Текст книги ""Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Корнеев

«Гермиона, ты не представляешь, как мне было страшно. Крестный уже написал завещание, а лорд Малфой готовил меня к тому, что мне придется принять род Блэк. Спасибо за то, что ты успела».

Зачем мне прислали газету я поняла сразу. На первой же странице был список «врагов» теперешнего правительства, где под первым номером шел Гарри Поттер. За героя объявлялась награда в сто тысяч галеонов за живого и пятьдесят – за мертвого. Вторую строчку занимал Люциус. Голову предателя Темный лорд оценил в семьдесят тысяч. Мертвый блондин стоил тридцать тысяч. Блэку досталось почетное третье место стоившее пятьдесят и двадцать тысяч соответственно.

В первый десяток «врагов» попали несколько представителей старого состава министерства: Грюм, Кингсли и еще пара «орденцев». Молли Уизли в списке не было. То ли она отошла от дел, то ли матриарх практически вымершего семейства – это слишком мелко для Волдеморта.

Второй десяток открывал Драко, а закрывала… я.

«Гермиона Грейнджер, маглорожденная, 500 галеонов за живую и 100 за мертвую», – одна строчка типографского шрифта и куча мыслей в голове. Гордость, что я вообще оказалась в списке «врагов». Страх, что на меня начнется охота. Обида за то, что за меня назначили столь мелкую награду. Нет, ну правда, на фоне ста тысяч Поттера, мои пять сотен звучали, как насмешка. Я же лично участвовала в уничтожении трех крестражей, еще два помогла найти, а Темный лорд не оценил мои старания. Ощущение, будто премию недодали. Хоть письмо Тому Риддлу пиши, с претензией.

Поразмыслив, я пришла к выводу, что пятьсот галеонов – это не так уж и мало. За эту сумму вполне можно собрать какого-нибудь ученика в Хогвартс, причем не на год, а на три. Еще один плюс, что межконтинентальный портал до Америки и обратно обойдется дороже, а значит мне не стоит опасаться британских охотников за наградой.

Убедившись, что мастер Фаббри качественно выполнил свою работу, я собралась к старине Ори, чтобы передать оставшиеся пятьсот галеонов оплаты. Можно было бы, конечно, просто выписать чек и отправить его совой зельевару. Но я хотела отблагодарить самого Орина Бутти. Так что кроме денег я несла с собой и сверток, который доставила Арма.

Одноглазый встретил меня приветливо, почти как старую приятельницу. Я и сама чувствовала расположение к этому торговцу. Он подкупал своей честностью и открытостью.

– Что принесла: галеоны или претензии за некачественное зелье? – С порога спросил меня старина Ори, перебиравший какие-то корешки за прилавком.

– Деньги и благодарность, – ответила я, доставая из наплечной сумки кошель и сверток. – Это остаток оплаты для Альфонсо Фаббри, а это тебе лично за то, что не дал «ободрать меня до последнего кната», – вернула я одноглазому его же фразу.

Орин хмыкнул, безразлично скинул плату зельевара куда-то в стол и с интересом придвинул к себе награду. Когда мистер Бутти разорвал бечевку и добрался до содержимого на его лице появилась довольная улыбка.

– Перчатки, – резко вскрикнула я, напоминая об осторожности, забывшему обо всем одноглазому. Он на секунду замер, но все-таки достал из верхнего ящика видавшие виды перчатки из драконьей кожи. После чего осторожно, как хрустальную вазу, достал из свертка клык.

– Зуб той змеюки, что жениха покусала? Альф говорил, что такой трофей галлеонов сто будет стоить не меньше.

– Это клык василиска самого Салазара Слизерина, – просто ответила я, наблюдая, как с лица Ори сползает извечная ухмылка.

– Врешь? – Торговец неверяще уставился на меня и потянулся к «добыче». Казалось, мистер Бутти, действительно ждет, что я признаюсь, что пошутила. И это действительно всего лишь клык Нагайны, но я лишь отрицательно покачала головой.

– Я не могу это принять, – уверенно заявил Орин, отодвигая от себя сверток. – Этот зуб стоит не меньше тысячи галлеонов, а удачно поторговавшись и полторы можно срубить. Ты Альфу меньше заплатила.

– Если бы не ты, я б ему намного больше заплатила. Фаббри же пять тысяч изначально просил, плюс ингредиенты. Да, и не встретила б я нужного зельевара без тебя. Так что смело бери, тем более, что жизни лорда Блэка и наследника Малфоев больше стоят.

Услышав громкие имена, торговец непроизвольно крякнул и только теперь уставился на перстень на моей руке.

– Знал бы Альфонсо, кого спасает, он бы не пять, а десять тысяч запросил.

Только когда мистер Бутти поверил, что трофей получен заслуженно, он взял клык в руки и начал его внимательно рассматривать. Мне было не жалко такую добычу. Крестражей больше нет, так что этот зуб мне особо не нужен. К дому Слизерина я отношения не имею, да, у Сириуса такой же в коллекции есть. А старина Ори явно был в восторге от подарка. Так что мы расстались практически друзьями.

Пасхальные каникулы начались через неделю. Они были короткими, поэтому по домам студентов не разгоняли, но желающим разрешалось покинуть школу на время отдыха. В Англию мне очень хотелось, но я понимала, что сейчас мне безопаснее в Америке.

От Блэка пришло письмо, ему стало гораздо лучше, хоть слабость еще и осталось. Драко поправлялся медленнее, потому что изначально ему досталось больше. Сейчас Малфеныш напоминал лишь тень прежнего себя и Люциус не отходил от сына.

Волдеморт же рвал и метал. Осознав, что растерял все свои крестражи, Темный Лорд перестал покидать поместье Лестрейнджей и теперь всеми делами заправляла Белла. Маглорожденные ушли в бега, по магическим кварталам ходили патрули. На «врагов» шла полноценная охота. Уже поймали Кингсли. Бывшего соратника Дамблдора приговорили к поцелую дементора. Еще несколько маглокровок из числа бывших учеников сейчас сидели в Азкабане.

От потока мрачных новостей отвлек профессор Смирнов. Он до конца расшифровал схему пояса и просил связать артефакт целиком. Помимо этого он предупредил, что в следующем году моим выпускным экзаменом по рунам станет собственный проект. Пользуясь медитациями я должна была с нуля разработать схему и воплотить ее в жизнь. А дальше в зависимости от результатов.

Для получения низшего бала рунная цепочка должна просто работать, то есть не содержать ошибок. Чем выше эффективность подобранной схемы и материалов, тем круче экзаменационная оценка.

– Гермиона, гипотетически, ты даже звание мастера можешь получить. Но для такого результата нужно создать полноценный артефакт. Честно признаюсь, за всю историю преподавания с такой задачей справились лишь двое: Йоханнес Буреус в семнадцатом веке и Анабель Фикстоун в конце девятнадцатого. Я свое мастерство защитил в двадцать семь лет и, поверь, это неплохой результат, – напутствовал меня Даниил.

Я же сейчас толком ничего не соображала. После пережитого стресса организму требовалась хотя бы пара дней отдыха. Поэтому все пасхальные каникулы я планировала бездельничать, валяясь на пледе возле родника. Хоть умом я и понимала, что пора готовиться к экзаменам, сил на это не было.

Первые три дня каникул я честно выполняла свой план. В этом мне помогал Бонаккорд, который так самозабвенно ленился, что даже мне стало немного стыдно смотреть, как другие студенты зубрят конспекты. Чтоб уж не считать себя совсем лентяйкой я выполняла задание профессора рун и плела пояс, по той схеме, которую он мне выдал.

Даже ошибки специально не делала, потому что он и сам там в паре мест неправильно расшифровал узор. Да, и с учетом того, что для артефакта использовались обычные хлопковые нитки, а не шерсть единорогов – особых результатов от этого творения я не ждала.

А потом прилетела Арма и принесла послание от Пенни. Эльфийка хвасталась, что благодаря ее дружбе с Крафтом, он позволил ей приблизится к жеребятам и вычесать с них шерсть.

«Пенни сделала все, как учила Хозяйка Гермиона. Аккуратно расчесывала единорожков чесалкой. Малышам даже понравилось, особенно морковка», – хвасталась эльфийка своей работой.

С двух жеребят шерсти было не так уж много, но я была и этому рада. Особенно с учетом того, что уже второй год была на голодном пайке. Так что я радостно скакала по полянке, не скрывая эмоций, а Михаэль с удивлением наблюдал за моим нетипичным поведением.

Хорошая новость придала мне сил, я с энтузиазмом вернулась к учебе и даже пообещала Даниилу доплести пояс к концу каникул. Эльфийке же отправила ответное послание, с указанием беречь шерсть и ждать меня. Теперь я точно собиралась явиться в Британию на летних каникулах. Хоть на несколько дней.

Мих был не в восторге от того, что я вошла в учебный раж, но от его нытья меня спасла новая идея директора Рэна.

– Что здесь происходит? – Спросила я француза, когда следующим утром решила прогуляться возле квиддичного поля. Нового тренера так и не нашли. Поэтому чемпионат временно отменился и эта сторона школьного двора теперь пустовала чаще.

Сейчас же траву на поле для квиддича покрывало два десятка пестрых ковров, на которых по одному восседали старшекурсники. Руководил непонятными действиями маг в феске с длинной бородой, заплетенной в две косы. Было в нем что-то турецкое и речь сейчас не о головном уборе.

Турок сейчас что-то втолковывал Сато, поэтому я смогла спокойно перекинуться парой слов Бонаккордом, ковер которого был ближе всего к трибунам.

– Гермиона, ты опять все проспала, – предъявил мне Михаэль. – У нас же гиппогрифов отобрали. Не на чем теперь младшекурсников в школу и обратно доставлять. Директор договорился, что сейчас их в Брейнтонвилл через камин в «Ведьмином котелке» переправят. Но сундуки так неудобно перемещать. Ведь там и так будет толпа в несколько сотен студентов. Так что для доставки багажа Ильверморни купила у турецких магов ковры-самолеты. А Айдын-оглы учит бывших квиддичистов управлять этим транспортом.

– Мих, а ты не думаешь, что маглы заметят в небе кавалькаду груженых ковров? – С сомнением протянула я.

– Ну, глин гиппогрифов с каретами они же не заметили, – резонно возразил француз.

В этот момент главный погонщик ковров отвлекся от японки и я поспешила закончить разговор и убраться на трибуны.

Наблюдать за тренировкой мне понравилось больше, чем смотреть за игрой в квиддич. Особенно с учетом того, что теперь не было легкого навозного флера со стороны загонов. Плюс сегодня было ветрено и резкие порывы норовили завернуть углы паласов и скинуть седоков с ковров. Хорошо хоть пока все полеты шли на высоте не более метра, так что страдало только самолюбие начинающих погонщиков.

С трибун раздавался смех, что нервировало летунов. Мне же, происходящее на поле, напоминало толкотню барж на реке. Ковры, то и дело цепляли друг друга углами из-за чего полотнища кренились, а седоки буквально когтями вцеплялись в края.

– У меня котенок так по шторам ползает, ؙ– неожиданно раздался сбоку голос Миллера.

– Дэннис, ты меня напугал, – вздрогнув, призналась я. – Но ты прав, на котов похоже.

В итоге смех и комментарии с трибун надоели Айдын-оглы и он разогнал всех зрителей. Пришлось возвращаться в школу, но свой заряд бодрости и позитива я получить успела.

Был у этого новшества и еще один плюс. Эльза перестала обижаться. Сначала, кувыркаясь по квиддичному полю, она помирилась с Бонаккордом. А вечером пришла ужинать за наш столик. Мих не признался, что именно он говорил японке, но она даже извинилась за свое прошлое поведение. Все стало, как раньше. Почти.

Сато и Михаэль все свободное время пропадали на квиддичном поле, тренируя летные навыки в роли водителей ковра.

– Мы уже с грузом пробуем летать, пока понемногу, но прогресс уже видно. Еще пару недель и можно переходить к полной загрузке. Вот увидишь я еще буду пилотом ковролета, – хвастался француз. Ему вообще очень понравилась новая роль и открывающиеся перспективы.

– Куплю себе ковер, буду перевозками заниматься. Есть же куча всего, что нельзя портключом или камином доставлять. И люди многие не любят такие способы перемещения, – строил планы Бонаккорд.

– Еще экскурсии можно устраивать. Сверху должен быть красивый вид, а сидеть удобнее, чем на метле. Можно даже лежать, – подкинула я ему идею. Воображение мне упорно рисовало Миха в образе водителя маршрутки. Грубоватого, нагловатого, но по-своему атмосферного.

Пояс я Смирнову отдала, чем очень порадовала профессора. Дважды сверив мою работу со схемой, он унес артефакт на «полевые испытания». Мне даже стало немножечко стыдно. Ведь я точно знала, что этот экземпляр не будет работать так, как артефакт из Мунго. Но, с другой стороны, равноценную замену я б сейчас и не создала. Сначала надо попасть к себе домой в Озерный край и превратить добытую эльфийкой шерсть в нитки.

Подумала я и над идеей индивидуального проекта для экзаменов на следующий год. Самый простой вариант – использовать что-то из уже готовых наработок, тот же артефакт от легилименции или «Круциатуса».

Вот только плетение из обычных ниток не даст достаточно сильного эффекта, а проверять работу сто процентов будут на мне. Да, и за такое точно не дадут мастерство, а попробовать свои силы хотелось. Вдруг войду в историю, как самый молодой мастер.

Так что придется представлять экзаменационной комиссии артефакт из шерсти единорогов. Можно, конечно, подсунуть свой, давно сплетенный и точно рабочий. Либо же попытаться создать что-то новое. И вот тут лучше всего подходили родители Невилла. Эта нерешенная задача висела надо мной не первый год. Надо закрыть этот гештальт, тем более работать буду под надзором Даниила, а значит шансов больше, а рисков меньше.

Размах моей задумки рунолог оценил, но тут же притормозил мои порывы. Слишком уж сложная была задача. Но я горела желанием взяться именно за нее.

– Гермиона, время на раздумье еще есть. Давай ты не будешь спешить. Сейчас спокойно сдавай экзамены. Летом на каникулах навестишь в Мунго Долгопупсов, посмотришь на потоки магии, как я учил. Узнаешь их точные диагнозы, если повезет получишь историю болезней. А, когда вернешься, сольешь все свои наработки в Омут памяти и мы с тобой вместе прикинем, насколько реально помочь этим пациентам.

Я немного разочарованно кивнула, хотя умом понимала, что учитель прав. Сначала надо досконально изучить проблему, а уже потом искать решение.

– И помни, что сейчас твоя главная цель не лечение больных, а защита диплома и отличные оценки на экзаменах. Что толку, если ты замахнешься на столь сложный проект, а потом не справишься и ни Долгопупсам своим не поможешь, ни диплом не получишь.

Пришлось признавать свое поражение. Но для себя я все равно решила, что летом навещу вотчину Сметвика и все разузнаю. Если, конечно, Волдеморт и Пожиратели смерти позволят.

6

Экзаменационная неделя пролетела почти незаметно. При той нагрузке, которую давали в Ильверморни на уроках, я ожидала, что на экзаменах будет полный кошмар. Но к собственному удивлению обнаружила, что итоговая проверка оказалась довольно легкой и я сдала все на отлично. Даже УЗМС.

С Принстоном Калкином у меня вообще вышла довольно нестандартная беседа. На экзамене он меня оставил последней, самолично вызывая студентов в одном ему известном порядке. Когда я протянула ему лист с расписанными ответами, он лишь бегло просмотрел страницу с описанием повадок карликовых пушистиков, отличительными особенностями руноследов и методиками разведения пеплозмеев. А вместо этого поднял совсем другую тему:

– Мистер Смит мне много рассказывал о вас, Гермиона Грейнджер, – откладывая пергамент с моим ответом, ровным голосом произнес профессор. А я растерялась, совсем забыв о своей беседе с усатым шпиком.

– Странно, мы с ним общались всего один раз и то недолго, – попыталась я откреститься от своего участия в аресте Мясника и компании.

– Недолго, но с интересными последствиями, – усмехнулся старик, а его шляпа поганка опасна накренилась. Ему даже пришлось натянуть ее поглубже на уши.

– Вы знаете, мисс Грейнджер, я ведь присутствовал на допросе Херрика Шиллана, – опять перескочил на новую тему профессор и кинул на меня такой цепкий взгляд, что я поняла, сейчас у меня не экзамен, а допрос. И сдаю я не совсем УЗМС.

– Меня даже знакомили с результатами применения легилименции. Ваш бывший преподаватель полностью уверен в том, что вы хитрая бестия, которая украла у него табун единорогов и при этом умудрилась не попасться. Как вам это удалось? – Принстон Калкин оперся руками об стол и впился в меня цепким взглядом, стараясь не пропустить ни единой эмоции на моем лице.

Я на секунду замерла от неожиданности, а потом повторила жест профессора и встала с другой стороны стола, упершись в него руками.

– Профессор Калкин, когда-то я уже говорила это Дайе Деките и Херрику Шиллану, а теперь повторю вам. Я понятия не имею где именно сейчас находится и чем занимается этот табун единорогов. Но я очень рада, что сейчас животные на свободе и никто у них насильно не забирает то, что они не хотят отдавать.

– А вы уверены, что они на свободе? – Преподаватель уже практически кричал мне в лицо, потрясай полями шапки-поганки, – Может они попали в плен к другому чудовищу? Вдруг их жизни прямо сейчас угрожает опасность и их надо спасать?

На эмоциях, я чуть не заорала «Да!» в лицо вредному старику, удержавшись лишь в последний момент. Но видимо что-то такое все-таки отразилось у меня во взгляде.

– Мисс Грейнджер, свободны. За экзамен по УЗМС вы получаете высший балл, – совсем другим тоном сказал профессор, расслаблено опускаясь обратно на стул.

– Спасибо, сэр. Всего хорошего, – торопливо попрощалась я, чтобы не ляпнуть ничего лишнего.

– Вот же ж, бестия. Врет, а ни одна сигналка не срабатывает, – вроде как себе под нос, но так, чтоб я услышала, пробурчал мне вслед старик. Я чудом не дернулась от его слов и смогла выйти из кабинета, как ни в чем не бывало.

Обратно в спальню я не пошла, есть тоже не хотелось, после эмоциональной встряски надо было расслабиться. Школьный родник для этого подходил лучше всего. Шум воды успокаивал и вымывал из головы лишние мысли. А подумать хотелось о многом. Действительно ли Принстон Калкин преподаватель или он очередной шпион серомундирных, работающий под прикрытием? Выдаст ли он меня мистеру Смиту? Стоит ли ожидать от этой поганки гадостей или ему достаточно понимания, что с животными все в порядке?

От потока мыслей меня отвлек грустный профессор Смирнов.

– Моя идея не сработала, Гермиона, – расстроено заявил козлобродый, усаживаясь рядом со мной на траву. – Наш с вами артефакт не работает.

– Совсем? – Удивилась я, мысленно перестраиваясь с мыслей об единорогах и серомундирных на руны и фриволите.

– На самом деле эффект от пояса есть. Правильный и довольно сильный. Я сравнивал несколько вариантов нанесения этой рунной связки. Рисовал цепочку кровью, краской, вырезал символы на амулете и даже вышивал их на одежде. Наш кружевной артефакт показывает самые лучшие результаты. И, если бы я не видел оригинал в Мунго, я б радовался, как ребенок, что получилось увеличить силу рун практически вдвое. Но я же знаю, как оно может работать! В экземпляре Сметвика потоки магии так сияют, что аж слепят. А в нашей… поделке – это тоненькие ручейки, а не потоки. И вроде текут правильно, в том же направлении и последовательности, но слабо. Слишком слабо, – Даниил поднял с земли камешек и досадой швырнул его в родник.

Сейчас я впервые задумалась о том, что сделает со мной профессор, когда поймет, что я два года ему врала. Видела его старания и страдания, но не поделилась секретом, который знала, позволяя ему раз за разом ошибаться. Простит ли он меня? С одной стороны, я вроде как не обязана. Да и мы не столь уж близки. А с другой…

– Может где-то в схеме ошибка? Или секрет совсем не в кружевах? – Попыталась я натолкнуть его на правильную мысль и при этом не выдать себя.

– Последовательность узлов я перепроверил дважды. Возможно, в оригинале стоят другие концентраторы, да и наощупь тот артефакт совсем другой. Не знаю из чего его сплели, может пропитка какая-то. Гадать можно бесконечно, а Сметвик не даст полноценно исследовать его сокровище, – Смирнов расстроено махнул рукой. И пнув в родник очередной камешек, расстроено ушел в главный корпус.

– Хоть бы не прибил от обиды, когда правду узнает, – пробормотала я, глядя ему в след.

Зато искреннее горе рунолога вымело из моей головы все посторонние мысли, похлеще родника. Можно было возвращаться в спальню и готовиться к отъезду, до которого оставалось то ли еще три дня, то ли всего три дня. Кто скажет много это или мало?

Бонаккорд с нетерпением ждал минуту своей славы. Их кавалькада ковролетов уже вовсю носилась над школой, а с земли их полетом руководил Айдын-оглы, параллельно с этим разгоняя с поля любопытных. Ковры уже летали гружеными и с них периодически падало что-то увесистое. Турок переживал, что кого-то из детей пришибет, а он останется крайним.

Сато тоже ожидала первого серьезного полета в роли погонщика ковра, но на ее лице не было того восторга, который я наблюдала у Михаэля. Японку потряхивало от страха. Она очень сильно боялась сделать ошибку и все испортить.

– Эльза, ну чего ты трясешься? Лучше представь, что ты, как турецкий падишах, возлежишь на ковре и плывешь по небу, наслаждаясь красотами мира и подъедая сладости, – пытался успокоить приятельницу неунывающий Мих.

– В Турции не падишахи, а султаны, – поправила я француза, но он отмахнулся от этого уточнения, показывая, что такие мелочи, как правитель какой-то там страны его не волнуют.

– Сато, хочешь, я тебе винограда куплю или фиников? Будешь плеваться косточками в голову тем, кто тебе досаждал, – внес очередное безумное предложение Михаэль.

– Я больше переживаю за то, чтобы не «плюнуть» кому-нибудь в голову сундуком, – огрызнулась мандражирующая японка.

Сама того не желая, Эльза подкинула Бонаккорду новую тему для глупых шуток. Теперь француз самозабвенно выяснял, при падении сундука за что наказание будет сильнее: за потерянные и испорченные вещи младшекурсников или же за пострадавшего, «поймавшего» этот груз своей тушкой?

Закончилось все тем, что Сато настучала Миху по макушке учебником травологии. И в очередной раз обидевшись, сбежала от нашей компании.

День отбытия из Ильверморни вышел суматошным. Преподаватели суетились отделяя старшекурсников от младших курсов. Детвора упорно не хотела выстраиваться в скучную очередь к камину, когда в школьном дворе готовилось отбытие ковролетов.

Большую часть старших учеников тоже отправили, но уже на метлах, чтоб и они не создавали столпотворение. Я же, как и еще несколько студентов, была задействована в загрузке, поэтому осталась.

– «Вингардиум Левиоса»! – Раз за разом я произносила заклинание левитации, и очередной сундук перемещался в указанное место на ковре. А мой напарник закреплял багаж какой-то хитрой вариацией «Инкарцеро».

Руководили загрузкой Акита Рэн лично и Айдын-оглы, то и дело внося корректировки. Но, чем больше вещей оказывалось на своих местах, тем отчетливее я понимала, что хитрый турок надурил руководство школы. Минимум два ковра были лишними, на них попросту нечего было грузить. Понял это и директор, но турецкий представитель отмел все претензии:

– Это же запасной транспорт! – Эмоционально доказывал Айдын-оглы. – Вдруг студентов больше поступит! Или они вещей больше возьмут! А может испортится какой-нибудь из ковров и нужна будет замена!

– Школа у нас не безразмерная, количество учеников и багажа строго оговорено, – сквозь зубы цедил в ответ директор Рэн. – И что значит «испортится»? Вы же давали пятьдесят лет гарантии на свой товар.

– Я давал гарантию на летные качества, а за полвека ковры можно пропалить, порвать, затопить. Может их вообще через год моль сожрет! На моль гарантия не распространяется.

Перепалка шла минут двадцать. Акита пытался вернуть два лишних и довольно дорогих ковролета, поясняя, что попечительский совет будет не рад «запасным» тратам, а турок упорно отказывался принимать б/у ковры обратно. При этом Айдын-оглы «совершенно случайно» прихватил с собой договор, которым сейчас активно размахивал.

– Вот, читайте пункт 4.7. Тут четко прописано: «Товар надлежащего качества возврату не подлежит», – вещал ушлый торговец.

Лишние ковролеты вернуть не удалось. Не помогло даже обещание испепелить наглого турка. Так что пришлось перераспределять багаж, чтобы все летные средства были задействованы.

– Вам же и лучше, – гнул свою линию продавец. – Пилоты у вас неопытные, им управлять легче будет.

Директор Рэн был даже в чем-то согласен с аргументами продавца. Но в то же время понимал, что с него спросят за лишние траты. А с учетом недавнего скандала с животными, школа сейчас и так была под подозрением. В каждом «чихе» искали махинации и превышение полномочий.

Шиллану, кстати, присудили семь лет тюрьмы, а остальным соучастникам – по пять. Было бы больше, но Смит не смог доказать убийства редких магических существ. Свидетельств этого не было, так что пришлось ограничиваться только жестоким обращением, незаконным оборотом зелий и ингредиентов, а также общей угрозой ученикам.

Пользуясь малой загруженностью, я и свой багаж пристроила на ковролет Миха. Хотела и сама туда усесться, но не дал Айдын-оглы.

– На перевозку пассажиров требуется лицензия, – заявил этот гад.

Я попыталась прикинуться вторым пилотом, но турок остался непреклонен. Так что пришлось привычно седлать метлу и уже с нее наблюдать, как в небо медленно, словно стая левиафанов, выползает клин груженых ковролетов.

К тому моменту, как мы добрались до Брейнтонвилла, уже почти все младшекурсники успели переместиться камином из школы. И сейчас они столпились поглазеть на наше приземление. Сопровождающим преподавателям даже пришлось разгонять особо ретивых, чтобы освободить на земле место.

Толкучку я никогда не любила, поэтому спешно попрощавшись с Михом и Сато, схватила свой сундук и сбежала подальше от центра города. Был там один удобный закуток, из которого удобно переноситься портключом. Вот только я не учла, что сегодня, приглянувшееся мне место будет занято. Там стояла кучка ожидающих родителей, поджидающих своих чад. Страждущие бабушки и отцы семейства не собирались покидать оккупированную территорию, а матери, кажется, вообще плотно срослись с мостовой.

Пользоваться портключами и аппарировать у всех на виду с центра улицы считалось неприличным и опасным. Хотя, я уже подумывала над тем, чтобы нарушить это неписанное правило. Но старая ведьма, сидящая за столиком уличного кафе, так пристально меня разглядывала, что у меня проснулась совесть. Пришлось идти искать другое укромное место. Хорошо хоть сундук с колесиками и заклинанием облегчения веса, а то б не утащила.

Так я и брела посреди улицы с метлой в одной руке и сундуком в другой, всеми силами излучая гордость и независимость. Хорошо, хоть сову отправила в Лондон с очередным письмом, а то б еще и с ней таскаться пришлось. Как на зло в каждом подходящем месте уже ждали вездесущие родители. Только сейчас я вспомнила о том, что Сато как-то вскользь говорила о трудностях с возвращением. Первого сентября профессора еще следили за тем, чтобы в точках прибытия никто не толпился, а вот с обратным перемещением были проблемы.

Слева мелькнула витрина магазина «Сладкий каприз», заставленная ароматной выпечкой и конфетами в ярких фантиках. Надо бы Гарри и Сириусу вкусняшек прикупить. Вряд ли эти два сластены сейчас часто выбираются на Косую аллею. Да, и там сейчас выбор небольшой из-за разбежавшихся торговцев.

Я решительно толкнула дверь магазина и зашла внутрь. Пухленькая дама лет сорока суетилась возле прилавка.

– О, студенты уже прибыли? Рано вы сегодня, – радостно заявила торговка. – Выбирай красавица, чем себя будешь баловать в честь окончания учебного года.

И я стала выбирать, отдавая предпочтение тому, чего не встречала в Британии. «Ореховые кусачки», «Шоколадные синнабоны», «Желешки с кленовым сиропом». Передвигаясь по магазину я оказалась у витрины с явно магловскими конфетами в ярких фольгированных фантиках.

– Да, мисс, в «Сладком капризе» самый богатый выбор угощений во всем округе, – заметив мой интерес, уверенно заявила пухляшка.

Прихватив еще несколько наименований из магловского ассортимента, я осознала, что деньги у меня заканчиваются, а в Британии у меня могут возникнуть трудности с посещением Гринготтса. Так что вместо укромного уголка я отправилась в местное отделение банка. Маршрут был мне незнаком, потому что из этой части города я к гоблинам еще не ходила.

Наградой за мои блуждания по Брейнтонвиллу стал небольшой магазинчик, возле которого сейчас стояла очередь из двух десятков магов. «Попрыгунчик» – гласила вывеска на витрине.

– Вы последняя за портключами? – Спросил неуверенный взъерошенный маг, которого за порталом явно отправила жена. Значит вся эта толпа состоит из родителей, не умеющих или не желающих аппарировать, но жаждущих отправить своих детишек по домам.

– Да, – неожиданно для самой себя ответила я лохматому. – Только я сейчас отлучусь на пару минут, придерживайтесь пока этой дамы в шляпке с цветами.

Передав свою неожиданную очередь, я чуть ли не бегом рванула к банку. Мысленно ругая себя за то, что не догадалась раньше запастись портключами в Америке. Надеюсь здесь этот способ перемещения не контролируется так жестко, как в Британии Волдеморта.

В банке я сняла сразу тридцать тысяч галлеонов, ощутимо опустошив свой счет. Местный гоблин очень неодобрительно зыркнул, но ничего не сказал. Очень уж не нравилось этому народцу, когда деньги у них забирали, а не приносили. Но мне хотелось иметь запас наличности в Озерном крае, так что проблемы банкиров меня не интересовали.

В «Попрыгунчик» я вернулась как раз в тот момент, кода дама в шляпке заходила внутрь магазина. Лохматый маг не очень обрадовался моему возвращению, видимо надеялся, что успеет проскочить. Он хоть и с недовольным лицом, но пропустил меня ближе к двери.

Внутри магазина тоже была очередь, но всего из трех клиентов, которых обслуживали два молодых парнишки. Продавцы были похожи внешне, видимо братья или какие-то родственники.

– Сан-Диего, штат Калифорния, – озвучил свое требование представительный маг в цилиндре. – Поближе к Мишн-Бич, если можно.

– Минуточку, – парнишка взял со стеллажа за спиной, длинный жезл и стал над ним магичить, внося настройки. Зато стало понятно, почему очередь двигалась так медленно.

– Десять межконтинентальных портключей и двадцать обычных. Все с задаваемой точкой выхода, – попросила я, когда наконец-то оказалась у стойки. Судя по выражению лица мальчишки, мой заказ был нестандартным.

– Мастер Шервилл, тут межконтиненталку просят. Много. – Крикнул он куда-то вглубь магазина и оттуда появился седой, но не старый мужчина в защитном фартуке из драконьей кожи.