Текст книги ""Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Корнеев

Глава 23

Я никогда не смотрела на звезды так, как сейчас. Не потому, что не было случая, а потому что ночью я обычно двигалась, если не спала, то уходила в лес, искала тропы людей. Ночью нельзя было стоять, смотреть вверх – это всегда казалось пустой тратой времени, слабостью, за которую потом обязательно заплатишь. А сейчас я просто лежу на прохладном мху, руки опущены вдоль

тела, смотрю сквозь низкие ветки на редкие, тусклые звезды.

Сегодня четвертая ночь в этом лесу и я не пристегнута. То ли наконец выслужила доверие, то ли Каину просто было не до меня. Он потерял много крови и у него осталось слишком мало сил на контроль.

Медленно переворачиваю ладонь, пальцы проваливаются в мягкий мох, в сырой запах хвои и земли. Я не сплю – не получается. Может быть, дело в том, что Теоден ушел, не сказав ни слова, только махнул рукой в сторону чащи, то ли пошел искать пищу, то ли проверять, нет ли новых «гостей» на нашем следу. А может не сплю, потому, что рядом спит он – раненый, усталый, упрямо живой. Каин. Принц без короны, но с тяжелым дыханием и лихорадочным румянцем, который заметно даже в темноте.

Поворачиваюсь к нему. Костер бросает длинную, кривую тень от дерева. В этом свете Каин кажется старше: на лбу блестит испарина, между бровей залегли тонкие морщины боли, и когда он двигается, по бинту на плече проступает свежая кровь. Рана хуже, чем думал Теоден, но принц не признает этого. Гордость – его шкура, привычка терпеть – стержень. Я могла бы убить его прямо сейчас. Каин беспомощен, он даже не проснется, если я решу уйти или, наоборот, если осмелюсь достать у него из-за пояса нож и вонзить ему в горло. Никто не помешает. А потом я могла бы исчезнуть в лесу, уйти в Луциор.

Что-то заставляет меня подняться. Тело само подтягивается, как на охоте, когда улавливаешь перемену в воздухе. Подхожу ближе, опускаюсь на колени рядом с ним, не торопясь, чтобы не разбудить.

Нет, Селина, не смей. Не думай даже – после всего, что он сделал? Ты обязательно пожалеешь. Внутри все колется. Я могла бы… Просто уйти. Просто забыть.

Наклоняюсь ниже, ловлю его горячее, неровное дыхание из приоткрытых губ. Я замираю над ним, а потом… просто выдыхаю. Легкая дымка имфириона срывается с моих губ и проходит в него тонкой, прозрачной нитью. Он вздрагивает, я отстраняюсь от его лица, задерживая дыхание. Выжидаю секунду, две, опасаясь, что сам воздух может выдать меня. Провожу рукой от его шеи к плечу, направляю поток имфириона в рану под повязкой. Импульс проходит сквозь ткань, скользит по крови, стягивает края разорванной плоти.

Чувствую, как его дыхание становится ровнее. Под повязкой становится прохладнее, так и должно быть. Имфирион слегка заживил рану, а иней ослабил боль и снял отек.

В этот момент из темноты раздается резкий треск потом глухое ругательство. Я едва успеваю поднять голову, как в следующую секунду лезвие ножа со свистом прорезает воздух и остро проходится по моей щеке оставляя царапину. Инстинктивно отшатываюсь, по лицу тут же скользит влажная капля.

– Прочь! – выкрикивает Теоден, быстро приближаясь, – Отойди от него! Не смей!

Каин приходит в себя, рывком садится, тяжело дыша. Его растерянный взгляд мечется между мной и его командиром, потом цепляется за кровавую полосу у меня на щеке.

– Что здесь происходит? Теоден, ты с ума сошел?

– Она… она хотела тебя убить, – шипит Теоден, приближаясь к костру, и держа второй нож наготове.

Каин хмурится, поднимая руку к плечу и нащупывая рану, где еще недавно была кровь и боль. Его пальцы скользят по повязке и на мгновение замирают, в глазах вспыхивает короткое удивление, за которым сразу приходит осознание.

– Теоден. Убери нож.

– Ты уверен, Каин? Она наклонилась над тобой пока ты спал!

Каин разматывает остатки повязки, смотрит на плечо. На свету видно, что рана затянулась, только тонкая полоска инея перемешанная с запекшейся кровью проступает поверх нее.

– Эрида не нападала, – произносит он наконец, уже тверже, – если бы хотела, то я был бы уже мертв. Она залечила мне рану.

Теоден сжимает зубы.

– То есть… ты могла вылечить его раньше и сделала это только сейчас? Молодец, эрида… – он с силой выдыхает, кидая на меня взгляд, полный злости и разочарования. – Если его вылечила, значит, и себя вылечишь. Только предупреждай в следующий раз, если решишь кого-нибудь спасти. Мы тут все на нервах, вдруг ты еще кому жизнь подаришь, а мы опять не поймем, что происходит.

– Спокойно, командир. Я больше никого спасать не собираюсь. Это была ошибка, и больше такого не повторится.

Не хочу смотреть на них обоих – не на Теодена, не на Каина. Разворачиваюсь, и отхожу на пару шагов, чтобы унять гул в голове. Опускаюсь у дерева, спиной к шершавому стволу, подтягивая колени к груди. Прижимаю дрожащую ладонь к щеке, проводя пальцами по свежей ране. Чувствую, как имфирион, тонкой волной поднимающийся изнутри, вплетается в ткань кожи, затягивая порез ледяной коркой. Боль уходит, но на ее месте остается стянутость, как после обморожения.

Вот так помогай этим людям и обязательно кто-нибудь швырнет нож. Смешно даже. Спасла принца, стянула рану, а в ответ – лезвие, как пощечина.

Каин все еще ощупывает плечо, осторожно сгибает и разгибает руку, словно проверяя, не приснилось ли ему все это облегчение. Теоден нарочито громко возится у костра. Он подкидывает ветки, раздувая угли, потом рывком высыпает из своей походной сумки пригоршню каштанов и орехов, не глядя ни на меня, ни на принца.

Я еще не решила для себя, хотел ли он действительно убить меня, или просто припугнуть. Днем он не дрогнул, когда выстрелил в наемника. Либо из лука он стреляет намного лучше, чем бросается ножом, либо сейчас просто специально промахнулся. В любом случае, мне повезло. Иначе сейчас лежала бы на сырой земле, с проткнутым черепом, и они бы даже не поняли, сдохла я или притворяюсь.

Слышу осторожные шаги сбоку. Каин приближается, опускается на корточки рядом, всматриваясь в мое лицо.

– В этом лесу можно найти артерру, – хрипло произносит он, – ее сок поможет не оставить шрама. Если нужно я найду.

Имя этой травы вспыхивает в памяти – серебристая, с острыми листьями. Артерра, та самая, что сгорает под первыми лучами солнца, ее дым ядовит для эридов, он сжигает имфирион. Осталось меньше часа до восхода солнца. Нельзя, чтобы принц сейчас тащил мне эту артерру. Я уже затянула рану, холод сделал свое, а будет ли шрам… какая разница?

– Мне плевать на шрам, – бросаю коротко, не смотря на него. – Не думаю, что от этого что-то изменится.

– Твоя эрида не женщина, Каин, – лениво бросает Теоден, перекатывая орех в ладони. – Ее, похоже, меньше всего заботит вид собственной внешности.

– Для тебя все, что не человеческое, лишено пола?

Теоден пожимает плечами, неторопливо щелкая скарлупу зубами.

– А ты вела себя когда-нибудь как женщина? Тебя трудно представить в роли… ну, обычной. Не обижайся – проще считать, что рядом не женщина, а та самая эрида, которой с детства пугали в страшилках. Ты не про чувства и не про женское. Понимаешь?

Позволяю себе заметно усмехнуться, просто уголком губ, как рефлекс.

– Я и не привыкала к другому отношению, командир. Тут проще не ждать, что кто-то увидит во мне что-то еще.

Бросаю взгляд на Каина. Его темные глаза цепляют меня с тем же интересом, с каким он смотрел на меня с того самого момента, как мы оказались в реке.

– Проще, – произносит он коротко, – но это не значит, что правильно.

Теоден ухмыляется, делая вид, что не заметил смысла в словах принца, поднимается с земли, отряхивая скорлупу на землю.

– Пойду наберу воды во фляги, тут родник неподалеку. До рассвета около часа, успею вернуться. Только без фокусов, ясно? – он машет рукой, разворачивается и уходит вглубь леса. Под его шагами пружинит мох, кусты шуршат, когда он раздвигает ветви, быстро растворясь в полумраке между стволами.

На привале снова остаемся только мы вдвоем, я и он – принц, который уже почти перестал быть для меня чужим. Почти.

Он садится ближе, опираясь локтями о колени. Внутри меня растет напряжение. Не хочется ни оправдываться, ни объяснять, зачем я коснулась его. Потому, что сама не знаю ответа на этот вопрос.

– Вчера ты ошиблась, эрида. – его взгляд скользит по моим рукам, потом по следу от пореза на щеке. – Сказала, что я не найду в тебе ничего нового, но ты опять меня удивила. Я думал, что знаю, чего ждать от тебя. Видел, как все это время ты держалась за свою гордость, как за щит. Каждый раз, когда я пытался подойти ближе, ты показывала мне свою ледяную стену. И все же… – он качает головой, позволяя себе выдохнуть – Меньше всего я ожидал, что ты решишь спасти мне жизнь.

– Это не было… – останавливаюсь, не находя нужного слова. – Не жест. Не благодарность. Просто…

Я сама слышу, как это прозвучало, будто пытаюсь оправдаться, будто в этом что-то личное, но это не так.

Каин улыбается едва заметно, без насмешки.

– Ты похожа на книгу, эрида. Книгу, которую слишком долго держали на полке. Корешок стерся, страницы затвердели и никто не помнит, о чем она. Все думают, что внутри только страшилки, старые сказки, а стоит открыть, а там жизнь, страх, злость, усталость. И еще что-то. Не знаю пока что, но совсем не то, что мне внушали с детства.

Я смотрю на него долго, почти в упор, щурясь, пытаясь рассмотреть в его лице то, что всегда упускала раньше. В груди скребет раздражение, но в нем вдруг больше растерянности, чем злости.

– Любопытный принц. Может, зря ты эту книгу в руки взял. Есть истории, которые лучше вовсе не узнавать.

– А я не ищу легкого чтения, эрида. Мне всегда были интереснее те книги, которые другим казались слишком темными. Так что, не надейся, что я брошу. Иногда такие истории – единственные, в которых вообще есть смысл копаться. Остальные… либо слишком простые, либо быстро заканчиваются.

Он прикусывает губу, беря в руки сухую ветку, сжимает ее, слышится хруст, будто что-то внутри тоже трещит.

– Всем нам рассказывали, – продолжает он, уже тише, но с неожиданной теплотой, – что эриды – злые духи, хладоносцы, рыщут по лесу, чтобы отобрать твою душу. Мол, если встретишь ночью, все прощайся с собой. Нас пугали этим с малолетства. А теперь… Теперь я вижу тебя. Знаю, для чего тебе это все, этот твой голод, почему ты впитываешь имфирион. Все, из-за чего вас боялись… Тебе это нужно только для того, чтобы не окоченеть. Этот лед в тебе не про проклятие, не про злобу. Это просто твоя жизнь, он… как часы внутри тебя. Отчитывает каждый день.

Каин замолкает, будто сам удивляется, что вслух разносит по лесу такие слова. Слова, которых не жду не от него, не от любого человека. Он читает меня, как умеет, и что-то в этом странном упорстве – вызов. Я не знаю, зачем ему разбирать мои механизмы.

– Ты забавный, Каин, – говорю я наконец, не улыбаясь, но голос звучит мягче, чем ожидала сама от себя. – Думаешь, если долго смотреть, то обязательно увидишь то, что никто другой не заметил. Хочешь копаться, пожалуйста. Но не обещаю, что тебе понравится то, что найдешь, если дочитаешь до конца.

Я медленно перевожу взгляд на свои руки, переплетаю пальцы, глупо думая, что это защитит меня от его внимания. Снова поднимаю глаза и встречаю его взгляд, в нем появляется упрямство и какая-то сдержанная мягкость.

– Не напугаешь, эрида. Какой бы конец ты ни прятала на последних страницах, уже поздно отступать. А если вдруг решишь захлопнуть книгу – не беспокойся, – добавляет он, немного насмешливо. – Я все равно вспомню каждую страницу, которую успел прочесть.

Секунды тянутся, ночь медленно отступает. Смотрю на него долго, не отводя взгляда. Принц, который не боится ни моих историй, ни страшилок, ни холодных страниц, которых никто не читал до него. Он сидит рядом, как будто не знает страха, как будто не понимает, что у любой книги есть развязка и у каждой своя цена.

Каин вдруг подается ко мне ближе, почти незаметно сокращая расстояние, и я чувствую это раньше, чем успеваю осмыслить. Его горячее дыхание касается моей кожи, взгляд задерживается на моих губах. Вижу краем глаза, как его пальцы находят кольцо, и на мгновение замирают на нем, сжимая сильнее, и мне кажется, что еще секунда – и он снимет его. Тогда я наконец смогу услышать его настоящие эмоции, которые оно скрывает.

Но Каин резко останавливается, приходя в себя, отдергивает руку и отстраняется, выпрямляясь слишком быстро.

– Через час выходим, – бросает он, поднимаясь на ноги. – Отдохни, пока есть время.

Каин больше не смотрит на меня. Он разворачивается к костру. Все его внимание теперь там, и только напряжение в плечах выдает, что это спокойствие дается ему не так просто.

Я остаюсь на месте, наблюдая за ним и ловя себя на мысли, что если он действительно решит дойти до конца, если попробует разобраться во мне до последней черты, то героем этой истории он не станет. У Каина не останется выбора, кроме как занять место судьи или палача. Тогда все его обещания, его осторожная мягкость и попытки понять – все обернется одним движением: он сам воткнет собственный меч в мое замерзшее сердце. Потому что, как только принц узнает, кто превратил его отца в безвольную тень, другого выбора у него не останется.

Глава 24

Опять вода.

Мы стоим на краю пристани, спину ломит от долгого пути, ладони пахнут сырой кожей поводьев, но под всеми слоями чувствую, что холод, не от влажности леса, и не от ветра, а от самой мысли, что придется идти через воду еще раз.

Лошади фыркают, тянут удила, а у меня внутри только короткая насмешка. Куда еще могла привести эта дорога, если не к воде? Остров Свода – конечно, его окружает озеро, иначе он не был бы той ловушкой, в которую не войти и не выйти без разрешения.

Но островом его трудно назвать, потому, как башня вырастает из воды, будто ее не строили, а вытянули из камня, слой за слоем, пока не достали небо. Камень серый, с прожилками зелени, мох обвил стены, залез в щели между плитами, облепил выступы, как будто держит ее на месте, чтобы не уплыла. Вдоль башни вьется лестница. Узкая, без перил, уходит вверх по спирали. С каждым витком – балкон, выступ, еще одно окно. Слишком много глаз у этой башни. Слишком много углов, с которых можно наблюдать. А откуда бы ни смотрели – видно воду, видно меня.

Я сжимаю пальцы, смотря на плот, что качается у причала. Веревки мокрые, доски скользкие. Переправа займет не больше пары минут, но каждая минута будет тянуться как падение. Нельзя обойти. Нельзя свернуть. Башня ждет.

– Готова? – осторожно спрашивает Каин.

Я киваю, не позволяя себе смотреть на воду слишком долго.

Теоден быстро привязывает лошадей к стойкам, ссыпает в корытце остатки овса, проводит ладонью по холке своей гнедой, прощаясь с ней.

Мы подходим к низкому, деревянному плоту, рядом с которым стоит проводник – мужчина в темно-зеленом одеянии, с длинным шестом, которым он управляет всей этой конструкцией. Волосу его прикрыты капюшоном, лицо вытянутое, бледное, глаза глубоко посажены, и все выражение – отрешенное.

– Добро пожаловать, путники, – произносит он с уставной сдержанностью. – Каждый, кто ступает на плот, оставляет свое прошлое на берегу. На Остров Свода можно войти только с чистым сердцем и с ясной целью. Здесь вас встретит закон и обернет правдой все, что будет сказано под лунным светом.

Он даже не спрашивает имен – просто считает нас взглядом, потом утапливает шест в воду, плот оседает глубже, так что доски тихо скрипят.

Каин берет меня за руку. Плот покачивается, когда я ступаю на него, и в этот момент все внутри снова колится. Дерево гнется под сапогом, плот раскачивается, но Каин не отпускает – держит до тех пор, пока я не нахожу равновесие, только тогда слегка разжимает пальцы.

Следом за нами заходит Теоден. Он встает краю, оценивая расстояние от берега до башни.

– Ну что, эрида, теперь нам беспокоиться не о чем – не сбежишь. Тут, если и решишь уйти, разве что прямиком к рыбам на дно.

Проводник аккуратно отталкивается шестом, и плот плавно отплывает от причала, оставляя за спиной берег с лошадьми и затаившимся лесом. Дерево дрожит под ногами, вода уходит в стороны, озеро становится все шире, между нами и берегом увеличивается расстояние и с каждым метром над нами вырастает силуэт башни.

Наконец плот скользит к самому основанию. Здесь нет привычной пристани, только та самая спиральная лестница. Бо́льшая часть ее ступеней уходит под озерную гладь, волны омывают камень, оставляя на нем водяные разводы и темные полосы мха.

Проводник привычным движением цепляет край плота за стальное кольцо, вделанное в стену, чтобы не снесло течением. Первый на ступени ступает Каин, я спрыгиваю следом, а за мной Теоден.

У самого входа в башню нас встречает мужчина, одетый в серо-зеленую тойрису с гербом острова в виде двух переплетенных ветвей без листьев. Глубокий капюшон скрывает его гладкую голову и широкую линию челюсти.

– Ваше Высочество, – он почтительно склоняет голову – рад приветствовать вас и ваших спутников на острове Свода. Меня зовут Кассар, я страж Свода и буду вашим проводником и наблюдателем на всем пути до завершения конклава. Если не возражаете, я ждал ваше прибытие только завтра, но к чести вашего дома – вы здесь раньше срока.

– Мы выехали раньше. Не люблю опаздывать, Кассар. Тем более, когда речь идет о конклаве.

Страж одобрительно кивает, переводя взгляд на Теодена, потом на меня, задерживаясь на мгновение и оценивая без лишней спешки.

– Перед тем как пройти дальше, я вынужден забрать у вас все оружие. Это правило для всех гостей, не исключая представителей дома Эрдан и их союзников.

К нам подходит юноша, худой и молчаливый, в той же серо-зеленой тойрисе, с коротко остриженными темными волосами и внимательным, настороженным взглядом. В руках он держит ящик обитый кожей.

Каин первым снимает меч, на мгновение задерживая руку на рукояти, затем спокойно передает его, следом отстегивает нож и кладет рядом. Теоден действует резче, бросает свой лук и клинок с коротким выдохом.

Я – ничего не сдаю. У меня нет ни клинка, ни даже шпильки для волос. Кассар отмечает этот факт взглядом, без комментариев, просто фиксирует отсутствие оружия.

Ловлю себя на ожидании, что сейчас страж протянет руку, потребуя снять украшения, и Каин будет вынужден снять кольцо безмолвия. Но Кассар, убедившись, что все оружие передано, коротко кивает, и юноша тут же закрывает ящик, и уходит, не поднимая глаз.

– Все остальное, включая украшения и личные артефакты, будет изъято перед началом конклава, – произносит Кассар без лишних пояснений. – До этого момента вы можете оставить их при себе.

Он делает паузу, переводя взгляд на вход в башню, и отступает в сторону, освобождая проход.

– Прошу, следуйте за мной.

Мы ступаем за ним – дверь тяжело распахивается, и сразу же за ее массивным порогом перед нами открывается широкое пространство: стены толстые, сложены из шершавого серого камня, в некоторых швах притаился мох. Пол блестит от сырости, следы от наших сапог тут же меркнут в отсветах фонарей, подвешенных к низким аркам. Сразу за входом начинается широкая каменная лестница, по которой страж ведет нас вверх.

Кассар идет впереди, но все время держит нас в поле зрения.

– На первом этаже у нас трапезная. Второй этаж выделен для делегаций Антариса и Териона, ваш этаж третий, на четвертом будут Ксария и Элмор. Прошу соблюдать тишину после отбоя, на острове Свода ценят порядок.

На третьем этаже мы сворачиваем в узкий коридор, а из него выходим в круглое маленькое помещение. Оно освещено лишь одним большим фонарем под потолком. В центре комнаты стоит круглый стол, на нем На стенах развешаны простые гобелены с очертаниями зверей, давно утратившими яркость. От зала расходятся две двери. Кассар достает из складки пояса два небольших ключа на плотной серебряной цепочке, и протягивает их Каину.

– Первая комната, ближе к коридору, предназначена для вашей охраны и советника, – он едва заметно кивает в сторону двери слева. – Там две отдельные кровати.

Он отдает ключ Теодену, второй подает Каину, обозначая правую дверь.

– Это ваши покои, Ваше Высочество. Ключ только у вас. Если потребуется вода или что-то еще – воспользуйтесь шнуром, – Кассар указывает на короткий звонок у стены. – Через два часа вас пригласят в трапезную. До этого вы свободны, можете отдохнуть, принять ванную или осмотреться.

Кассар скользит взглядом по мне, немного дольше, словно понял, кто я такая, хотя ни радужки, ни привычных белых волос не видно. Я заранее капнула в глаза средство Лаэра, чтобы скрыть цвет радужки, теперь они просто черные, без малейшего фиолетового отсвета. Волосы убраны под плотный капюшон, ни одной пряди на виду, лицо в тени.

Он не задает вопросов, еще раз все взвешивает и уходит так же тихо, как и появился.

– Ну вот, меня все-таки поселили с эридой. – нарушает тишину Теоден, привычно ухмыляясь. – Если что, заранее предупреждаю, что ночью я разговариваю во сне. Иногда ругаюсь. Так что если услышишь, что я собираюсь кого-то зарезать – не воспринимай на свой счет.

– Эрида будет спать одна, – отрезает Каин, протягивая мне ключ. – Комната твоя.

Теоден пожимает плечами, не споря, только пересчитывает шаги до своей двери, шутливо приподнимая брови.

– Ну, вот и все, заселяемся. Надеюсь, кровати не скрипят, а стены держат секреты.

Он открывает дверь одним движением, бросает через плечо еще одну короткую улыбку, оставляя мне напоследок право пошутить в ответ, но не дожидается. Его шаги глухо уходят за перегородку, где начинается их с принцем комната.

Каин поворачивается ко мне.

– Можешь отдыхать. Никто не потревожит тебя до завтра. Если что-то понадобится, просто позови меня. Здесь безопасно.

Не дожидаясь ответа, Каин уходит вслед за Теоденом.

Спальня встречает меня прохладой. Стены здесь сложены из серого камня, но из-за бордовых тяжелых штор, которые пропускают только часть света, камень кажется не серым, а багровым, с разводами, как запекшаяся кровь по швам кладки. На полу лежит мягкий ковер с черными и алыми узорами. Вдоль стены стоит кровать с высоким балдахином в углу зеркало в бронзовой раме, рядом низкий столик с медным подносом.

Я замечаю в глубине комнаты еще одну дверь, не задерживаясь, бросаю сумку Лаэра у кровати и сразу направляюсь туда, не давая себе времени осмотреться или передумать. Открываю ее и тут же в нос ударяет запах свежей воды и мыла на травах. В центре у стены стоит широкая каменная чаша, на скамье рядом лежат аккуратно сложенные полотенца.

Захлопываю за собой дверь, поворачиваю медный кран, вода бьет в чашу, наполняя воздух тихим эхом. Рядом, в углублении стены, замечаю сухие дрова – я поджимаю полы плаща, нагибаюсь к небольшой печи под ванной, вкладываю щепки, чиркаю огнивом. Пламя затягивает тьму под камнем, жар медленно начинает ползти вверх – слышу, как в воде становится все больше тепла, а по стенам расходится пар.

Пока вода набирается, я стягиваю с себя одежду, торопясь и раздраженно путаясь в ремнях этой человеческой брони, которая сковывает движения сильнее, чем любой холод. Пальцы с трудом справляются с застежками, но я все же освобождаюсь от нее сама, сбрасывая тяжелую ткань на пол. Каин был прав, надеть это без его помощи я бы не смогла, но снять – вполне.

Кожа подрагивает от резкой смены температуры, но я позволяю себе медленно опустить ноги в воду, почувствовать, как тепло вползает в лодыжки.

Медленно погружаюсь в ванну, позволяя себе раствориться в этом ощущении безопасности. Вода смывает усталость, мыло – запах лошадей и мокрого леса. Здесь никто не держит меня за руку и не проверяет цепи. Здесь, пусть ненадолго, можно быть не оружием и не инструментом, не трофеем в цепях и не голодной хищницей. Просто телом, которое можно расслабить.