Текст книги ""Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Корнеев

В памяти сразу всплыла Су Юн. Уже через миг вместо парнишки, стоявшего рядом, остался лишь маленький бумажный человечек. Он в последний раз посмотрел на меня, и белый свет окутал его.

А это что-то новенькое, – увидел я отдающий серебром свет, исходящий от плоского бумажного тельца. И свечение, идущее откуда-то сверху, будто чего-то испугавшись, мгновенно отступило.

И что это было? – почесал подбородок я, который все же был у меня, глядя на душу Тэ Хо, которая так и не смогла отправиться дальше. Она лишь непонимающе покрутила маленькой плоской головой и осталась на месте.

– Да, я тоже ничего не понял, – развел я руками, хотя одно я понимал: хоть душа и осталась, того, что делало Тэ Хо им, больше нет. Это был лишь чистый лист, лишенный прошлого и будущего.

– И не смотри так на меня, я тут ни при чем, – опустился я на пол, не особо понимая, что делать дальше.

Снова дотронувшись до запястья, я было уже подумал снять его, но испугался. В отличие от Тэ Хо, я не был готов принять конец. Меня терзало ощущение, что я что-то забыл. Забыл настолько важное, настолько большое, но настолько мимолетное.

Смерть, невольно произнес я. Смерть, я умер три раза, – пронеслась мысль у меня в голове, которая появилась в тот самый момент, когда меня окутала холодная вода реки Хан.

– Я умер три раза, – вслух произнес я, потерев место, где у меня был еще в прошлой жизни шрам на правом виске, а после поднялся, подошел к одной из дверей и положил руку на ручку.

– Глупый сопляк, – смотрел я, как тело еще ребенка лежало на земле, а рядом с его головой торчала старая труба.

Значит, я все же тогда умер. Умер еще давно, в детстве, когда по глупости решил залезть в комнату к Дашке через крышу ее пятиэтажки. Какой же дурак я был, надо же было до такого додуматься.

– По заднице бы тебе надавать, вот только некому, – проворчал я, глядя на себя из детства. Так глупо умереть – это же надо умудриться. И хорошо, что Тэ Хо ушел, иначе бы точно засмеял меня за столь глупую смерть. Хотя нет, ему бы лучше молчать.

– Страшный же ты мужик, – услышал я голос и увидел стоявшего перед собой паренька, не особо высокого, он смотрел на меня с дурацким выражением лица. Таким же, как иногда смотрит Макс, когда ничего не понимает.

– Мелочи слово не давали.

– А я что, умер? – проигнорировав мои слова, снова произнес он, а я и забыл, каким наглым ребенком был.

– Умер, умер, – показал я на ржавую трубу, пытаясь сложить пазл в голове.

– Жаль, я только с Дашкой замутил, – ссутулилась моя детская копия, как-то грустно вздохнув, а после бросив взгляд на лежащее рядом тело. И крикнул: – А ну проваливай!

Я тоже посмотрел туда и увидел, как душа Тэ Хо, которая, видимо, каким-то образом проскользнула сюда, осматривает тело паренька, а после, подойдя к голове, замерла в том месте, где виднелась большая рваная рана на виске.

Он, будто разминая плечи, обернулся ко мне с видом «не благодари» и просто закрыл ее своим маленьким бумажным тельцем.

Все же души теряют не все. Какая-то малая часть прожитой жизни остается с ними. Что у Су Юн, что здесь.

– Сам проваливай и глупостями больше не занимайся, – буркнул я и дал подзатыльник самому себе из детства, когда пазл моей никчемной жизни окончательно сложился.

– Тебя забыл спросить, – ответил обнаглевший в край пацан и тут же исчез. Нет, не рассыпался белым порошком, а просто исчез.

Мир рассыпался, и я снова оказался посреди бесчисленных дверей, и ту, которую мне нужно было открыть, я уже знал.

Глава 24

– Давно не виделись.

Я посмотрел на бумажного человечка, который явно недовольно махал своими плоскими руками при виде меня, и я мог его понять: для него прошло больше двадцати лет, а для меня не прошло и минуты.

– Знаешь, тебя никто не заставлял, сам полез, – проворчал я, когда он, подбежав к моей ноге, начал колотить по ней руками и ногами.

Не обращая внимания на яростный шквал ударов, которые даже не чувствовал, я бросил взгляд на себя – на себя, сидящего за письменным столом. В следующий миг я дал этому моменту времени исчезнуть, превратиться в пыль. Мы снова оказались среди бесконечных дверей.

– И чем займёмся? С тобой в таком виде даже не поболтаешь, – сказал я, уже прекрасно понимая, как работает браслет.

Я был властен над всем этим местом. Мог отправиться в любой момент времени, пока жили и умирали люди. Единственное, что мне было неподвластно, – это будущее: его просто ещё не существовало, по крайней мере пока оно было мне недоступно. Чем дольше я здесь находился, тем сильнее крепла моя связь с этим местом.

– Может, посмотрим историю Лисы? – спросил я.

Мне и правда было интересно, как прожила свою жизнь эта загадочная личность.

Бумажный Тэ Хо, услышав мой вопрос, наконец перестал вымещать обиду за долгое ожидание на моей ноге, поднял на меня лицо и кивнул. Впрочем, лица у него не было – просто плоский кружок вместо головы. Правда, тут мы с ним, видимо, похожи.

Интересно, что это за место. Для пробы я отправился не так далеко, а именно за несколько недель до своей первой смерти. Почему-то этот момент показался мне особенным, каким-то поворотным. Это была еще одна сила этого места: я чувствовал важные моменты жизни тех, о ком думал, и этот момент был важен, очень важен.

А у них тут и правда что-то намечается, – смотрел я на лису и её собеседника, которые стояли друг напротив друга. И что самое удивительное – её собеседник был мне знаком. Правда, я видел его лишь раз и не помнил его до момента, как умер и оказался в этом месте с дверьми.

– Срок вышел, теперь говори, старик! – Ма Ри стояла с таким видом, будто готова убить своего собеседника в любой момент.

– Срок вышел, и ты честно служила ему, а теперь слушай, – произнес старик.

Это был тот самый старик, которого призвал на помощь тот пьяница Мао при расправе над кланом Цзы. Я уже собрался подойти поближе, но тут взгляд старика сузился, а я отчётливо увидел третий глаз у него на лбу. И в отличие от всего вокруг, включая этих двоих, он был не белым – этот жуткий глаз пылал красками. Смотрел этот глаз на меня, притом недобро: старику явно не понравилось, что я решил подсмотреть за ними. И что это за глаз у него такой, способный видеть даже там, где даже сила этой лисы пасует?

– Понял, понял, ухожу, – вежливо поклонился я, и мир рассыпался на части.

Вот же старый гад! И кто же это такой? Может, тот даос, о ком упоминал антиквар в разговоре с Ма Ри? Как же его там... Моя память хоть и была хорошей, но имени я так и не вспомнил.

– Ну, ты его сам видел, – развёл я руками, глядя на бумажного Тэ Хо, который с укоризной смотрел на меня, будто говоря: «Ты что, испугался какого-то старика?» Ну, по крайней мере, в этот момент мне так показалось.

Вот только что он должен был сказать Ма Ри? Неужто что-то связанное со мной? Хотя, может, я слишком много о себе думаю. Уже положил я руку на очередную дверь.

Ну, хоть этого старика тут нет, – пробормотал я, когда увидел картину: двое, хотя нет, трое, правда, одна уже не была живой.

Я подошёл к лежащей на земле девушке. Молодая и довольно симпатичная, чем-то похожа на Сэйрин. Она лежала, а в том месте, где должно было быть сердце, была лишь пустота – точнее, дыра. Кто-то убил её, и я даже догадываюсь кто.

Я перевёл взгляд на стоявшую неподалёку парочку – уже более знакомых мне личностей, чем тот старик. Одна, как и ожидалось, была Ма Ри, а вот вторая – та ящерица Пе Мучжин. Вот только он стоял не целиком.

Его руки сейчас лежали на земле отдельно от тела, а горло сдавливали такие хрупкие на вид и такие сильные пальцы Ма Ри. Правда, и сама она была потрепана. Вон какая рваная рана на животе. Но по сравнению с тем, что стало с моим заклятым врагом, она выглядела явной победительницей.

– Прошу прощения, – услышал я голос за спиной и чуть не подпрыгнул от неожиданности.

Там стояла она – та, чьё тело сейчас лежало на земле, и та, из-за которой, видимо, и схлестнулись эти две личности.

– А-а-а, – невольно выдал я, не ожидая, что кто-то ещё может оказаться тут.

– Вы хозяин этого места? – спросила девушка.

«Хозяин?» – задумался я. А может, так и есть. Сейчас я и правда хозяин этого места.

– Да, я хозяин. А тебе чего, девочка?

Я сразу принял величественный вид, насколько это возможно, и добавил в голос нотки властности и древности. Ну, по крайней мере, насколько это позволял мой актерский талант.

– Моё почтение, старший, – поклонилась она по всем канонам вежливости.

– А ты как тут оказалась? – небрежно бросил я.

– Я не знаю, – опустила она голову.

Да, с Сэйрин было сходство, хотя по характеру она была явно не такой чокнутой – ну, или просто боялась меня. А может, Ма Ри тогда сжалилась лишь потому, что она напомнила ей прошлую служанку. Скорее всего, так и есть. И в том, что это та самая девчонка, которая занимала место слуги великой белой лисы до меня, я не сомневался.

На самом деле, если рассудить, это она была тут старшей, а не я. Но меня это не сильно волновало, тем более уже поздно было сознаваться, что я не какой-то там дух, властвующий над миром между жизнью и смертью, а дурак, заплутавший непонятно где и просто развлекающийся, подглядывая за белой лисой.

Ещё раз осмотрев это место, я невольно цокнул. Я находился как раз в том самом моменте, где эта ящерица отняла жизнь этой девчонки. Но вот будущее я знаю: ящерица выживет. А цена, которую Пе Мучжин заплатит за это, мне была неинтересна.

– А вы можете передать мои слова госпоже? – спросила она, уже начиная покрываться трещинами. Жаль, а я думал, нам выйдет подольше поболтать, но, видимо, ее срок подошел к концу.

– Какие?

– Скажите ей, что не стоит так часто переодеваться, всё это портит её величественный образ. Обитатели мира духов уже болтают, что ей только новые наряды и важны, и даже смеются над ней.

«Глупость какая», – усмехнулся я, но на её просьбу одобрительно кивнул, хотя прекрасно понимал, что передать её слова у меня точно не выйдет.

– Спасибо, – ответила девушка и тут же начала рассыпаться белой пылью.

Уже через миг на ее месте осталась лишь белая маленькая фигурка. Такой же, как и все, бумажный человечек.

Я уже был готов ко всему: что ее еще не примет свет или он даже не появится. Но нет, луч света окутал бумажную фигурку, и она в тот же миг растворилась в нем.

– Ну, хоть с этой всё по-человечески, – с упрёком посмотрел я на стоявшую рядом душу Тэ Хо. – И что с тобой не так?

Вот интересно, – прислушался я к своим ощущениям и взмахнул рукой. Передо мной появился тот самый луч света – такой же, что забрал сейчас ту девчонку. Я посмотрел на бумажного Тэ Хо: тот, увидев свет, рванул к нему, но тут его тело окутал серебряный блеск, и ничего не произошло. А луч света, будто испугавшись, пропал.

– А ты вообще кто? – с прищуром посмотрел я на бумажного Тэ Хо, но тот лишь пожал бумажными плечами.

Оставив Тэ Хо в покое, я задумался и прислушался к себе. Чем дольше я здесь, тем сильнее я сливаюсь с этим местом, и скоро от меня не останется ничего.

Я молча подошел к очередной из дверей и дернул за ручку.

На этот раз я оказался... задумался я и понял, что я знаю это место. И знаю того, кто предстал передо мной, а именно – тот странный тип, к которому меня послала та обезьяна и который вдохнул жизнь в тот корешок. Он сидел на камне и смотрел вдаль. Там, у самого подножья невысокой горы, располагалась небольшая деревушка, домов тридцать, не больше.

Этот человек взмахнул рукой, и в ней появилась бутылка из тыквы-горлянки. Вдруг он бросил взгляд в мою сторону, но тут же отвернулся. Странно, – подумал я и заметил, что что-то не так, а именно то, что в этом месте время не стоит. Даже тот старик с жутким глазом лишь посмотрел на меня, но и он не мог заставить время идти вперёд без моей воли – я всё же был в другом мире. Но при этом существе эти законы не действовали. И кто же он такой?

«И ещё вопрос: он меня видит или не видит?» – задумался я, подошёл поближе и помахал рукой прямо перед его лицом. На что он взмахнул рукой, будто отгоняя назойливую муху, а после приложился к бутылке.

Всё же не видит, но чувствует. Вот только где Ма Ри? – задумался я и сел рядом с ним на камень в ожидании.

И тут я что-то заметил – движение впереди. Маленькая лисичка, прихрамывая и подгибая заднюю лапу, медленно брела в нашу сторону. Только не говорите, что эта мелочь и есть та самая великая Белая Лиса.

Сидящий рядом человек тоже заметил и жестом подозвал ее, вот только лиса заметив незнакомца, лишь вздыбила шерсть и оскалила клыки.

– Вот же дура, я хочу тебе помочь, – сделал он еще один глоток из тыквы-горлянки.

Лисичка на его слова лишь гавкнула или мяукнула, но так и не приблизилась, но и удаляться не стала. А просто легла на землю, прижала уши и заскулила.

– Точно дура, – бросил этот человек, так и не поднявшись с камня.

Настала ночь, а потом день, но лиса так и не поднялась, а лишь жалобно скулила, видимо, не имея уже сил даже встать.

– Знаешь, многие готовы были отдать жизни ради того, чтобы я лишь бросил взгляд на них, – с раздражением сказал он, но лисичка лишь продолжила тихо скулить.

– Не подойду, даже не рассчитывай, сама виновата, – он просто отвернулся.

«Вот же мерзкий тип», – пронеслась мысль у меня в голове, отчего я не удержался и со всего маха отвесил ему подзатыльник.

– Черт, больно! – схватился я за руку, которую от одного прикосновения к этому странному персонажу будто огнем обожгло.

– Кто? – резко поднялся он и осмотрелся, но так ничего и не нашел. Снова бросил взгляд на лисичку и пробормотал: – Ну, раз я уже встал, так и быть. Видимо, кто-то все же хочет, чтобы я спас тебя.

Он подошел к лисе, которая попыталась было ползти, но сил у нее, видимо, оставалось так мало, что она даже не смогла поднять голову.

Он посмотрел на нее с каким-то презрением, а после протянул руку с тыквой-горлянкой и вылил несколько глотков вина прямо на ее морду.

Лисичка слегка сморщилась, но облизала сначала нос, потом остальную мордочку, а через миг уже слизывала вино прямо с земли. Не знаю, что за пойло было у него в тыкве-горлянке, но уже через пару вдохов лисичка бодро стояла и обнюхивала землю, в которую впиталось вино. И тут откуда ни возьмись прибежала ящерица и засунула голову прямо в небольшое углубление в земле, где ещё осталось несколько капель этого удивительного напитка.

Лисичка, оскалившись, посмотрела на невесть откуда появившегося вора и, схватив его зубами за хвост, просто отшвырнула подальше. Лиса, ящерица и камень... Только не говорите, что это был тот самый хмырь. Посмотрел я на траву, в которой уносила свои ноги ящерица.

– Так тебе и надо, – довольно улыбнулся я и бросил взгляд на бумажного человечка, а именно – душу Тэ Хо, который пристально смотрел на лису.

– Чего стоишь, проваливай, – отмахнулся он, вернувшись на свой камень.

Лисичка еще раз посмотрела на него и побежала в сторону леса на склоне горы. А я лишь проводил ее взглядом и устремил свой взор туда, куда смотрел мой сосед по камню.

День, два, неделя – я потерял счет времени и лишь созерцал, как люди занимались своими делами, изо дня в день повторяя почти одно и то же, словно ритуал. Там, в потоке жизни, это не так заметно, но стоит отбросить все мысли и эмоции, как замечаешь всю бесполезность этой суеты.

А может, и не бесполезной, – может, я просто не принадлежу этому миру, и потому мне кажется всё это жалким. Но разве кажется жалкой своя жизнь хозяину кузницы, из которой доносится звон, или тому молодому парню, что всю неделю чинил крышу одного из домов? Мы просто разные, – пронеслось у меня, и, отбросив пренебрежение к человеческой жизни, я снова погрузился в созерцание.

– Тебе чего? – услышал я голос сидящего рядом бога, который вырвал меня из созерцания, и обернулся. Там рядом с камнем сидела та лисичка, а рядом с ней лежала окровавленная тушка кролика.

– Уау! – не то гавкнула, не то мяукнула она и двинула носом убитого зверька в сторону камня.

– Что, хочешь сказать, что это твоя благодарность за спасение? – усмехнулся он.

– Уау! – снова издала она и даже завиляла хвостом, как собака.

– Можешь оставить себе, такое я не ем, я все же не дикий зверь, как ты.

Он просто отвернулся. А вот я продолжил наблюдать, как она посмотрела на спину сидящего на камне божества, а после – на кролика и, недолго думая, схватила тушку и вприпрыжку отправилась обратно в лес.

Не прошло и пары дней, как лисичка снова вернулась, вот только на этот раз она в зубах держала не кролика, а курицу. Причем, судя по виду, домашнюю. Видимо, эта мелкая хитрюга утащила ее у сельчан, решив, что раз они такое едят, то и этому божеству она тоже придется по вкусу.

– Глупая, – он лишь бросил взгляд на невинно убиенную птицу в зубах лисы.

– Уау! – выпалила лисичка и, подхватив курицу, отбежала, но недалеко, и, судя по всему, решила, что добру незачем пропадать, и начала жадно, с хрустом поедать птицу.

Через полчаса лисичка, закончив свой обед, вернулась к камню и молча уселась рядом, тоже направив взор на деревушку, подражая своему спасителю.

И этот туда же – заметил я на камне ту самую ящерицу, и да, это был обычный геккон, как говорила та черепаха. Он не показывался божеству на глаза, а лишь прицепился к краю камня.

Время шло. Дни, месяцы, года. Все это время сидящий на камне бог лишь изредка прикладывался к бутылке из тыквы-горлянки да, бросая недовольный взгляд, плескал пару глотков лисичке. Правда, и геккон не упускал возможность: сразу прибегал и успевал ухватить пару капель, пока лисичка не отшвырнет его подальше, но несомненно возвращался.

– Опять принарядилась, – бросил он лисе, когда её мех стал особенно пушистым и рыжим. Я только сейчас, на миг выпав из странного состояния, понял, что мир потихоньку начинает обретать цвета.

– Уау! – довольно не то гавкнула, не то мяукнула лиса и даже крутанулась, демонстрируя свою шубку. Так вот откуда у неё любовь к переодеваниям, – усмехнулся я.

И сколько времени прошло – месяц, год, больше, десяток лет? Может, и так. Я просто потерял счёт времени.

И тут я заметил странную улыбку на лице человека, сидящего на камне. Я проследил за его взглядом и увидел маленькую девочку, которая бежала, спотыкаясь, а за ней гналась обеспокоенная женщина в каких-то странных нарядах.

Неужто это она, – задумался я, вспоминая рассказ того Токебе о богине луны и о том, что она приходила в этот мир прожить человеческую жизнь. Скорее всего, так. Её волосы имели серебряный отлив, вот только почти никто из людей этого видеть не мог – это был свет, видимый только представителям мира духов. Тот самый свет, который я уже наблюдал, созерцая перевоплощение Ма Ри в лису на той крыше после битвы с чужаком. Ещё тогда он показался мне странным – не чужеродным, но более величественным, чем всё, что я видел до этого.

Женщина подхватила девочку на руки, но та, явно недовольная, заколотила ее кулачками.

– Всегда она такая была, – раздался голос сидящего рядом на камне, и в голосе этом было столько тепла и любви, что я даже скривился от этого.

Он глотнул вина, а после отлил куда больше, чем обычно, лисичке и геккону, которые так и сидели возле камня. Вот только я заметил недобрый взгляд лисы, брошенный на девочку.

Ревность – это была простая женская ревность, подумал я, глядя на лису. И заметил это не только я: геккон тоже не спешил пить, а с интересом рассматривал лису. Они уже обрели разум.

Глава 25

– Уже конец, – глубоко вдохнул сидящий на камне бог, устремив взгляд к небесам.

И сколько я здесь уже? Меня вырвало из того состояния, где каждая мысль могла длиться годами. Это было странно и пугающе одновременно – я будто сливался со временем, становясь лишь безмолвным наблюдателем. Я уже переживал подобное в доме Ма Ри. Вот только даже тогда я был частью потока, а сейчас я будто наблюдал за рекой событий издалека.

Оглядевшись, я увидел лисичку, которая бежала по глубокому снегу в направлении камня. Вот только это уже не была та маленькая лиса. Это было существо, обладающее силой, а главное разумом.

Она подбежала к камню и села рядом. А вот геккона я не видел: он часто пропадал годами, но несомненно возвращался к камню.

Бог молча посмотрел на лису и, поднявшись, погладил ее по загривку. А после сделал большой глоток вина.

Я молча поднялся с камня и пошел в сторону деревни у подножия горы. Жители, которые мне были знакомы, занимались своими делами. Я знал каждого из них, я видел жизнь каждого из них. Я прошел по засыпанной снегом улице к небольшому строению – это был храм, поклоняющийся богине луны, которая только что покинула эти места, отправившись обратно.

Взволнованная женщина выбежала из двери, и я проскочил внутрь. Несколько женщин в странных нарядах суетились вокруг молодой девушки, которая лежала в горячке. Она тяжело дышала, а лоб покрывал обильный пот. Уход богини никогда не обходился без последствий: каждый раз та, чье тело одалживала богиня, находилась на грани смерти после ее ухода, и каждый раз девушка выживала. Только то божественное, что было в ней, уходило – возвращалось туда, куда ушли почти все боги. Это было понятно даже мне, когда я смотрел на нее. Волосы, отдававшие серебром, стали черными, как и у всех вокруг. Вот только эту перемену мог видеть только я и бог, сидящий на камне и пьющий свое вино.

Сотня, две, три сотни лет... Я лишь сидел на камне и наблюдал. Наблюдал, как рождаются и умирают люди. Как приходят беды, болезни, войны. Но люди, живущие в деревушке, всегда начинали все сначала. Удача – несомненно, удача, дарованная богами, – берегла деревню от полного уничтожения, и она из раза в раз возвращалась к жизни.

И несомненно раз в сотню лет возвращалась она. И я ее понимал: ей тоже было интересно наблюдать за людьми. Когда-то она приходила в непростые времена, и беды покидали деревню, когда времена были хорошие, деревушка расширялась и процветала.

Вернувшись на камень, я снова сел рядом с богом, и он даже немного подвинулся. Я уже несколько раз замечал, что он не видит меня – нет, он чувствует мое присутствие. Он понимает, что кто-то вместе с ним делит этот камень, делит этот момент времени.

«И снова она вернулась», – устремил я взгляд на дом обычных фермеров, выращивающих рис на полях из поколения в поколение.

«И вот она уже убегает», – усмехнулся я вместе с богом, сидящим рядом. Из раза в раз, из жизни в жизнь, единственное, что не менялось, – это ее бойкий характер. Видимо, эта черта богини передается тем, чье тело она занимает.

Вот ей уже лет десять, и она с интересом изучает округу, даже подходит к камню, но останавливается в нескольких десятках шагов от нас, смотрит с прищуром и даже морщится, будто увидела что-то неприятное. Вот ей уже шестнадцать – она снова убежала с местной ребятней в горы, и деревенские даже собрали отряд на поиски. Вот настоятельница храма, строгая женщина, ее ругает. И вот…

«Значит, вот тот момент», – обернулся я, когда неожиданно бог, сидящий рядом, дрогнул.

– Ты... – вырвалось у него, когда он обезумевшим взглядом смотрел на ту, что пришла к камню.

Девушка, такая знакомая, стояла напротив него – она выглядела точь-в-точь как та, за кем я наблюдал последние двадцать лет. Вот только девять белых с серебряным отливом хвостов были отчетливо видны за ее спиной.

– Тебе же так нравилась та девчонка, – как-то обиженно сказала лиса, улыбаясь и стерев небольшую каплю крови, оставшуюся у края ее губ.

Бог, сидящий рядом, не двинулся, не разорвал ее на части. Он просто тихо произнес: «Будь я проклят за то, что приручил такую безумную тварь».

Лиса испуганно попятилась назад. Осознание содеянного, видимо, начало доходить до ее еще неокрепшего разума дикого зверя. И тут грянул гром – знакомый гром воли небес. Я посмотрел вверх: там не было ни облачка.

Ма Ри – а это была уже Ма Ри – сделала еще пару шагов назад и, обратившись большой белой лисой, рванула в сторону леса. Разгневанный бог поднялся, уже протянул вперед руку, чтобы схватить ее. Толстая цепь вырвалась из земли – сначала сковала его руку, потом вторую, потом ноги. Таков был ответ воли небес на нечаянно произнесенные слова бога. Он сам себя проклял, и воля небес услышала его.

И правда, кто еще мог пленить хоть и потерявшего часть силы, но все же бога? Воля небес, та самая, что изгнала их из этого мира, и та самая, что нещадно следит за выполнением всех данных слов.

– Ненавижу, – прорычал он, смотря безумным взглядом туда, куда убежала моя будущая хозяйка, но я уже потерял к нему интерес.

Я поднялся с камня, бросив взгляд на все это время сидевшую на моем плече душу Тэ Хо, и двинулся в сторону деревни.

Все было как обычно: селяне занимались своими повседневными делами, а я шел – шел к одному небольшому домику. Зайдя в открытую дверь, я прошел вглубь и невольно сглотнул. Тело, истерзанное острыми клыками, было частично сожрано.

«И куда же без него», – пронеслась мысль у меня в голове, когда я заметил геккона, сидящего под потолком. «Значит, ты тоже», – заметил я капли крови на его морде. Он, видимо, не удержался – отведал плоти, пропитанной божественной силой тела.

Но я потерял к нему интерес, устремив взгляд к тому, кто стоял рядом с телом.

Маленький бумажный человечек стоял, окутанный серебряным блеском, который понемногу угасал, – и блеск этот был мне знаком. Я обернулся и снова посмотрел на плечо. Там стоял Тэ Хо, точнее его душа, – она смотрела на себя в прошлом. Кто-кто, а я это понимал, потому что почти слился с этим местом. Это была именно та душа – душа богини.

– Знаешь, я думаю, эта штука предназначена тебе, – бросил я взгляд на браслет на руке истерзанного тела. Браслет – тот же самый браслет, что я носил все это время, пока находился тут, – был надет и на ее руке. И его никто не надевал: с самого рождения каждой из них он появлялся у нее на руке и исчезал в тот миг, когда она возвращалась обратно.

Мир в тот же миг рассыпался на части.

Мы снова стояли меж дверей, меж бесконечных дверей. Теперь мне стало понятно, зачем Тэ Хо был нужен Пе Мучжину. Он как-то узнал, что душа той богини обрела новую жизнь. Нет, каким-то образом он сам поместил ее в это тело.

Черт, уходить как-то и неохота, – горько усмехнулся я, глядя на бумажного Тэ Хо, и одним движением, чтобы не дать себе засомневаться, снял браслет с руки.

Холод и жар окутали мое тело. Я прикоснулся к животу, к груди, откуда полилась кровь. «И на что я еще рассчитывал», – пронеслась мысль в моей голове, когда я, быстро теряя силы, осел на колени в лужу крови, уже образовавшуюся под моими ногами.

Душа Тэ Хо неуверенно подошла к лежащему на полу браслету и коснулась его плоской рукой.

В глаза ударил яркий свет, и передо мной появился он или она. Существо одновременно походило и на Тэ Хо, и на Ма Ри, но все же от Ма Ри ей досталось больше.

Я посмотрел на свои руки: они начали трескаться. Сначала исчезли в пыли пальцы, потом запястья. «Черт, и почему в этот момент мне в голову пришла сцена с тем жидким роботом, застывшим в похожей позе и смотрящем на свою рассыпающуюся руку», – а, точно, это же Тэ Хо напомнил мне тот старый фильм. Такой момент испортил.

– Спасибо, – услышал я звонкий голос, от которого все мое погибающее естество вздрогнуло. А после прохладные пальцы коснулись моей щеки. И тут мир вернулся, настоящий мир вернулся.

Я снова стоял на улочке, ведущей к дому. Я с трудом поднялся и ощупал тело, а потом лицо – я ощупал лицо, которое у меня было. Никогда бы не подумал, что буду рад тому, что у меня есть лицо. Но только потом я понял, что раны исчезли, и лишь дырки от пуль остались на моей одежде.

Опомнившись, я бросил взгляд на Чон Ука и тут заметил, как его окутал едва заметный свет, и он глубоко вздохнул.

– Как?.. – раздался голос Пе Мучжина, в котором смешались крайнее изумление и полное непонимание происходящего. В этот момент он смотрел не на меня. Его взгляд был прикован к Чон Уку. К Чон Уку, который медленно поднимался с асфальта, пока его волосы начинали отливать холодным серебристо-белым светом.

– Простите, – уже раздался другой голос, и этот голос принадлежал Ма Ри.

И извинялась она не перед тем сутулым нескладным парнишкой, а перед богиней луны, которая заняла его тело, – тело, что принадлежало наследнику тех самых селян.

Богиня медленно подошла к стоявшей с опущенным в землю взглядом Ма Ри и протянула руку. Лиса, что внушала страх всем, вся сжалась, видимо, готовясь к концу. Рука лишь коснулась ее белых волос и как-то по-доброму потрепала их. И в каждом ее движении было несвойственное ни людям, ни другим жителям этого мира величие и сострадание. Неудивительно, что тот мужик на камне так долго наблюдал за ней.

– Почему? – подняла свой залитый слезами взгляд Ма Ри.

Вот только богиня ничего не ответила, а лишь еще раз потрепала Ма Ри по волосам, а после повернулась к Пе Мучжину и двинулась в его сторону.

Лицо, на котором я почти никогда не видел эмоций, исказилось в ужасе, и он невольно сделал шаг назад, но замер. Даже интересно, чего он так боится.

– Я, я просто ошибся, – бормотал он, когда рука богини коснулась его щеки. Щека сразу подернулась рябью и пошла причудливым змеиным узором.

Он весь сжался, но и на этот раз богиня была великодушна: она лишь провела ладонью по его щеке, а после, как нашкодившему ребенку, дала затрещину, но даже как-то любя. А жаль, я точно бы не отказался увидеть, как ему голову открутят.

Следом уже напрягся я. Богиня было двинулась в мою сторону, но, к моему удивлению, подошла к лежащему на земле телу «золотой рыбки» Ын Тхэку. «И только не говорите, что и его она собирается спасти», – пронеслось у меня в голове, когда ее рука коснулась волос этого бандюги. Тот сделал неглубокий вдох. Не очнулся, но точно уже был жив. Закончив с Ын Тхэком она посмотрела на лежащего рядом последнего участника случившегося – а именно того здоровяка с разорванным горлом, – но, протянув руку, лишь скривилась и оставила его.

Не так уж и безгранично милосердие богини, впрочем, я тут точно против не был. Этот тип убил меня, убил Чон Ука и даже убил этого бедолагу Ын Тхэка, хотя чего это я его уже жалею.

– Чего? – пересекся я с осуждающим взглядом богини. Значит, ей можно выбирать, кого спасать, а мне об этом даже думать нельзя. Что за несправедливость.

И только об этом подумал я, как лицо богини скривилось вновь, будто я ее чем-то разозлил. Я вообще-то ее спас, и за это полагается награда, дивиденды за вложенные усилия.

Явно прочитав мои мысли, богиня снова скривилась, а после осмотрела меня, словно решая: прибить или наградить. И что-то мне подсказывало, к первому варианту она была куда ближе, чем ко второму.

– Да я не жадный, не надо мне ничего, – натянуто улыбнулся я, когда уже было поздно: богиня в один шаг преодолела расстояние между нами. Ее рука мелькнула и влепила мне затрещину.