, это лихой поступок. Навстречу нам бежала четверка воинов.

– Другой жив? – спросил один из них сутулого, перехватывая меня из его рук.

– Не-э. Уже у духов. Хороший удар.

– Уберите его.

– Как скажете, господин.

Как только вышли с арены, десяток дворцовой стражи взял меня в коробочку. За их спинами было видно обескураженного мага, проверявшего бойцов перед выходом на арену. Его оттеснили в угол трое воинов с копьями. Нет, на мага их не направляли, но, в случае чего, у него не было шансов. Особенно учитывая двоих арбалетчиков шагах в десяти.

Буквально сразу подлетела карета, в которую меня запихали – хотя и стараясь бережно, но все же, из-за спешки, небрежно. Только там я позволил себе расслабиться и лечь на скамью, после того как лекарь при помощи молоденького паренька снял с меня шлем. Для этого пришлось его слегка разогнуть.

– Поздравляю! – едва войдя в комнату, произнес Оскоран. – На такое мы даже надеяться не могли. Эльфы только что пообещали выдвинуть тысячу в случае начала войны.

– Всего-то? – встал я из кресла, поставив фужер на стол.

Через час после боя мой организм справился с последствиями удара мага. Бок слегка побаливал из-за ожога, но не настолько, чтобы нельзя было приглушить боль.

– Тысяча эльфов – это много. Ты просто не видел их в бою. Сиди.

– А вы видели? – опустился я обратно.

– Один раз. В последнюю Орочью. Их посол, с десятком охраны из соплеменников, – Оскоран сел за противоположный край круглого стола, – пожелал посмотреть на военные действия. Император тогда проявил чувство юмора и разрешил им присутствовать на одном из сражений. Не уверен, что мы бы выиграли его, если бы не те десять эльфов.

Тысячник поднял руку, и слуга, стоявший у дверей, подскочил, чтобы налить ему вина.

– Покинь нас, – дал распоряжение слуге Оскоран. – Ну что ж, теперь давай о тебе, – как только «лишние уши» удалились, продолжил тысячник. – Ты прекрасно подставил орден, и они постараются реабилитировать себя. Верховный, разумеется, понял, что ты тоже… поэтому постарается раскрыть тебя любым способом.

– Допустим, это произойдет, и что?

– Ну… локоты могут и бунт поднять. Многие своих детей в орден отдали. Многие ходили к императору с просьбами разрешить их спрятать. Император отказывал. А тут ты… То есть можно было и не отдавать.

Я кивнул в знак того, что понимаю.

– Тебе надо покинуть Дуварак. В Бирюзовую тебе тоже нельзя. Нельзя, чтобы маги вообще знали о твоем местоположении. Поэтому… – Оскоран отпил вина в раздумьях, – попутешествуй.

Видимо, мой взгляд выразил вопрос, потому как, посмотрев на меня, тысячник продолжил:

– Я мог бы отправить тебя инкогнито в какую-нибудь крепость, только вот… надо признать, что среди воинов, причем даже сотников и тысячников, вполне достаточно информаторов ордена. Боюсь, тебя найдут. А если ты будешь передвигаться, да еще под чужим именем… Посмотришь империю. Развлечешься. Ты это умеешь, судя по прошлой ночи. Документы на временное освобождение от службы тебе уже готовят.

– Когда? – несколько обескураженно поинтересовался я.

Как реагировать на такое известие, было непонятно. То ли действительно в отпуск отправляют, то ли в ссылку, чтобы не мешался.

– Через руки. Сразу после свадьбы.

– Какой свадьбы?..

– Элидар… – укоризненно ухмыльнулся тысячник. – На той балессе, разумеется… Шучу, шучу… У тебя вроде одна невеста? Или нет? Если хочешь, можешь и вторую жену взять.

– Да я и на первой не очень-то хочу жениться.

– Почему?

– Есть причины.

– М-да… Я полагал, что ты мужчина… Ты понимаешь, что она дочь плеча?

– Разумеется.

– Тогда я не понимаю тебя. Каким местом ты думал, когда кувыркал ее в простынях? Боюсь, в этом вопросе даже я не способен тебе помочь. Да и не хочу, если честно. Так что я бы на твоем месте очень подумал, прежде чем отказаться. Плечо – не тот человек, кто готов простить лишившего чести его дочь.

– Хорошо, я подумаю.

– Ну вот и славненько. А теперь… Слуги покажут тебе комнату.

– Не совсем понял, тысячник Оскоран. Какую комнату?

– Дворцовую. Я не могу тебя сейчас выпустить на улицы Дуварака. Прием еще не окончен, и в столице много орденских. – Оскоран встал. – И еще… Император велел тебя наградить. Хочешь что-либо памятное или… банальное?

– Лучше банальное.

Тысячник улыбнулся:

– Полагаю, тридцать империалов – вполне достойная сумма?

– Лучше тридцать один. Или двадцать девять.

– Забавно. Откуда такая избирательность?

– Число не нравится. Суеверный.

– Нехороший ответ. Вера-то ведь в империи разрешена лишь одна. Слышал бы тебя Верховный маг – обиделся бы. Хотя он и так на тебя обижен, – улыбнулся тысячник.

На следующий день ко мне заглянул Лумм. И это было очень приятно, потому как меня из комнаты просто не выпускали, да и информационный голод одолевал. Как там наши? Что творится за пределами дворца? Да и в его пределах…

– Элидар! Ну и взбаламутил же ты пруды империи…

– Рассказывай, – поднялся я с кровати ему навстречу. – Пить-то хоть можно?

– Если через уголь пропустить.

– Ну рассказывай, рассказывай… Не стой. Присаживайся, – указал я воину на стул.

– Говорят, Верховный маг, когда ты убил того хмыря, молнию в пол пустил. Так его расперло… Он даже голос на императора повысил, намекая, что ты не можешь быть обычным человеком. Требовал проверки. Император сказал, что ты сейчас при смерти и он не может допустить к тебе магов, так как не совсем доверяет им после произошедшего. Да и народ не очень доволен обманом. Верховный уехал в тот же день. В городе только и говорят теперь о твоем бое. Такими эпитетами магов награждают – ты бы слышал! И при этом… – Лумм понизил голос, – никого еще за такие слова не поместили в подвалы.

– Понятно. Как Ильнас?

– Так они с Ротимуром уехали сегодня.

– Куда?!

– Колский локот пригласил их к себе в гости. Ротимур даже Люйю с собой взял.

– Ротимур? Сам? Уехал?

– Сам. А почему он должен был отказаться от такого предложения?

– Потому что я здесь.

– Не слишком ли ты большого мнения о себе?

– Лумм, я ведь маг и чувствую ложь.

– Ротимур не хотел, но его приглашал на беседу посол эльфов, после чего Ротим передумал. Насколько я понял… – голос старшего воина балансировал на грани шепота, – эльфы при разговоре с императором убедительно высказали надежду, что еще встретятся с тобой.

А вот это хорошо! Ай да Селианул, ай да длинноухий! И слово, данное мне, сдержал, и меня прикрыл. А я уж, грешным делом, бежать до свадьбы подумывал! Ну, если логично разобраться, то зачем императору рисковать и оставлять меня в живых? А тут вон оно как… Против союзников-то не попрешь.

– Лумм, будь другом, зайди к Ваине, попроси ее ту балессу обратно забрать.

– Не получится. Она уже во дворце.

– Кто? Ваина?

– Нет. Балесса твоя. Я лично привез.

– Зачем?

– Оскоран приказал. – Лумм явно глумился.

– Зачем?

– Сказал, чтобы ты в следующий раз головой думал, а не… Оставлять ее было нельзя. Во-первых, неизвестно, что вы там с ней делали и что ты ей рассказывал. А во-вторых, ни один обычный человек не сможет отказаться самостоятельно от настоящей балессы, если попробовал ее. Это все знают.

– Я же смог…

– Так ты и не человек. В общем, если оставить ее, то орденские сразу поймут, кто ты. Поэтому и забрали. Выдвигали предложение «потерять» ее… Только Оскоран запретил. Сказал, что нельзя так с чужой собственностью. Дословно: пусть он сам со своим цветником разбирается. Наука будет.

– Вы что, на совете это обсуждали?

– Не то чтобы совет… А что мне было делать?

– Что еще говорили?

– Остальное неинтересно.

– Лумм!

– Даже если бы хотел, не рассказал бы. Я же на службе, сам понимаешь.

– Значит, что-то еще обсуждали…

Лумм улыбнулся:

– Не хитри. Все равно не умеешь.

– Тогда ответь мне на еще один вопрос: Исина спит с младшим императором?

– Знаешь, Элидар… разбирайся-ка ты и вправду со своим цветником сам. Ладно? Не вмешивай других.

– Значит, действительно… Иначе бы ответил.

Ну что ж, сам так сам. А вот хрен ей в огороде, а не свадьба. Пусть пользованной живет. Я уж как-нибудь пересуды о своем недостойном поведении переживу. Возможно, я неправильно интерпретирую слова Оскорана, но, по-моему, его не особо волнует данный аспект моей жизни. Просто тысячник получил приказ от плеча: перед тем как спрятать меня – женить.

Весь мой боевой пыл сбил лично плечо. Он словно почувствовал и явился (сам!) буквально через четверть после визита моего старшего воина. Причем не просто так, а с бутылочкой дуваракского! В процессе разговора до меня дошло, что ему успели доложить (Лумм – все-таки сволочь), что я осведомлен о связи его дочери и младшего императора. Плечо вполне здравомысляще обрисовал и его ситуацию – как отца, и мою – как человека, побывавшего в постели Исины. А также очень осторожно намекнул, что он тоже не в восторге от такого поведения дочери. Причем не врал. Если бы плечо предложил мне деньги или еще что, я бы послал его, так как не пришел бы он ко мне с этим разговором, если бы не эльфы. Нет, разумеется, они не вели с плечом разговоров обо мне. Просто де-факто он не имел сейчас никаких рычагов давления на меня. Лишить меня должности или звания? Так уже готовы бумаги о моем временном отпуске. Причем бессрочном, с сохранением всех привилегий, в том числе и дома на берегу залива. Убить или покалечить? Так ему потом император сам кол воткнет куда надо. Не было у него другого выхода, кроме как договариваться. И плечо просил… действительно просил.

В общем… я смалодушничал, и мы договорились. И даже подписали бумагу, по которой, если вдруг у Исины возникнут имущественные претензии к моей второй и последующим женам (разумеется, после моей смерти, если таковая произойдет), то они восполняются за счет плеча, ну или его наследства. До моей смерти Исина и так не могла ни на что претендовать. Затем мы пожали друг другу руки. По сути, это, может, и не идеальное разрешение создавшейся ситуации, но довольно безболезненное. Сторона невесты сохраняет лицо перед обществом, а я – не получаю влиятельного врага в будущем.

Следующее утро преподнесло сюрприз.

– К вам лара Исина, – после того как я разрешил войти, доложил слуга.

Отложив книгу, я не спешил отвечать. Договор с ее отцом не требовал обязательного общения. Не принять ее? Пусть помается, нервы себе немножко расшатает, а то они у нее уж очень стальные. Слуга терпеливо ждал.

– Зови… – вздохнул я, вставая из кресла.

– Элидар, – склонила голову, после того как вошла, рыжая стерва.

– Исина, – собезьянничал я.

Впрочем, сарказма она не поняла.

– Элидар, я бы хотела переговорить с вами по поводу одного ночного инцидента, вызвавшего кучу слухов…

Я еще не совсем отошел от ее наглости заявиться ко мне лично, а она, оказывается, пришла с претензиями! Она!.. Ко мне!.. Мир сходит с ума. Пока я, глуша огонь гнева, старался подобрать цензурные слова, Исина продолжила свой монолог, прохаживаясь по комнате, словно преподаватель, отчитывающий нерадивого ученика.

Я получил порцию словесных завуалированных люлей, причем даже не за балессу. Вот как раз связь с ней и даже ее покупку Исина не могла порицать. Я мужчина и имею полное на это право (все-таки есть определенные прелести в этом мире), хотя она (Исина то есть) и не в восторге от этого. А вот разговор с Альяной, произошедший в ту ночь… Оказывается, его слышал весь этаж, как и признания в любви рабыне. И вот именно это выставляло Исину объектом насмешек. Жених-то накануне свадьбы ведет любовные разборки с еще одной ларой. Да еще с какой! С той ларой, что стала притчей во языцех в связи со своим поведением.

Чем дальше продолжалась ее речь, тем в большее недоумение впадал я. Она ведь вполне серьезно… Как она вообще смеет… Вроде не замечал за ней отсутствие разума.

Наконец я не выдержал и взорвался:

– Ты в своем уме? Или тебе его император через цветок выбил? Как ты посмела прийти ко мне с какими-то ни было недовольствами?! То твой отец приходит с просьбой взять тебя в жены, то ты приходишь с явным намерением разрушить свадьбу!..

Исина хладнокровно улыбнулась.

– Поиздеваться пришла, – ее тон отдавал желчью, – заодно и прояснить наши взаимоотношения. Ты унизил меня, я – тебя. Мы квиты.

– И чем же, позволь узнать, я нанес тебе унижение? – Иной вопрос от такой наглости я сформулировать не смог.

– Я тебе только что разъяснила. К тому же не стоило доводить до просьб моего отца.

– Вот как? Надеюсь, ты понимаешь, что ни о какой свадьбе после такого, речи идти не может?

– Я надеялась на иную твою реакцию… – сжала губы Исина. – А если ты так поворачиваешь… то… Ты подписал соглашение. Если ты не выполнишь его – предстанешь перед судом, и уже там будет решаться, выполнять тебе его или нет. Ну а поскольку ты тысячник империи, то судить будет либо правое плечо, либо кто-то из императорской семьи. Ну а уж поскольку ты и так все знаешь, догадайся, кто именно? Так что либо оковы любви… либо – рабства.

Плечо… Как он грамотно меня… Одно дело – просто нарушить слово… Да, это недостойно мужчины, да, это порицаемо, но в некоторых обстоятельствах возможно. Но нарушить договор на бумаге… Это действительно суд.

– Ты можешь идти, – сухо произнес я.

– Элидар, – ухмыльнулась она, – ты возьмешь меня в жены?

Вот оно, истинное лицо придворной лары.

– Да. Послезавтра, – сухо ответил я.

– Пригласите ко мне Лумма, – приоткрыл я дверь, после того как Исина ушла.

– Лумм, слушай, я тут решил разобраться со своим цветником, как ты говорил… Но поскольку выходить из дворца я не имею возможности, не мог бы ты привезти алтыря с рабского рынка и эту… мое недавнее приобретение? Дам ей вольную.

Воин ответил не сразу.

– Могу. Зачем такие сложности? При дворе есть алтырь. Даже несколько. Да и стоит ли? Она не сможет выжить без хозяина.

– Это уже не мои проблемы. А насчет дворцовых алтырей… В этом… этой цитадели молчания любой чих превращается в смертельную болезнь через четверть дня. Не желаю лишних слухов накануне свадьбы. И так отхватил по полной от невестушки.

– Как скажешь. Но я должен доложить Оскорану.

– Разумеется. Надеюсь, он не будет против.

Свадебная церемония проходила прямо во дворце. Минимум гостей. Всего человек двадцать. Жаль, что так мало, я надеялся на большее количество. Алтырь начал зачитывать нам бумагу, по которой мы становились мужем и женой, после чего мы должны были прижать большие пальцы к серым пятнам на документе.

– Подождите, – остановил я торжественную речь алтыря, – тут некая ошибка.

Гости недоуменно затихли, глядя на меня. Краем глаза я видел Оскорана. Тот появился в последний момент и, встав за спинами гостей, улыбался теперь во весь рот. Догадался-таки. Или алтыря, который приходил ко мне, раскрутил. Не зря Оскоран эту должность занимает, ой не зря.

– Какая же… либалзон Элидар? – Первым ожил алтырь.

– Не просто женой, а второй женой, – ответил я.

Шепотки недоумения создали легкий шорох вокруг. Исина покраснела. Плечо сердито смотрел на меня. Вторая жена… Как бы объяснить… Это вторая жена. Вторая во всем. В статусе, своем и детей. Стать второй женой – это унижение для благородных лар. Принять вторую жену – такое случается. Бывает, женщина бесплодна или смертельно больна, хотя здесь и то и другое для богатых людей – редкость, но тем не менее случается. Вот тогда и берут вторую жену из более простого сословия. Еще бывает, муж хочет насолить первой жене или прошла любовь. Но знатной ларе – стать второй женой…

– Тогда… мне необходимо время, чтобы переписать документ.

– Разумеется. А я пока представлю мою первую супругу. Ласа, – я повернулся к колонне, около которой стояла балесса, – подойди, пожалуйста.

Ласа скромно, но очень элегантно, по-другому она просто не умела, двинулась в мою сторону. Ее волосы, по моей просьбе, были стянуты в хвостик, и печать на виске, изысканно переливаясь, была видна всем. Я специально не стал просить алтыря вывести рабский знак. Это был контрольный выстрел в голову Исине. Стать второй женой – после рабыни!..

– У вас есть документ, подтверждающий брак, тысячник Элидар? – довольно громко задал вопрос плечо.

– Разумеется, – я протянул руку Ласе, и она отдала мне свиток, – можете ознакомиться.

Плечо, подойдя вплотную, взял бумагу и развернул ее. Затем повернулся к дочери.

Исина выбежала из зала, сказав перед этим всего одну фразу:

– Ты пожалеешь.

За ней, шелестя тканью юбок, удалились ее мать и подруги. Плечо протянул свиток обратно:

– Хороший ход. Надеюсь, осознаешь последствия?

– Разумеется. Как быть с нашим договором? Он нарушен с вашей стороны.

Плечо достал листок из-за пазухи и, разорвав, кинул мне в лицо. Пришлось вытерпеть.

– Давно я так не смеялся. – Оскоран вызвал меня к себе через день. – Чтобы умерить гнев плеча, пришлось к императору сходить. Он тоже, кстати, повеселился. Вот, – тысячник протянул мне медный кувшинчик.

– Что это?

– Зелье для предохранения. Император передал.

– Зачем?

– Я откуда знаю? – ухмыльнулся Оскоран. – Видимо, предлагает и дальше цветки империи опылять. Ладно, звал не для этого, – сменил тон тысячник. – Давай обскажу мое видение твоего… – тысячник сделал паузу, – поведения. К родным тебе ехать не стоит. Думаю, и сам понимаешь. И в Якале и в вашем балзонстве тебя однозначно будут ждать карающие. Дуварак покинешь в моей карете. В одной из деревень тебя будет ждать другая. Там уже все твои вещи. Мои ребята проследят за тобой верст десять. Если снимешь доску на потолке кареты, там обнаружишь тайник. Деньги на первое время. Документы. Там же обещанные тридцать империалов… Тридцать один. Я не забыл.

Теперь о главном. Вот кольцо. – Тысячник протянул мне украшение с камнем. – Если надавишь на камень, то, возможно, из ближайшей тысячи в твою сторону направится десяток. Не всегда помогает, но нелишне. Хотя в твоем случае я бы воспользовался этим перстнем только в крайнем случае. Император, разумеется, благоволит к тебе, но он несколько дальше от своих тысяч, чем твой несостоявшийся тесть. Итак… Мы не совсем ожидали, что орден так активизируется насчет тебя. Они разослали во все свои представительства твое изображение с некими инструкциями. Жизни твоей ничто не угрожает, а вот сделать так, чтобы ты раскрылся как маг, обязательно постараются. Им сейчас это очень надо. Так что, если почувствуешь мага рядом с собой, не хватайся за клинок и уж тем более не применяй магию. Будет совсем туго – воспользуйся уж лучше кольцом.

– То есть дать себя зарезать, как свинью?

– Смотри по обстановке, – скривился Оскоран. – Только помни: если применишь магию, то не должно остаться никого, кто бы видел это. Никого! В том числе и воинов охраны. Собственно, именно поэтому мои воины тебя сопровождают только до твоей кареты. Там будут уже обычные наемники. Постарайся их сменить где-нибудь. Не подумай, что угрожаю, но ты вроде разумный юноша, поэтому говорю открыто… – Оскоран, оторвав от грозди винограда ягоду, поднес ее к губам, – в случае, если останутся те, кто видел, как ты пользуешься магией, – он забросил виноградину в рот, – уже я буду заинтересован выпустить твой дух на свободу. А я тебя найду. И ты это понимаешь.

– Смотрю, вы не особо верите в мое странствие инкогнито. Даже воинов пожалели. Я могу просто поселиться в каком-нибудь городке?

– Так ради твоей же безопасности и не даю! Как ни переодень воинов, все равно выделяются из прочих. Наемники в данном случае будут лучше. А селиться… Селись. Никто не мешает. Ты волен делать все что хочешь. Но не забывай, что если тебя найдут, то выкрасть тебя с обжитого места, подготовившись, для магов пустяк.

– А по дороге, значит, нет?

– Как ни странно, нет. Допустим, один из орденских узнает тебя. Времени на сбор значительного количества их воинов, а уж тем более для вызова карающих, у него нет – ты уедешь. Поэтому будет вынужден воспользоваться тем, что есть под рукой, – бандитами, наемниками. То есть слабо подготовленными людьми.

– Других вариантов спрятать меня нет?

– Есть. Могу в дворцовом подвале тебе комнату выделить. Собственно, изначально так и предполагалось. Но ты же не поймешь такой заботы. А мне нужен союзник, а не загнанный в ущелье земляной дракон. Еще раз повторюсь: если орден будет готов, то тебя и из дворца выкрадут. Ты очень нужен магам. Просто не представляешь насколько.

– Ну почему не представляю? Вполне. И также представляю, насколько империи невыгодно, чтобы я попал в руки ордена. Живым. Но поскольку сами вы меня убить не можете – эльфы не поймут, то смерть от клинка орденских будет всем только на руку.

– Ты сам ответил на свои страхи. Ордену ты нужен живым, а не мертвым. И ты несколько преувеличиваешь свою значимость для эльфов. Они не станут портить отношения с империей из-за подданного империи. Так что убить тебя, если уж мне надо будет, я всегда могу. И раз уж заговорили о смерти… – тысячник выложил на стол маленькую стеклянную бутылочку на веревочке. – Знаешь, что это?

– Да. Яд. У черносотенников такой. Можно полсотни отравить.

– Тебе одному тоже хватит.

– Спасибо. Тронут. Как с зельем привязки?

– Не совсем тебя понял.

– Зелье. То, что я получаю.

– А-а, ты об эликсире источника… Забавно, правда? Маги страдают от нехватки магии. В карете пять бутылок дуваракского. В них добавлен эликсир. Тебе должно хватить на пять лун, потом ты должен будешь явиться в тысячу Сварбского локотства, там найдешь сотника черной, он выдаст еще. Он же и передаст письмо от меня. Если будет что мне сообщить, то…

– …сказать ему, – закончил я фразу Оскорана. – И надолго такое путешествие? – Меня очень заинтересовало точное количество лун, названное тысячником.

– Пока не могу сказать. Все зависит от дальнейших отношений с орденом. А то, что они изменятся, отчасти благодаря тебе, это уже точно. В одном из локотств уже отказались отдавать ребенка-мага. И император на это не отреагировал. Карающие, конечно, все равно забрали, но сам факт… Скоро ордену будет не до тебя. К тому же у них сейчас внутри раскол. Нет уже той веры в магический круг. Нет…

Под перестук колес кареты по булыжной мостовой было о чем подумать. Не то чтобы тысячник дворцовой стражи врал. Но остался налет недосказанности. Нужен я еще зачем-то империи. Ой, как нужен. Хотя и вариант моей смерти от рук ордена тоже будет ей выгоден. Хитрит Оскоран. И вообще, весь этот конфликт с орденом… Если император разругается с магами, кто будет поставлять ему эликсир вечной молодости?