Текст книги ""Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юрий Корнеев

Соскочив с мерина, Лиссандра сняла с его спины небольшую кожаную сумку со всяким золотым хламом со дна озера Скойл, подошла к башне вплотную и сотворила заклятие левитации. В голову пришла запоздалая мысль, что для начала стоило бы раскинуть поисковую сеть, но ноги девушки уже оторвались от земли, и она устремилась вверх к выщербленному взрывом краю зубчатой стены. Оказавшись наверху, тёмная даже не стала озираться в поисках ближайших дозорных, а сразу сиганула вниз, применив следующее плетение, на сей раз замедляющее падение. Несколько мгновений, и вот она уже скрывается в тенях между домами. И ни единого окрика или визга детекторов. Лицо Лиссандры под капюшоном озарилось победной улыбкой. Приятно всё-таки ощущать себя умной. В следующий миг девушка чуть не налетела на вывернувшего из подворотни пьянчугу и едва сдержала испуганный возглас. Зашипев, будто дикая кошка, она подскочила к удивлённо вылупившемуся на неё мужчине, схватила его за голову и приложила затылком о каменный угол дома. Раздался давно уже знакомый ей хруст, тело бедняги обмякло, и тёмная отшвырнула его, словно грязную тряпку. Так-то лучше. Немного успокоившись, девушка продолжила пробираться между домами, уверенно забирая к западу. Когда-то некромантка уже бывала в Тилнере, и сейчас приблизительно догадывалась, куда ей нужно идти, чтобы достичь цели. Что по-настоящему радовало, так это отсутствие комендантского часа. По дороге Лиссандре не раз и не два попадались припозднившиеся прохожие, а один раз мимо даже прошёл патруль, но никакого интереса к волшебнице солдаты не проявили. Вот и прекрасно. Мысли Лиссандры вернулись к оставленному у стены мерину. Всё-таки надо было его прикончить, но кто ж мог заранее знать, что всё пройдёт как по маслу. Если бы её попытка преодолеть стену была замечена имперскими магами, девушке пригодились бы все силы коня, чтобы успеть унести ноги. Что ж, пускай завтра утром часовые обнаружат мирно пасущуюся на лугу скотину, пускай. Вряд ли это как-то отразится на её, Лиссандры, безопасности. Мало ли, кто и зачем мог пробраться в город мимо ворот, верно?Тут девушка поскользнулась на противно пахнущей луже и мазнула плечом по забору, от чего золото в ее сумке громко звякнуло. Это мелкое происшествие напомнило чародейке последние дни, проведённые у озера Скойл, и Схичлана, от которого она улизнула, даже не попрощавшись, а всё потому, что сама Лиссандра на месте ящера уж точно не отпустила бы излишне любознательную колдунью. Правда, нагча никаких признаков агрессии не проявлял до самого их расставания, но кто его знает, что у него было на уме.

– Мы поганому имперцу…, – неожиданно донеслось из-за угла, – напихаем…

Свернув, девушка обнаружила ещё одного выпивоху, тяжело прислонившегося к стене и пытавшегося подтянуть сползшие до колен штаны.

– В ж-ж… – пробормотал при виде неё мужчина и громко рыгнул.

Не обращая на него внимания, тёмная вышла из переулка и неожиданно обнаружила, что попала как раз туда, куда и стремилась. Улица Давней вражды. Где-то здесь, буквально в паре-тройке сотен шагов, должен стоять ничем не примечательный одноэтажный домик с затянутыми бычьим пузырём окнами и красной дверью. А это всё резко меняло. Развернувшись на пятках, колдунья быстрым шагом вернулась к бурчащему что-то себе под нос пьянице и усыпила его, чтобы не вздумал куда-нибудь убрести. Затем она так же быстро добралась до нужного дома, соткала поисковую сеть и застыла в приступе нерешительности. А что, если там сейчас кто-то из ковена? Не глупо ли было являться сюда, словно ягнёнок на заклание, после того, как она так удачно запутала свои следы? Но ведь ей нужна была сила. Еще неизвестно, удастся ли ей в ближайшее время подловить мерзавца Вирдена, но, если удастся, без покровительства богини, Лиссандре уж точно ничего не светит. Значит, стоит рискнуть. В конце концов, если даже дом окажется занят, ей никто не помешает удрать, пока некроманты будут соображать, чья это сеть их накрыла. Скорее всего, они решат, что их обнаружили имперские чародеи, и тоже попытаются смыться. Вот смеху-то будет! Хмыкнув, тёмная отпустила сеть на свободу и… не обнаружила ни души. Ни в самом доме, ни в обширном подвале. Чудненько. Оглянувшись по сторонам, девушка подошла к двери, присела и пошарила под крыльцом в поисках ключа. А вот и он. Крайне довольная тем, как развиваются события этой ночи, Лиссандра отперла дверь и вошла внутрь. Одного взгляда на покрытый пылью пол ей хватило, чтобы понять, что тут давно никто не бывал, а значит, и нежелательных гостей в ближайшее время ждать, скорее всего, не стоит. Спустившись в подвал, некромантка убедилась, что алтарь Гаруны по-прежнему стоит на своем месте, и поднялась обратно наверх. Нужно было поскорей притащить незадачливого пьянчужку и приниматься за дело.

Глава 11

Мэтр Говард нетерпеливо расхаживал взад-вперёд по своему кабинету, периодически поглядывая на настенные часы. Время шло, но шло издевательски медленно, и архимаг, при всем своем могуществе, был не в силах его поторопить. Раздражённо вздохнув, Говард подошёл к письменному столу, взял лежащую на нём короткую записку и в который раз перечёл.

Мне известны детали похищения Вашей дочери. Я буду ждать Вас в этот эквон на постоялом дворе «Крепкий орешек» на улице Трёх петухов. Третья комната, в семь часов вечера. Постучите в дверь ровно пять раз и прихватите с собой четыре тысячи золотых империалов.

Четыре тысячи! Кем бы ни был автор этого короткого послания, губа у него была не дура. Однако, архимаг с готовностью расстался бы и со всеми своими сбережениями, если бы это приблизило его к обнаружению убийц Милани. Посему он, сразу по получении письма, отправился в филиал имперского банка и вышел оттуда с изрядно потяжелевшей позвякивающей сумкой на правом плече. Затем потянулись часы мучительного ожидания. Добрую половину позавчерашнего и весь вчерашний день чародей не знал, чем себя занять, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о скорой встрече с неведомым информатором. За долгие годы работы ректором Сегальской академии он расслабился, привык к тому, что всё потребное ему доставляют в кратчайшие сроки, и совсем разучился ждать. А ведь, казалось бы, это такой простой навык… Скомкав записку, Говард засунул ее в карман своей мантии и вновь взглянул на часы. Четверть седьмого. В принципе, можно и выдвигаться. Архимаг протянул руку, взял колокольчик, стоявший на краю стола, и позвонил, вызывая дворецкого. Тот не замедлил явиться, и Говард коротко приказал ему оседлать Ленивца. От идеи ехать в карете бывший ректор отказался сразу, не желая привлекать к своей персоне лишнего внимания. Крепкий орешек, как он уже выяснил, был небольшим постоялым двором средней паршивости и являться туда в роскошном экипаже едва ли будет уместно. Отведя взгляд от двери, за которой скрылся дворецкий, чародей соткал перед собой две иллюзии, изображавшие Демиша и Оюра, такими, какими их запомнили студенты и сослуживцы. Сам Говард, к большому его сожалению, живьём их ни разу не видел, а потому вынужден был полагаться на чужие воспоминания. Для полной уверенности в том, что он сумеет узнать тёмных при встрече, неплохо было бы иметь и чёткие слепки их аур, но, увы, все, к кому архимаг обращался по этому вопросу, либо разводили руками, либо предоставляли в его распоряжение лишь контурные наброски, по которым опознать негодяев будет достаточно трудно. Неудивительно, ведь для того, чтобы досконально запомнить переплетение нитей чужой энергетики, требуются намеренные усилия, а знакомые сбежавших тёмных такой цели перед собой не ставили.

Тихий стук по дверному косяку отвлёк мага от молчаливого изучения ненавистных лиц. Он обернулся и увидел дворецкого, стоящего на пороге кабинета.

– Ленивец осёдлан, мэтр, – церемонно поклонился тот. – Будут ли ещё какие-нибудь распоряжения?

– Нет, – коротко ответил архимаг, развеивая иллюзии.

Не говоря больше ни слова, он взял с кресла сумку с деньгами, прошёл мимо посторонившегося дворецкого, спустился на первый этаж своего особняка и вышел во двор, где его дожидался статный гнедой жеребец под богато украшенным седлом. Ленивцем этого, во всех остальных отношениях превосходного, коня прозвали за его исключительную способность засыпать при любой удобной возможности хоть в стойле, хоть вот так, стоя посреди двора. Собственно, это трудно было считать недостатком. Напротив, Ленивца можно было без опасения оставить где угодно непривязанным и не стреноженным и не бояться, что он куда-нибудь убредёт. Похлопав по сонно склонившейся шее коня, Говард вскочил в седло и направил животное к воротам, предусмотрительно распахнутым слугами. До нужного места он планировал добраться в течение получаса, но ждать ещё минут десять-пятнадцать, чтобы прибыть точно в назначенный автором записки срок, было выше его сил. На улицах, несмотря на вечернее время, всё ещё было полно народу и Говард, хоть ему и хотелось поторопиться, вынужден был ехать неспешным шагом, чтобы не сбить ненароком выскочивших на середину улицы мальчишек или пьянчугу, заплетающиеся ноги которого так и норовили завести своего обладателя под конские копыта. По-летнему тёплое солнце освещало Сегалу во всей её многообразной красе, однако, архимагу было не до любования роскошными зданиями, статуями и фонтанами, виденными им многие сотни раз. Все его мысли были сосредоточены на предстоящей встрече. Быть может, на постоялом дворе его ожидает ловушка? Конечно, сомнительно – ведь представить кого-то, кто готов открыть охоту на архимага посреди города, довольно сложно, но это ещё не повод расслабляться. Нужно держать ухо востро и не жалеть энергии на подпитку защиты, которой чародей окутался, едва покинув двор своего особняка. Так, перебирая давно уже разложенные по полочкам мысли, Говард и добрался до Крепкого орешка. Оставив Ленивца на попечение конюхов и прихватив сумку с золотом, он, не тратя времени на разговоры с хозяином или прислугой, поднялся на второй этаж, нашёл третий номер и постучал пять раз, как и было написано в послании. Через несколько секунд до его слуха донёсся звук отодвигаемого засова, и дверь приоткрылась, являя ему невысокого желтоволосого люмена в неброской одежде горожанина средней руки.

– Входите мэтр, – потупив глаза произнес зрячий, отступая вглубь комнаты.

Дважды Говарда упрашивать не потребовалось. Распахнув дверь на всю ширину, он сперва пристально оглядел открывшееся ему помещение со шкафом, кроватью и прикроватной тумбочкой и, не заметив ничего подозрительного, шагнул внутрь.

– Принесли денежки, – одобрительно заметил хозяин этой скудно обставленной комнатёнки, обходя архимага, чтобы снова задвинуть дверной засов. – Славно, славно.

– Перейдём к делу, – не найдя стула, чтобы присесть, волшебник сделал несколько шагов и уселся на застеленную шерстяным одеялом кровать. Сумку с деньгами, так и притягивавшую взгляд зрячего, он положил на тумбочку. – Кто ты и что тебе известно о похищении моей дочери?

– Имя мое значения не имеет, мэтр – незнакомец прошёлся из стороны в сторону и, остановившись в трёх шагах от архимага, продолжил. – Достаточно сказать, что я был слугой в доме мэтра Оюра и знаю, где его можно найти.

– И почему же ты решил поделиться этим знанием со мной? – спокойно спросил Говард, накладывая на собеседника детектор лжи.

– Потому, что тех денег, которые мне платит хозяин, недостаточно, чтобы решить нависшие надо мной проблемы.

– Не говори загадками, – немного повысил голос колдун. – Я хочу получать прямые и ясные ответы на свои вопросы, – и он положил левую руку на сумку, показывая, что так просто с её содержимым расставаться не собирается.

– Ну хорошо, – нервно кивнул люмен. – Но, прежде чем я продолжу, поклянитесь честью своего рода, что, получив ответы, заплатите четыре тысячи золотых и не… в общем, никак не станете мне вредить.

– Клянусь честью рода Саль, – как можно серьёзнее произнес архимаг. – Итак?

– У моего брата возникли проблемы с деньгами, – получив обещание, потенциальный информатор заметно приободрился. – Он задолжал крупную сумму и угодил в лапы своих кредиторов. Те обещали убить его, если я не заплачу выкуп. Для этого мне и нужно золото, а ещё для того чтобы потом скрыться. Спрятаться от Оюра и его влиятельных друзей.

– О его друзьях мы ещё побеседуем, – почти дружелюбно сказал архимаг. – А теперь, расскажи всё, что тебе известно, с самого начала.

– С начала? Хорошо, пусть будет по-вашему. – он на мгновенье умолк, собираясь с мыслями, и снова заговорил, – У мэтра Оюра я служу уже десять лет. За это время многого навидался и понял, что хозяин ведёт какие-то дела с тёмными колдунами. Оно, конечно, страшновато на такого работать, но платил Оюр хорошо, да к тому же обещал, в случае чего, достать меня хоть из-под земли, хоть с того света. В общем, я старался делать, что велят, и не особо влезать в его дела. Так и жил помаленьку. Но как ты глаза не закрывай и уши не затыкай, а кое-что в голову просочится, тут уж по-другому никак. Вот и про дочь вашу узнал, и про то, что ее в Оцейт забрали, – он замолчал, внимательно глядя на Говарда и, похоже, ожидая реакции на свои слова, а не дождавшись её, удивленно приподнял брови. – Вы что же, мэтр, знаете, где ваша дочь?

– Знаю, – Говард сделал над собой усилие чтобы не зарычать, – твои сведения устарели, и не на один месяц.

– Ну, тогда… – смешался зрячий. – Может, и про хозяина моего вам всё известно?

– Нет, не известно, – чародей уже взял себя в руки. – Продолжай, я внимательно слушаю.

– Ну так… короче, после того, как дочку вашу зимой похитили, всё шло себе своим чередом, а уже в середине весны хозяин мой весточку какую-то получил и засобирался в дорогу. Сам уехал, а мне полный кошель золотых оставил, велел снять здесь комнату, и все письма, какие ему присылать будут, отправлять в Эстолару на имя…

– Постой, – раздражённо махнул рукой Говард, – Какие письма, что ты вообще несёшь?

– Да обыкновенные, – пожал плечами зрячий, но, увидев в глазах архимага медленно разгорающееся пламя, заторопился с объяснениями. – Мы, когда в доме хозяина жили, ему часто писульки всякие приходили с голубятни. Курьер их доставлял, а я хозяину передавал. А после того, как он уехал, а я здесь осел, курьер стал уже сюда приходить. Давненько, к слову, не заглядывал, уже недели две как.

– О какой голубятне идёт речь? Их в Сегале полным-полно.

– Чего не знаю, того не знаю. Моё дело было за домом присматривать да передавать записки мэтру Оюру, а за курьером я не следил.

– То есть, ты сидишь здесь и пересылаешь в Эстолару письма, которые тебе приносят?

– Да, мэтр.

– По какому адресу?

– Улица Белых кроликов, дом восьмой, на имя госпожи Амабель.

– И это всё, чем ты сейчас занимаешься?

– Всё, мэтр.

– А какие дела вёл Оюр с тёмными?

– Да всякие разные. После того, как прошлым летом некромантский ковен из-под города вывели, дел у хозяина поменьше стало, это всё, что могу сказать, – глаза люмена забегали по комнате, словно он потерял что-то и теперь пытался найти.

– Тебе ведь что-то известно, – с нажимом произнес Говард. – Что?

– Немного мэтр, – вздохнул теперь уже бывший слуга Оюра. – К хозяину всякие гости захаживали, но я никого из них не знаю. Слыхал только, что они магов ищут.

– Набирают в свои ряды?

– Нет, мэтр, они их наоборот…. в рабские браслеты обряжают и в Эстолару переправляют. В основном, пленников из Меладрии, но кое-кого и просто на улицах ловят.

– И ты, зная все это, преспокойненько продолжал служить Оюру?

– А как по-другому? – отступил на шаг зрячий. – У тёмных этих такая силища, что только дёрнись! Прихлопнут, как муху, или, хуже того, упырём сделают.

– Ну, разумеется, – протянул Говард, нещадно давя желание испепелить это жалкое существо прямо сейчас. Нет, для начала его следует выдоить до конца.

И архимаг приступил к более детальному допросу. Прошло не более десяти минут прежде, чем он убедился в том, что больше ничего путного ему из информатора вытрясти не удастся. То ли тот был слишком туп, чтобы разобраться в делах Оюра, то ли, наоборот, достаточно умён, чтобы не лезть в них, но наводящие вопросы так больше ничего и не дали. Единственное, что узнал Говард – это то, что зрячий видел его дочь в день её исчезновения. Именно он открыл дверь Демишу, когда тот привёл околдованную Милу с тем, чтобы передать её в лапы Оюра. Последней новости архимагу оказалось достаточно, чтобы его и без того истощившееся терпение лопнуло окончательно. Этот гразгов выкидыш, этот ублюдок мог предотвратить гибель Милы, но ничего не сделал! Только смотрел, как её запихивают в карету, чтобы вывезти из Сегалы! Речь безымянного информатора резко перешла в хриплый вой боли, отразившийся от окутавших комнату чар тишины. Никто на постоялом дворе так и не услышал криков катающегося по полу зрячего. Когда же Говарду надоело мучить урода, он сформировал особое заклинание, идеально подходящее для того, чтобы прибирать трупы, и люмен рассыпался по полу кучкой серой пыли. Магический ветерок подхватил её и вынес в открытое архимагом окно. Теперь, даже если кто-то и хватится зрячего, то не найдёт и следа. А что касается клятвы, данной им этому червяку…. Сомнительно, что эта маленькая ложь возмутит его давным-давно почивших предков. А если бы и возмутила, ему бы не было до этого особого дела. С вершины нескольких сотен прожитых лет, все эти дворянские заморочки начинают казаться наивной глупостью. Захлопнув ставни, Говард забрал с тумбочки сумку с золотом и, не задерживаясь больше ни на миг, покинул постоялый двор. У него появилось срочное дело в Эстоларе.

***

– Предлагаю остановиться тут, – Вильгельм кивнул в сторону деревеньки, показавшейся по правую руку от тракта. – До города ещё часов шесть, если верить тому торговцу, а кони устали.

– Как скажешь, – улыбнулась Дилоя. – Да и куда нам торопиться?

– Вот и я о том же, – крякнул Вилли, и они оба пришпорили лошадей.

В деревне они, как и полагается, первым делом отыскали старосту и договорились с ним о постое. Кряжистый, с сединой на висках, мужик перепоручил двоих путников заботам на удивление молчаливой бабы, проживавшей в крайнем со стороны тракта домишке вместе с четырьмя ребятёнками от пяти до десяти лет. Мужа её, как мельком услышала Ди из разговора Вилли и старосты, полгода назад придавило упавшим деревом, так что небольшая плата за ночлег, в виде нескольких медных империалов, была этой хозяюшке куда как нужнее, чем кому-либо ещё в деревне. Трогательная история, однако, юная баронесса рассталась с монетами без всякой охоты. Денег, по их с Вильгельмом расчетам, оставалось впритык, чтобы добраться до Тигарино, а дальше… Дальше, скорее всего, придется продавать одну из лошадей, а может и обеих, и идти в Баронства пешком. Естественно, девушку раздражало отсутствие возможности путешествовать с комфортом, желательно по реке, что вышло бы гораздо быстрее, но на это их сбережений, увы, не хватало. Повезло ещё, что в охваченном бунтом Тибане им удалось сохранить не только жизни, но и кошельки. В противном случае, они бы и вовсе никуда не уехали. Дилоя поморщилась, вспомнив, как хрустнула её нога, угодившая в деревянные тиски сливного люка, и как потом, уже на следующий день, трудился над её переломом старый, покрытый густой сетью морщин целитель, к которому её отнёс Вилли.

– Опять хмуришься? – заметил её настроение спутник.

– Ничего, – слегка улыбнулась девушка, – просто устала с дороги.

– Оно и не удивительно, – хмыкнул Вильгельм, – только за последнюю неделю мы отмахали… Клянусь Юром, даже и сосчитать трудно!

– А впереди ещё добрых полконтинента, – вздохнула Ди. – Далеко же нас занесло от родины.

– Зато по возвращении будет, о чем рассказать, – подмигнул Вилли. – Давай, доедай и сыграем партейку-другую.

– Тебе вчерашнего не хватило? – лукаво прищурилась Ди. Прошлым вечером они ночевали в поле и перед сном успели пять раз пройти дорогой удачи. И из пяти партий Вильгельму не удалось забрать ни одной.

– Слепая случайность и только, – пожал плечами Вилли. – Сегодня мне повезёт, вот увидишь.

Дилоя кивнула и быстро заработала ложкой. По правде сказать, кунтанская настольная игра прочно обосновалась в ее сердце, и баронесса жалела лишь о том, что сейчас в их распоряжении была только одна доска, в то время, как заядлые игроки порой собирали самые настоящие коллекции. Внешнее оформление и наполнение досок зависели лишь от фантазии и желаний резчика, а правила, по которым велась игра, оставались неизменными. Ничего, достаточно им вернуться домой…

Размышления Ди прервал лай деревенских собак. Влекомая любопытством, она встала из-за стола, подошла к окну и увидела троих всадников, въезжавших в деревню. Первым в глаза ей бросился высокий коротко стриженый люмен в дорожном плаще, на полкорпуса опередивший своих спутников. Затем баронесса перевела взгляд на совсем ещё молоденькую щуплую девчонку, тоже зрячую, с ёжиком ярко красных волос. Она болталась на спине лошади, словно привязанное к стременам соломенное чучело, что несколько позабавило Ди. Она-то в возрасте этой горе-наездницы сидела в седле не хуже брата или отцовских дружинников. Наконец, внимание девушки переключилось на последнего путника, и её будто громом поразило. По деревенской улочке, уверенно держась в седле, ехал тот, кого здесь быть никак не могло. Тот, чьё лицо она не раз вспоминала и чьё горло так мечтала перерезать от уха до уха после очередного приступа головной боли или внезапного перепада настроения, какие в последнее время случались всё реже. Мерк или… Меркел? Помнится, именно так он хотел назваться после перерождения и именно это имя Дилоя передала Хаши, перед тем, как покинуть Кавенон. Кстати, где люра? Погибла в Дикой долине, или поддавшийся просто пожрал ее душу? С него станется.

Мысли Ди продолжали скакать в бешеном хороводе, а темный, тем временем, остановил коня у крыльца соседнего дома, о чем-то негромко спросил вышедшего на собачий лай хозяина и вновь сжал бока своего скакуна коленями, направляя его к дому старосты.

– В чем дело? – шепотом спросил Вилли. Оказывается, он все это время стоял рядом с ней у окна и также следил за троицей всадников.

– Вон тот, – Дилоя сглотнула, – на каурой лошади. Это Мерк!

Вильгельм словно окаменел. После тибанского восстания Ди рассудила, что между ними больше не должно быть секретов, и рассказала возлюбленному всю свою историю без утайки, начиная с того злополучного вечера, когда она бежала из родительского дома, и заканчивая прощанием с переродившимися тёмными. Помнится, тогда Ди еще опасалась, что Вильгельм осудит ее за помощь поддавшимся, хотя в глубине души девушка была уверена, что он её поймёт. Так в итоге и вышло, и Ди, единожды пересказав историю тёмных, надеялась больше никогда к ней не возвращаться, однако у богов на этот счёт, похоже были иные планы.

– Что будем делать? – неуверенно спросила Дилоя у нахмурившегося Вилли.

– Так просто оставлять их нельзя, – медленно произнёс он, глядя в глаза возлюбленной. – Страшно подумать сколько зла может причинить эта троица. Правда, у поддавшихся перед тобой есть должок.

В памяти Ди всплыла Дурная дорожка, гигантское дерево и полчища его мёртвых слуг…. Быть может, Мерк с Брандефом не забыли о своём обещании и как раз туда и направляются?

– Не думаю, что они сдержат слово, – выдавила из себя девушка после мучительного раздумья. – И ты прав, их нужно остановить.

– Так мы и сделаем, – серьёзно ответил Вильгельм. – Дождёмся темноты, пока лошади немного отдохнут, и поскачем в Тридант. Насколько я понял, это дыра ещё та, но пара-тройка магов там будет. И наша задача их предупредить.

– А что мы им скажем? – засомневалась Дилоя. – Эти маги ведь наверняка захотят узнать всю историю от начала и до конца. Думаешь, стоит с ними откровенничать?

– Однозначно не стоит, – покачал головой Вилли, – с магами буду говорить я. Скажу, что видел зрячего, по описанию похожего на поддавшегося, сосланного в Дикую долину… В общем, найду как вывернуться, детектор лжи мне обходить не впервой. Твою историю в любом случае лучше сохранить в тайне, а то еще отберут у меня невесту на опыты, вот выйдет незадача.

Ди фыркнула. Уверенный голос Вильгельма придал ей сил и помог избавиться от липкого страха, появившегося в её груди при виде старого знакомого.

Вернувшись к тарелке с недоеденной кашей, девушка попыталась окончательно успокоиться, но было это не так уж просто. В голову, как назло, лезли самые мерзкие воспоминания о её соседстве с поддавшимися. Жуткие боли, кошмары, безумие, по краю которого она прошла, расставшись с тёмными духами… Потом ей вспомнились первые дни после тибанского восстания. Образы были до отвращения яркими, будто бы девушка видела всё это только вчера. Захватившие власть повстанцы первым делом начали сколачивать виселицы для тех, кому повезло пережить ночную резню, в городе был введён комендантский час, а разумных со светлым оттенком кожи побивали камнями прямо на улицах. Если бы не заступничество богини, им с Вилли точно не удалось бы уцелеть, не говоря уж о том, чтобы вернуть оставленное в гостинице имущество. Благо, один из вождей восстания взял каждого, кто находился в отмеченном волей Роши храме под личную опёку и поклялся, что с их головы не упадет ни единого волоса. Тем несчастным, что укрылись в других храмах Роши и Юра, повезло куда меньше. Под равнодушными взглядами светлых богов их вытащили на улицы города и либо вздёрнули, либо изрубили мечами.

Дилоя поёжилась и отодвинула пустую тарелку.

– На тебе лица нет, – обеспокоенно сказал Вилли, заглядывая ей в глаза. – Давай-ка сыграем в дорогу удачи, не сидеть же нам теперь как на иголках.

– Отличная мысль, – кивнула девушка, бросая последний взгляд за окно. Троицу зрячих она, конечно же, не увидела. Те, наверняка, уже договорились со старостой и теперь устраивались на ночлег у одного из деревенских хозяев.

Внезапно Дилою посетила непрошенная мысль. А стоит ли им вмешиваться в дела поддавшихся? Если Мерку и Брандефу как-то и удалось покинуть Дикую долину, то только божеским чудом. Кто они такие, чтобы влезать в планы высших сущностей? Не лучше ли будет дождаться, пока зрячие покинут деревню, и продолжить свой путь на север? Ответа на этот вопрос у девушки не было. Зато было чёткое осознание того, что любой поддавшийся – зло. Мало ли сама она натерпелась от парочки тёмных духов? И сколько ещё душ тёмные поглотят на своем пути, если они с Вилли не вмешаются прямо сейчас? Ди тяжело вздохнула и обернулась к столу, на котором уже лежала разложенная доска.

***

Проснулся Мерк оттого, что кто-то плотно зажал ему нос.

– Подъём! – пропищали ему прямо в ухо голосом Трикс, – Последние петухи пропели.

– Это их проблемы, – тёмный тряхнул головой, высвобождая нос из пальцев девчонки. – Когда ты уже наконец усвоишь такое понятие, как личное пространство?

– Не занудствуй! – отмахнулась красноволосая, вставая с лавки, на которой лежал поддавшийся. – От тебя каша скиснет, – с этими словами она подошла к столу, взяла тарелку и принялась быстро набивать живот.

Мерку есть стоя не улыбалось, поэтому он встал, перетащил лавку волшебным арканом и принялся за свою порцию. Кроме него и Трикс в комнате никого не было. Нашад, должно быть, вышел на свежий воздух, чтобы не раздражать лишний раз своего духа стихий. Занятно, но даже будучи помещёнными в тела разумных, элементали сохраняли стойкую неприязнь к рукотворным постройкам и всячески давали своим хозяевам понять, что желают поскорее покинуть неприятное место. Впрочем, Трикс как-то удавалось найти со своим Трюком общий язык, так что он её почти что не беспокоил. Что же до хозяев, они, накрыв на стол, скорее всего занялись своими повседневными делами вроде дойки коров или прополки огорода.

– Ты чего творишь?! – возмутился поддавшийся, увидев на краю столешницы алмаз с душой Дирка. – Хочешь, чтобы его хозяйские спиногрызы украли?

– Не украдут, – помотала головой девчонка, – я ж приглядываю. Пускай Дирк с нами завтракает, ему в кармане скучно.

– Откуда ты знаешь? – усмехнулся Мерк.

– Да уж тут много ума не нужно догадаться, – дернула она плечиком. – Целыми днями в потемках сидеть! Я бы на его месте давно уже свихнулась.

Мерк фыркнул, но подавил желание напомнить Трикс, что она, как бы это сказать, уже немного того. Не хотелось ему получить иглой в руку или ягодицу, а с этой станется.

– Утро доброе, Меркел, – в комнату заглянул Нашад. – Лошадей я уже оседлал.

– Отлично, – отозвался поддавшийся, слизывая остатки каши с ложки, – тогда отправляемся. Трикс, всё взяла?

– Ага, – кивнула красноволосая, прихватывая со стола блеснувший в лучах утреннего солнца алмаз.

– Смотри у меня! Если что, обратно мы не поедем, – в памяти Мерка еще свежи были воспоминания о том, как девчонка посеяла на одном из привалов вампирский клык и как ныла потом, уговаривая спутников повернуть назад. Честно говоря, после того случая, Мерк несколько опасался как за Дирка, так и за кусок кости гидлиза, оставленный на попечении красноволосой, но обижать её недоверием и требовать их обратно он не решался.

Выйдя из дома, путники увидали хозяйку, идущую от коровника с ведром парного молока, поблагодарили её за стол и кров и направились к сараю, послужившему в эту ночь конюшней.

– Предлагаю заняться зенью, – подал голос Брандеф, когда они выехали из деревни, – или ты предпочтешь работу с плетениями?

– Зень, так зень, – пожал про себя плечами Мерк. – Хотя, как по мне, я и так её уже неплохо освоил.

– Нет пределов совершенству, – наставительно заметил дух. – Правда, мне и самому до совершенства во владении языком зрячих далековато, но кое в чем я тебя ещё поднатаскаю.

Юный поддавшийся кивнул своему незримому собеседнику и уже привычно разделил внимание надвое, чтобы и за дорогой следить, и наставления Брандефа мимо ушей не пропускать.

Нашад с Трикс также погрузились в себя. На протяжении всей дороги они не уставали совершенствоваться в общении со своими духами стихий и уже добились немалых успехов. У Трикс это проявлялось в практически полном взаимопонимании со своим симбионтом, у некроманта же и вовсе проявились весьма любопытные побочные эффекты. С недавнего времени тёмные обратили внимание на то, что резерв внедрённого в тело Нашада элементаля постепенно растёт. С одной стороны, это была отличная новость, с другой же, у данного процесса имелась и обратная сторона. Аура некроманта начала постепенно меняться, его энергообмен стал куда интенсивнее, и теперь в их маленьком отряде было уже двое одарённых с крайне приметными аурами. Из-за этого они давно уже объезжали попадающиеся по пути города, по этой же причине в качестве средства передвижение выбрали лошадей, а не какое-нибудь торговое судно. Путешествуя верхом, можно было легко избежать внимания чародеев, по преимуществу обитающих в крупных городах, На самом деле, в недалёком будущем их ауры должны были стать серьёзной проблемой. Слишком уж бросались в глаза трое люменов с некими аномалиями в энергетике тела. Мерк даже подумывал о том, чтобы расстаться с Нашадом, однако наставнику эта идея совсем не понравилась. С учётом почти фанатичной преданности некроманта науке, ему легко могло прийти в голову написать книгу о прорывных открытиях в работе с душами или же выступить в одной из магических академий с лекцией и наглядно продемонстрировать коллегам-одарённым возможности своего симбионта. Проще говоря, наставник боялся оставлять некроманта без присмотра, и Мерк был с ним в этом согласен. Мало того, в голову поддавшимся уже не раз приходила мысль о физическом устранении Нашада с тем, чтобы как можно дольше продержать сделанные ими открытия в тайне. Трудно было даже вообразить, какими последствиями обернётся обнародование их с Брандефом секретов, причём как для всего мира в целом, так и для них двоих. Однако, до сей поры некромант прекрасно держал себя в руках, да и возможной пользы от него было куда как больше нежели вреда. В конце концов, Нашад уже не раз спасал им с Брандефом жизнь.