Текст книги ""Фантастика 2024-17". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Георгий Зотов

Эпилог

– Думаешь, стоит? – спросил Оруз.

Наш Совет значительно разросся. Кроме меня, Прикованного, Наина, Толикама и Клопа на корме стояли Разим, Шпун, Санит, Рваный и Рупос, на поверку оказавшийся идейным борцом за справедливость среди рабов, привлекший некую секту под свое крыло. Ну это не учитывая Большого, который, несмотря на ранение, снова стоял рулевым. Оторваться от воевого нам не очень удалось. Когда солнце, спрятавшееся всего на несколько часов, начало свое восхождение, выяснилось, что преследователи все еще на хвосте. Более того, они стали ближе.

Великолепный четырехмачтовый галеон, ну или его аналог в этом мире, неумолимо приближался.

Час назад мы спустили на воду шлюпку со знатью и моряками «призового» корабля. Пару знатных казнили. Конечно, в угоду жаждущей справедливости богине моря, как, кстати, и десяток тех, кто убил парней, пытавшихся утихомирить толпу при высадке, не зря я запоминал их лица. Но это было сделано, сугубо чтобы утешить богов морей, дабы они встали на нашу сторону – ничего личного. Шлюпка с людьми, которую мы сбросили, причем буквально, была частью маневра задержки преследователей – ну вдруг остановятся, подберут. А казни прошли сразу после этого – ну вдруг умрем, так хоть врагам отомстим… богов моря утешим. Это не я, чес-слово, это Совет – стихийно возникший орган управления, одобренный мной. Не было другого выхода – надо было привлечь как можно больше уважаемых людей для усмирения толпы. В общем, ночка была та еще. Надо будет, кстати, отдать должное… ну или оторвать голову Толикаму, который все решения Совета согласовал со мной. И ладно бы согласовал, он обнародовал это на «площади» от моего имени. На «площади» – это значит на верхней палубе корабля, где на тот момент находилась вся «знать» рабства.

Военные, конечно, красавцы, они даже не притормозили у шлюпки, проносясь мимо, в небезосновательной надежде нагнать нас, тем самым лишив себя информации о численности людей на «Свободе».

Но вернемся к вопросу Оруза. Суть в том, что мы не могли уйти от преследователей, и мною был нечаянно, поверьте, это так, озвучен план выхода из создавшейся ситуации. Ну, сколько человек на воевом корабле? Сто пятьдесят, триста, пусть четыреста. У нас – шесть сотен только мужиков. Женщин не считаем, хотя десяток из них сами просились в бой. Шесть сотен рабов, которые будут биться за свою свободу, жизнь. Сарафанная агитация уже пошла по лабиринтам нашего корабля. Пусть попробуют взять, сволочи! Именно эти слова я в запале выкрикнул после того, как отчалили от тонувшего корабля. Если коротко, то сейчас уже шла раздача оружия раскованным рабам. Оружием считалась любая палка. Тех, кого не расковали, – расковывали, хотя были и те, кто отказывался. Таких прямиком отправляли в трюм – в тот момент, когда сотни рабов окажутся на верхней палубе, балласт снизу само то, так что тоже польза. Таковых рабов, надо сказать, после затопления в трюме осталось не очень много. Все слышали крики и бульки тонувших.

К подходу военного судна у нас уже были оборудованы трапами грузовые люки, что обеспечивало дополнительные выходы на верхнюю палубу – одновременно с двух пешеходных не было шанса выйти шести сотням рабов, чтобы навалять противнику.

Схватка началась еще на подходе военного корабля. Пушечный выстрел – пушечный! – прогремел в нашу сторону. Дырявя паруса и снося снасти, пролетело ядро.

– Это пушки? – недоуменно крикнул я.

– Там однозначно маги, – произнес Толикам.

– Я тебя спрашиваю! Что это было?

– Это имперский корабль. – Лицо Толикама побледнело.

– Да мне все равно! – Я от всей души залепил ему пощечину. – Что это?

– Амулеты магов, – растерянно и сидя на пятой точке ответил мне голубопечатный.

– Спустить паруса! – заорал я, повернувшись к Орузу.

У меня было полчаса, чтобы образумить рабов и объяснить им, что это не конец. Я не знаю, магия ли на меня действовала или я сам рвался, но что я отлично понимал, так это то, что корабль идет не за нами, корабль идет за ним, вернее, за ней…

Повезло в том, что основная масса рабов заполняла нижнюю палубу и не осознавала всей опасности мероприятия. Тот «пук», что прозвучал из преследующего корабля, они не восприняли как устрашение. Но я-то знал всю опасность «огнестрела».

– Не дай боги, кто выйдет раньше команды! Мы должны дождаться, пока они зайдут на наш борт! Они лишь твари, надевшие богатые одежды. Они никто… – Слышали бы вы то, что я нес на нижней палубе, поднимая воинский дух.

Как ни оттягивай час икс, он настал. Все прекрасно понимали, что нам суждено сразиться.

Ко времени подхода врага на палубе никого не было. Как оказалось, среди рабов была пиратская команда, встречавшаяся раньше с воевыми в море. Именно пираты и объяснили, что надстройки на носу и на корме военных – это своеобразные «башни» для арбалетчиков. И перед высадкой абордажной команды будет произведен залп.

Имперские крюки взмыли в воздух и словно когти хищника вцепились в наши снасти, несколько даже креня корабль. Их люки-подмостки упали на наш борт, открывая черные зевы с одной из внутренних палуб. Толпа бронированных воинов хлынула на наш и так груженый корабль. В тот же момент прозвучал и условный свист. Это была первая в моей жизни великая битва. Нет никаких правил, нет ничего. Есть противник и ты… Каюсь, я вновь потерял чувство реальности, но впервые я все помнил, А-а-а, как сладка кровь врага, забрызгивающая лицо. Она действительно сладкая! Я не выбирал схватки один на один, таковых практически и не было. Это эйфория, которая захлестывает тебя с головой. Вот они, чувствующие себя бессмертными… На! Мах клинком сзади по шее, прикрытой спадающим кружевом кольчуги. Может, я и не достал, но топор отца семейства тут же довершил начатое. Ха-а-а! – Я ухожу от взмаха меча, приклоняя голову, и тут же та часть тела, что предназначена думать, входит в брюхо мечнику. Я кидаюсь на упавшего, и мои кривоватые зубы смыкаются на его шее. Меня поднимает за шкирку кто-то очень сильный. Я, желая нанести удар, узнаю Клопа, а за ним Алию. Но некогда отвлекаться на них. Р-р-раз! И тот балабол, что пытался предъявить Ларку тогда в «палатке» нелепые претензии, падает с рассеченным горлом, по-детски недоуменно глядя на меня. Я не задумывался. Не знаю… счел за противника, может… ошибся. Вперед и только вперед! На! Тварь! Мой клинок отрубает пальцы нападающему. Нравится! А-а-а! Сладкое упоение битвы, я пробиваю глазницу врагу. Вот он, разбрызгивающий молнии вокруг себя! Я толкаю какого-то раба под его заряд и тут же кидаюсь вперед. Удивленный маг вынужден сосредоточиться на мне. Тело становится немым, но я пытаюсь достать его! Обе руки этой мерзости обращены на меня… Я вижу, как его начинает трясти! А-а-а! Пытаюсь сделать шаг, чтобы вонзить меч. Через силу, через не могу! Мой клинок касается его груди, и тут же картинка начинает гаснуть…

Очнулся я в великолепной каюте, блистающей пафосным средневековым убранством. Даже ковры на стенах…

«Это была славная битва», – это сказал не Каа, это сказал умирающий Солк. Я не слышал этих слов, но я решил, что они должны звучать именно так. И именно так я произнес их на следующий день. Мы потеряли многих, более двухсот сорока человек, но имперцам оказалось нечего нам противопоставить. Четыре сотни врагов, из которых почти три сотни обученные воины, умерли прошлым вечером. Великолепный четырехмачтовый корабль в полной амуниции был наш. Маг! Маг погиб под натиском Огарика!

Изначально хотели приписать эту победу мне, но я в этот раз все помнил и понимал, что это не моя заслуга, тем более что мне нужно было показать девчонку как очень опасного человека, все равно ее магическая сущность при лечении рабов выползла наружу.

«Огнестрел» на корабле оказался магической штуковиной, даже тремя штуковинами, заряжающимися некими «овсяными хлопьями» вместо пороха. Засыпка проводилась через ствол. Только вот эти пресловутые «хлопья» не поддавались ни огню, ни магии Огарика. Фитиля как такового не было вообще. Как управлять этой деревянной пушкой, укрепленной магически, знал только безвременно покинувший нас маг. Рисковать Огариком я не стал и оставил исследование этой деревянной конструкции на потом. Хотя хомяк внутри хотел такую.

Перераспределение экипажей корабля произошло волей Совета, не надо искать аналогий – как смог связал верхушки рабских «группировок». Иного пути для удержания этого торба у меня не было. Председателем Совета, или по-местному – Верховным, назначен был я, хотя я являлся скорее знаменем, чем реальным руководителем. Назначение произошло помимо моей воли – тупо уведомили, жуть как приятно, и, так понимаю, геморройно, в переносном смысле. Но сейчас…

Мы уже заканчивали второй месяц плавания под поднятым имперским флагом на великолепном флагмане нашей маленькой флотилии. И ни одна сволочь, как бы нам ни хотелось немножко попиратствовать – а иногда возникали такие мысли, – не совалась к нам. Хотя и барки лафотов пару раз встречались, и однажды на горизонте появились даже два судна орков, по крайней мере, Оруз был уверен в этом, но и те предпочли свернуть – мало желающих потягаться с имперским четырехмачтовым кораблем, имеющим только длину более пятидесяти метров. Галеон был действительно хорош. Пятьдесят семь шагов магически укрепленного дерева – это вам не тонкая сталь нашего мира!

Наличие нескольких сотен рабов ставило крест на предыдущих планах затеряться в какой-нибудь деревушке. Ну да. Пришли так почти шесть сотен рабов и затерялись на севере. Были и еще дополнительные пункты против этого. Не очень значительные, конечно… Ну подумаешь, угнали имперский галеон… Ну мага убили… Ну наверняка объявлены сектой адептов смерти… Ну нас всего-то несколько сотен, что составляет по местным меркам маленькую армию… В общем, незначительные поводы навестить нас у имперских войск были. Но мы не особо переживали… Просто объявили всем на корабле, что они смертники в любом случае и поэтому, чтобы выжить, им придется жить бок о бок. Ну а кто захочет подло спастись… того держать не будем – пусть сам выкарабкивается.

У человека есть странная особенность – перевирать то, что он слышит, причем порой – кардинально. Вот именно слова «пусть сам выкарабкивается» были восприняты двояко. Да ладно бы так! А то после того, что мне порассказали, я без охраны побаивался соваться на палубу – не уверен был в том, что меня на костре не сожгут. Тут, конечно, и моя вина есть… Если дословно и кратко пересказать слухи, то: «Кто откажется, из того Хромой душу выпьет». Подоплекой данных слухов послужило то, что я вцепился зубами в горло одному из нападавших, но… вместо нападавшего людская молва поставила Разима, тело которого так и не нашли. Разим, это тот хмырь, что качал права во время бури. Да – кусал за шею, да – убил Разима, но эти два факта не взаимосвязаны. Рабы же воспроизвели все по-своему – пошел поперек слова Хромого, позарился на его женщину, Хромой и съел его… Я сначала бесился и пытался опровергнуть, а потом… Единственное, что вылил в одну из бочек вина галеона весь пузырек со снадобьем Огарика. Зачем оно, я так и не понял, но посчитал, что лишним не будет. В самом плохом случае все перемрут, а мы с магичкой затеряемся на севере.

За время нашего путешествия я попытался реализовать два пункта своего плана – стал вновь поить Огарика эликсиром против взросления и продолжил делать из него мага. Причем в первом, судя по вдруг начавшей подниматься груди парня (а Алия специально при мне выпячивала свои фигушки, в смысле не раздетая, а через рубаху), я очень сомневался – врет подлец, а проверить никак. Хотя как – всего два месяца, а у нее вдруг что-то расти начало! Насчет второго пункта вроде все хорошо. По крайней мере, я не отступал от советов Миранта, ну тех, что помнил.

– То, что поведал, это не все. – Дед задрал рукав, когда мы отошли.

Красный круг с узором на предплечье был воспален.

– Одаренных детей, утерянных в этой местности в последние годы, немного, а таких, как он, вообще десятилетия ждут. Коли метка жечь начинает, значит, проверяют, где я. С самого утра болеть начала, можно ждать не сегодня завтра в гости.

– Маги?

– Да. Огарика искать будут. Но если уж в селе говорят, то они точно в курсе ваших веселий. А теперь слушай. Это маг. Сильный маг. Если его найдут с Гнутой, то ему светит только одно – смерть, маги не любят тех, кто сильнее их. Придет время, и ты это поймешь. Сейчас это мальчишка, не понимающий своей силы. Я не знаю, что необходимо для его взросления, но он сам поймет – или умрет. В этой сумке три книги. Первая – обычная алтырская, там больше рецепты разные. Вторая – ее только маг может прочитать. У них особое зрение, даже я только половину понимаю. Там про становление многое, заставляй его читать эту книгу, я и сам не знаю полностью, что нужно, чтобы удержать его силу. Последнюю – никому не показывай, сам разберешься. Но только за эту книгу, вернее, за то, что ты ее видел, тебя на костре сожгут. Это очень старая книга, книга еще моего деда – не потеряй.

На книге мерцал все тот же символ – змеи.

– Змея?

– Это лишь блажь, там общая магия. Теперь о парне. Он очень многое пережил, не пытай его, захочет говорить – сам расскажет. И не вздумай предать его – умрешь. Не думай снимать с него амулет. Снимешь – он умрет, как и все, кто рядом с ним. Этот медальон рассеивает его силу, которую он не может контролировать. Регулярно занимайся с ним по второй книге – это элементарное, что должен знать любой маг. Не будешь заниматься…

– Он умрет, – догадался я. Слишком уж часто мелькало это слово в нашем диалоге, вернее, монологе Миранта.

– Не злословь, раб! – высокомерно взбрыкнул дед. – Будет время, ты меня вспомнишь – это твоя судьба! Не он твоя, и не ты его, это ваша судьба! Запомни! Твоя жизнь – это его жизнь! Он тебя выбрал, и от этого тебе не уйти! Придет время, и ты меня поймешь, хотя, судя по твоему разуму, это произойдет еще не скоро.

В свете женского начала Огарика и того, что я прочитал в «змеиной» книге, слова Миранта звучали совсем по-другому. Мое впечатление о Миранте, мягко говоря, приобрело мрачноватый оттенок. Может, он, конечно, и не хотел…

Знаете про что книга? Блажь там, как же, общая магия… Ни за что не догадаетесь. Это сектантская литература. Ну по крайней мере, я ее так определил. Только секта адептов смерти, описываемая в ней, не такая пустая, как в нашем мире, а настоящая – магическая. Оказывается, обычный человек тоже может управлять магией. Да! Да! Магом как таковым он не становится, но управлять потоками может. Это даже не алтырь, а некое подобие. Причем для этого есть несколько вариантов. Первый – это смерть другого человека. Добровольная смерть. Смерть с отдачей своей силы убивающему. И тут были изложены несколько вариантов того, как получить желание человека умереть. И даже амулетик, нужный для принятия силы от умирающего, в сумке валялся. Так понимаю, это тот, что мы в подземном капище нашли. Я точно вспомнить не могу, но очень похоже.

Второй способ – хлопотный. Наверное, так тибетские монахи взлетать могли. Ассоциации, по крайней мере, с ними возникали – надо долго, очень долго медитировать. Годами. И ты сможешь потом почувствовать силу вокруг.

Третий способ самый приятный и самый легкий. Это секс. Да, секс. Забыл упомянуть: секс с магичкой. Попыхтел пять минут, и ты алтырь на луну, а может, и больше. Если, конечно, она не захочет забрать твою силу, а то можно и умереть. Понятно, там некие условия. Ну добровольно, разумеется, потом чем сильнее магичка и чем больше силы она тебе даст, тем дольше ты будешь в состоянии адепта. Собственно адепт – это и есть маг на месяц, и вообще не суть важно, каким способом ты получил магию, – это ненадолго.

Самое интересное. Книга эта предназначалась не для простого человека, а конкретно для магички и представляла собой пособие по созданию маленькой послушной армии полумагов. Вот так-то!

Если бы дед положил только книги, то я бы еще сомневался в нем, ну скидал что негоже в сумку, с кем не бывает. Но амулетик и перстень… Мне даже почудилось, что Мирант шепчет мне в ухо: «Да! Стань магом! Будь сильным! Подчинись ей!»

Извращенец! А книжица занятная. Я только треть прочитал, а уже столько нового узнал.

Пока я лениво листал страницы и предавался нелицеприятным размышлениям о предыдущем учителе магички, Алия, сидя напротив, пыталась сдерживать силу. Мы в этом уже достигли некоторых результатов. Девочка уже час могла сидеть без сдерживающего амулета. Сидеть – это потому, что если начинала двигаться, то теряла концентрацию, и уже минут через двадцать на нее было страшно смотреть. Пальцы скрючивались, ногти медленно удлинялись. Показывались клыки, и глаза становились красными. В углу проявлялась метла… Шучу, конечно. Девчонку начинало потряхивать, и глаза действительно становились розовыми от полопавшихся капилляров.

– Ну все! Хватит! – оповестил я магичку об окончании концентрирующих занятий.

Она встала и, надев амулет, направилась к выходу. И так уже второй день. Принцесса уже два дня со мной не разговаривает. Причем без объяснения причин.

Лукавлю. Причину я знаю – запах. Да, всего лишь запах. Два дня назад я имел очумительный секс с одной из рабынь. Мм! Ласковая, нежная, симпатичненькая, почти замужем. Ну то есть за ней ухлестывают трое. Безрезультатно. А мне вот повезло. Ну как повезло. Стараниями физических занятий и Алии, а она уже месяц надо мной колдует в прямом смысле слова, я стал более презентабельно выглядеть. Я поправился слегка, стричься стал регулярно, когти обрубил, мышцы забугрились, последнее под одеждой видно не было, но я исправно занимался собой – делать все равно нечего. Передний зуб даже вставили – нашелся среди рабов умелец по изготовлению, а моя магичка срастила его с двумя соседними. Мост, конечно, ну и пусть. Вот и клюнула на меня рабыня. А я, придурок, заявился сразу после секса в свои великолепные апартаменты. Знаете у магичек какое обоняние? Ух! С порога унюхала. Я прекрасно понимал, что обязан ей не единожды жизнью. Более того, все мы обязаны ей жизнью, ну и частично теми приключениями, что нашли на наше не самое лучшее место, но… Бесед мы на эту тему не вели. Во-первых, она мне не жена, во-вторых, я взрослый мужчина, которому требуется женская ласка, а в-третьих, она со мной не разговаривает. Ночевать даже уходит в каюту семьи Михота, того мужика, что рвался рабынь освобождать. Правда, он сам сошел на берег – отправился искать младшую дочь. Их за долги в рабство забрали и почти всех продали тому купцу – владельцу «Сиятельного», с которого мы их освободили. Всех продали, кроме младшей дочери, ее до этого купил какой-то городской лигранд. Поскольку имя лигранда было известно, отец пошел вызволять дочь. Денег, амуницию, продукты мы, разумеется, ему выделили на святое дело. Семью тоже пообещали охранять. С Михотом сошел и еще десяток человек, которым по тем или иным веским причинам нужно было. Те, кто просто хотел сойти без объяснений, игнорировались и оставлялись на судне, хотя пяток сошли в океан. Не по своей воле, правда, либо за предыдущие заслуги, либо за деяния, совершенные уже после освобождения.

Но я отвлекся. Ночевала Алия в каюте Михота, и это нервировало – у него там двенадцатилетний сын. Я не ревную! Тем более что Охра, жена Михота, не позволит им баловать. Но тем не менее – вдруг спортит девку. Я как отец переживаю! Не хотите верить – не верьте!

– Земля! – раздался крик. – Горы!

Собственно, землю мы ждали уже пару дней и даже пару раз выходили в видимость, а вот горы… Толикам сказал, что нам нужны именно северные скалы. Судя по карте, других в этой местности и не должно быть.

Карта континента была забавной – этакий поросенок, стоящий на двух ногах. Орочьи земли, например, имели округлую границу. Я, как шесть лет живший у зеленых, знал эту легенду – пришел великий шаман на берег и воткнул свой шест, произнеся: «И будет на две луны пути вокруг земля благословенна духами. И не будет на ней ничего выше орка…» Там пафосно, глупо и не очень хорошо для людей дальше заканчивается.

– Ну что там? – выйдя на палубу, спросил я Толикама.

– Пока непонятно. С вантов кричат – скалы, я не вижу. – Голубопечатный держал в руках оптику.

– Ты куда?! Слазь быстро! – Я увидел, что Алия ползет по вантам к впередсмотрящему в «гнездо». – Вот блин. Не слышит.

– Да все он слышит. Он деда-то не слушал, а ты хочешь, чтобы тебя.

– Не повезет же парню, которому она достанется.

– Ну или на которого она глаз положит, – ухмыльнулся Толикам, знавший о возникших между нами разногласиях.

– Она ребенок.

– Да ну?

Толикам искренне недоумевал по поводу того, что я не соглашаюсь спать с ребенком. Реально недоумевал. По местным меркам пошла кровь – пора. Вроде как с точки физиологии они правы, я и возразить на это ничего не мог. Но ведь она ребенок! Какой секс? Ей в куколки играть надо, ну или вон как обезьяне по вантам прыгать. Я даже физически не представлял, как это можно с ней делать.

Толикам, глянув в трубу, передал ее мне.

Я, забрав у него прибор, посмотрел, куда указывал его палец, – действительно горы. Маленькие пока еще, еле видно белоснежные вершины, но горы! Это означало одно – мы прибыли в Северные земли.