332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Завадский » Вечер потрясения (СИ) » Текст книги (страница 29)
Вечер потрясения (СИ)
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 20:11

Текст книги "Вечер потрясения (СИ)"


Автор книги: Андрей Завадский






сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 122 страниц)

"Сухие", громадные стальные птицы, ощутимо рвались в воздух, будто желая мчаться там, в высоте, опережая звук, и люди были готовы вновь дать им свободу, пусть и не надолго. Лихо козырнув, пилоты бегом бросились к своим машинам, мгновенно вскарабкавшись в кабины по трапам, расположенным на передней стойке шасси – важное новшество, благодаря которому уже не требовался стоящий наготове техник со стремянкой. Оказавшись внутри, летчики заняли свои места, застегнув шлемы и пристегнувшись к катапультируемым креслам К-36ДМ.

Пилотам не пришлось протискиваться к своим местам – в кабине этого самолета можно было разгуливать, выпрямившись во весь рост. Создатели Су-34, собрав опыт строевых пилотов и передовые научные достижения, предусмотрели многое, даже санузел и микроволновую печь, чтобы полеты даже на тысячи километров перестали быть тяжким трудом. Во всяком случае, до встречи с противником летчики могли сохранить силы, не тратя их на борьбу с обстоятельствами.

Теперь, очутившись в кабине, в титановой капсуле, защищенные полутора тоннами брони, выдерживающей прямые попадания зенитных снарядов, экипаж, пребывая в полной безопасности, мог спокойно готовить машину к тому, ради чего она некогда сошла со стапеля, впервые поднявшись в небо. Едва не вслепую – за время тренировок, поражавших своей интенсивностью, каждый уже наизусть выучил расположение всех пультов и тумблеров, – легко касаясь приборной доски, пилоты принялись подключать самолетные системы, пробуждая их от недолгого сна.

Все действия были просчитаны, пилоты не совершали ни одного лишнего движения. Электрический ток хлынул по проводам, и очнулся от спячки скрытый под сплющенным, словно клюв, носовым обтекателем радар с фазированной антенной решеткой, и еще один, расположенный в хвостовой балке и служащий для обзора задней полусферы. Ожила и вспомогательная силовая установка, приводя в движение роторы турбин, сообщая им начальную скорость.

– Зажигание! – сухо приказал Кротов, занявший место пилота, расположившись слева от своего напарника.

– Есть зажигание!

Смирнов в одно касание запустил мощные турбины, сочно взревевшие, оглашая этим внушающим уважение звуком простор аэродрома. Дуэт турбореактивных движков АЛ-31Ф, каждый тягой почти по тринадцать тонн, органично вплетался в многоголосый хор турбин дальних бомбардировщиков, заходивших на посадку, или, напротив, в очередной раз выруливавших на взлет, и монотонный гул завывавших на высокой ноте турбовинтовых моторов громадных Ту-142М, вновь уходивших на запад, в Атлантику, чтобы следить за американской армадой, неотвратимо приближавшейся к русским берегам.

Громадный "Туполев", обрушив на летное поле мерный рокот моторов, как раз пролетал над посадочной полосой, неторопливо набирая высоту. Федор Смирнов, провожая взглядом величаво плывущего под облаками "Медведя", понял, что и сам всей душой стремится туда, в сердце океана, чтобы своими ракетами грозить надменным янки.

К сожалению, пока этой мечте не суждено было осуществиться – летчика ждал всего лишь учебный полет, не первый и наверняка не последний. Весь полк, временно не подчинявшийся своему командиру, работал весьма напряженно, выполняя последний приказ командующего флотом. Сверхзвуковые ракетоносцы Ту-22М3 стояли на летном поле, готовые сорваться в убийственный полет, опережая звук. Американцы приблизились к русским границам, слишком близко к родным берегам подвели армаду своего флота, и у адмирала Макарова был готов достойный ответ на явную наглость.

Флот, и наземные части, и корабли, застыл в ожидании, а ничего хорошего, похоже, ждать не приходилось. Несколько полков "Туполевых" находились в состоянии предельной готовности, их экипажи не покидали аэродромы, чтобы по тревоге занять места в кабинах за считанные минуты, а на подвесках уже несколько дней устроились грозные ракеты Х-22НА. Но Федора Смирнова и малое число его сослуживцев вся эта суета, способная разразиться яростной схваткой, совершенно не касалась – его целиком поглотила учеба.

– Провести предполетную проверку, – между тем приказал Иван Кротов, снова исполнявший роль инструктора, наставлявшего своего ученика, которому выпору было именоваться ветераном. – Проверить готовность оружия.

Полковник Смирнов, штурман-оператор, располагал всем для того, чтобы протестировать машину, убедившись в ее готовности к взлету. Сейчас в его распоряжении был мощный бортовой компьютер "Аргон", услужливо отзывавшийся на любой запрос человека. А Федор действовал, даже не задумываясь – за десятки часов, проведенных в небе, и сотни – на хитроумных тренажерах, почти полностью воссоздававших ощущение полета на "Сухом", все необходимые манипуляции буквально впечатались в подкорку, выполняясь теперь на уровне рефлексов.

Да, в новых машинах все было иным, все казалось воплощением прогресса, хоть небывалые удобства, созданные для летчиков на время утомительного патрулирования над морскими просторами, хоть мощнейшее вооружение, хоть оборудования кабины. Куда только делись круглые циферблаты с обычными стрелками, какими пестрела приборная панель старичка "Туполева"! Теперь в распоряжении Федора Смирнова были целых два жидкокристаллических дисплея, на которые выводилась уйма всяческой информации, причем умная электроника особо выделял действительно важные параметры полета, чтобы летчик мог не отвлекаться, понапрасну напрягая свое внимание. И сейчас полковник в полной мере был готов воспользоваться чудесами техники, выполняя приказ командира экипажа.

Они вели странный диалог без единого слова. Бортовая вычислительная машина, электронный "мозг" бомбардировщика, отвечал на прикосновения человека к приборной доске потоком символов, почти непонятных для постороннего, и несущих огромный смысл для самого полковника, успевшего освоить странный "язык".

На индикаторе высветились силуэты ракет, размещенных на внешней подвеске самолета. Полковнику хватило одного взгляда, чтобы убедиться в полной готовности. Весь арсенал Су-34, пара ракет "воздух-воздух" средней дальности Р-77 с активными радиолокационными головками наведения, способных достать цель за сотню километров, четыре ракеты ближнего боя Р-73 с тепловым наведением, и, главное, сверхзвуковая противокорабельная ракета "Яхонт", стиснутая с обеих сторон коробами подфюзеляжных воздухозаборников, могли быть применены хоть сейчас, неся смерть любому противнику, находись тот в небе или на глади суровых вод Арктики. Сегодня Смирнову предстояло произвести стрельбу этими ракетами, наверное, в десятый раз, но впервые по настоящей цели с борта настоящего самолета – все предыдущие пуски, выполненные идеально, безупречно, были произведены на тренажере.

– Оружие подключено к бортовой системе управления огнем, поставлено на предохранитель, – доложил Смирнов. – К взлету готовы!

– Поехали!

"Сухой" плавно снялся с места, выруливая на взлетную полосу. За маневрами самолета наблюдал и генерал-лейтенант Нефедов, не отказавший себе в таком удовольствии, и руководитель полетов, находившийся на вышке, и множество пилотов и техников, все, кто оказался в эти минуты на летном поле. Для них каждый взлет Су-34 – лишь одна эскадрилья, названная учебной, из всего полка успела получить такие машины, но о достоинствах их знал без исключения каждый – оставался знаменательным событием.

Заместитель командующего авиацией флота, приложив широкую ладонь к козырьку фуражки, пристально наблюдал за тем, как "Сухой" набирает скорость, не забывая следить и за его "близнецом", выруливавшим на взлет. Эта эскадрилья была теперь частью жизни самого Нефедова, его детищем, заботливо выпестованным, и каждое событие, связанной с нею, все еще вызывало неподдельное волнение генерал-лейтенанта. Правда, учитывая напряженность работы эскадрильи, в которую, разлучая спаянные экипажи, отобрали лучших летчиков, и которая, кажется, никогда не прекращала свою интенсивную учебу, ни днем, ни ночью, можно было и перестать обращать внимание на полеты, тем более, такое зрелище, как взлет даже одного Ту-22М3 выглядел намного более внушительно.

– Центральный, я – Первый, – Кротов вызвал контрольную вышку. – Все системы в норме. К взлету готов. Жду приказа.

– Первый, взлет разрешаю, – немедленно откликнулся диспетчер. – Ветер боковой, двадцать метров в секунду, видимость пять тысяч. Счастливого полета, Первый!

– Турбины на максимум, – тотчас скомандовал Кротов, и Смирнов толкнул от себя ручку управления двигателями. – Выпустить закрылки. Начинаем разгон!

Бомбардировщик резко сорвался с места. двигатели взвыли, и самолет помчался по бетонке, с каждой секундой – все быстрее. Воздух закручивался тугими вихрями под плоскостями крыльев, направляемый под брюхо самолета элеронами и закрылками, сообщавшими сорокачетырехтонной машине подъемную силу. И в какой-то миг без натуги, легко и непринужденно "Сухой" оторвался от земли, и, подпираемый только пустотой, резко пошел вверх. Аэродром словно провалился, стремительно уменьшаясь в размерах, ангары и казармы стали не больше спичечных коробков, а сверху на бомбардировщик надвинулась зияющая прорехами пелена облаков.

– Набор высоты восемь тысяч, – приказал Кротов. – Скорость – девятьсот. Штурман, включить радар. Проверим готовность, заодно и осмотримся.

– Есть восемь тысяч, – словно эхо, вторил командиру полковник Смирнов. – Локатор включен.

Вторая машина, та, в которой был майор Сеченов, как раз начала разгоняться, набирая взлетную скорость, а самолет Кротова уже взмыл в небо. Заложив круг, "Сухой" прошел над авиабазой, и вперед, пронзая километры, устремился луч радара, чтобы спустя долю секунды, неуловимую для человеческих чувств, вернуться в виде эхо-сигнала, превратившегося на экране в отметки воздушных целей.

Разумеется, небо над авиабазой на многие десятки километров просматривалось несколькими мощными радарами, антенны которых вращались и днем и ночью без остановки. Но те локаторы находились на земле, и имели меньшее поле обзора, да и негоже пилотам боевого самолета надеяться на чужие подсказки.

– Вижу группу воздушных целей по пеленгу десять, – доложил Смирнов, лишь взглянув на экран. – Дальность сто километров. Цели дозвуковые, идут на предельно малой высоте.

– Что за чертовщина? – Подполковник Кротов искренне удивился. – Разгильдяи, мать их так! Они же обещали воздушный бой по возвращении с полигона.

За несколько десятков секунд, что понадобились пилотам на осмысление происходящего, цели, слишком маленькие, чтобы быть самолетами, едва различимые даже для мощного локатора Су-34, преодолели приличный отрезок расстояния. Теперь сомнений быть не могло – они шли прямиком к аэродрому.

На земле еще ничего не знали – что бы ни находилось в воздухе, оно держалось слишком низко к земле, укрываясь от лучей радиолокаторов за склонами сопок, в лощинах и впадинах. Но сверху, с высоты без малого восемь километров, все, происходившее на земле и над ней, пусть и на неуловимо малой высоте, было видно, словно на ладони.

– Диспетчер, я – Первый, – Кротов все же вышел на связь с базой. – В секторе два вижу группу воздушных целей, идущих курсовом на вас. Какого черта вы там делаете, земля? Согласно полетному заданию воздушный бой должен быть потом, а не теперь.

– Первый, это не наши, – удивленно ответил руководитель полетов. – Приказываю выдвинуться в сектор три и провести опознавание целей.

– Принял. Выполняю! – и, перейдя на другую частоту, Кротов приказа ведомому: – Второй, следовать за мной. Проверить готовность оружия!

Подполковник все еще подозревал подвох начальства, проверку бдительности, хотя и знал, что так учения не организуют, во всяком случае, не здесь, не в этом торжестве всеобщего бардака. И все равно инстинкт военного летчика брал свое, и пилот внутренне готовился к бою.

Подчиняясь движениям штурвала, "Сухой" выполнил вираж, разворачиваясь на цели, и пошел на снижение, полого опускаясь к земле. И там, внизу, в прорехах облаков, стелющихся, кажется, над самыми холмами, летчики увидели серебристые росчерки ракет, мчавшихся к военной базе.

– Это крылатые ракеты, – почти закричал Кротов, которому в унисон вторил и его напарник. – Земля, к вам приближаются ракеты! Они в полста километрах от вас, земля!

Оба пилота видели их невооруженным взглядом, без радара и теплопеленгатора. Ровный строй "Томагавков", не меньше десятка ракет, прижимавшихся к поросшим редким кустарником склонам, словно стая хищников, подкрадывавшихся к добыче, приближался к аэродрому. А там еще ничего не подозревали об опасности. База жила обычной жизнью, сотни людей спокойно занимались своими обязанностями, не зная, что судьба занесла над ними свой карающий клинок.

– Идем на перехват, – приказал Кротов. – Ракеты к бою! Второй, делай, как я!

"Сухой" выполнил разворот, оказавшись позади ракет, и Смирнов поймал их, одну за другой, лучом радара, взяв на прицел. Теперь он мог уничтожить одновременно все видимые цели.

– Есть захват, – доложил штурман-оператор командиру экипажа. – Ракеты наведены на цель!

– Пуск!

Из-под плоскостей сблизившегося "томагавками" на полтора десятка километров Су-34 вырвались, соскальзывая с пилонов подвески, две ракеты Р-73. Тепловые головки наведения мгновенно захватили остававшийся позади них шлейф раскаленных газов, выплевываемых реактивными турбинами.

– Ракеты пошли!

За доли секунды выходя на сверхзвуковую скорость, ракеты "воздух-воздух" настигли свои цели, и в небе вспыхнуло пламя, поглотившее два "Томагавка". Еще одна крылатая ракета стала трофеем майора Сеченова и его инструктора, распавшись в воздухе на множество обломков, рухнувших на землю железным дождем. Второй их выстрел – ведомый тоже дал двухракетный залп – оказался не столь удачен, и ракета Р-73 прошла мимо цели, врезавшись в склон сопки.

Расстояние до авиабазы, на которой, наверное, уже подняли тревогу, сокращалось, и подполковник Кротов, чувствуя нервную дрожь, вел свою машины на сближение с ракетами. "Томагавки", летевшие чересчур низко, несмотря на свою тихоходность были не самыми легкими "противниками" – компактные ракеты казались слишком маленькими целями для управляемого оружия.

"Сухой", выпустив воздушные тормоза, чтобы сбросить скорость, спикировал на рой ракет. Дистанция сжалась до полутора сотен метров, и Кротов, поймав крайний в строю "Томагавк" в прицельное кольцо на колиматорном индикаторе, вдавил гашетку. Пушка ГШ-301, неподвижно установленная в нижней части фюзеляжа Су-34, послала вослед крылатой ракете короткую очередь, и летчики видели, как "Томагавк" превратился в сгусток пламени – тридцатимиллиметровые снаряды прошили его насквозь, поразив топливные баки.

– Готов, – радостно сообщил Смирнов. – Есть поражение!

Кротов тоже видел взрыв, и теперь, что было сил, тянул на себя ручку управления самолетом, выводя машину из пике. Земля стремительно приближалась, и пилоту потребовалось приложить все усилия, чтобы вытянуть бомбардировщик, вновь начав набор высоты для повторной атаки. Но на это времени у него уже не осталось – пришедшие с моря самолеты-снаряды выскальзывали из зоны поражения, заставляя тех людей, что находились на земле, в ужасе смотреть в небеса в предчувствии неизбежной, неотвратимой гибели.

Маневрируя, Су-34 оказался настолько близко от аэродрома, что пилоты ясно увидели вспышки взрывов, распустившихся на летном поле причудливыми цветками. Поредевшая стая "Томагавков" достигла цели, обрушившись на авиабазу с небес смертоносным дождем.

– О, Господи, – со смесью удивления и испуга воскликнул полковник Смирнов. – Боже, что там творится!

Яркая вспышка, казалось, залившая нестерпимым светом весь мир, отозвалась резью в глазах пилотов, на мгновение лишив их зрения. Ковер взрывов покрыл летное поле, а затем над аэродромом вспухло облако пламени, огненным вихрем пронесшееся по взлетным полосам и поднявшееся к небу, чтобы там окончательно растаять.

Генерал-лейтенант Нефедов провожал взглядом взмывшие в небо Су-34 до тех пор, пока не растворился в нахлынувшем отовсюду шуме гул их двигателей, и сами они не растаяли на фоне серой завесы облаков, сквозь которую редко пробивались лучи холодного северного солнца. Бомбардировщики ушли в сторону не такого уж далекого моря, чтобы там показать себя во всей красе. И пусть следят за ними во все глаза нахальные янки, так даже лучше – прежде, чем сделать что-нибудь, Нои еще трижды подумают, познав русскую мощь.

"Сухие" исчезли, затерявшись на просторах небосклона, и оставаясь еще видимыми лишь для мощных радаров. Но и после этого заместитель командующего авиацией Северного флота еще долго оставался на летном поле. Взгляд его так и блуждал по небу, не зацепляясь даже на кружившие над аэродромом самолеты, а мысли были где-то далеко, с теми пилотами, что сейчас спешили выполнить его, Нефедова, приказ, приближаясь к кромке берега.

Заместитель командующего не мог не признать, что все пока шло наилучшим образом. Первый опыт по перевооружению казался достаточно успешным, летчики приняли новые машины на ура – да иная реакция была бы попросту странной – и с небывалым энтузиазмом взялись за переподготовку.

Под руководством опытных инструкторов не менее опытные пилоты – за плечами каждого среди избранных кандидатов были сотни часов, налетанных только на одних Ту-22М – буквально за считанные дни освоили Су-34 в должной мере. Люди почти не покидали развернутые здесь же, на базе дальнебомбардировочного авиаполка тренажеры, по два-три раза в день поднимаясь в небо уже по-настоящему. И прогресс был налицо. Первый шаг сделан, остается ждать, пока авиастроительные заводы выйдут на полную мощность, выпуская со своих стапелей в месяц не одну единственную машину, а хотя бы по полтора десятка. И тогда, хотело верить в это, спустя считанные месяцы старички "Туполевы" смогут уйти на заслуженный отдых, передав бремя службы по охране морских рубежей новым "воздушным бойцам".

О, это будут уж совсем другие машины, не те, которые сейчас ставили на крыло полковник Смирнов и его сослуживцы, специально отобраны среди сотен кандидатов. Те "Сухие", что летали ныне, многим казались совершенством, но самолеты, идущие им на смену, действительно станут таковыми. Это будут уже не эрзацы сухопутных машин, кое-как приспособленные для службы в морской авиации. Нет, новые Су-34 станут полностью адаптированными именно для операций над морем, получив и новые системы навигации, и даже аппаратуру для поиска и уничтожения подводных лодок, упакованную в легкосъемные контейнеры, чтобы бомбардировщики, вернее, что чудо технической мысли, что стыдливо называлось таковыми просто за неимением более удачного определения, в любой момент можно было подготовить для решения самых разных задач.

Они получат двигатели с управляемой тягой, более мощные и не менее надежные, чем привычные АЛ-31, став сверхманевренными, способными на равных вести воздушный бой даже с самыми совершенными машинами противника типа американских "Рапторов". А "сигара" подвесного контейнера плазмогенератора сделает их не просто малозаметными, но вовсе перенесет в иное измерение, куда не дано проникнуть лучам чужих радаров. Повелители небес, становление которых на крыло мог наблюдать генерал Нефедов, будут разить из пустоты, появляясь там, где их никто не ждет, собирая с противника кровавую дань и вновь растворяясь в пространстве, чтобы чуть позже нанести очередной удар, хирургически точный и неотвратимый, будто сама судьба.

Мысленно перенесшись далеко в открытое море, двинувшийся прочь с летного поля Нефедов представил скользящие над облаками воздушные армады, десятки, сотни Су-34, стремительных рыцарей в неуязвимых титановых латах, петлей удавки охватывающие вражеские корабли и целые эскадры, неся на рубежи пуска неотразимые "Яхонты". Этим машинам не нужно истребительное прикрытие, они не испугаются встречи с перехватчиками, но, напротив, ринутся в бой, обладая всеми преимуществами практически над любым противником, так что исход сражения будет зависеть лишь от искусства пилотов, и ни от чего больше. А летать русские парни умеют, иначе не победить бы их дедам немцев, чьи "Мессершмиты-109" все-таки были лучшими воздушными бойцами.

Вой сирены заставил генерала вздрогнуть, стряхивая оцепенение. Нефедов вдруг осознал себя стоящим посреди покрытого бетоном поля, в нескольких десятках метров от ближайшего здания, от которого по летному полу бежали ос всех ног люди в камуфляже, громко и отчаянно ругаясь. И над всем этим плыли мерные, такие, что зубы ныли, завывания, да металлический голос, исторгаемый динамиками громкой связи.

– Внимание, воздушная тревога! Угроза ракетного нападения! Всем занять места по боевому расписанию!

Нефедов, ошеломленный происходящим, так и стоял на рулежной дорожке, отрешенно наблюдая, как бойцы из расчетов противовоздушной обороны бегут к пусковым установкам зенитно-ракетных комплексов, расставленных вдоль кромки летного поля. Пилоты, затянутые в высотно-компенсирующие костюмы, обгоняя друг друга, тоже мчались к своим машинам. Что бы ни происходило, сейчас, дабы спасти "Туполевы", выиграв шанс на реванш, нужно было только одно – поднять в воздух все, способное летать, и так вывести самолеты из-под удара. А уж потом можно и поквитаться с врагом, пусть ради этого и придется обогнуть земной шар.

– Товарищ генерал, – к Нефедову подскочил какой-то капитан. Лицо его было перекошено от ужаса, но взгляд оставался вполне осмысленным. – Товарищ генерал, тревога! Скорее, в укрытие! Идемте же!

Офицер ухватил Нефедова за рукав, но генерал-лейтенант остался недвижим. Запрокинув голову, он впился взором в короткокрылую сигару, скользнувшую над гребнями холмов и промчавшуюся над самой взлетной полосой. Нефедов видел, как от "Томагавка" отделилось множество мелких темных точек, и ракета, оставляя за собой странный шлейф, пролетела над строем готовых к взлету бомбардировщиков. А спустя секунду суббоеприпасы, малокалиберные кумулятивно-осколочные бомбы коснулись земли, и ударная волна, сопровождаемая раскатистым грохотом множества взрывов, отбросила генерала прочь, оторвав его от земли, чтобы затем опустить на твердый бетон.

Летное поле окутало пламя – это горело топливо в баках множества "Туполевых", оказавшихся под градом бомб. Снаряженные кассетными боеголовками ракеты BGM-109С частой цепью прошли над взлетной полосой, в одно мгновение уничтожив львиную доли воздушной мощи русского флота здесь, на Севере. Могучие Ту-22М3, смертельно опасные в небе, могущие сокрушить оборону любого авианосного соединения, оказались беззащитными здесь, на земле, перестав существовать за ничтожные секунды. Но этого было мало.

Нефедов кое-как поднялся на ноги, сплюнув на бетон кровью. Все вокруг горело, пылали самолеты, оказавшиеся под ударом, рядом полыхала цистерна топливозаправщика, дымный столб поднимался над контрольной башней, откуда уже некому было руководить полетами, да и летать-то, похоже, стало нечему. Шатаясь, едва не падая, генерал-лейтенант, не понимавший, где он и что происходит, сделал несколько шагов. Он не знал, куда идет, но твердо уяснил, что нужно двигаться.

Что-то произошло с восприятием офицера, заместитель командующего видел, будто в замедленном кино, как серебристый "Томагавк", скользнув над пожарищем, сделал горку и круто, почти под прямым углом спикировал на выступавший из-под земли массивный цилиндр топливного резервуара. Генерал вдруг подумал, что о броню, под панцирем которой хранилось горячее, столь важное самолетам, сломает зубы не один десяток таких ракет. Но вместо этого "Томагавк" легко пронзил прочные купол гигантской цистерны, полностью исчезнув в ней. А спустя секунду в небо взметнулся столб огня, будто взорвался вулкан. Но это была не огнедышащая гора, а всего лишь несколько сотен тонн керосина, пары которого легко вспыхнули от взрыва стадвадцатикилограммовой боеголовки крылатой ракеты.

Волна огня захлестнула агонизирующий аэродром, поглощая все, что еще уцелело после первых взрывов. Поток раскаленного воздуха ударил в лицо генералу Нефедову, швырнув его назад, спиной на бетон, усеянный кусками обшивки уничтоженных самолетов. Обломок стальной арматуры, разогнанный взрывом, словно метательное копье рухнул сверху на распластавшегося на земле генерала. Острие вошло в плоть, пронзив грудь заместителя командующего, пригвоздив даже не пытавшегося увернуться офицера к бетону, а затем большой кусок дюраля, оторванный от плоскости какого-то "Туполева", упав с неба, словно лезвие гильотины, разрубил его голову, с чудовищной легкость разрезая кость. Но этого генерал-лейтенант Нефедов уже не почувствовал – он умер несколькими мгновениями раньше.

Антенны спутниковой связи, возвышавшиеся над кварталами казарм и ангаров военно-воздушной базы Рамштайн, уставились в небо, почти точно в зенит, лишь чуть склонившись. Они жадно ловили каждый сигнал, что приносился оттуда, с орбиты, из преддверья космической пустоты. И вот импульс, пришедший с орбиты, ударил в параболические отражатели, и, сконцентрированный, точно прошедший через линзу, коснулся приемников антенн, чтобы спустя мгновение превратиться в четкую, наполненную смыслом картинку на мониторах, перед которым сидели, вперив в них жадные взгляды, десятки людей. Они ждали, ждали вестей, пришедший за тысячи миль. И вот они увидели.

Спутник оптической разведки "Ки Хоул-11", совершая очередной, невесть какой по счету за свое весьма недолгое существование, виток вокруг голубой планеты, уставился длиннофокусными объективами камер на поверхность Земли, впившись "взглядом" в клочок суши, выдававшийся далеко в воды Арктики, туда, где небо ныне оказалось затянуто черным дымом. Но и сквозь завесу электронно-оптические датчики спутника, пожалуй, лучшего в своем классе, могли донести до заинтересованных операторов смысл происходящего там, внизу.

– О, черт, – офицер, уставившийся в монитор, не смог сдержать изумленного возгласа – среди клубов дыма, какой могло родить только горевшее дизельное топливо, очень много топлива, он увидел руины зданий, на которые, казалось, наступил разгневанный великан. – Будь я проклят!

Оператор был профессионалом, и хотя увиденная картина чудовищных разрушений потрясла его, быстро совладал с чувствами, обратившись к стоявшему поблизости командиру:

– Генерал, сэр, пошел сигнал со спутника. У нас есть картинка!

Брошенные в пустоту слова оператора вызвали мгновенное оживление среди тех, кто в эти минуты собрался на командном пункте, в центре управления операцией "Доблестный удар". И бригадный генерал Эндрю Стивенс, нервно разгуливавший за спинами операторов, колдовавших над мониторами, дернулся, точно от удара, подскочив к своему подчиненному.

Он провел в напряженном ожидании немало томительных минут, слушая лишь доносившиеся из динамиков переговоры командиров подразделений, сейчас далеко отсюда крушивших оборону русских. И это было труднее, чем самому идти в бой, это генерал понимал лучше многих, успев побывать и в шкуре простого солдата, грудью ловящего раскаленный свинец, и в кресле умудренного командира, из уютного штаба посылающего в пекло таких солдат. И вот теперь Эндрю мог увидеть воочию, пусть и через радиоволны, плоды своих трудов.

– Сэр, это просто восхитительно, – с восторгом сообщил склонившемуся над ним командиру офицер, указывая на монитор. – Точность идеальная! Прямые попадания в девяти случаях из десяти!

Бригадный генерал Стивенс не мог что-либо возразить. Его взору предстала панорама авиабазы русских, одной из тех, на которых располагались старые, но все еще грозные бомбардировщики "Бэкфайр", сверхзвуковые машины, несущие крылатые ракеты большой дальности. Сейчас Эндрю видел лишь груды обгоревших обломков, усеивавших летное поле, все, что осталось от десятков машин после первого же удара "Томагавков".

А чуть поодаль возвышались похожие на крепостные башни ангары, в которых укрывались, и от непогоды, и от чужих бомб, другие "Бэкфайры". Генерал видел на кровлях этих прочных, действительно надежных сооружений лишь черные отметины, но он знал, что на самом деле – это пробоины, оставленные в армированном сталью бетоне проникающими боеголовками крылатых ракет. "Томагавки" прошивали крыши ангаров, не оставляя снаружи почти никаких разрушений, но зато все, что было внутри, превращалось просто в кучу оплавленного металла.

Изображение порой подергивалось полосами помех, иногда поверхность планеты, приковавшую столь пристальное внимание, почти полностью затягивало дымом, но и без подробностей было ясно, что этот аэродром уже перестал существовать, перестал быть военным объектом, ключом к обороне побережья и морских владений державы, превратившейся в беспомощную жертву.

– Сэр, данные еще обрабатываются, – отвлек генерала от созерцания его офицер. – Система не справляется с таким массивом информации. Но уже сейчас можно сказать, что поражено не менее девяноста процентов "красных" целей, ключевых объектов в военной инфраструктуре русских. Это полностью подтверждают доклады командующих всеми группировками на всех направлениях. Мы ждем данных радиоэлектронной разведки, но и теперь ясно, что интенсивность радиообмена в зоне Кольского полуострова резко снизилась. Русское командование утратило контроль. Остается только добить их, сэр!

– Да, это успех, о каком можно только мечтать, – кивнул Стивенс. – Мы нанесли удар не по самолетам и кораблям русских, а по их боевому духу. Они растеряны сейчас, напуганы, они в шоке. И мы воспользуемся этим, джентльмены. Передайте приказ всем подразделениям о переходе в полномасштабное наступление. Обрушимся на них всеми силами на всех фронтах, раздавим противника!

– Сэр, стратегические бомбардировщики и авианосцы на исходных позициях, – поспешно доложил адъютант Эндрю Стивенса. – Вторая волна воздушного удара может быть нанесена немедленно!

Бригадный генерал представил, словно наяву, рассекающие морские волны корабли, авианосцы, крейсера и эсминцы, мчащиеся к русским берегам. И на палубах "плавучих аэродромов" техники суетились вокруг самолетов, многоцелевых истребителей "Супер Хорнит", снаряженных и готовых к вылету, а пилоты уже взбирались в их кабины, опуская прозрачные колпаки фонарей, чтобы несколько минут спустя взмыть в небеса, неся гибель тем, кого их командиры приказали считать врагами. А где-то над головами моряков реяли эскадрилья тяжелых бомбардировщиков, и в их чреве дремали, готовые пробудиться по первому приказу, крылатые ракеты. И вся эта мощь могла сорваться с цепи лишь по одному слову.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю