Текст книги ""Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Глава 4

Ещё двое суток Мерк, как и сказала Берта, провёл в подвале, изображая из себя беспомощного калеку. Временное жильё его вполне устраивало. Утром и вечером приходили слуги с едой, а всё остальное время он оставался один. Свободное время он посвящал изучению и обузданию своего внутреннего мира. Это оказалось не так просто. Многие энергетические каналы отчаянно сопротивлялись воле своего хозяина. Только на то, чтобы освоить возможность видеть в темноте, Мерк потратил несколько часов. За это время он умудрился стать дальтоником и даже ослепить себя, но под руководством учителя всё же смог добиться нужного результата.

– Запомни это состояние, – говорил ему наставник. – Видишь, эти жгуты, скрепляющие каналы, которые ведут к глазам? Расслабь их, но не убирай.

Мерк послушался, и в комнате снова воцарилась кромешная тьма.

– Теперь просто стяни жгуты обратно. Видишь? Каналы сами направились куда надо. Любая модификация организма требует постоянных затрат магических сил. Поэтому лучше долго не использовать то же ночное зрение. Однако, ты можешь создать в своём организме закладки, подобные той, которая у тебя на глазах, и активировать их усилием воли в любой момент. А когда надобность в том, или ином модификаторе отпадёт, ты так же усилием воли его деактивируешь.

Ещё через несколько часов Мерк обзавелся закладкой, увеличивающей физическую силу рук.

– Не забывай, это не твоя сила, – вещал Брандеф. – Да и не так её много. Фактически, при активации этой закладки руки перенасыщаются магической энергией из твоего источника. Этот модификатор не заменит тебе настоящей физической подготовки. Как показал короткий бой с работорговцами, она бы тебе не помешала. 

– Не помешала бы, – вздохнул Мерк. – Слушай, я всё не успевал спросить. Что такое модификатор?

– Ну, модификация в целом – это изменение. В данном случае можно трактовать как усовершенствование, улучшение. Ты что, не знаешь этого? – опешил наставник.

– Хм… извини, – смутился Мерк. – Но я, если честно, вообще половину тех слов, которые ты говоришь не понимаю.

– И ты молчал?! – негодованию Брандефа не было предела. – Боги, дайте мне сил! Я тут перед ним распинаюсь, а он ничегошеньки не понимает! 

– Ладно, – после короткой паузы вздохнул дух. – Это моя вина. Забыл, что у тебя за плечами только замковая школа, а не магическая академия. Кстати, откуда у вас в замке вообще взялась школа?

– Это всё йора Альма, жена владетеля. Она основала школу, когда я был ещё мальцом, – ответил Мерк, ощутив в груди неприятный укол вины.

С тех пор, как он пустился в бега, мысли о доме и проваленном задании не раз и не два посещали его, но юноша постоянно гнал их прочь, а в последние дни всё и вовсе так закрутилось, что ему было не до воспоминаний.

– Интересная затея, – хмыкнул учитель. – И много нашлось желающих получить образование?

– Немного, – вздохнул Мерк. – Её это всегда огорчало.

Дух, видимо, почувствовал, что у ученика кошки скребут на душе и прекратил расспросы. Снова повисло молчание, после чего Брандеф продолжил:

– Ладно, давай сначала. Что тебе непонятно?

По прошествии времени, отведённого Мерку на поправку, он уже неплохо освоился в своём теле. Одной грубой силой дело не ограничилось, и теперь ученик мага мог при желании существенно повысить свою скорость и реакцию. Эйфория от первых успехов была такой, что он с трудом подавил желание вылезти из подвала и отправиться на поиски пленивших его работорговцев, чтобы накостылять им по первое число. Благо, наставник вовремя спустил его с небес на землю, доходчиво объяснив, что ничего выдающегося ученик всё ещё не умеет. На вопрос, когда же Брандеф начнёт учить его, Мерка, настоящей магии, тот расхохотался.

– А мы чем здесь, по-твоему, занимаемся?!

– Я думал, что магия – это молнии всякие, облака ядовитые и всё такое, – пробормотал юноша. – Ну, помнишь, как ты того охранника на постоялом дворе оглушил?

– Помню. А ты что, до сих пор не понял, что магия это не «молнии-облака», а конкретное приложение чистой энергии к тому, или иному предмету, телу, веществу? Просто иногда для упрощения и снижения энергетических затрат магия трансформируется в физическое тело, приемлемое для выполнения поставленной задачи. Проще говоря, нужен дождь, не создавай воду из ничего, а воздействуй на воздух, пусть набегут тучи. Хочешь испепелить врага? Можно сделать это чистой энергией, но куда проще и экономнее будет преобразовать её в твою любимую молнию и эффектно выпустить её из руки.

– Я понял. Так когда ты научишь меня применять мою энергию к какому-либо телу, кроме моего?

– Взаимодействием с другими объектами мы займёмся чуть позже. Разберись для начала в себе и почаще сливайся с источником, это помогает.

– Хорошо. Сейчас и займусь, – ответил Мерк.

Однако, шаги в коридоре внесли в его планы некоторые коррективы. Привычно щёлкнул отпираемый замок, и в комнату ввалился незнакомый мордоворот в ливрее. За ним следовал его сиятельство Джереми, нервно теребящий украшенную самоцветами рукоять висящего на поясе кинжала.

– Я так и думал, что это быдло быстро оклемается, – презрения в голосе графа хватило бы на десять дворянских сынков. – Скажи-ка мне, Дант, этот червяк и вправду не может ничего, кроме как копаться в навозе?

– Простите, ваше сиятельство, но я попросил бы вас выражаться более конкретно, – с плохо сдерживаемым раздражением ответил мужчина в синей мантии, вошедший вслед за богатым щенком.

– Тупица! – скривился Джереми. – Он может обучить меня магии, или нет?!

– Я уже говорил вашему сиятельству, что магии вас никто не обучит. Ваш дар слишком слаб, на деле он практически отсутствует, – судя по интонации, этот Дант уже не раз и не два повторял своему патрону эти слова.

– Это ты так думаешь! – окрысился мелкий гадёныш. – Жалкая пятая ступень! Тебя и мэтром-то назвать стыдно! Говори быстро, есть у этого раба талант, или нет?!

Чародею, похоже, было, что на это ответить, но он проглотил оскорбление и пристально уставился на Мерка.

– Приплыли, – мрачно констатировал дух.

Мерк уже и сам понял, чем может обернуться раскрытие его лжи и зябко поёжился в ожидании беспощадного вердикта.

– Боюсь, ваше сиятельство, он абсолютно бесполезен, – с некоторым злорадством протянул маг. – Тем не менее, в целях безопасности, я прошу у вас разрешения наложить на него сдерживающие чары, как было и с прочими неблагонадёжными рабами или слугами.

– Шил! – граф топнул ножкой в сафьяновом сапожке. – Тогда делай, что должен, а потом пусть ему всыплют пяток плетей и приставят к работе.

С этими словами он выскочил из каморки, а мэтр склонился над юношей и приложил ладонь к его лбу. В мозгах что-то стрельнуло, Мерк почувствовал чуждое магическое вмешательство, но противиться ему и не подумал. Закончив работу, чародей также ушёл, не удостоив раба и взглядом. Слуга же ухватил Мерка за шкирку и вытащил в коридор, где ожидал ещё один мужчина в ливрее. Вместе они поволокли парня прочь от каморки, хотя тот вовсе и не сопротивлялся.

– Что это было?

– Насколько я понимаю, его сиятельство так задолбал своего штатного мага, что тот решил подложить ему небольшую свинью, – хмыкнул учитель. – Или он просто пожалел тебя и решил не отдавать на растерзание своему придурковатому господину.

– А он не боится, что я чего-нибудь этакого наколдую?

– Он увидел, что дар у тебя только-только открылся. Сейчас ты, по определению, ничего не умеешь и без помощи наставника едва ли сможешь чему-нибудь научиться.

– А что он со мной сделал?

– Об этом поговорим в более спокойной обстановке.

Дверь, ведущая в подвал, выходила в обширный холл, с одной стороны которого был парадный вход, а с другой широкая лестница, ведущая на второй этаж. Охранники сразу же свернули в одну из боковых дверей, и после короткого блуждания по служебным помещениям вся их троица оказалась на заднем дворе. Там Мерка привязали ко вкопанному в землю деревянному столбу и отмерили обещанные Джереми пять плетей. От первого удара в глазах у юноши помутилось, он вскрикнул и тут же нырнул в состояние слияния с силой.

– Не вздумай лечиться! – завопил Брандеф. – Если ты сейчас у них на глазах начнёшь затягивать рубцы, тебя в лучшем случае быстро убьют! Терпи! 

– Но в слиянии-то остаться можно?!

– Пока, да. Будем считать, ты в обмороке. 

К сожалению, стоило рабу обмякнуть, как один из слуг быстренько набрал ведро воды из колодца и окатил ей окровавленную спину. Контролировать тело и одновременно находиться в источнике Мерк ещё не умел, поэтому пришлось возвращаться и, скрипя зубами терпеть жуткую боль.

Сейчас ему больше всего на свете хотелось добраться до мелкой твари, обрекшей его на эти мучения, и разорвать её голыми руками. Спасибо учителю, сил на это у него бы теперь хватило.

– Хозяин сказал ему работу дать, – промолвил один из слуг, задумчиво глядя на избитого парня.

– Дай ему пару минут, пускай оклемается, – ответил другой.

Они отошли в сторону и принялись обсуждать какие-то свои дела.

– Брандеф! – безмолвно позвал Мерк.

– Что?

– Когда, во имя богов, ты научишь меня снимать боль?!

– Не ори, сейчас научу. Практическая актуальность освоения данного навыка, очевидно, назрела.

Проигнорировав заумную тираду, парень вновь соскочил в слияние и только сейчас отметил некую странность. Когда пороли, видимо, пропустил, а теперь ясно видел, что с головой что-то не в порядке.

– Какая меткая формулировка! – хохотнул дух. – Ладно, не отвлекайся и слушай меня.

Времени на расспросы не было, его в любой миг могли потащить на работу, и Мерк сосредоточился на том, что ему говорил наставник. Оперировать энергетикой тела он уже кое-как наловчился и, по счастью, успел закончить к тому моменту, как на него снова обратили внимание.

Один из слуг подошёл к столбу и принялся отвязывать от него раба. Второй уже скрылся в доме, предоставив товарищу выполнять поручение господина.

– Пошли за мной, – буркнул мучитель.

Мерк попытался было сделать шаг, но тут же пошатнулся и чуть не упал. Похоже, он где-то всё-таки напортачил. Боль почти не ощущалась, но и тело было как будто чужое.

– Шевелись давай, или, не обессудь, но придётся запороть тебя насмерть. Мы тут люди подневольные, так что не доводи до греха.

С этими словами ливрейный развернулся и пошёл в сторону небольшой пристройки, расположенной у стены особняка. Немного помешкав, Мерк последовал за ним. Пристройка оказалась обыкновенным сараем. Слуга достал из кармана ключ, отпер угрожающих размеров амбарный замок и распахнул двери.

Пока юноша шёл за своим провожатым он успел осмотреться вокруг и его выводы были неутешительны – задний двор представлял собой небольшой, примерно двадцать на двадцать шагов участок земли, окружённый с трёх сторон высокой каменной стеной. С четвёртой стороны этот каменный квадрат замыкала стена трёхэтажного дома, из которого Мерк и попал сюда. Выходов отсюда было всего два – дверь в кухню и прочная даже на вид калитка из толстых железных прутьев в одной из стен, на которой также висел замок. Похоже, она служила для выноса мусора и подвоза припасов. В центре двора находился колодец. Сарайчик, у которого они сейчас стояли, высокая поленница под навесом и колода для рубки дров довершали картину. И судя по топору, который протягивал Мерку вышедший из сарая слуга, именно поленница на ближайшее время становилась местом его работы. Заметив пристальный взгляд юноши, направленный на предложенный инструмент, слуга, прежде чем отдать его сказал:

– Не дури. Посмотри-ка вон туда.

Мерк обернулся, хотя и так уже прекрасно знал, что тот имеет в виду. На стене, к слову, довольно массивной, стоял часовой, вооружённый коротким мечом и арбалетом. И, судя по направлению его взгляда, следил он больше за тем, что происходит на вверенной ему территории, а не снаружи. Увидев, что Мерк смотрит на него, охранник открыто улыбнулся и похлопал рукой по прикладу арбалета. Вроде как пообещал ему не промахнуться. От этой мысли юношу передёрнуло. Ну и порядки у них тут! Под выжидающим взглядом слуги он подошёл к колоде и взял первое полено. Что ж дело не новое.

– Ты минут двадцать тут потрудись, а после я тебя заберу, – в голосе за его спиной мелькнуло нечто похожее на сочувствие.

Не отвечая, Мерк нанёс первый удар и демонстративно зашипел от боли, которая в этот момент должна была разорвать его спину. Слуга хмыкнул и ушёл по своим делам. Он ушёл, а огромная куча дров осталась. Но юношу не волновал размер предстоящей работы. Его охватил азарт. За две недели скитаний, плена и неудач он успел соскучиться по обычному незамысловатому труду. Сейчас всё было просто и понятно, как совсем недавно дома, в замке. Вся натура Мерка тянулась к чему-то спокойному и привычному, навевающему воспоминания о доме, где он в бытность свою слугой чем только ни занимался. Кстати, раб у них в замке был всего один, он был золотарём и относились к нему так же, как и к вольным слугам. Наверное, именно поэтому юношу так шокировала тёмная сторона рабской жизни. Неуклюжесть и онемение, сопутствовавшие процессу обезболивания постепенно начали проходить, и Мерку всё легче стали даваться отработанные до автоматизма движения. Одно полено на колоде сменяло другое, топор поднимался и опускался.

У Брома день не задался с самого утра. Сначала он попался на глаза юному господину и с ещё одним слугой пошёл за ним в подвал. Туда, где отлёживался невезучий парнишка, вызвавший хозяйский гнев. После короткой беседы тот ушёл, приказав слугам выпороть мальчишку и занять работой. Глупейший, по мнению Брома, приказ. Если так уж охота помучить человека, то можно сперва его к делу приставить, а уж опосля плёткой охаживать. Охаживал, к слову, не Бром. Этим делом с куда большей охотой занялся Олси. Его вообще хлебом не корми, дай кому-нибудь всыпать. И дело своё он знал хорошо – прошёлся легонько, хотя паренёк всё равно на втором ударе спёкся. После порки они немного поболтали, а затем Олси свалил, оставив Брома с мальчишкой наедине. Теперь ему пришлось стать нянькой.

Дав пацану простейшее задание и убедившись, что тот не бухнется в обморок и не отхватит сам себе ногу, Бром тоже направился в дом, намереваясь немного перекусить. Благо, с поварихой у него были довольно тёплые отношения. На кухне оказался ещё один отдыхающий слуга. Они разговорились. Слово за слово, и тот выудил из кармана карточную колоду.

Когда через час спохватившийся Бром вернулся к поленнице, он глазам своим не поверил. Куча заготовленных на несколько дней поленьев уменьшилась вдвое, а рядом с не прекращающим работу новичком громоздилась немалая горка чурбачков, которые можно было хоть сейчас пихать в печь.

– Эй! Ты это, прекращай уже! – воскликнул справившийся с удивлением Бром.

Лёгкие отголоски усталости только начинали тревожить Мерка, когда его окликнул давешний слуга. Увлёкшийся юноша не сразу понял, что тот хочет, чтобы он прекратил работу. Отдав удивлённо пялящемуся на него мужику топор, Мерк подошел к колодцу, привычными движениями спустил ведро, набрал воды, напился и умыл лицо. Пока он этим занимался слуга снова открыл сарай, положил туда топор и, выйдя оттуда, запер за собой дверь. Потом он подошёл к Мерку со словами:

– Ну и горазд же ты работать! Его сиятельство, конечно господин, ему видней, но по мне, так такого работника в могилу сводить последнее дело, – с этими словами он приятельски подмигнул Мерку.

Неопределённо хмыкнув, парень перевёл взгляд на заготовленные дрова. Действительно, результат впечатлял. И, кажется, он догадывался, кому теперь придётся всё это растаскивать.

– Ты уж не обессудь, но надо это дело теперь прибрать, – подтвердил его опасения слуга. – Треть дровишек снеси на кухню. Тебе скажут, где положить. Остальное сложи-ка под навес, а ну как дождь пойдёт. Да что я тебя учу! Ты, похоже, и сам всё не хуже меня знаешь.

Закончив перетаскивать чурбаки, Мерк вернулся на кухню, где его покормили. Потом всё тот же слуга выдал ему одежду и снова погнал на двор отмывать спину.

– Баню ради тебя топить не будут, сам понимаешь, – развёл он руками на недовольный взгляд Мерка. – Но то сейчас, а впредь будешь мыться с другими слугами. Да не зыркай ты на меня так! Для нашего брата плетей схлопотать обычное дело. Меня Бром звать, – с этими словами он протянул вперёд грубую мозолистую ладонь.

– Мерк, – ответил юноша, неохотно пожимая руку слуги.

Водные процедуры много времени не заняли, а после Бром отвёл его в людскую и указал на незанятую койку.

– Отлёживайся пока. На первый раз с тебя хватит.

Кивнув, Мерк осторожно устроился на животе и принялся взвешивать всё, что с ним сегодня произошло. В первую очередь его волновало чужеродное пятно, с недавних пор появившееся в его черепной коробке.

– Это гарантия того, что ты не убежишь из дома при первой возможности, – прорезался голос учителя. – Браслет же с тебя сняли. А теперь в случае попытки покинуть определённую территорию, или навредить определённым людям, наложенная на тебя магическая метка сработает. И ты умрёшь. На самом деле условия срабатывания и наказание редактируются при наложении чар, но тут всё будет именно так. 

– Но ведь теперь всё пропало!

– Не совсем. Метку на тебя наложил маг пятой ступени. Можно сказать, дилетант. Через несколько дней обучения ты в состоянии будешь незаметно снять её. А увидеть можешь уже сейчас. 

В очередной раз скользнув в слияние, Мерк первым делом снял обезболивание и внимательно обследовал собственную спину. Повреждения оказались не такими серьёзными, как можно было опасаться, и он уже собрался направить энергию на лечение, но был прерван словами наставника:

– Погоди, не отправляй силу целенаправленно к нужному месту, а распусти по всем каналам.

– Зачем?

– Надо.

Исчерпывающий ответ. Мысленно пожав плечами, начинающий маг сделал то, чего от него хотел дух. Энергетические каналы вмиг наполнились ярко-рыжим свечением, но сила продолжала утекать непонятно куда, и он впервые в жизни почувствовал, как магический источник в его груди начал опустошаться. И было что-то ещё – плохо различимое, едва… видимое? Или слышимое? Мерк не знал, но чувствовал, что чья-то чужая воля аккуратно вмешивается в происходящие внутри его тела процессы, придавая им какой-то пока ещё непонятный смысл.

– Всё, прекращай, – немного напряжённо произнёс Брандеф. – На сегодня хватит.

Послушно перекрыв ток волшебной энергии, юноша заинтересованно уставился на самого себя. Большинство мягко переливавшихся нитей, составлявших основу его организма, слегка утолщились, став несколько более… внушительными, что ли?

– Нравится?

– Не то слово! Понять бы ещё, что именно мне нравится, вообще было бы замечательно.

– Шутник из тебя, как из вампира дудочник! 

– А что, вампиры плохие дудочники?

– Им клыки мешают. И вообще, эти безмозглые твари не в состоянии пользоваться какими-либо инструментами. Полагаются только на когти и уже упомянутые клыки.

– Приму к сведению. Так что ты, всё-таки, сделал?

– Произвёл небольшое улучшение.

– Модификацию?

– Модернизацию. Я расширил и расчистил твои энергетические каналы. В будущем нужно будет провести ещё несколько таких сеансов. Надеюсь, ты понимаешь зачем?

– Полагаю, раз в организме всё взаимосвязано, это увеличит мои физические возможности.

– Именно. А ещё живучесть, иммунитет, долголетие. Все маги, достигая определённого порога мастерства, преобразовывают своё тело подобным образом. Тебе до такого ещё расти и расти, но эти преимущества нужны нам уже сейчас, и я намереваюсь немного поторопить события.

– А это не опасно?

– Нет. За это я могу поручиться.

– Спасибо. Думаю, лишним это точно не будет.

– Не за что. Как-никак, ты мой ученик.

Закончив любоваться своим «модернизированным» телом, Мерк, наконец, занялся осмотром метки. Она располагалась где-то в районе макушки, а на лбу остался лёгкий остаточный след негативного вмешательства. Видимо, недоучка маг, используя прикосновение, просто облегчил себе задачу.

– Верно мыслишь, – послышался голос духа. – Очевидно способности этого, с позволения сказать, мэтра вполне под стать размерам его источника. В противном случае он нашёл бы себе более достойное занятие и не позволил бы какому-то высокородному щенку вытирать о себя ноги.

Сама метка представляла собой коричневатую дымку, расположенную непосредственно в мозгу.

– Мерзость какая!

– Ага, – подхватил учитель. – Какой маг, такого цвета и чары у него.

– Правда, что ли? – удивился Мерк.

– Не совсем. На самом деле цвета можно менять по желанию, но это совершенно дурацкая трата сил. А так, у каждого мага свой врождённый окрас – под цвет источника. У меня вот, к примеру, чёрный.

– Ясно. Слушай, а можно я от этой дряни избавлюсь?

– Даже не думай. Сейчас поработай с энергией, погоняй её туда-сюда. Это, как ты уже знаешь, помогает научиться контролировать магию. Вот освоишься с новыми возможностями организма, тогда и вернёмся к этой проблеме.

Позанимавшись ещё около часа, Мерк покинул слияние и почти сразу уснул.

* * *

В Дирмштайн Дилоя с Касимом прибыли спустя три дня. По словам люра, на том постоялом дворе, где они разминулись с преследователями, других свободных лошадей под седло не было, а, значит, им удалось выиграть пару суток форы. Городок Дилою особенно не впечатлил. Небольшой, всего с парой десятков двухэтажных домов в богатом квартале, до ужаса грязный и провонявший рыбой. Судя по всему, горожане жили в основном с рыбного промысла и речной торговли, а потому добрую шестую часть города занимал порт с доками и товарными складами. Внеся пошлину за въезд на воротах, Касим спешился и рукой подал знак девушке поступить также. Дилое не очень-то хотелось ступать на загаженную дощатую мостовую, но перечить наставнику она не стала. К удивлению девушки, люр повёл её в самую бедную часть Дирмштайна, где и гостиницы-то никакой не было. Видимо, он уже бывал здесь и знал, где можно остановиться так, чтобы преследователи не нашли их в первый же час своего пребывания в городе. Впрочем, особого результата такие предосторожности всё равно бы не дали. Встречные прохожие, как и стражники на воротах, с любопытством глазели на покрытого короткой чёрной шерстью люра, сжимавшего в когтистой ладони поводья лошади. Игравшие в грязи чумазые мальчишки вообще увязались за ними, кривляясь и тыкая пальцами. Один даже подобрал какую-то пакость с мостовой и замахнулся, чтобы бросить, но Касим так шикнул на него, что маленькая ладошка сама разжалась, и ребятёнок скрылся за спинами веселящихся товарищей. Однако, стоило им приблизиться к ветхому покосившемуся домику, как мелочь резко погрустнела и убралась восвояси.

Привязав поводья к редкой деревянной ограде, дружинник поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Следовавшая за ним Дилоя отвлеклась на то, чтобы обойти сомнительного вида лужу, а когда подняла глаза и увидела хозяина дома, то чуть не отшатнулась обратно, лишь в последний миг заставив себя сдержаться.

Хозяин, а вернее, хозяйка, была люром, как и спутник Ди и, как и у всех люров, у неё отсутствовала шерсть на лице. О чём сейчас девушка искренне пожалела. Первым в глаза бросался задранный вверх и оттопыренный, будто свиной пятачок, нос, который к тому же, по-видимому, когда-то был сломан, а то и не один раз. Тонкие белёсые губы недовольно кривились на морщинистом усыпанном бородавками лице старухи и даже красивые, жёлтые, как и у всех люров, глаза смотрели с выражением колючей неприязни.

– Что, бедовый, к старости потянуло на девочек? – проскрипела бабка и хрипло захихикала.

– Не неси чепухи, – огрызнулся Касим. – На ночь мы останемся у тебя, а утром уйдём.

Старуха поморщилась и, молча развернувшись к нежданным гостям спиной, скрылась в доме.

Войдя внутрь, Ди окинула взглядом убогое убранство комнатушки – небольшой столик, пара скамей, почерневший, сто лет не чищенный, очаг, люк в подпол и множество верёвок, протянутых под потолком, на которых сушились пучки каких-то трав, коренья и ещё что-то, совсем уж непонятное. В доме было всего две комнаты, первая служила кухней, прихожей, а теперь, судя по всему, и гостиной. За дверью второй и исчезла вредная бабка, предоставив гостям размещаться самостоятельно.

Уже вечерело и Касим, забрав часть денег из кошеля, ушёл со двора, прихватив с собой лошадей. Дилое осталось только смахнуть пыль со скамьи, стоящей у маленького слюдяного окошка, расположиться на ней и наблюдать за тем, как здоровенный паук под потолком заматывает в паутину попавшуюся в его сети муху. Прошло уже несколько часов. Девушка успела перекусить остатками их припасов, которые они по пути в Дирмштайн пополняли в придорожных трактирах. С того самого момента, как она переступила порог этой лачуги, её не покидало ощущение тревоги. Что-то было не так. Дилоя изо всех сил пыталась понять, в чём же дело, пока её блуждающий взгляд не упёрся в стену над дверным косяком. И тут девушку осенило – над дверью не были вырезаны охранные руны, отгонявшие нечисть. За стеной забормотала старуха, до того не проронившая ни звука. Ди прислушалась, но разобрать что-либо из тарабарщины, несущейся из-за стены было невозможно. Вскоре голос за стеной стих, раздались шаркающие шаги и дверь приоткрылась. С неожиданной прытью старуха протиснулась в щель, резко закрыла за собой дверь так, как будто бы не хотела, чтобы Ди увидела, что находится в её комнате, и направилась прямиком к девушке. Дилоя напряглась, ничего хорошего от хозяйки дома она не ожидала. Та же остановилась в шаге от неё, и уставилась в упор своим неприязненным взглядом. Пожевала губами и требовательно вытянула вперёд когтистую ладонь:

– Руку дай.

– Ещё чего, – вскинулась девушка. – Знай своё место, ты говоришь с благородной йорой!

На бабку эти слова не произвели никакого впечатления, лишь взгляд из колючего сделался каким-то завораживающе-гипнотическим.

– Дай руку, – раздельно по слогам произнесла она.

Дилоя хотела было вскочить со скамьи и высказать этой старой сумасшедшей всё, что она о ней думает, но вместо этого послушно протянула вперёд правую руку. Люра же цепко схватила её, перевернув ладонью кверху, и принялась водить по ней узловатым пальцем. Так продолжалось около минуты, потом ведьма – а кто же ещё? – подняла на девушку глаза, в которых появилось какое-то новое странное выражение. Хмыкнув, она пробурчала:

– Сиди смирно, – резко выкинула вперёд руку и выдернула из головы девушки тонкую прядь волос. Было очень больно, на глазах Ди выступили слёзы, но не от боли, а от обиды, унижения и бессилия. Как девушка ни пыталась, она всё ещё не могла пошевелиться. Проклятая карга тем временем скрылась в своей каморке, чем-то там зашуршала. А через полчаса вернулась, сжимая в пальцах короткий волосяной браслет. По его буро-седому виду Ди поняла, что в основном он состоит из грязных волос старухи, но среди них чётко выделялась чёрная прядь. Бабка же приблизилась к ней, приговаривая:

– Раз так звёзды сошлись, так пусть хоть польза с вас будет.

Повязала браслет на руку Дилои, а затем снова уставилась ей в глаза и сказала:

– Браслет не снимай, покуда сам не спадёт.

А после протянула вперёд сморщенную ладонь и, кривляясь, запричитала:

– А позолоти ручку, девица милая-красная, себе на счастье, бабушке на хлебушек!

Ди, всё ещё скованная ведьмиными чарами, потянулась к кошельку и, отсчитав ровно десять золотых империалов – больше половины от того, что у них было, – отдала старухе. Та перестала кривляться, сгребла монеты в карман и вновь скрылась за дверью.

Вскоре девушка почувствовала, что, наконец, может пошевелиться. Раздиравшая её в первые минуты старухиных издевательств ярость сменилась холодной ненавистью, а потому Ди не бросилась и не забарабанила кулаками в дверь, как истеричная девчонка. Вместо этого она попыталась снять проклятый браслет, но не смогла. Рука не поднялась. Дилоя стиснула зубы, чувствуя, как её снова захлёстывает гнев, потянулась к перевязи с кинжалом, но в этот момент заскрипело крыльцо, и входная дверь также со скрипом отворилась, впуская Касима. Девушка тут же вскочила и чуть ли не прокричала:

– Эта старая ведьма заколдовала меня! Нацепила какую-то гадость, которую я не могу снять!

– Гадости тебе ещё хлебать-не нахлебаться! – раздалось из-за стены. – А не умолкнешь, так от себя добавлю!

– Следи за языком! – одёрнул хозяйку дома Касим. – И выйди сюда.

Люра, недовольно ворча, снова вернулась в комнату, явив гостям своё уродливое лицо.

– Что всё это значит? – строго спросил Касим.

– Это значит, что, коли вас Шил притащил к моему порогу, так пусть хоть польза мне с этого будет, – прошипела ведьма. – Да и ей мой подарочек лишним не будет, всё честь по чести.

– Честь по чести?! – вскинулась Дилоя, в глубине души чувствуя себя маленькой девочкой, которая жалуется взрослому на проделки хулиганов. – Да она у меня десять империалов забрала!

– И верно, продешевила, – огорчённо зацокала бессовестная карга. – Ты-то, небось, шкурку свою дороже ценишь.

У Ди от такой наглости просто пропал дар речи, Касим же несколько секунд постоял, переводя взгляд с одной спорщицы на другую, а после спокойно произнёс:

– Довольно. Йора Дилоя, не снимайте браслет. Он вам вреда не причинит, даю слово.

В душе Ди хотелось задушить треклятую бабку голыми руками, а затем выскочить наружу и подпалить эту вшивую халупу с четырёх концов. Но Касим… Он много лет был её наставником в обращении с метательным ножом и кинжалом, верховой езде и прочих вещах, которыми не брезговали заниматься баронские дочери. Края-то неспокойные. А ещё он был похож на отца. Такой же твёрдый и рассудительный. И главное, в этой ситуации он явно понимал больше неё, а раз так, ему видней, как правильней поступить. А потому Ди лишь глубоко вздохнула и досчитала про себя до десяти. К тому времени в комнате они с Касимом уже остались вдвоём и он, примостив на лавку второй, видимо, купленный в городе, дорожный мешок, уселся сам и проговорил:

– Лошадей я продал, корабль нашёл. Мы отплываем завтра на рассвете.

Ди ничего не ответила, а просто отвернулась к слюдяному окошку за которым не было видно ничего, кроме ночной мглы. На душе было горько и неспокойно.

* * *

Несколько следующих дней слились для Мерка в череду работы, еды, магических упражнений и сна. К счастью, Джереми больше не вспоминал про нового раба, и жизнь юноши протекала относительно спокойно. Из разговоров со слугами ему удалось узнать историю одержимости психованного графёнка.

Оказалось, что йор Джереми уже давно грезит магией. С тех самых пор, как один из друзей семьи, и по совместительству чародей, невзначай обмолвился о наличии у ребёнка зачаточного магического таланта. К огромному сожалению графини, отправить сына на обучение в магическую академию у неё не вышло. Принцип магов в этой области был прост – нет резерва – не ученик. А то, что заменяло Джереми резерв, больше смахивало на ошибку природы, нежели на талант. Наследник рода лен Трийск бился в истерике и всего влияния матушки не хватало на то, чтобы его успокоить. Достойного учителя найти было невозможно, ни один уважающий себя мэтр не взялся бы за подобный заказ. В конце концов у графини разыгрался приступ мигрени, и она скрылась в загородном имении, в надежде, что сынок перебесится.