332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Завадский » Вечер потрясения (СИ) » Текст книги (страница 15)
Вечер потрясения (СИ)
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 20:11

Текст книги "Вечер потрясения (СИ)"


Автор книги: Андрей Завадский






сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 122 страниц)

Колин Руперт, расслабляя и вновь напрягая понемногу начавшие затекать мышцы, откинулся на спинку кресла. Закрыв глаза, полковник слушал, как мощно и ровно гудят за бортом реактивные двигатели «Пратт Энд Уитни», целых восемь турбин, сердце его грозного B-52H «Стратофортресс». Полет длился уже четвертый час, и за бортом простирались серые облака, сквозь прорехи в которых порой можно было разглядеть внизу безжизненную гладь Баренцева моря. В прочем, даже если что-то там внизу и было, заметить его с высоты тридцати тысяч футов оказалось бы не простым делом.

Пока работы для Руперта и его экипажа не было – машину уверенно вел автопилот, в точности выдерживая заданный курс, и полковник мог позволить себе расслабиться, отдавшись своим невеселым мыслям. А радоваться не было причины – Колин оказался здесь не в одиночестве, и летел к русским берегам вовсе не с дружеским визитом. Тридцать один стратегический бомбардировщик "Стратофортресс", Девяносто второе бомбардировочное авиакрыло в почти полном составе – одна машина в последний момент осталась на земле из-за неполадок в системе навигации – шло к суше, чтобы превратить ее в океан огня.

В прочем, в этом небе парней Руперта все же могли поджидать не одни только враги. И первым друзей заметил второй пилот.

– Полковник, сэр, – окликнул своего командира капитан Митчелл, указывая на горизонт. – Танкеры уже на месте.

– Отключить автопилот, – скомандовал Руперт. – Приготовиться принять управление машиной. – И, настроившись на частоту своего подразделения, сообщил разом всем экипажам: – "Большие парни", внимание! Мы в точке дозаправки. Подготовиться к приему топлива!

Громадный "Икстендер" действительно был на месте, кружась над океаном. И бомбардировщики, выстроившись один за другим, заходили с кормы заправщика.

– Эй, парни, мы готовы к заправке. – Полковник Руперт связался с пилотом заправщика. – Скорость триста узлов, высота тридцать тысяч футов. Давайте свою титьку!

– Придержи язык, сопляк, – вдруг раздалось в ответ. – Здесь леди, и ты говоришь с майором Военно-воздушных сил США.

– Черт побери, а я полковник, – ощерился в микрофон Руперт. – Так что не смейте одергивать старшего по званью. И давайте приступим к делу, мэм!

Процедура заправки в воздухе – очень сложная работа, даже когда за штурвалами сидят профессионалы. Крылатые машины, каждая из которых вести больше двухсот тонн, вынуждены сближаться на ничтожные полтора десятка метров. В эти мгновения любое резкое движение штурвала, дрогнувшие руки могут привести к тому, что высоко-высоко в небе на несколько секунд вспыхнет огненный шар, яркостью способный поспорить и с солнцем, а затем на землю обрушатся оплавленные куски дюраля. И их не будет очень много.

– Внимание, – предупредил Руперта второй пилот. – Сто футов. Восемьдесят. Семьдесят, – отсчитывал летчик расстояние до танкера, занявшего позицию впереди и чуть выше. – Шестьдесят. Пятьдесят!

Мгновение спустя выдвинувшаяся из кормы "Икстендера" телескопическая заправочная штанга, похожая на яйцеклад какого-то космического жука, вошла в гнездо топливоприемника.

– Есть контакт, – воскликнул второй пилот. – Топливо пошло, командир! Приняли двадцать галлонов. Тридцать!

Горючее хлынуло в изрядно опустевшие баки мощного "Боинга". "Стратофортресс" мог преодолеть тринадцать тысяч километров, в том числе половину этой дистанции – с боевой нагрузкой, но запас топлива никогда не бывает лишним, ведь в случае проблем ближайший дружественный аэродром будет находиться в нескольких тысячах километров от цели, в Норвегии, до которой еще надо добраться. Правда, сам Руперт понимал, что действительно серьезной проблемой для его парней может стать встреча с русскими истребителями, а после этого им уже не понадобится никакой аэродром.

Несколько минут два самолета находились на ничтожно малом расстоянии друг от друга, связанные раздвижной штангой. Порой казалось, что сейчас корма "Икстендера" прикоснется к фюзеляжу бомбардировщика, сминая пилотскую кабину, корежа машину, лома собственное оперение, и оба самолета просто рухнут в океан. Колин Руперт чувствовал, как мгновенно вспотели ладони, обтянутые перчатками. Это была далеко не первая, и даже не сотая дозаправка в воздухе, но всякий раз полковнику с трудом удавалось сохранить самообладание. Но, наконец, баки "Стратофортресса" оказались полностью залиты керосином, и самолеты, расцепившись, разошлись в стороны. Руперт отвернул влево, освобождая место для кого-то из его экипажей. Один за другим бомбардировщики стыковались с танкерами, принимая живительную влагу для того, чтобы продолжить полет.

– Отличная работа, дамы, – окликнул пилотов танкера Руперт, когда последняя из машин его подразделения совершила дозаправку. – Надеюсь встретиться с вами потом на земле. Не скучайте, девочки!

– Удачного полета.

Майор Стоун, вздохнула с облегчением – без сотни тонн летучего керосина в трюме своей машины Сьюзен на душе становилось чуточку легче. Все-таки управлять "летающим танкером" – занятие отнюдь не для слабых духом. Но, кажется, все было позади. Теперь ее экипаж ждала обратная дорога.

Громадный, не уступавший размерами «Стратофортрессу» заправщик ушел вверх и вправо, заваливаясь на крыло, и горизонт вновь очистился.

– Танкеры отвалили, командир, – доложил капитан Митчелл, взглядом провожая величаво уплывавший прочь "Икстендер". – Наши баки полны.

– Отлично, капитан, – кивнул Руперт. – Продолжаем полет. До рубежа пуска еще тысяча миль, так что можно расслабиться. Кроме нас здесь никого нет.

Под мерный рокот турбин на высоте десяти тысяч метров над поверхностью моря, которая, в прочем, не была видна за покрывало облаков, могло отыскаться немного занятий. Колин Руперт откинулся на спинку кресла, закрыв глаза и попытавшись хотя бы подремать. Бомбардировщик шел к цели, точно на поводке, не отклоняясь от курса в любом направлении больше, чем на полсотни футов. Автопилот работал точно и надежно, и людям пока не оставалось работы.

С земли едва ли можно было разглядеть многотонные машины, выстроившиеся клином, точно стая гигантских стальных журавлей. За обшивкой бушевали воздушные потоки, там царили холод и пустота. Но людям, оторванным т земли, не было до этого дела. Минуты летели, одна за другой, сливаясь в часы, и, наконец, ожидание завершилось.

– "Большие парни", всем внимание! Отключить автопилот. До рубежа пуска пятьдесят миль. Приготовиться!

По приказу полковника Руперта пилоты и бортинженеры, мгновенно сбросив оцепенение, принялись колдовать над приборными консолями. Клин распался, перестаиваясь в редкую цепь с фронтом больше сотни миль. Выстроившиеся в одну шеренгу "Стратофортрессы" нацелились на далекую еще землю, уже в эти мгновения содрогавшуюся от взрывов.

До чужих берегов оставалось уже не так много, как могло показаться тем, кто находился в поднебесье. От силы полторы сотни миль – и из пенящейся морской глади взметнутся скалистые берега, вдающиеся вглубь материка узкими впадинами фьордов. И там, среди утесом, надежно укрыты военные базы врага, готовые выбросить в бой десятки грозных субмарин. А еще дальше, среди голых холмов, наверное, уже стоят готовые к взлету ракетоносцы "Бэкфайр" и страшные "Фланкеры", машины, встреча с которыми станет последним событием в жизни пилотов Девяносто второго бомбардировочного крыла.

– Было бы спокойнее с истребительным прикрытием, – заметил капитан Митчелл, неуютно чувствовавший себя такой близости от вражеской территории, ведь две сотни миль – вовсе не много для любого перехватчика, всего лишь несколько минут свободного полета. – Что, парни, готовы сунуть голову в пасть дракону?

– Какого черта, капитан, – усмехнулся Руперт. – Медведю! Все же это русские, у них нет драконов.

– Так точно, сэр!

Колин легко коснулся штурвала, заставив свой бомбардировщик вырваться из общего строя. Подчиняясь точным и скупым движениям пилота, статридцатитонная махина заняла место на правом фланге, чтобы отсюда командир мог наблюдать за действиями своих экипажей.

– Протестировать все системы, – приказал Руперт, зная, что одновременно ту же команду дали командиры остальных экипажей. – Доложить о готовности!

Подчиняясь манипуляциям операторов вооружения, в эти секунды пробуждались подвешенные в бомбоотсеках крылатые ракеты AGM-86C. Раскручивались лазерные гироскопы инерциальных систем наведения, точных, надежных, и предельно простых для своего класса, подавалось питание на бортовые компьютеры, и ракеты из кусков холодного железа превращались в оружие, дьявольски точное и смертоносно опасное.

Полковник ощущал свое могущество и власть так явственно, как никогда прежде. Каждый "Боинг" нес по восемь таких снарядов на внутренней подвеске, и Колин Руперт не хотел даже задумываться, что будет твориться на земле, когда эта стая обрушится на свои цели. Полковник, пожалуй, ничего не имел против русских. Просто он был солдатом и привык выполнять приказы, а не размышлять над ними.

– Командир, все системы в норме, – доложил бортинженер. – Мы готовы к пуску, полковник!

– Замечательно, лейтенант, – оскалился полковник Руперт. Вот оно, самое важное, наверное, события в его жизни. – "Большие парни", начали!

Стремительные атаки на бреющем, сквозь дымно-свинцовую стену заградительного зенитного огня и трассеры пикирующих сверху, из поднебесья, перехватчиков – это не для пилотов Стратегического авиационного командования. Все просто, без геройства и показной лихости. "Стратофортресс" был лишь платформой, летающей пусковой установкой, и работа экипажей оказалась скучной до предела. Довести машины до точки пуска – вернее, наблюдать, как это делает автопилот – нажать кнопку запуска ракет и спокойно, не думая о том, какой ад разверзся внизу, вернуться домой, получив очередную благодарность от командования – вот и весь полет. Никакого риска.

– Первая пошла!

Створки бомболюков всех "Стратофортрессов" одновременно распахнулись, и к далекой поверхности моря камнем устремилась разом тридцать одна ракета. Уже в воздухе запускались реактивные турбины, всасывая ледяной воздух зевами надфюзеляжных воздухозаборников, раскрывались узкие крылышки, и падение превращалось в управляемый полет.

Разгоняясь до восьмисот километров в час, ракеты AGM-86C одна за другой полого пикировали к поверхности воды. Там, почти невидимые для радаров, низко стелясь над самой землей, они продолжат свой путь, чтобы спустя полтора часа рухнуть на ничего не подозревающего врага, обращая в пламя аэродромы, штабы склады и все прочее, что кто-то в Пентагоне счел заслуживающим столь дорогостоящего и сложного оружия.

– Великолепно!

Колин Руперт не смог сдержать довольного возгласа, увидев, как из-под брюха его "Боинга" вырвалась огнехвостая ракета, оставлявшая за собой четкий дымный шлейф, быстро тающий в морозном воздухе. Опустившись к самой воде, на считанные десятки метров, теперь управляемым снарядам предстояло преодолеть тысячу двести километров, прежде чем обрушиться на свои цели. Но это уже не зависело от людей.

– Вторая – пуск!

Барабаны пусковых установок, занимавший по длине весь бомбоотсек, провернулись на одну восьмую, выводя следующую ракеты точно против распахнутого бомболюка. Одно касание клавиши на приборной доске – и вторая ракета, этакий шестиметровый дротик весом без малого две тонны, отделяется от бомбардировщика, как будто готовая вспороть воду заостренным головным обтекателем.

– Вторая – есть пуск, – доложил оператор вооружения. – Пошла ракета!

– Отличная работа, парни, – усмехнулся полковник Руперт. – С меня виски, когда вернемся. Угощаю всех!

В ответ в наушниках раздалось довольное улюлюканье – никто не был против дармовой выпивки. В прочем, рано было праздновать победу. Прежде еще требовалось завершить начатое здесь и сейчас, в простершейся над водами Арктики мглистой пелене, зиявшей прорехами.

Небо под днищем бомбардировщиков расчертили инверсионные следы устремившихся на юг, к суше, ракет. Одна за другой, они вываливались из бомболюков, срываясь в единственный свой полет.

Не обошлось без сбоев – на трех ракетах не запустились двигатели, и они исчезли в морской пучине после недолгого падения, еще у двух вдруг возникли неполадки в системе наведения. Полковник Руперт видел, как ракеты вонзались в колышущуюся поверхность моря, взметнув пенные фонтаны. Но остальные мчались к целям.

Сейчас, над водой, одинаковой везде и всюду, ракеты подчинялись инерциальной системе наведения, выводившей их в заранее определенную точку, а над поверхностью земли включится система навигации по рельефу местности. Сравнивая подстилающую поверхность с заложенной в собственную память цифровой картой местности по курсу, электронный "мозг" точно удержит ракету на нужной траектории. Ну а на случай неполадок всегда остается надежная и совершенная спутниковая навигационная система, наводящая ракету нацель по сигналам сателлитов "Навстар".

Шквал огня, что прокатится вскоре по Кольскому полуострову, разрушая все то немногое, что уцелело после первого налета, оставит от русских одни воспоминания. И уже не останется сомнений в том, кому принадлежит победа в этой войне. Полковник Колин Руперт мог быть доволен своей работой, и его парни, все как один, действовали сейчас быстро и слаженно.

– Седьмая пошла, сэр, – доложил оператор вооружения, колдовавший над приборной доской. – Все в норме. Восьмая готова. Жду приказа!

– Заканчиваем здесь, парни, – решил командир экипажа. – Пора убираться, пока русские медведи все же не вылезли из своих вонючих берлог.

Руперт никогда не считал себя провидцем, и ощутил суеверный страх, когда один из двигателей державшегося слева "Стратофортресса" выплюнул сноп пламени. А затем огромная машина накренилась на правый борт, мгновенно провалившись на несколько сотен футов и, оставляя за собой широкую полосу черного густого дыма, "Боинг" камнем устремился к земле, несмотря на все усилия пилота.

– Какого черта?!

Выпучив глаза, полковник Руперт, не отрываясь, следил за падением, и до его сознания не сразу добрался визг системы предупреждения об облучении.

– Дьявол, мы в захвате! – воскликнул Колин, словно попавший под ледяной душ. Русские появились, когда их уже не ждали. – Включить систему радиоэлектронного противодействия! Сбейте им прицел!

В сторону русских, находившихся еще вне пределов видимости, устремился электромагнитный импульс, запросто способный свести с ума любой радар. А секунду спустя под брюхом еще одного "Стратофротресса" вспух огненный шар, и машина, смертельно раненая, теряя топливо из пробитых осколками баков, пошла на снижение.

Ему так и не позволили нанести на борт своего истребителя отметку о победе, что ввергло пилота в глубокое уныние, длившееся, правда, не слишком долго. В конце концов, майор Патрикеев понимал, что нужны веские доказательства, нечто более существенное, чем только лишь его слова и доклад локаторщиков о том, что цель ушла со снижением в сторону границы. И потом, то подобие воздушного боя, когда пара могучих МиГ-31 противостояла невооруженному беспилотнику, мгновенно засекретили, и едва ли «особисты» позволили бы разглашать тайну даже косвенно, малюя на обшивке всякие значки. Да, в общем, тут мало чем можно было гордиться – на учениях порой и то попадались более «зубастые» мишени.

И все же Александр Патрикеев верил, что его ракета достала "Глобал Хок", чертова американского робота, прервав его полет. Шпион не мог уйти далеко, и наверняка его обломки сейчас искали среди норвежских гор, в заснеженной тайге или на склонах глетчеров. Майору же оставалось впредь исправно нести службу, и сейчас он вместе со своим ведущим, комэском Гордеевым, наматывал круги над акваторией Баренцева моря. Внизу простиралась безжизненная водная гладь, вверху, сколько хватало взгляда, простиралось столь же пустое небо, серое и угрюмое, как, впрочем, почти всегда.

– Включить радар, – приказал Патрикеев, убедившись, что прошли положенные полчаса. – Осмотримся.

Они старались не выдавать себя, ничем не обозначая свое присутствие, и потому радиолокационная станция была почти всегда отключена. О враждебных намерениях незваных гостей всегда известит система предупреждения об облучении СПО-15СЛ, стандартная для новых отечественных истребителей. К тому же МиГ-31, как и прочие российские самолеты четвертого поколения, был оснащен эффективным теплопеленгатором, способным "чувствовать" цели на дальности полста верст.

– Понял, командир. Выполняю!

Штурман, находившийся в задней кабине, старший лейтенант Муравьев, в несколько касаний включил бортовую радиолокационную станцию "Заслон", и луч радара пронзил пространство, на несколько секунд позволив видеть все вокруг на удалении три сотни километров. Как и следовало ожидать, небо оставалось непривычно пустым.

– Гостей не наблюдаю, – доложил Муравьев. – Все чисто, командир!

Возможно, МиГ-31 не был таким же маневренным, как знаменитый Су-27, известный, наверное, во всем мире. Перехватчику, весившему аж сорок шесть тонн, едва не вдвое больше, чем "Сухой", не по силам было свободно и легко крутить "бочки" и петли", но это и не требовалось самолету, предназначенному вовсе не для ближнего боя. Ни "Сухой", ни МиГ-29 не могли разгоняться до трех "Махов", и не могли разить врага на полторы сотни километров, доставая ракетами цели, скрытые за горизонтом.

– Вот и славно, – отозвался вполне довольный раскладом Патрикеев. Пусто, и замечательно! Ну а если чужак все же появится, то истребитель, выплюнув струи пламени из форсажных камер, тотчас сорвется на сверхзвук, и посмотрел бы майор на того, кто сумеет от них уйти. – Выключить радар. Продолжаем патрулирование.

Очередной полет предвещал стать не более разнообразным, чем предыдущие. Долгих четыре часа – и три из них, к счастью, уже миновали – звено МиГ-31 должно было кружить над морем, время от времени прощупывая пространство вокруг себя лучом бортового радара. Рутина, к которой пилоты привыкли, и от которой их уже начинало тошнить, несмотря на осознание всей важности этого дела.

Сверхзвуковой перехватчик парил над морем, вдали от родной базы. Пара МиГ-31 сейчас была передовым дозором, первой линией обороны Кольского полуострова и всей страны. Их пилоты должны были первыми обнаружить врага, первыми вступить с ним в бой. Поэтому, разумеется, каждая машина несла внушительный арсенал – четыре ракеты Р-33 под фюзеляжем, наполовину вдавленные в корпус, и еще четыре Р-60М с тепловым наведением, по две под каждой плоскостью. Правда, сам Патрикеев продолжал надеяться, что история с повышенной боевой готовностью – очередная перестраховка штабных "вояк", хотя после случай с беспилотным разведчиком убеждать в этом самого себя становилось все сложнее.

– Тоска, командир, – вздохнул Муравьев, тоже про себя наверняка отсчитывавший тридцать минут, ровно через столько вновь предстояло вдохнуть жизнь в радар.

– Терпи, казак, – усмехаясь, отозвался майор.

Полчаса истекли на этот раз очень быстро, пролетев незаметно, и вот уже Муравьев снова терзает приборную панель. Фазированная антенная решетка, скрытая под пластиком носового обтекателя, выбросила радиоимпульс, просвечивая пространство по курсу, и мгновение спустя отраженный сигнал вернулся на воздушный корабль.

– Командир, воздушные цели на трех часах, – торопливо доложил штурман, сбросивший с себя сонную одурь. – Множественные цели, низколетящие! Дальность – шестьдесят. Вижу шесть… семь… одиннадцать отметок!

– Что за черт? – Патрикеев поспешно настроился на частоту кабины ведущего: – Первый, я второй. На радаре большое количество низколетящих воздушных целей. Следуют курсом сто девяносто в направлении нашей территории.

– Звено, на перехват!

Истребители слаженно развернулись навстречу неопознанным объектам, скользившим где-то внизу, едва не над самыми волнами. А подполковник Гордеев безуспешно пытался вызвать базу.

– Земля, земля, в квадрате три-пятнадцать обнаружены неопознанные воздушные цели, – кричал пилот в микрофон. – Как слышите, земля? Прием! Черт, почему молчите?

Никто из летчиков не мог и представить, что аэродром перехватчиков, расцененный американскими стратегами, как ключевая цель, уже пылает, и не успевшие оторваться от земли самолеты догорают на взлетных полосах грудами искореженного металла. Волна "Томагавков", прилетевших будто из другого измерения, так неожиданно они появились, основательно прочесала авиабазу, позволив адмиралу Бриджу уже торжествовать победу.

Истребители шли на снижение, пронзив тонкое полотнище облаков. Что-то мелькнуло внизу, под днищами "мигов", и Муравьев, едва не вывернув голову, увидел хищно вытянутые тела крылатых ракет, на концах которых топорщились коротенькие стабилизаторы.

– Бляха-муха, это "Томагавки", – воскликнул штурман. – Это крылатые ракеты!

Это были вовсе не "Томагавки", но ракеты шли строго на юго-запад, к родным берегам. Теперь уже все четверо пилотов видели четкий строй крылатых ракет CALCM, будто выровненных по линейке.

– А, к черту все, – махнул рукой Гордеев. – Разрешаю применение оружия. Атака!

Первая волна ракет AGM-86C уже прошла к берегу, и перехватчики, выполнив плавный разворот, повисли у них на хвосте, быстро настигая цели.

– Включить форсаж, приказал Гордеев, и обе машины рванули с места, буквально пожирая километры. – Вперед! Сбить их все!

Александр Патрикеев отклонил от себя боковую ручку управления, и перехватчик, громадный, словно дом, стремительно разгоняясь, скользнул к воде, пикируя по пологой траектории. Оружие находилось в полной готовности, машина оставалась послушна своему пилоту, и оставалось только сбить такие заманчивые цели. Что Патрикеев и сделал.

На лобовом стекле округ крайней левой цели замкнулось прицельное кольцо, и майор, откинув предохранительный клапан, надавил клавишу пуска. Ракета Р-60М болидом вырвалась из-под плоскости, чтобы буквально вонзиться в сопло турбины чужого самолета-снаряда. Огненный шар вспыхнул на неуловимое мгновение и рассыпался потоком искр.

– Есть первая! – радостно закричал майор.

Они не использовали главный калибр, ракеты большой дальности Р-33, полуутопленные в фюзеляж. Стрельба велась в упор, на ничтожно малых дальностях, и Патрикеев, когда дистанция до целей сжалась до каких-то полутора километров, дождался сигнала и надавил гашетку. От его истребителя к чужой ракете протянулась мерцающая нить трассеров – шестиствольная пушка ГШ-6-23М за полсекунды выбросила семьдесят снарядов, превративших еще одну ракету в огненный шар. Еще одна, более короткая очередь – и следующая ракета, буквально распиленная пополам, градом обломков летит к воде, готовой все поглотить, все укрыть в темной пучине.

– Отставить, второй, – приказал Гордеев. – Ракеты не сами здесь появились. Атакуем носители! Высота пятнадцать тысяч, курс двадцать!

Пять из одиннадцати ракет, тех, которые попали в поле обзора бортовых радаров, уже никогда не причинят никому вреда, об остальных пусть заботится противовоздушная оборона, зенитчики. А пара МиГ-31, набирая высоту, уже мчалась навстречу "Стратофортрессам", пока остававшимся невидимыми. В прочем, это длилось недолго.

– Есть цели, прямо по курсу, – доложил Муравьев. – Черт, их там не меньше двадцати! Нет, вижу тридцать целей, командир! Дальность сто пятьдесят, высота девять тысяч.

Внизу показалась еще одна цепь крылатых ракет, уже отправившихся в полет. Как привязанные, они шли к известным только американским штабистам целям, прижимаясь к самой поверхности, земле ли, или воде, где их не могли обнаружить радары. Но эти цели русских пилотов уже не интересовали – в любом случае, ракет было слишком много, чтобы уничтожить все силами одного звена.

Теперь "Заслон" не отключался ни на мгновение, и на экране, одна за другой, возникали отметки, обозначавший гигантские "Боинги", шедшие редкой цепью. Пилоты бомбардировщиков тоже узнали о присутствии врага, но огромные машины были почти беспомощны.

– Я первый, распределить цели, – приказал Гордеев. – Огонь!

– Выполняю, – отозвался Патрикеев, и, по внутренней связи, приказал: – Штурман, давай по ним "тридцать третьи"!

Настал черед Муравьева показать свое мастерство. Теперь уже штурман, а не пилот, вроде бы управлявший машиной и являвшийся главным в крохотном коллективе, вел бой с противником, который даже не был виден невооруженным глазом.

– Дальность сто двадцать, – доложил лейтенант, не отрывавшийся от экрана локатора. – Цели в захвате, командир. К работе готов!

"Заслон" мог одновременно следить за десятью целями, а "Стратофортрессы" не были слишком сложными мишенями. Координаты бомбардировщиков были введены в головки наведения ракет, и оставалось сделать только одно.

– Пуск!

Четыре ракеты Р-33 сорвались с подфюзеляжных пилонов истребителя майора Патрикеева, огненными стрелами скользнув над серым облачным покрывалом. Бортовой радар одновременно следил за четырьмя целями, "подсвечивая" их узким конусом луча, постоянно отслеживая их положение и транслируя координаты на борт ракет, веером разошедшихся в стороны, чтобы достать каждая "своего" врага. Все происходило без участия человека, и пилотам оставалось лишь наблюдать, как на экране метки целей и метки запущенных ракет сходились все ближе.

– Противник ставит помехи!

Муравьев едва не ударил по приборной доске кулаком, когда экран покрылся рябью, в которой невозможно стало различить цели. На борту "Стратофортрессов" все же включили станции радиоэлектронного подавления AN/ALQ-172(V2), выбросившие шквал помех навстречу приближающимся ракетам, и теперь, прикрываясь пеленой хаотичных радиоимпульсов, пытались уйти из-под удара.

Одна ракета Р-33, потеряв отраженный от цели сигнал, ушла в сторону, чтобы несколько минут спустя, когда полностью выгорит топливо, бессильно упасть в океан. Но три другие продолжили полет, и расстояние между ними и неуклюже маневрировавшими "Боингами" стремительно уменьшалось.

– Включить аппаратуру отстройки помех – приказал Патрикеев, и экран спустя несколько мгновений, когда радар изменил рабочую частоту, очистился от "крупы". Противник вновь был как на ладони.

Прежде, чем радиовзрыватели ракет послали сигнал детонаторам, еще одна Р-33 сбилась с курса, обманутая шквалом помех. И тотчас, под истошные вопли американцев – майор очень хотел в это верить, представляя охвативший этих крутых парней, оказавшихся лицом к лицу с собственной смертью, ужас – две оставшиеся ракеты поразили свои цели.

– Первая – есть контакт, – сообщил Муравьев, наблюдавший сейчас все в подробностях, хотя и лишь в виде меток на экране. – Вторая – есть контакт!

Они видели, как строй чужих бомбардировщиков распался, и тяжелые, неповоротливые машины пытались спастись, опускаясь на предельно малые высоты и оторачивая в сторону Норвегии.

– Так их, уродов! – со злой радостью воскликнул майор Патрикеев.

Еще один "Стратофортресс", пораженный залпом подполковника Гордеева, вывалился из строя, теряя высоту и выполняя неуклюжие, какие-то дерганные маневры, словно за штурвалом восьмимоторного "стратега" сидел сопливый курсант.

– Поздравляю, командир, – раздался в наушниках смех штурмана. – Сразу две победы.

– Это твоя заслуга, лейтенант, – не остался в долгу Патрикеев. – Чистая работа, парень! Молодец!

– Второй, я первый, – вмешался в обмен комплиментами командир звена. – Продолжить атаку. Приказываю сблизиться на дистанцию пушечного огня. Добьем ублюдков!

"Стратофортресс" был слишком велик, чтобы мощности сорокасемикилограммовой осколочно-фугасное боевой части ракеты Р-33 хватило для его гарантированного уничтожения. Майор и его штурман видели одну из поврежденных машин, на малой высоте тянувшую к земле из последних сил. Американцев изрядно потрепали, но они еще пытались выкарабкаться.

– Работаем, – отозвался майор, отвечая подполковнику Гордееву. – За мной цель номер три. Иду на перехват!

Заложив крутой вираж, Патрикеев направил свою машин вдогон американцу. Языки пламени, сопровождавшие форсажный режим, вырывались из сопел. Турбины, надрывно ревевшие, будто от натуги, работали на пределе возможностей, толкая вперед тяжелый перехватчик, а пилот нервно гладил обтянутой перчаткой рукой гашетку пушки. Снарядов оставалось не так, чтобы очень много, но и этого должно хватить.

Чтобы увидеть цель, теперь не нужен был ни радар, ни теплопеленгатор – шлейф жирного дыма тянулся за поврежденным бомбардировщиком на сотни метров. "Боинг", неровно, покачивая крыльями, вытягивал вверх, преодолевая, как бы вопреки законам физики, силу земного притяжения.

– Дальность две тысячи, – доложил штурман.

– Он у меня на мушке, – спокойно произнес в ответ Патрикеев. Ни индикаторе на лобовом стекле чужая машина оказалась замкнута в кольцо прицела, прозвучал предупредительный сигнал. – Открываю огонь!

Майор теперь старался экономить патроны, выпустив короткую очередь.

– Черт! – Трассеры прошли чуть правее фюзеляжа, едва ли зацепив бомбардировщик. – Засранец!

Неудача не остановила майора, желавшего победы, и только победы. Палец вновь вдавил гашетку до упора, и пушка в упор, с какой-то тысячи метров, выплюнула новый шквал снарядов. Очередь угодила в левую внутреннюю пару двигателей, а третьей очередью – всего десять снарядов – расстреляв кабину пилотов. Будто наткнувшись на невидимую стену, "Стратофортресс" камнем провалился вниз, оставляя за собой шлейф обломков.

Полковник Руперт видел, как двигатели машины О'Брайена вспыхнули, когда русский, свалившийся как снег на голову, влепил в них несколько снарядов. Установленная на вражеском перехватчике пушка Гатлинга с вращающимся блоком стволов выплюнула шквал пламени. Турбины оторвало вместе с пилоном, и «Боинг», безжалостно расстрелянный, рухнул вниз, все быстрее мчась навстречу жадной морской бездне.

– О, дьявол!

Чертов "Фоксхаунд" спокойно, будто на учениях, сблизился с поврежденным "Стратофортрессом", пилот которого, видимо, еще на что-то рассчитывал, и в упор расстрелял кабину, наверняка уничтожив всех, кто был на борту.

– Нам нужна помощь, – панически завопил капитан Митчелл. – Где же эскорт?! Господи! Где эти долбанные истребители?!

– Как раз над нами, и оба – русские, – бесстрастно ответил Колин. Он уже не обращал внимания на истошный визг системы предупреждения об облучении. Сейчас нужно было думать, как выкрутиться, сохранив свои задницы.

Истребитель русских вышел из атаки, выполнил разворот, нисколько не опасаясь сопротивления, и вновь ринулся в бой. Теперь его целью была машина Руперта.

– Он прикончит нас! – в голос кричал Митчелл.

Они попали в прицел, и осознание этого мгновенно убило любое стремление сопротивляться. Каждый из шести человек, находившихся в тесной кабине, почувствовал обреченность. Огромный бомбовоз мог стереть с лица земли целый мегаполис, и не один, но был совершенно беззащитен перед маленьким самолетиком, вооруженным лишь пушкой. А в арсенале "Фоксхаунда" могло отыскаться кое-что и повнушительнее.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю